Тоф Бей Фонг

За своим увлечением и воспоминаниями о веселом вечере Тоф совсем забыла о странной напряженности Зуко, которой не придала особого значения. Только спустя несколько месяцев девочка случайно услышала от глашатая, что по всему миру начали подниматься восстания, и поняла, почему Хозяин Огня был не в духе в тот вечер. Сторонники Азая, рассыпавшиеся по всем континентам и залегшие на дно, восстановили силы и теперь дали знать о себе. Ни одно свержение не проходит без последствий, и если жив лидер, всегда найдутся те, кто будет готов идти за ним. Началась охота за сторонниками бывшего Хозяина Огня, наступили страшные времена доносов и репрессий. Зуко понимал, чем ему грозит восстановление авторитета отца среди народа огня, который и так с трудом принимал политику нового царя. Конечно, Зуко знал, что делает, знал, что по его приказу погибают в пыточных сотни людей... но он ведь не сам их пытал. К тому же, он так же знал, что только на его твердой власти стоит равновесие мира, которое слабые правители остальных народов и сам народ огня, воспитанный на идеях захвата, готовы бросить в бездну ко всем чертям. Да, это был тот самый случай, когда власть можно оправданно защищать всеми возможными способами, и даже Аватар Аанг, правая рука Зуко, не мог с этим спорить. В наступивших временах всем пришлось нелегко, особенно знатным родам. И хотя род Тоф имел неопровержимое алиби против союза со сторонниками Азая, у него возникло множество других проблем. Тоф с семье пришлось переехать в тихую усадьбу без прислуги, находящуюся близ отдаленной от мира деревеньки, принадлежавшей их роду уже несколько поколений. Несмотря на то, что все эти годы Тоф грезила о битвах, сейчас она лично продиктовала отказ на просьбу Зуко присоединиться к его армии. Ответ звучал так: «В такое неспокойное время моим родителям грозит большая опасность. Сторонники Азая могут начать подрубать твою опору, вырезая знатные семьи, такие, как моя. Я останусь с родителями и буду защищать их». Хотя тон остального письма был достаточно мрачный, а само письмо было наполнено самыми худшими предположениями, как и мир, от которого бежала семья Тоф, жизнь в усадьбе, где скрылись представители рода Крылатого Кабана, оказалась тише и спокойнее, чем прежде. Здесь не было повстанцев, некому было доносить, хватало еды, люди жили в труде и в своем тихом деревенском счастье. Впервые дворянской семьей можно было не беспокоиться о том, что подумают соседи, и жить, как захочется. Это был настоящий рай, продлившийся целых четыре года, пока волнения во внешнем мире не утихли. Мать Тоф с чего-то вдруг решила заняться садовничеством и разбила вокруг деревенской усадьбы прекрасный сад, в чем дочь ей с радостью помогла. Отец семейства пристрастился к конной охоте и днями пропадал в лесу, иногда беря с собой дочку. Сама же Тоф получила долгожданную свободу: никаких платьев и причесок, гуляй босиком, сколько захочешь, купайся в речке и лежи на траве под теплым солнцем! Никакие правила приличия теперь не могли запретить Тоф жить так, как ей хотелось, и она была счастлива, как никогда. Отец говорил, что Тоф распустилась, как цветок, пересаженный из горшка в живую землю под солнцем. Мать соглашалась с ним, глядя на необычайно похорошевшую за четыре года дочь, которая даже не догадывалась о том, какой красотой наделила ее мать Земля. Тоф же была о себе совсем другого мнения. Она выросла в Слепого Бандита и знала это. Признание ее могущества и заработанный авторитет непредсказуемой слепой чудачки стали ее внешностью, той внешностью, которую она видела, смотрясь в несуществующее для нее зеркало. С этой внешностью вполне сходились ее низкий рост, коренастое телосложение, круглая, как и у всех, голова... ну а длинные волосы, которые хоть к образу и не шли, просто нравились самой Тоф: их приятно разносил в стороны ветер. И не было пределов удивлению девушки, когда однажды, самостоятельно моясь в реке (раньше ее всегда мыли слуги), Тоф обнаружила у себя оформившуюся грудь и тонкую талию, плавным изгибом переходящую в круглые бедра. Маленькие хрупкие плечи, тонкие руки, изящные ноги и небольшие ступни... все это как-то не вязалось со Слепым Бандитом, которым она представляла себя все это время. Тоф никогда не заботилась о своем теле, она просто не обращала на него внимания, полностью поглощенная ощущением внешнего мира, которое ей давалось не так легко, как зрячим. Как оказалось, ее невнимательности хватило на то, чтобы не заметить в себе такие важные изменения. «Невероятно! Стройная хрупкая девушка с лицом богини охоты, способная мять металл своими тонкими белыми пальчиками с той же легкостью, с какой смяла бы творог!» - так отозвался о ней каким-то ветром занесенный в деревню бард. Он увидел Тоф работающей на берегу реки над скульптурой медведя-рыбы. Услышав такие речи в свой адрес, скульптур невольно смяла металлический нос зверя дрогнувшими «тонкими белыми пальчиками». «Богиня охоты»... надо же было ее так обозвать! В каком, интересно знать, месте?... Ради какого-то странного интереса Тоф догнала этого барда и попросила описать себя, как ее видит зрячий. Бард, узнав, что девушка слепа и богата, принялся описывать неземную красавицу с голубыми глазами и волосами, словно июльская ночь... Бард не знал, с кем имеет дело, поэтому удивился, когда «богиня охоты» сломала ему три ребра и руку за то, что он посмел врать слепой, пытаясь заработать денег на ее увечье. Ведь мать всегда говорила Тоф, что у нее черные волосы. Хотя Тоф понятия не имела, какой этот черный цвет, но запомнила, что у нее волосы именно такие... а никак не цвета «июльской ночи»! А глаза слепые, а не голубые. Разве слепые глаза могут иметь цвет? Только цветные глаза видят цвета. Хотя Тоф и превратилась за несколько лет из ребенка в красивую девушку, характер ее мало изменился. Она перестала упрямиться и, по просьбам матери, начала следить за собой, научилась носить платья и даже украшения, старалась не пачкать в земле роскошные длинные волосы, но взамен на такие жертвы Тоф бегала с ровесниками по лесам, охотилась и занималась всем тем, чем девушке ее положения заниматься категорически запрещается.