А.т.т.и.л.а.

— Ты молодец, Изабель. — Не волнуйся, я больше не боюсь смерти. — Думаешь, что ты такая умная? Что всё знаешь? О нет, малышка, ты ничего не знаешь. Ни об этом мире, ни о себе самой. Я вскочила с кровати, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот. Всё повторяется. Вновь и вновь. Я села на край, закрывая лицо руками и жмурясь. Эти кошмары следуют за мной уже больше года и я ничего не могу с ними сделать. Я постоянно вижу лица, которые заставляют меня истошно кричать, слышу голоса, которые медленно сводят меня с ума, и снова чувствую эту ноющую боль в груди. Лучше бы я забыла всё, что произошло за время, проведённое здесь. В комнате всё было как обычно: мягкая постель, стол с включённой проекцией старого плана боевых действий, небольшой шкаф и подготовленный портфель. Я въехала сюда ещё до того, как стала генералом. Кто бы мог подумать, что такая малютка в итоге не просто добьётся своей цели, но и прыгнет выше головы. Вот только какой ценой? Выкинув из головы неприятный сон, я сдёрнула одеяло и подошла к шкафу. Знаете, что такое удобство? Это когда у тебя единственной в комнате стоит зеркало, которое можно выключить одним нажатием кнопки. При желании, естественно. Я уже так давно не смотрела на себя, что даже забыла как выгляжу. Спросите — почему? На этот вопрос я и сама не знаю ответа, но от одного взгляда на отражение в зеркале мне хочется разбить кулаки в кровь. Нажав на подсвечивающийся кружок в углу, я увидела знакомую девушку. Некогда красивое пепельное каре превратилось в невесть что. Волосы за прошедшие два года успели отрасти, но я всё никак не могла избавиться от белого цвета. Тело было значительно худее того, что я помнила, а металлическая нога дополняла картину по полной. Это была уже не я. Был бы отец жив, он бы не узнал меня. А ведь прошло всего лишь восемь лет. Кажется, на прошлой неделе мне как раз исполнилось двадцать три. Хотя я уже не помню. Легко потерять счёт времени на войне. Особенно, если ты находишься в нескольких миллионах километров от Земли. Как же я устала… Накинув на себя свою привычную военную форму, я решила выйти проветриться. Сегодня был мой последний день нахождения на Марсе, чему я была невероятно рада. Я проходила знакомые коридоры, со мной здоровались знакомые мне люди, но я так устала от всего этого. Сейчас я понимаю, что моя цель попасть сюда была самым ужасным решением за всю мою жизнь. Если бы я могла вернуться в прошлое, то ни за что не стала бы этого делать. Неважно, что тогда из истории человечества пропали бы несколько удачных страниц и добавились бы новые с перечнем погибших. Какое мне теперь до этого дело? После двух лет здесь я уже потеряла какой-либо смысл слова «смерть». Я больше не испытываю к нему никаких чувств и оно меня абсолютно не пугает. Думаю, многие здешние ребята со мной согласятся. Если даже не все. Пройдя в столовую, я схватила кружку и налила себе кофе. Все со мной здороваются, отдают честь, а мне до этого нет никакого дела. Всё потеряло цвет, вкус, запах. Как будто мир в один момент превратился в серое пятно чернил, в котором я и плыву, не в силах выбраться на берег. Звенит холодный металл на поясах солдат, я вижу как все смотрят на меня и шепчутся, и от этого бежит холод по коже. Здесь больше не улыбаются. Нет той атмосферы, которая была, когда я только здесь появилась. Все познали вкус страданий. Все, без исключений. Каждый оставил здесь частичку самого себя. Беззаботное прошлое в школе? Нет, я уже не помню эти счастливые времена. Только мрак… крики… боль… Знаете, в погоне за местью можно потерять ещё больше, чем потерял до этого. Я же сумела потерять всю себя. От размышлений меня оторвал знакомый образ, идущий в мою сторону. Такой же беловолосый парень, как и я. Мы вместе прошли слишком многое. Мы оба потерялись в этом месте. — Добрый день, генерал, — с натянутой улыбкой протянул парень. — Я же просила тебя не называть меня по титулу, полковник. Он недовольно хмыкнул и отвёл взгляд, прислонившись к стенке рядом со мной. — Сегодня наш последний день здесь. Потом долгий перелёт и наконец-то дом. Просто представь, снова нормальное время суток, тёплый свет солнца, гравитация. А что ещё круче, так это объятия от близких людей и куча бургеров. — Ты до сих пор скучаешь по фаст-фуду? — я посмотрела на парня, вздёрнув бровь, на что он лишь засмеялся и пожал плечами, — Не распространяй свои планы и на меня. У меня будет намного больше проблем после прилёта. — Да, точно, у тебя же будет пресс-конференция! От одного упоминания этого меня передёрнуло. Я опустила взгляд и отрицательно закачала головой. Рассказать всем о том, что произошло здесь? Нет, я не могу. И не хочу, чтобы хотя бы кто-то знал о нашем существовании здесь. Это выше моих сил. — Я не пойду. Не хочу этих пустых вопросов, как будто кого-то действительно волнует всё это. Просто сбегу по тихому, пока никто не видит. — Изабель, ты что, серьёзно? — парень заглянул мне в глаза, — Они должны знать правду! Должны знать, через что мы прошли! — Для чего? — стакан в моих руках недовольно скрипнул от натиска, — Чтобы половина всего мира начала нас жалеть, подходила к дому и кидала цветочки с надписями по типу «мне очень жаль» или «я сожалею, что вы прошли через такое», а вторая половина кричала, что это всё фигня и мы просто драматизируем? Я бы предпочла, чтобы всё осталось здесь, на этой грёбанной планете, а будущие жители даже не предполагали, сколько жизней здесь оборвалось. Эрагон, в этом нет никакого смысла. — О нет, в этом есть смысл, и ещё какой. — И какой же? Он оторвался от стены и встал прямо передо мной, кинув свой холодный взгляд. — Смысл в том, что люди, которых мы здесь потеряли, не будут забыты. О них будут помнить. О них будут говорить, как о героях, а не как об очередном пушечном мясе. На нас всё равно, мы уже получили свою порцию славы, о которой даже не мечтали. Но я не могу позволить, чтобы о них забыли только потому что они героически пожертвовали собой ради нас и не дожили до дурацкой пресс-конференции. Мы ещё смотрели какое-то время друг на друга, метали глазами искры и беззвучно спорили. Я понимала его желание. Мы прошли через это всё вместе, стали друг другу опорой на долгий год и оба хотели, чтобы погибших помнили не только те, кто участвовал во всём этом. Но я не могла. Просто не могла. Мне было слишком страшно и больно. Каждое воспоминание как будто открывало только заживающие раны и я уже не могла терпеть это снова и снова. Я была на пределе. Эрагон отвлёкся, когда его позвали. — Я пойду навещу Жюля перед перелётом. А ты сходи к девочкам. Может, хотя бы Тёрнер сможет тебя переубедить. А теперь, с Вашего позволения, генерал Андерсон. С этими словами он ушёл, оставив меня стоять на месте. Паника охватила меня моментально, даже не дав времени подготовиться в очередной атаке. Сердцебиение участилось, дыхание стало тяжёлым, а в голове снова и снова звучала одна и та же фраза. Я приняла решение! Уже не важно кто мы друг для друга — эта миссия должна быть выполнена любой ценой. Знает же, куда надавить. Закрыв глаза в попытке успокоиться, я снова вижу. Я погружаюсь в события двух годовой давности, которые рвут и согревают душу одновременно. Тёплые объятия лучшей подруги, мягкие поцелуи любимого человека по всему телу, лёгкий аромат шоколада от волос и разговор по душам с самыми важными людьми в моей жизни. Всё это было так давно.

