Жизнь после смерти

— Надо же, сама Стеклова Есения Андреевна! Помощник следователя вошла в кабинет и застыла… Видимо, она только что прервала совещание, почему-то начавшееся без нее. За центральным столом, помимо ожидаемых Жеки, Вики и Игоря, сидели Пряник и еще один человек в костюме, которого Есеня знала. А перед столом стоял Илья, видимо, докладывавший что-то начальству. Под чужими взглядами она себя чувствовала не очень уютно, но… какого хрена?! Это ее отдел, ее кабинет и она имеет право тут находиться, кто бы что не думал!!!  — Андрей Васильевич, — поздоровалась Есеня без особого энтузиазма, — Владимир Александрович, я ждала ваших еще вчера… Подполковник Арсеньев Владимир Александрович был следователем по особо важным делам из Следственного комитета. Но сейчас он сидел в их отделе во главе стола (на месте Пряникова, между прочим), с идеально уложенными седыми волосами, идеально ровными усами, (чем напоминал Есене, почему-то, Якубовича) в идеально белой рубашке, с идеально завязанным галстуком и с идеальными стрелками на брюках. И нет, с этого ракурса она стрелок не видела, просто знала, что они там были. С ним Стеклова столкнулась почти два года назад на расследовании серии в Мурманске. Педантичный и правильный следователь раздражал ее до невозможности. Там, где она полагалась на интуицию и «метод», он предпочитал методику и последовательность. Его глупые и бестактные вопросы «для галочки» бесили и сбивали с мыслей, а требование безупречно оформлять документы вызывало лишь ярость. Неудивительно, что ту серию в Мурманске раскрыть они так и не смогли. Не сработались… По крайней мере, так себе говорила Есеня. Именно после того дела она написала рапорт о переводе.  — Стеклова, прекрати балаган, — вмешался Пряников, — садись, мы как раз ваше дело обсуждаем, которое, оказывается серия и которое товарищи из Следственного комитета берут под свой контроль… Илья бросил на Есеню странный взгляд, но та не обратила на него внимания. Она прошла в кабинет, взяла стул, подвинула его к столу и села на него, развернув спинкой вперед. И плевать, что это значит на языке жестов, или что по этому поводу думал Пряник! Вид того, как передернуло «костюмчика», того стоил, а ей сейчас нужен был хоть какой-то контроль над ситуацией. Женщина задавалась лишь одним вопросом: они специально прислали именно его? Пряников бросил на нее недовольный взгляд, но продолжил совещание.  — Итак, наша девочка, как и предыдущие шесть, умерла от… Илья?  — Передозировка Флуразепама привела к угнетению всей нервной системы, что вызвало сильную мышечную гипотонию и привело к асфиксии. Препарат она приняла за пару часов до своей смерти.  — Чего? — Жека не стеснялся показать свою неосведомлённость в некоторых вопросах. Он был откровенен с собой и окружающими. Это подкупало и восхищало. Хотя и не всех…  — Это значит, Аверьянов, — разъяснил Пряник, — что убитая приняла смертельную дозу снотворного, от чего ее мышцы перестали сокращаться, и она просто перестала дышать. Есеня задумалась… Как это, интересно, женщина заставила ребенка выпить таблетки? Хотя, чего это она тупит? Девочки убийце верили, так она могла представить их в качестве витаминов, конфеток или бог знает, чего еще. Это не так уж и важно, на самом деле.  — Что-то еще есть? — Владимиру или «Вовочке», как звала его про себя Стеклова, этого было недостаточно.  — Следов и отпечатков нет. Скорее всего убийца тщательно выбирал, куда поставить ногу, либо вообще не подходил к телу.  — Как это?  — Ну, выпустил ее на пустырь в полуобморочном состоянии, она прошла сколько-то, упала, уснула и не проснулась, — Илья был в хорошем настроении, что, впрочем, Есеня не считала чем-то удивительным, — посмотрим, как обстоит дело на стройке.  — Какой стройке? — «Вовочка» чуть прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки, а Семенов снова перевел взгляд на Есеню.  — Есения только что обнаружила место, где Вера Крылова оставила свою одежду, — начала объяснять Вика, — сейчас там работают криминалисты, но уже к концу дня у нас будет результаты обследования.  — Да, и я бы тоже хотел там все осмотреть, — вставил Илья, — так что, если у вас нет вопросов, то я удаляюсь…  — Погодите, Илья! — Это было важно, так что Есеня посчитала нужным вмешаться, — а косметику вы еще не смотрели? Илья отрицательно покачал головой.  — Не успел еще, как будет готово — результаты занесу… Уже после того, как дверь за экспертом захлопнулась, Есеня и ее коллеги отчетливо услышали позитивное удаляющееся: «Ничего на свете лучше нету…», отчего в кабинете раздалось несколько смешков.  — Ладно, вернемся к делу, — Вовочка, даже не улыбнувшись, осмотрел сотрудников отдела и остановил свой взгляд на Пряникове, — Андрей Васильевич, все материалы дела передайте нам, и я рассчитываю на содействие вашего отделения в поимке убийцы.  — Разумеется, Владимир Александрович, как говорится: «чем можем…», — он посмотрел в глаза Вике, подтверждая свое указание, на что та кивнула.  — Благодарю, Андрей Васильевич, — Арсеньев встал и пожал Пряникову руку, а Есеня закатила глаза: «костюмчику» осталось лишь пальцем на дверь указать, чтобы его намек стал еще более очевидным, а еще эти дипломатические игры начинали ее бесить…  — На этом позвольте и мне откланяться, работа не ждет… — Пряников вышел за дверь уже без веселых песенок, и атмосфера в кабинете резко изменилась, а воздух заметно потяжелел. Однако «Вовочка» этого словно не почувствовал.  — С этого момента я беру расследование под свой личный контроль. Обо всех результатах вы докладываете мне, и любое действие согласуете тоже со мной! Вопросы? Три пары глаз уставились на чужака недовольно, почти враждебно, но того положение вещей абсолютно не смутило. Он говорил, и в каждом его слове Есеня слышала какое-то самодовольное торжество.  — Нет вопросов! Сейчас вы быстренько рассказываете, что вы там накопали. Вика, ощутив настроение своих подчиненных по отношению к «заезжему» следователю, решила, как обычно, сгладить углы и начала говорить:  — Итак, убитая Вера Григорьевна Крылова девяти лет, жила с отцом, мать умерла при ее рождении. Училась в районной школе номер пять, в двадцати минутах от дома. Суицидальных настроений или депрессии ни ее отец, ни подруги, у нее не заметили, как и чего-то другого необычного. Обычный ребенок, училась хорошо, но не отлично, посещала кружок по художественной гимнастике. Пятнадцатого марта в четыре часа вечера вышла из квартиры в обычной одежде, направлялась, судя по камерам, в направлении стройки. Предположительно провела там какое-то время вместе с убийцей, который ее накрасил, причесал и переодел, после чего, около восьми часов вечера, она оказалась на пустыре. На камерах ни убийца, ни девочка после стройки не засветились. Свидетелей нет.  — Понятно, — Вовочка откинулся на спинку стула и постучал по нему рукой, — одним словом, ни хрена у вас нет!  — А у вас есть? — Стеклову бесила эта неприкрытая самоуверенность Арсеньева. Он вел себя словно у себя дома, распоряжался чужими сотрудниками, ему осталось лишь ботинки закинуть на стол для полной картины… (Не то, чтобы она сама никогда себя так не вела, но у нее были на то основания).  — Да уж побольше вашего! — Арсеньев постучал по толстой папке с документами, лежащей прямо перед ним, глядя при этом прямо на Есеню, но та не собиралась смущаться и опускать глаза, напротив — выпрямила спину и уставилась на него в ответ.  — Так ловите ее, что ж вы, Владимир Александрович, медлите?  — Слушайте, я вот не понял, — вмешался вдруг Жека, — как убийца ее на стройку завел? Конфетку пообещала, что ли?  — Она, скорее всего, договорилась с Верой и другими девочками о встрече заранее, и одежду подобрала, — начал рассуждать Игорь, — не таскала же она с собой целый магазин! Значит, они знали свою убийцу и доверяли ей. Но почему?  — Это не так уж и важно пока, — Есеня наконец отвела взгляд от Арсеньева и взглянула на коллегу.  — А что же важно тогда, поясните, Есения Андреевна, вы же у нас «спец»! — Тон Вовочки буквально сочился ехидством, но Игорь все же заглотил «наживку».  — С чего это она «спец»?  — Как? — с притворным удивлением спросил следователь, — Есения Андреевна, что ж вы не рассказали коллегам о своем прошлом? Стеклова подавила тяжелый вздох. Она знала, конечно, что этот момент непременно настанет. Но не стремилась приблизить его. Что ж, теперь избежать этого не выйдет. Арсеньев просто не позволит…  — Хорошо. Давайте закончим с этим по-быстрому, — она быстро оглядела своих коллег, — Моим первым наставником был майор Меглин, следователь по особо важным делам и большой специалист по серийным и массовым убийствам с раскрываемостью в восемьдесят пять процентов. Я училась у него полгода, пока он не погиб. После его смерти все считали, что я стану его преемницей. Но на серии в Мурманске я провалилась, как, впрочем, и Владимир Александрович с его методами, — она бросила ироничный взгляд на Арсеньева, — тогда я поняла, что не «тяну» и ушла из СК. Все. Ах, да, забыла. Еще теперь все уверены, что он взял меня в стажеры, поскольку я с ним спала. Теперь точно все. Еще хотите что-то спросить? Нет? Тогда вернемся к делу. Вика, Жека и Игорь, откровенно говоря, все еще переваривали вываленную на них информацию, так что сформулировать новые вопросы просто не успели, что Есеня прекрасно понимала. А еще она рассчитывала, что они, как минимум, не станут расспрашивать ее при Вовочке, оставив откровения на другой раз. А чтобы убедиться в этом, решила переключить их внимание на дело.  — В общем, сейчас нам нужно понять, по какому принципу убийца отбирает жертв. А для этого нужны все материалы дела и…  — Нет.  — Что, простите? — Есения уставилась на Арсеньева с недоумением. Нет, она, конечно, знала, что в СК ее не любят. Но не настолько же, чтобы тормозить поимку убийцы только из-за нее?  — Нет, Есения Андреевна, — следователь, казалось, был абсолютно спокойным, а в кабинете вдруг раздражающе зазвонил телефон, однако на это никто из присутствующих не обратил внимания, — я не дам вам материалы дела. Этим занимаются мои люди. И думать, а тем более решать, что важнее — теперь не ваша забота! Вы будете делать то, что вам скажу я! Это понятно? И Есеня не выдержала. Она вскочила с места, подошла к столу и подалась вперед, яростно глядя прямо на него:  — А когда она убьет снова, а она убьет, вы будете в глаза родителям смотреть? — Ей очень захотелось сорваться на крик. Он словно не понимал, к чему приведет его отказ. Работать без полного доступа к делу? Серьезно? Он, что, боится, что она его раскроет? А телефон все продолжал звонить.  — Хватит! — Вика не выдержала, — Мы делаем общее дело, давайте не забывать об этом! И, Игорь, возьми наконец телефон! Игорь ответил на звонок, а Есеня вдруг поняла!  — Телефон…  — Что? — Арсеньева явно сбила с толку перемена настроения собеседницы. Вот она готова его на куски разорвать, а вот — уже смотрит так, будто на нее снизошло все откровение мира…  — Телефона не было ни на месте преступления, ни в вещах убитой… — проговорила Есеня задумчиво.  — Так, может, она его дома оставила, — предположил очевидное Жека.  — Вряд ли! — неожиданно доброжелательно заговорил Арсеньев, — Он забирает телефон у всех жертв, думаю, в качестве трофея.  — Телефоны? — спросил Игорь со скепсисом, — Может, просто продает?  — Нет, ни один из них ни разу нигде не всплыл, да и украшения все на месте, — пояснил следователь.  — Но проверить надо! — Вика тоже подключилась к работе, — Есень, вы с Жекой съездите к отцу убитой, выясните номер телефона и проверьте, нет ли его дома, если, конечно, товарищ подполковник не против? — Она бросила на него выразительный взгляд, и тот скупо кивнул, — а мы пока займемся…  — Оформлением бумаг! — Вставил Арсеньев, — Мне нужно точно знать, что вы выяснили, каждую деталь. Так что будьте добры, оформите отчеты о допросах свидетелей, как положено! Вика не изменилась в лице, она все также абсолютно спокойно смотрела на Арсеньева. Лишь поджатые губы да сжатый под столом кулак выдавали ее состояние, однако ее подчиненные поняли все, а Игорь даже сжал ее руку под столом, успокаивая. Есеня с Жекой переглянулись и поняли друг друга. Они вскочили со своих мест почти одновременно, схватили одежду и быстро вышли из кабинета, пока их тоже не оставили заполнять очередные бумаги. А у Вики есть Игорь. Она сильная и справится — Есеня в этом уверена.