Обмани себя

      Оставалось только молиться.              Врубив светомузыку на служебном внедорожнике, Круглов гнал вперёд, не замечая препятствий. Обычные автомобилисты жались к обочине, еле успевая притормаживать, когда машина ФЭС вдруг выскакивала на встречную полосу для обгона. Костяшки пальцев Петровича побелели — мужчина настолько крепко вцепился в руль, что при каждом развороте Майскому казалось, что он оторвёт его к чертям собачьим, и продолжит управлять машиной силой мысли.              Вообще, брать его с собой Круглов совершенно не планировал. Он уже успел выехать из гаража и заблокировать двери изнутри, но появившаяся в зеркале заднего вида Рогозина сделала своё дело. Жаль, что она не поехала с ними, потому что Круглов вёл себя слишком агрессивно — работать с ним, как догадывался Майский, будет просто невозможно. Поэтому, периодически проверяя, не отцепился ли ремень безопасности, он старался не отсвечивать, прикидываясь лабораторными инструментами на пассажирском кресле спереди.              Ольга отзвонилась ещё раз, прося быстрее приехать. Теперь женщине казалось, что в доме кто-то есть, что неизвестный ходит по комнатам и пытается убить её. Это было ещё более непонятно. Если Богач имел хоть какой-то вес в обществе, то его жена-блогер могла перейти дорогу разве что такой же конкурентке по контенту, переманив к себе на канал десяток-другой чужих подписчиков. Но, несмотря на все доводы разума, оставшиеся неозвученными, работа кипела — Амелина постоянно находилась на связи, сообщая, что в соте дома не фиксируются левые мобильники. Потом подключилась к системе видеонаблюдения, отсмотрела записи с периметра и тоже никого не нашла. Да и, судя по дворцу, куда они сейчас ехали, попасть внутрь кроме как через главный вход было нельзя. Высокий каменный забор выдержал бы даже таран камаза, от соседей тоже не пробраться — у них по периметру шла колючая проволока под напряжением. С другой стороны стоял не менее мощный коттедж начальника ЧОПа, который, как выяснилось, несколько раз задерживался за незаконное хранение оружия и каким-то волшебным образом постоянно соскакивал со статьи.              — Скорее всего, у вдовы разыгралось воображение, — озвучила Амелина, связываясь в очередной раз по видеосвязи с Петровичем. Присутствие Майского рядом она так же умело игнорировала, будто бы это он был виновен в том, что кое-кто запретил ей общаться с Алисой. — Не покойный муж же её посетил, чтобы сообщить детали смерти.              — Это было бы слишком круто, — согласился Круглов. — Но, если что, вызывайте штатного медиума.              — Без проблем, Николай Петрович. Селиванов вроде на месте, вышлем с передвижной лабораторией в лучшем виде.              — Типун тебе на язык! — скривился Круглов. — Продолжай отслеживать все передвижения вокруг и внутри дома, мы почти приехали. Будем минут через двадцать.              — Поняла, Николай Петрович. До связи.              Амелина отключилась, оставляя их вдвоём в полной тишине. Надо было бы обсудить план действий, определить каждому территорию для осмотра, понять, что делать, если в доме действительно кто-то окажется, но Круглов убрал руку от руля и сжал пальцы в кулак, тряся им перед носом Майского, который как раз повернулся к нему, чтобы начать разговор.              «Не очень-то и хотелось» — протянул он мысленно и сунулся за пазуху, проверяя на месте ли пистолет. Они успели въехать в элитный посёлок, чуть не снеся шлагбаум, и до Богачей их отделяло всего три улицы. Про светомузыку они вспомнили только на подъезде к дому, надеясь, что, если грабитель или кто бы то ни было действительно находился в доме, он глух, нем, а заодно и слеп — сотрудники ФЭС всегда любили появляться грандиозно.              Припарковавшись за пару домов до нужного, Майский с Кругловым, всё-таки переглянувшись и кивнув друг другу, как в старые добрые времена, вышли из автомобиля, держа наготове оружие. Быстрым шагом добрались до закрытых ворот. Ольга не взяла трубку, чтобы пустить их внутрь. Ситуация с каждой секундой накалялась всё больше. Петрович превратился в сплошной оголённый нерв, пока Оксана взламывала охранную систему и разблокировала дверь на воротах.              