Тоф Бей Фонг

Тоф нежилась под теплым одеялом и вспоминала. Находясь в легкой дремоте, девушка не замечала, как окуналась в сон, и тогда ее воспоминания становились прекрасными живыми видениями. Она снова ощущала ногами теплый песок, слышала волны, чувствовала кожей легкий морской бриз. Рядом на песке сидел Сокка и, наверное, мечтательно смотрел на небо... Месяц, проведенный на Изумрудном острове, рассыпался в памяти Тоф осколками отдельных воспоминаний, которые она могла бесконечно перебирать, как любимые безделушки. Она раз за разом вспоминала, как они вместе с Соккой торчали в мастерской, как он водил ее по пещерам, где они чуть не свалились в подземное озеро с непонятными рыбами, как они вместе пытались готовить, как Сокка однажды дал ей поуправлять своей повозкой и тогда Тоф их чуть не угробила, как они отправились на маскарад во дворец Зуко, переодетые друг другом... Каждый день с ними случалось что-то необычное и все или из-за нестандартного образа мышления Сокки, или из-за любопытства Тоф. Но одно воспоминание девушка особенно выделяла, хотя оно не было связано с приключениями или веселыми неурядицами. Это был их последний вечер перед тем, как Тоф уехала домой к родителям. Самая обычная болтовня, которая, тем не менее, накрепко засела в памяти девушки. - Иногда... иногда я задумываюсь о том, каково это, быть тобой, - признался Сокка. Они сидели в беседке в его саду . Тоф наслаждалась цветочными ароматами, парящими вокруг, а ее друг - заходящим над морем солнцем, виднеющееся с прибрежного холма, на вершине которого и располагались сад и дом Сокки. - И что же тогда? – лениво спросила Тоф, зарываясь пальцами ног в мягкую траву. - Тогда я ужасаюсь, если честно. - Почему это? – недовольно поинтересовалась девушка. - Я не имею в виду, что ты меня ужасаешь, конечно же нет, - Сокка обнял ее за плечи и ненадолго прижал к себе. – Мне страшно представить, как ты живешь. Ты ведь не можешь многого, тебе столько всего недоступно... - Зачем ты это говоришь мне? Ты что, думаешь, я этого не знаю? – Тоф оттолкнула его от себя. - Не знаешь. Ты ведь родилась слепой, и понятия не имеешь, чего ты не видишь. - Логично, - фыркнула девушка, сдув щекочущую нос прядь челки. - И хотя ты храбришься, пытаешься быть самостоятельной, тебе ведь очень тяжело от этого... уж кому, как не мне, знать? Помнишь, когда мы путешествовали вместе? Я всегда водил тебя за руку и поддерживал, когда мы были не на земле. Но даже со мной ты не была близка... ни с кем из нас ты так и не смогла по-настоящему подружиться. Я думаю, это из-за твоей замкнутости и нелюдимости. Ведь кто для тебя люди? Голоса в пространстве, мягкие теплые тела, давящие на землю своим весом? Если подумать, то для слепого по-настоящему существует лишь он сам, а все остальное – тени мира, которого он не видит. - Философ, черт тебя дери, - хмыкнула Тоф. – Поверь, я все воспринимаю гораздо проще. - Ты проста, как камень, я всегда это знал, - усмехнулся Сокка. – Тогда кто же для тебя окружающие? Ты ведь даже не знаешь, чем люди отличаются друг от друга. Ты знаешь меня девять лет, но понятия не имеешь, какая у меня прическа или лицо. - Мне достаточно слышать твой голос, чтобы понимать, что все эти девять лет ты неизменный сумасбродный полугениальный раздолбай... с большой и благородной душой. - Ух-ты... не знал, что у меня такой голос, - если бы Тоф могла видеть, она могла бы заметить, как у Сокки заблестели глаза при ее словах. Когда и кто ему говорил подобное? - Я вижу тебя с изнанки, считай так, - улыбнулась девушка. – А к чему внешность, если всегда важнее то, что внутри? - Ну, я бы не сказал, что внешность не нужна. Вот ты. Ты ведь наверняка понятия не имеешь, как тебя видят окружающие. - Обычной девицей, полагаю. - Обычной... Ты совсем не обычная. За бельмом видно, что у тебя голубые глаза. А ведь это большая редкость для народа земли, у всех они темные. При этом у тебя белая кожа и черные волосы – противоположные цвета, как свет и тьма. Очень красивое сочетание. - Я не понимаю цветов, Сокка. - Ну, смотри, голубой цвет – это цвет воды. Помнишь реки? - Холодные упругие мокрые струи воды. - Это голубой. - Ага... А черный? - Черный, я думаю, это цвет, который ты видишь на протяжении всей жизни. А если ты не видишь даже его, то представь себе уголь. - Сыпучий, пыльный, легкий... похож на бархат. - Это черный. А белый... как бы объяснить тебе белый? Ты ведь никогда не чувствовала снег? - Не припомню. - Снег – это замороженная в крошечные капельки вода. Он такой холодный, что обжигает, но мягкий и рассыпчатый. Его полным-полно на моей родине. - Кожа