***

— Генерал Андерсон, как вы себя чувствуете спустя два года на Марсе? — Для меня перелёт оказался достаточно лёгким, чего нельзя сказать о некоторых. Многим, кто провёл на Марсе большее количество времени, тяжело вновь привыкнуть к гравитации, температуре и такому яркому солнцу. Но вообще, думаю все согласятся, что рады наконец-то вернуться обратно на Землю. Я снова здесь. На родине. Но теперь уже совершенно другой человек. Меня встретили мои старые знакомые ещё час назад, как только мы сошли с ракеты, вот только я не испытывала к ним ничего. Мать, бывший тренер, старые друзья. Я их больше не знаю. Я больше никогда не смогу улыбаться рядом с ними и, уж тем более, сказать, что люблю их, не испытывая при этом угрызения совести. Потому что я поменяла свой взгляд на это слово. Любовь — штука сложная и неудивительно, что я полностью перевернула его значение именно на войне. Что я люблю? Что я защищаю? Чего жажду? Ради чего борюсь? — За все восемь лет, что длилась война на Марсе, мы получили лишь пару новостей оттуда. Можете ли Вы расширить наши знания на этот счёт и рассказать нам обо всём, что произошло на красной планете? Действительно ли там погибло всего пара человек за столь долгий период времени? Я боялась этого вопроса. Я так часто прокручивала эту сцену у себя в голове, что даже удивилась своему спокойствию. Но Эрагон был прав, и Астер сумела убедить меня в этом. Поднявшись со стула, я вытащила меч из ножен и направила его конец на журналиста. Длинное чёрное лезвие с прорезью посередине засверкало на свету. Я крепко держала острый предмет в своей хватке, смотря на тёмную крестовину и рукоять. Сейчас он казался намного тяжелее. Лицо расплылось в грустной улыбке. Он так давно ждал момента, когда сможет снова выйти из плена и вновь коснуться света солнца, вновь увидеть этот мир. Мой взгляд прошёлся выше по лезвию и наткнулся на напуганного парня, который и задал вопрос. — Мы назвали этот меч «Аттила». Им сразило множество противников, и не только моей рукой, — я почувствовала, как улыбка расширилась. Судя по реакции журналистов, мой вид их пугал. Не правильно. Нужно бояться не меня, а того, что сделало меня такой, — Вы хотите узнать подробности? Узнать, что же произошло на Марсе? Пробыв там всего два года, я могу без тени сомнения сказать, что там была не война. Там был ад. Мы побывали в логове самого Сатаны и никто не сумел выбраться из этого кошмара нетронутым. Готовы ли вы окунуться в него вместе со мной?