Оценив обстановку — в окнах не мелькнуло ничьей тени, внутри дома было темно — перебежками добрались до входной двери, прижимаясь к стенам по обе стороны от неё. Майский слегка направил дуло пистолета сначала на Петровича, затем вниз. Повторил то же самое с собой, но в конце поднял пистолет кверху. Петрович нахмурился, но всё-таки кивнул — вот и договорились, одному на осмотр подвал и первый этаж, второму — верхние этажи. Оставалось дождаться пока Оксана даст отмашку и впустит их внутрь.              — Ребята, входная дверь открыта, — донёсся из динамика телефона Круглова голос Амелиной, которая всё это время висела на вызове. — Телефон Ольги не двигается с места, на связь она тоже не выходит. Будьте осторожны.              — Понял, — скинув звонок и убрав трубку в карман, Петрович крепче обхватил ствол. — Не нравится мне всё это.              Майский был с ним абсолютно солидарен.              — Прикроешь?              Возможно, стоило сначала пропустить внутрь Круглова, не давая ему и малейшего шанса пустить пулю в спину, но Сергей быстро откинул подобные мысли. Петрович никогда бы так с ним не поступил, даже если бы выдумка Алисы оказалась правдой. Наверное.              — Пошли.              Круглов распахнул дверь, пропуская Майского вперёд. Совмещённая с кухней гостиная выглядела пустой и совершенно нормальной — всё стояло на своих местах, как и первый раз при осмотре. Ни следов крови, ни грязи от чужих ботинок на белоснежном паласе с длинным ворсом, только гробовая тишина, нарушаемая шуршанием кондиционера на стене.              Когда дверь за спиной мягко закрылась, Майский окинул взглядом перила второго этажа и прыжком добрался до лестницы, останавливаясь посередине пролёта и держа на мушке фигуру Петровича, рыскающего на кухне, а потом скрывающегося в подвале. Выждал ещё несколько секунд, готовый ринуться за ним, но в ответ получил всё ту же тишину и скрип ступеней, которые начал преодолевать, поднимаясь наверх.              Планировка дома оказалась чертовски неудобной. Из-за формы вытянутого прямоугольника комнаты шли по разные стороны от лестницы, а в узком коридоре спрятаться можно было разве что за одиноко стоящей напольной вазой или свисающей с потолка подставкой для цветов. Пришлось задействовать все органы чувств, вместе с чуйкой, заставляющей то и дело нервно озираться по сторонам. Берясь за первую дверную ручку, Сергей тихонько повернул её и ворвался в комнату, держа наготове пистолет — никого. Гостевая спальня выглядела так, будто сюда давно никто не заходил, на тумбе возле двуспальной кровати лёг тонкий слой пыли. В шкафу пусто, за плотными шторами, взлетевшими кверху, тоже.              Комнаты сменяли собой друг друга, молчаливо сообщая о том, что никого постороннего в них нет и не было, пока дело не дошло до кладовки. Стоило войти внутрь как что-то пролетело перед носом, заставляя спустить курок и обернуться вокруг своей оси. Перед ногами Майского валялась швабра, которой во время прошлого осмотра дома здесь не было. В вещах, висевших на вешалках, оказался полный разгром. Обувь с полок кто-то расшвырял по полу, карманы в верхней одежде вывернуты наружу, со стеллажа над ней свисали шарфики всех цветов и материалов. Выглянув в коридор, Майский двинулся вглубь кладовки, закапываясь в куче вечерних платьев, упакованных в чехлы. При случайных прикосновениях к ним полиэтилен хрустел, давя на нервы. Возможно, вдова оказалась не так уж и неправа, звоня Круглову, а, может, сама устроила здесь погром, ища какую-нибудь давно выброшенную пару туфель.              — Руки, — раздалось тихое шипение сзади и в спину упёрлось дуло пистолета. В том, что это оно, у Майского не было никаких сомнений — единственная вещь в жизни, которую он определял на раз.              Пришлось повиноваться.              — Теперь вышел на свет, — отчётливо приказал Круглов.              Облегчённо выдохнув, Сергей всё-таки сделал шаг в бок, выползая из кучи пакетов, но без резких движений.              — Серёга, чёрт тебя дери!              — Тоже рад тебя видеть, — Майский чуть не добавил: «Дружище», но решил, что пока рано. Петрович только начал с ним нормально разговаривать. — Ствол-то уберёшь?              — Нет. Так и будем стоять, — продолжая шептать, процедил Круглов, всё-таки опуская пистолет. Майский обернулся к нему. — Это ты здесь всё?              — И не надейся. Всё уже валялось до нас, зато в остальных комнатах чисто. Что внизу?              — Тоже по нулям. Но что могло понадобиться преступнику в женских сумочках?              — Найдём и спросим. Вдову нашёл?              — Нет. Думаю, она либо в спальне, либо в кабинете. Пошли, остался последний этаж.              Круглов кивнул на потолок и отправился на выход, на сей раз беря инициативу на себя.              Вообще, было бы хорошо, если вдову нашёл именно Петрович, потому что она общалась с ним напрямую и никого другого у себя дома не ждала. Решив, что она вполне могла испугаться, что в кабинете мужа кто-то рылся, Круглов направился в сторону хозяйской спальни, куда обычно сразу бежали девять женщин из десяти, а Майский двинулся в сторону кабинета, попутно заглядывая в остальные комнаты, коих, к счастью, на последнем этаже расположилось немного.              Дойдя одновременно с Петровичем до противоположных концов коридора, они переглянулись друг с другом и как по команде, будто ими управлял один разум, толкнули двери, шагая внутрь помещений. Слева что-то мелькнуло — Майский на инстинктах успел схватиться за это, чувствуя под пальцами холод и ребристость металла. Глаза ещё не привыкли к кромешной тьме из-за плотно задёрнутых штор, но свет, льющийся из коридора, давал распознать в фигуре рядом вдову. Она продолжала стоять рядом с поднятыми руками, держа статуэтку, которая ходила ходуном.              — Ольга, успокойтесь, это майор Майский. Всё в порядке, мы не дадим вас в обиду, — попытался успокоить он женщину, как Ольга вдруг совсем ослабла. Сначала выпустила статуэтку, а затем начала падать. Сергей еле успел подхватить её, откидывая куда-то в сторону нечто, напоминающее Эйфелеву башню, с грохотом. — Петрович!              В комнате зажегся свет, Круглов помог донести вдову до диванчика в углу и, махнув рукой, приказал тащить нашатырь, за что Майский был ему чрезмерно благодарен. Возиться с полуобморочными потерпевшими, успокаивать бившихся в истерике родственников или вообще сообщать о смерти их близких всегда его тяготило, хотя являлось неотъемлемой частью работы. Наверное, эти моменты были самыми тяжёлыми от начала и до раскрытия дел, а самое главное — к подобному никогда нельзя было привыкнуть. Задвинуть эмоции в самый дальний угол, нацепить на лицо непроницаемую маску, прикрыть всё сарказмом и припорошить щепоткой чёрного ментовского юмора — да, но никак не смириться с чужим горем. Будь даже человек четырежды подонком, мразью и вообще не заслуживающим жизни, но у него тоже имелась мать, любящая несмотря ни на что, иногда муж или жена и даже каким-то чудом дети, не виноватые ни в чём.              Распотрошив всю кухню, Сергей всё-таки нашёл коробку с лекарствами, прихватывая с собой не только нашатырь, но и стакан с заранее разведённой валерьянкой, пошедшей на ура. Вдова уже успела очнуться, только сознание её блуждало где-то далеко.              — Они были здесь, — повторяла она раз за разом, взгляд её оставался пустым. — Были здесь.              — Кто были, Ольга? — сидящий рядом Круглов задавал вопросы в пустоту.              — Они… Были.              — Да брось, — Майский достал из кармана телефон. — Здесь нужен хороший психиатр. Видишь же — она никакая.              — Погоди, я попробую разговорить, вдруг получится. Осмотрись пока.              — Ну как знаешь.              Стараясь не вслушиваться в повторяющиеся из раза в раз слова, Майский прошёлся по комнате, выглянул во двор, скрываясь за шторами. Окно оказалось закрыто изнутри, на белоснежном пластиковом подоконнике не было ни следа. Если неизвестный и пробрался в дом, то точно не этим путём — следы взлома отсутствовали.              В комнате, на первый взгляд, тоже ничего не поменялось. Подняв с пола статуэтку Эйфелевой башни, Сергей взвесил её в руке — при желании можно легко пробить голову. В прошлый их приезд она стояла вроде бы на полке вместе с остальными фигурками, никак не сочетающимися по стилю и происхождению. Поставив башню обратно к миниатюрной итальянской маске, быку, побывавшему на корриде в Испании, жабе с монеткой и ламе, Майский разблокировал телефон, который всё это время держал в руках. Открыл галерею, куда перекинул снимки с фотоаппарата, начиная сравнивать обстановку с прошлого осмотра и сейчас, пока Петрович собственноручно вызывал санитаров. Вернуть Ольгу в реальность, как и предполагалось, у него не вышло.              