у меня вовсе не холодная и на снег не похожа. - Но она такого же цвета. - А расскажи-ка о себе. Мне нравится твой подход к цветам. - Глаза у меня такие же, как у тебя. - Как река? - Ну... да. Цвет волос называет пепельный, но выглядит не совсем, как пепел. Кожа... все в южном племени воды смуглые, и это похоже на... эмм... даже не знаю, на что. - В общем, ты просто цветное пятно, которое даже назвать нельзя! – рассмеялась Тоф. - Как и ты, между прочим! – Сокка пихнул ее в бок. Она ответила и так они перепихивались несколько минут, пока, задыхаясь от душившего их смеха, не опустились в бессилии на землю. - Эээх... В любом случае, слепой быть лучше, - сказала Тоф, неуклюже утирая с глаз слезы смеха. - Для меня ты нечто большее, чем просто цветное пятно в пространстве. - Зато для меня ты самое красивое пятно из всех, которые мне попадались... - Э, ты чего делаешь? – почувствовав, как Сокка потянулся к ней всем телом, Тоф отпрянула. - Да так... – Сокка, почувствовав себя идиотом, сел на земле, потирая шею. - Знаешь, а ты прав, - вдруг призналась девушка, обняв колени и опершись на них подбородком. – Я многое теряю, и на самом деле знаю это. Конечно же мне хотелось бы писать стихи, читать книги, рисовать, ходить в театры и на выставки, научиться танцевать, никого не сбивая, и любоваться этими небом и солнцем, о которых все так много болтают. - Я знаю, это глупый вопрос... но если бы тебе предложили зрение, ты согласилась бы расстаться с миром, в котором живешь? - Вопрос странный... – Тоф замешкалась так, как будто ей в эту самую секунду в самом деле предложили зрение. – Я не знаю. А если бы мне не понравилось все видеть в цвете? Если вдруг окажется, что зрение только сбивает с толку? - Да, есть у него такой недостаток. Но мир очень красивый и он стоит своих загадок, на самом деле. - Я не знаю... хотя, что я несу? Конечно же я согласилась бы. Тогда бы я могла бы изменить свою жизнь и заниматься всем, чем захочу, не спрашивая поминутно у окружающих, на ту ли улицу я вышла, то ли платье я надела, в ту ли комнату зашла... не надо было бы тыкать вилкой в стол несколько минут, прежде чем найти тарелку и начать есть. - Тоф, а можно еще один глупый вопрос? - Сколько угодно, – улыбнулась девушка. – Только давай не будем больше о моей слепоте, ладно? - Он не о слепоте, - помотал головой Сокка и подсел поближе к Тоф. – Скажи, тебя не удивительно, что одни мы из всей команды сейчас общаемся не просто по старой дружбе, а потому, что нам до сих пор интересно и хорошо вместе? Это странно, ведь даже во время нашего совместного путешествия мы не были так близки... - Наверняка для этого есть много причин, Сокка. У нас много общего и так сложилось, что мы можем терпеть недостатки друг друга. К тому же... – Тоф не знала, что порозовевшие щеки выдали ее с потрохами. Как и всегда. - Что? – подобрался Сокка. - К тому же я всегда была сильно к тебе привязана... Эм... Из-за слепоты. Ты всегда был моим поводырем, помнишь? - Ну да, из-за слепоты, – закивал парень, ухмыляясь. – Иди ко мне, старая слепуха, дай я тебя обниму!... На этом моменте то ли воспоминаний, то ли сна, то ли и того, и того вместе, Тоф блаженно вздохнула, улыбнулась и прижалась всем телом к большой перьевой подушке, на которой спала. - Тоф, - нежный голос раздался как будто в подсознании. - Сокка... - Дочка, просыпайся, - кто-то погладил девушку по плечу, и она, мгновенно проснувшись, села на кровати. – Ты так мило улыбалась во сне, - сказала мать, стоявшая у изголовья кровати. – Кто тебе снился, Тоф? - Не помню... – пробормотала девушка. Когда рядом были родители, у нее часто возникало такое ощущение, что они видят ее насквозь и всегда знают, о чем она думает. Тоф смущенно спрятала лицо в челке, надеясь, что это как-то спасет ее от вездесущих глаз матери. - А что это за «сокка»? Это имя? - Наверное, - Тоф пожала плечами и стала разглаживать растрепавшиеся за ночь длинные волосы. – Зачем ты пришла? - Ты долго не вставала, и я испугалась, не заболела ли ты. Вот и пришла тебя проведать. - Со мной все хорошо, я чувствую себя даже лучше обычного, - заверила Тоф родительницу. - Это замечательная новость, потому что сегодня мы с твоим отцом получили одно письмо, которое касается тебя. - Что за письмо? От кого? - А сама ты как думаешь, от кого оно может быть? – голос матери дрожал от радостного предвкушения. - Я не знаю. - От твоего жениха, Тоф. - Жениха? – девушка скривилась, хотя в ее девичьей головке замелькали самые приятные предположения. - Ну да. Он пишет, что завтра приедет сюда, чтобы поближе познакомиться с будущими родственниками.