К чему приводят мечты

Черт, черт, черт — то и дело шептала я, вычерчивая что-то на холодном и мокром полу пальцами. Я сидела, поджав под себя колени, внимательно наблюдая за легкими движениями, которые делала рука. Мне настолько было невыносимо в камере: я растеряла ярость и былую решимость, прижавшись лицом к каменному полу; перестала размышлять над несправедливостью и требовать правосудия. От скуки и нежелания думать о произошедшем я чертила на полу неизвестные знаки, рисовала грязью на своих руках и лице, трогала стены, надеясь найти потайной выход. Но все было тщетно — меня вновь и вновь возвращало в те события, произошедшие за несколько дней. Я будто пыталась убежать от себя, не верить в случившееся, думать о хорошем. А хорошее не произойдет. Только подумать, вот он — жестокий мир, о котором все твердят. Мне миллион раз говорили — «перестань жить в своих мечтах». Я лишь махала рукой и продолжала улыбаться. И слова мамы «все пройдет» слышались в голове только после ее смерти. Я жила мечтами, не подозревая, что все быстро может измениться. Что жизнь перестанет одаривать меня счастьем, кончится белая полоса, а я получу по заслугам. Все это за то, что была слишком счастлива. Серьезно задумавшись над этим, я оперлась о стену и села на пол, подтянула одну ногу к себе, а вторую выпрямила. Одно хорошо — есть куча времени, чтобы размышлять над жизнью, несправедливостью и происходящим в нашем мире. Раз раньше я была наивной дурочкой, нужно хотя бы сейчас приходить в себя и становиться умнее. Даже жизнь кинула мне один жирный намек. Не очень приятный, правда, но, возможно, так мне пытались объяснить, что ничего в мире не вечно. Также и с заключением — либо я сгнию в камере, либо меня вытащит адвокат, либо отпустят за хорошее поведение. На душе стало чуть легче, я разжала кулак, положив руку на колено. Опираясь головой о холодную стену с разводами, я прикрыла глаза. Громко вздохнула и выдохнула. Тихонько прорычав, я ударила кулаком по полу, пытаясь выплеснуть вновь появившуюся ярость. Получилось слабенько — сил не было, я не ела и не спала несколько дней. — Поосторожней, всю камеру не разнеси, силачка, — усмехнулся мужской голос в темноте. Я резко вскочила, переводя дыхание. Сердце бешено забилось. Откуда взялся голос? Неужели я сошла с ума? Я смотрела в разные стороны, пытаясь найти источник звука, накручивая выбившуюся прядь волос на палец. Никого. Подойдя к решетке, я обхватила прутья и прошлась глазами по коридору — заключенные медленно возвращались в свои камеры, кто-то кидал на меня недобрые взгляды, заставив поежиться, но никого рядом с моей не было. Я подошла к стене и плюхнулась на пол, ожидая, когда мужской голос снова появится. — Я напугал тебя? — снова усмешка. Я раздраженно поджала губы и уставилась в сторону, откуда доносился голос. Маленькая вентиляционная шахта. Прищурилась и осторожно спросила: — Кто ты? Послышался вздох, кто-то прислонился спиной к соседней стене. Тогда я осторожно поднялась со своего места, направилась к решетке от шахты. Будто к чему-то хрупкому, я прикоснулась к обшарпанной стене ладонью. Мне казалось, я ощущаю его присутствие всем телом. Любопытство пересилило чувство страха, внутри затянулся узел желания узнать больше о таинственном незнакомце. Я тоже оперлась спиной о стену и терпеливо ждала мужского ответа. — Твой сосед, живу за этой стеной, — он демонстративно постучал кулаком. Я вздрогнула и отпрянула на несколько секунд. Затем снова прислонилась. Его голос был такой тягучий, привлекательный и мужественный. Мне казалось, что я пыталась найти в нем защиту и поддержку, но это было обманчивое чувство, ведь сейчас я была не в себе из-за случившегося, поэтому могла найти защитника в лице любого сильного мужчины. Но откуда я знаю, что он сильный? Слышно по голосу? Я попыталась представить себе этого необыкновенного мужчину. Наверняка, он мускулистый, черты лица острые, легкая щетина, большие глаза, которые мечут молнии, высокий и стройный. Но в голове тут же возник вопрос — как он оказался в тюрьме? — Меня зовут Джейн. Как твое имя? — я повернула голову в сторону стены, пытаясь узнать мужчину получше. В голосе слышалась усталость, говорила тихо, почти хрипя. Обезвоживание дало о себе знать. — Джейн, ты отдыхала вообще? — спокойно поинтересовался мужчина. Я хмыкнула и уткнулась носом в колени. — Последние несколько дней выдались паршивыми. Не помню, когда отдыхала нормально. — Значит, нужно ложиться спать, а завтра утром сможешь поесть и дальше громить камеру, — рассудительно произнес он с усмешкой, а внутри себя я умоляла его продолжать говорить, потому что мне было необходимо слушать чей-то голос, с кем-то разговаривать, чтобы окончательно не потерять рассудок в одиночной камере. — Лягу, когда мне захочется. Ты так и не сказал свое имя, — настойчиво выпалила я, обнимая колени руками. Я сложила голову и уставилась в камеру напротив меня. Там мирно спали две женщины, одна из них похрапывала так, что было слышно на весь отсек. Видимо, она очень устала, находясь на улице, радуясь свежему воздуху. Мне тоже хотелось. Я недовольно фыркнула, снова отвлекаясь на мужской голос. — Ниган. Они выключают свет, поболтаем завтра, когда ты выйдешь, — я почувствовала, как он улыбается. Чуть ли не мурлыча, я послушно отправилась к своей койке, падая на жесткий матрас и зарываясь лицом в подушку. Мои тревожные и неприятные мысли перекрыли представления об этом мужчине: какой он, чем увлекается, как попал сюда, а понравлюсь ли я ему. Все случившееся будто ушло на второй план, и я неожиданно осознала, насколько я свихнулась. Забыла про убийство, про смерть матери, про предательство Джексона, про несправедливость на суде и про камеру, из-за какого-то мужского голоса, который непонятно, кому принадлежит. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать дурацкие влюбленные мысли, которые присуще девушкам моего возраста. Но они там — радуются, влюбляются, заводят парней, строят свое будущее. А я здесь — гнию в тюрьме и пытаюсь не сойти с ума. Я стянула резинку, густые черные волосы, как волны, расплылись на пожелтевшей подушке, я почувствовала некое облегчение. Массирующими движениями зарылась пальцами в голову, пытаясь успокоить себя перед сном. Если так подумать, то мужчин я выбирала исключительно тех, кто сильнее меня физически и морально. Я всегда искала защиту. Пыталась найти того, кто будет охранять меня от кошмаров, от ужасов этого мира. Того, кто будет относиться ко мне с трепетом, с удовольствием защищать меня. Джексон был таким, он был очень сильным, высоким и добрым. Правда, недалеким. Любила его не за ум, а за силу и желание защитить меня. Он был дорог мне, но разочаровал своим предательством. До сих пор помню этот холодный взгляд, в котором читалось «я так и знал, что ты виновата». Чертов глупый парень, как он смеет? Я поймала эту искорку ненависти внутри, которая снова вспыхнула, но не так сильно, как при убийстве. Мне стало страшно от мысли о том, что могу ненавидеть мир так сильно. Почему раньше я не была такой? Очевидно потому, что раньше все было слишком хорошо. Мои мысли мешали заснуть, я перебирала их — одну за другой, пытаясь ухватиться и размышлять над чем-то конкретно. Но даже несмотря на тысячу разных мыслей, меня каждый раз прерывал образ мужчины, возникающий перед глазами. Кажется, я видела его через стену, настолько смогла его детализировать. Удивительно, что способен сделать голос человека. Не знаю, сколько времени прошло, как я легла на койку, но чувствовала, как сон подступает и медленно накрывает меня. Тогда, не думая, я выпустила Нигана из своих мыслей и полностью отдалась манящему царству Морфея.