К тому моменту как вдову погрузили в карету скорой помощи, а из ФЭС подоспели на подмогу эксперты вместе с участковым и понятыми, Майский успел десять раз облазить кабинет. Изменения в нём имелись, но совершенно незначительные и, казалось, никак не относящиеся к делу.              — Вот, — он сунул экран телефона под нос Петровичу и указал пальцем на пятачок со статуэтками. — Лама с быком стояли в противоположных углах, а теперь рядом.              — Ольга могла сама их передвинуть. Она же чуть не огрела тебя одной из них.              — Допустим. Но кому в момент опасности придёт в голову переставлять безделушки?              — Она могла сделать это раньше, не сегодня. Её отец говорил, что они с мужем привозили их из путешествий. Богач вроде как очень дорожил ими, но отпечатки снять будет нужно, ты прав. Есть что-то ещё?              — Как сказать… Глянь под стол.              Сергей указал на чёрную полосу на натёртом до блеска паркете. Подобные обычно оставляла обувь на жёсткой подошве, если резко провести по доске. В детстве Майский сам грешил таким, разбегаясь в огромном школьном холле и катясь по только что начищенному полу, оставляя длинные следы от кед, чем доводил уборщиц до бешенства. Ещё одной странностью оказалась сломанная лампа на столе — кнопка включения застряла посередине и не сдвигалась ни в одну сторону.              — А я тебе в прошлый раз говорил — не играйся, — пробурчал под нос Петрович. — Сам, наверное, и сломал.              — Нет, она работала. Я проверял.              — Мало ли кто мог её раздолбать, — Круглов хмурился, сводя брови вместе, как по обычаю делал, если ситуация выглядела странно. — Ольга не в себе.              — Но она же говорила, что не заходит в кабинет мужа, я видел запись допроса из больницы.              — И что? — Круглов начинал заводиться. — Что ты хочешь этим сказать? Что кто-то пробрался в дом лишь бы навести в кабинете Богача беспорядок? Или это дух Богача не ушёл на тот свет и пытается указать нам причину своей смерти?              — А если и так, — Сергей тяжело вздохнул, ещё раз окидывая взглядом переполненную комнату. Трое помощников их лабораторных святил обсыпали комнату порошком для снятия отпечатков, отчего в носу свербило и хотелось чихнуть. Участковый пытался сдерживать любопытных понятых, подхваченных где-то на окраине спального микрорайона, соседствующего с элитным посёлком, поэтому они пытались, если не прихватить с собой что-то на память, то хотя бы прикоснуться к прекрасному. Их тоже под конец оперативных действий придётся дактилоскопировать и в качестве наказания взять образцы ДНК. Они вообще не внушали доверия, словно выдернутые сквозь время прямо из начала девяностых: коротко стриженые, в потёртых спортивных костюмах. Не хватало разве что монтировки, перекинутой через плечо. — Я поищу ещё что-нибудь.              Но за последующие три часа возни друг у друга на головах ничего найти не удалось, а, если что-то и было, то осталось затоптанным или изменённым.              Понятых под конец пришлось вывести в коридор, когда один из парней решил свистнуть злополучную Эйфелеву башню, но зачем — внятно объяснить не смог. Участковый, прикинув перспективы понижения по службе, с особым рвением пытался помочь каждому, чем ещё больше довёл Петровича, и так готового лопнуть от злости в любую минуту. Разговаривать с ним Майский не решался, лишь кивал или односложно отвечал в ответ на вопросы, мечтая поскорей закончить. Он сам давно ощутил всю бесполезность процесса, соглашаясь с тем, что в кабинете, скорее всего, развлекалась вдова, когда за диванчиком нашлась губная помада.              Всё опять встало на свои места, а впереди маячил беспросветный тупик.              Ещё через полтора часа им всё же удалось разогнать всю собравшуюся кодлу и отправиться в контору, сопровождая позади фургон с экспертами. На улице давно стемнело, фонари, относящиеся к посёлку закончились и началась беспроглядная тьма. Плюс ко всему, Круглов решил срезать, чтобы не петлять по улочкам мелкого городка, выезжая на объездную дорогу — теперь с одной стороны их окружала плотная стена лесопосадок, с другой — овраг, за которым стояли полупрогнившие хибары на отшибе города. Идеальное место для какой-нибудь банды грабителей или маньяка.              Подавившись от собственных мыслей, Майский выровнял сбившееся дыхание и глянул на силуэт напарника по большей части скрытый в темноте. Дальний свет освещал пустующую дорогу, сплошь состоящую из ухабов. Стоило отдать Петровичу должное — теперь он не гнал, словно на пожар.              — Надо позвонить Гале, — начал аккуратно Майский. — Доложить. Пусть идёт домой, время позднее. Всё равно ничего не привезём.              Со своими жалкими уликами в виде передвинутых статуэток и полос на полу вместе со сломанной лампой он уже и не думал лезть к начальству. Всё тщательно обдумав и взвесив, Сергей решил, что это не что иное, как разыгравшееся воображение, и он просто выдавал желаемое за действительное.              — Она сама знает, когда ей уходить с работы, — холодно, сквозь зубы процедил Петрович, так, что по спине прошёл холодок, а потом через пару минут нарушил повисшую тишину. — Вообще с каких пор ты начал так печься о Гале?              Разговор явно зашёл куда-то не туда.              — Я всегда о ней беспокоился, если ты не помнишь, — Майскому оставалось вести себя как обычно. Всё-таки он пообещал Гале даже не думать о плане по их с Кругловым сводничеству и поклясться на должности сотрудника ФЭС. — Мы с ней давние друзья.              — Ага, друзья, — прыснул Круглов. Машина начала значительно набирать скорость. — С которыми мило шушукаются по углам и букетики дарят размером со слона. Хороши друзья.              — А ты предлагаешь мне её позвать на рок-концерт и кататься с мужиками по ночной Москве на байках?              — Боже упаси! Оставь эти пошлости для своих девиц. Галя далеко не в том статусе, чтобы якшаться непонятно с кем непонятно где.              — На что ты намекаешь? — Сергей сжал и разжал кулаки, жалея о том, что не видит в этот момент лицо Круглова. Он сейчас, похоже, знатно оскорбил его, непонятно только, случайно или намеренно.              — Я тебе прямо говорю — отвали от Гали, пока по конторе не поползли слухи. О тебе и так все всё знают, не порть ей репутацию. Сходи в какой-нибудь притон, выбери… девушку посолиднее. Да хоть две или три. Уверен, они точно не откажутся, вон какой самец рядом. Галя не твой уровень — ни в умственном, ни в моральном плане. Зачем она тебе вообще? — Круглов весь исходился ядом. — На экзотику потянуло? Или мне захотел отомстить? С Алиской не получилось, решил на Галю переметнуться, ударить исподтишка?              От услышанного Майский опешил. Несколько раз моргнул, от темноты вокруг начали болеть глаза, а он слишком пристально вглядывался в силуэт рядом, и истерично рассмеялся, пытаясь бесполезно закрывать рот рукой.              Петрович был полным идиотом, если решил, что Сергей способен на подобное. Рогозина не только для них, для всех в ФЭС была самым святым, той силой, которая давала двигаться вперёд и свергать горы, поддержкой и опорой в трудных ситуациях, ангелом-хранителем. Не проходило ни дня, чтобы она не прикрывала чью-то задницу перед контролирующими органами или смежниками. Да как он вообще мог подумать, что он посягнёт на единственное светлое, что вообще есть в жизни?              — Останови, — приступ смеха прошёл так же мгновенно, как и начался. — Нам, кажись, есть о чём поговорить.              — Без свидетелей, — согласился Круглов.              Машина резко затормозила, заставляя ремень безопасности впиться в грудь. Синхронно хлопнули дверцы с обеих сторон. Майский с Кругловым как дуэт фигуристов плавно, повторяя одни и те же движения, остановились друг напротив друга у капота, невидимые ни для кого в свете дальних фар. Друг от друга их отделяли жалкие полметра.              — Ну что? Есть ещё что сказать?              — Полно, — презрительно выплюнул Круглов, сложил руки на груди, принимая позу начальства, тем самым показывая, кто здесь главный. — Может, ты и хороший опер, но ты заигрался, Серёга. Кожа, цепи, патлы по плечи, беспорядочные связи. Конечно, все на это закрывают глаза благодаря твоей работе, но сколько можно? Тебе далеко не пятнадцать и даже не двадцать пять. Давно пора вырасти, взяться за ум, сходить подучиться, словарный запас, в конце концов, расширить, а не это вот всё. Но это так — дружеский совет.              — