Тоф Бей Фонг

Вернувшись к родителям после встречи с друзьями, Тоф долго не могла прийти в себя. Ее начинало колотить от злости при одной мысли, что к ней отнеслись настолько пренебрежительно, что просто-напросто забыли рассказать об Азуле. Это «забыли» можно было бы простить, будь они обычными людьми, но они были сильными мира сего, их стараниями держится равновесие, и любая перемена может стать не просто угрозой для их дружбы, она может повлиять на жизни сотен людей, зависящих от единства команды Аватар. А они забывают ей сказать, что вернулась главная опасность для Зуко и его власти!... Но вот вопрос, забыли ли они или просто не посчитали нужным? Ведь Тоф больше не воин, она не следит за порядком в своей стране, не путешествует по миру, помогая людям, не участвует в советах и от нее ничего не зависит. Она простая дворянка, живущая своими проблемами. Эти мысли особенно злили Тоф. Ведь не она выбрала себе такую жизнь, не по своему желанию она родилась слепой, которая даже подписать бумагу без посторонней помощи не сможет. Но она нашла в себе силы не быть беспомощным котенком, и в итоге именно с помощью ее умений Аанг преодолел столько преград на пути к победе, именно благодаря Тоф и ее способностям Аватар вообще дожил до сражения – столько раз она спасала ему жизнь, чего кроме нее одной во всем мире никто бы не мог сделать (удержать ту же тонущую в песках библиотеку)! А что теперь? Теперь все засели за деловые бумаги, теперь все бросаются умными словами и принимают законы, по которым живут тысячи людей, а Тоф даже не считают нужным поставить в известность своих решений! Хотя ладно, пусть это будет так, пусть Тоф, ставшая одной из сотен смазливых придворных дам, больше не часть команды Аватар. В конце концов, сколько бы она не помогала раньше, теперь она в самом деле ничего не может сделать и это никак не исправить, разве что вставить ей нормальные зрячие глаза! Но как же эти умники, обладающие превосходным зрением, смогли поверить в этот бред, будто Азула раскаялась!? Как она может раскаяться, если она ненормальная!? Кем надо быть, чтобы пустить ее во дворец, где она, встав ночью «водички попить», может перерезать горло всей царской семье!? Тоф негодовала и металась из угла в угол, никакие уговоры родителей не могли ее успокоить. То она злилась на своих друзей, то на Зуко, то на саму себя, потому что вместо того, чтобы остаться и охранять от Азулы сбрендившего от воркований Аанга о любви и мире царька, она сбежала, как капризный ребенок. Такое состояние продолжалось у девушки, пока не пришло письмо от Сокки, единственного, кому она почему-то доверяла, хотя он так же, как и все, «забыл» рассказать ей про Азулу. Возможно, это доверие было вызвано тем, что Сокка, как и сама Тоф, никогда не пел о незыблемости равновесия, радуге, цветах и бабочках, а смотрел на мир трезво. В письме, которое с выражением прочла добрая Нэн, Сокка писал о своих наблюдениях насчет Азулы. Он остался во дворце и прожил там месяц, следя за поведением якобы раскаявшейся. Он, как и Тоф, не поверил в исправление, и видел во всем подвох. Но по ходу письма Сокка с удивлением отмечал, что Азулу как будто подменили. Он даже высказал предположение в своем стиле, будто на самом деле Зуко начал сходить с ума от тоски по сестре, и Мэй, чтобы восстановить мир в душе мужа, наняла актрису, очень похожую на Азулу, чтобы она разыгрывала идеальную сестру. Сокка подкреплял свои предположения таким придурковатым наблюдением: «Когда я практически раскрыл актрису, но доказательств по-прежнему не хватало, я решился провести свой самый опасный опыт над "Азулой". Образно говоря, я предложил ей ее любимое блюдо, от которого она не могла отказаться, и которое выдало бы ее истинное лицо! Я написал ей анонимную записку с просьбой о встрече ночью в саду. Когда Азула пришла, я сказал ей, что все о ней знаю, и не намерен больше молчать. И она... нет, не накинулась на меня со своими огненными штучками! Она стояла передо мной в самом искреннем недоумении, которое только могла изобразить ее коварная натура. Но я был готов к тому, что она примет удивленный вид и скажет, будто не понимает, о чем я говорю. Тогда я достал из-за куста заранее подготовленные букет цветов и коробку конфет и заявил, что все знаю о ее чувствах ко мне и не намерен больше молчать: завтра весь мир услышит о нашей свадьбе, потому что я уже послал весть глашатаям и с раннего утра они примутся за работу. И что же она!? Она рассмеялась, сказала, что я очень милый и забавный, забрала конфеты и ушла! Разве могла прежняя Азула такое сделать!? Нет! Она расхохоталась бы мне в лицо, растоптала букет, чтобы полюбоваться на мои разбитые чувства, и сказала бы, что я ее не достоин и что она скорее жабу съест, чем меня поцелует, и все в таком роде... Но она ничего такого не сделала, просто улыбнулась, посмеялась над МОЕЙ шуткой и ушла... И теперь я даже не знаю, как сказать Зуко, что это не его сестра!» Это странное письмо дуралея Сокки вывело Тоф из состояния нервоза, но не успокоило полностью. Да, если учитывать методы «лучшего в мире сыщика», далеко не все из которых он подробно описывал в письме, то ангельскому терпению Азулы можно было только позавидовать. К тому же, в письме Сокки мелькали и другие детали, которые указывали на то, что Азула в самом деле изменилась. Например, ее поведение со слугами или с теми же детишками Зуко, с которыми она часто играла в саду и которых время от времени учила магии. Но Тоф по-прежнему очень хорошо помнила, кто такая Азула и как она умеет притворяться. «Мне четыреста лет, я фиолетовый пони и у меня есть розовые крылья» - именно это сказала Азула, доказывая Тоф, что та никакими методами не сможет вычислить ее вранье. После такого Тоф невольно начала побаиваться всего розового и фиолетового, потому что эти цвета четко ассоциировались с самым страшным и непредсказуемым существом в мире. Но следующее письмо горе-сыщика развеяло все подозрения насчет того, что Азула притворяется и действует по какому-то новому плану. Сокка, решивший остаться во дворце еще на месяц, писал о том, как он стал случайным свидетелем истерики бывшей царевны и теперь уже совсем поверил в то, что рассказывал о ней Зуко. Это произошло поздно вечером, после тяжелого дня, когда во дворец прибыли послы из царства Земли, помнившие давние похождения сестрицы царя. Они весь день всячески выказывали свое недоверие и презрение к Азуле, которая вынуждена была их принимать, потому что Зуко был занят другими важными делами. Под конец дня послы окончательно довели Азулу, и она ушла в безлюдный сад, где на глазах у спрятавшегося за кустом Сокки сначала зашлась бессильными рыданиями, а потом у нее случилась резкая вспышка ярости, и она принялась что есть мочи материть ненавистных людишек, в бешенстве ударяя кинжалом землю. После такого зрелища, писал Сокка, ему стало страшно дальше следить за девушкой, которая оказалась никакой не актрисой, а самой настоящей, той самой «молниеядной» Азулой, только на этот вкладывающей свои огромные силы во имя вновь обретенной семьи. Исполнив долг, Сокка вернулся в свой дом на острове, где, дописав это письмо, будет старательно готовиться к приезду Тоф, которая, кстати, так еще и не дала вразумительного ответа на его предложение о совместной работе в кузнице. Конечно, Тоф уже давно вспоминала об этом предложении и очень хотела поехать. Тщательно все обдумав и взвесив, девушка решилась на серьезный разговор с родителями, которые все это время вели важные переговоры с одним лендлордом на тему знакомства его сына с Тоф. Конечно, говорить родовым дворянам, помешанных на традициях и правилах приличия, что их дочь собирается уехать без прислуги в дом к холостому мужчине на пару месяцев, было глупо. Тоф сказала, что едет к подруге, которая просит ее помочь с одним изобретением. У этой подруги был свой большой охраняемый дом и хорошо оборудованная мастерская, где еще никогда никого не убивало случайным взрывом. К тому же, подруга эта любила всякие вечеринки и у нее часто бывали отпрыски знатных домов. Где, как не там, Тоф сможет, наконец, познакомиться с каким-нибудь знатным женихом? Ну и еще одна причина, по которой родители должны непременно согласиться, это то, что дом подруги находится совсем рядом с дворцом Зуко, и оттуда Тоф сможет наблюдать за Азулой и в крайнем случае быстро прийти на помощь. Выслушав эту длинную тираду о пользе поездки, родители девушки, хотя и немного удивленные такой настойчивостью, все же согласились отпустить дочь к подруге на остров, но не более чем на месяц, потому что уважаемый лендлорд дольше ждать не станет. Так же родители настояли на том, чтобы с Тоф непременно отправилась Нэн. Делать было нечего и, собравшись в дорогу, девушка уехала из дома вместе с доброй няней. Но Нэн, которая сама читала все письма Сокки, прекрасно понимала, как Тоф важно побыть с этим юношей без чужих глаз. Через два дня пути Нэн свернула на дорогу к даче своей сестры, а девушка продолжила путь к Изумрудному острову.