Тоф Бей Фонг

Близилась ежегодная встреча с друзьями, на этот раз в царстве земли. Тоф было шестнадцать и она, с ее только зародившимися навыками скульптора, наконец-то чувствовала себя способной рассказать что-нибудь помимо ежегодного «в семье все как обычно, и сама я ничего так, на жизнь не жалуюсь». Но, вопреки ожиданиям Тоф, мало кому были интересны ее опыты, кроме Сокки, который тоже в свое время пробовал быть скульптором. У остальных были новости поважнее, чем пробы в искусстве. Аанг и Катара объявили о своей свадьбе в августе в тот вечер. Зуко во время встречи был обеспокоен чем-то и сидел, как на иголках, но старался не подавать виду, и никто, кроме Тоф, этого не заметил. У Хозяина Огня родился второй ребенок, и это была девочка. Мэй, вопреки своему образу бесчувственной скалы, расцвела и всю встречу сияла счастливой улыбкой, агукая с долгожданной дочкой. Тоф, сама не зная, почему, вдруг стала прислушиваться к писклявому говору пятимесячного младенца, и в итоге даже попросилась подержать кроху. Мэй, хотя и не без опаски, дала на руки слепой свое чадо. Восторгу девочки не было предела! Когда руки Тоф, загрубевшие от работы с металлом и камнями, почувствовали нежнейшую кожицу мягкого теплого существа, что-то внутри Слепого Бандита щелкнуло и навсегда изменилось. Нет, Тоф не осознала вдруг ценность мира, цветов и детей, не поняла, за что она воевала четыре года назад и за что гибли люди, идущие за Аватаром. В мыслях слепой девочки не было никакой подобной философии, потому что то, что проснулось в ее душе, было выше всех философий мира. Тоф впервые почувствовала и приняла в свое сердце любовь. Пока Тоф возилась с крохой, подпихивая той под нос погремушки и корча ей рожи, Сокка рассказывал всем остальным, как его бросила уже вторая девушка, не желавшая делить внимание будущего мужа с его сменяющими друг друга со скоростью света увлечениями – музыка, театр, скульптура... мастерские, где неделями пропадает Сокка, и его музы не совместимы с семейной жизнью. Так она сказала, прежде чем уйти. Послушав слова сочувствия от друзей, безутешный любовник стал вместе с Тоф возиться с маленькой царевной. - Везет тебе, Тоф. Тебя никогда не бросит девушка! – заявил он после пятого бокала крепкого вина. - Да?... – Тоф была увлечена игрой с малышкой и плохо расслышала, что там бормотал себе под нос Сокка. - Да, потому что тебя бы она побоялась разозлить! – расхохотался подвыпивший изобретатель, намекая на то, что Тоф похожа на грубого и злого мужчину больше, чем на девочку. - Да брось, не обижайся! - заметив недовольное выражение лица Тоф, обещающее пару тумаков, Сокка поспешил извиниться. Он был еще не настолько пьян, чтобы затевать такую безвариантную драку. – Раньше тебе нравилось, когда тебя сравнивали с мужчиной. Помнишь тот спектакль на острове, который мы смотрели перед битвой? Хах, что за время было! - Помню, - без особого веселья ответила Тоф, едва сдержавшись, чтобы не попытаться подправить кривую прическу. В последнее время над ней все чаще смеялись. Девушки за спиной называли ее неряхой, а парни, раньше рассыпающиеся песком перед ней, стали обходить за несколько метров «кабаниху», ведь вокруг стало полно красивых ухоженных девушек с такими же состоятельными родителями. - Нет, ты все-таки обиделась, - решил Сокка. – И куда только делось мое всесильное обаяние!? Тоф, дружище... эм... милая леди... не хотите ли потанцевать со мной? – в его голосе слышался и подкол, и извинения одновременно. Это был самый глупый поступок Тоф за всю ее жизнь. Она согласилась. Слепая, одетая в тесное неудобное платье, в котором слуги определенно перепутали некоторые завязки, не знающая движений, согласилась танцевать на балу, где собрались все самые уважаемые люди ото всех народов. Такого позора род Летающего Кабана еще не знал. Но... Тоф ни разу не пожалела об этом. В те минуты, распихивая окружающих людей локтями и неумело дергаясь всем телом, она была счастлива. Она смеялась и радостно вскрикивала, когда партнер начинал вертеть ее вокруг себя, как полагалось по танцу. Сокке, несмотря на то, что и он опозорился, тоже было весело. Он еще ни разу не оказывался среди танцующей толпы и не наступал этим пафосным дамам на ноги, выслушивая после этого самые высокопарные ругательства, которые только могли выдумать аристократические женские головки с копнами завитых волос. Когда парочка возмутителей спокойствия вернулась к друзьям в специально отведенную для приватных бесед комнату, все смотрели на них, как на идиотов, но рассмеялись все вместе, когда Сокка с соответствующими минами начал цитировать ругательства дам, которым он имел честь отдавить прелестные ножки. Вечер кончился, как и обычно, в атмосфере теплой дружбы и веселья. Вернувшись домой, Тоф продолжила свои занятия скульптурой. На балы ее родители теперь пускать боялись, но это не слишком ее расстроило. Все равно так подурачиться не получилось бы: одной было бы скучно, а среди жителей земли Тоф вряд ли найдет такого же ненормального, как она сама.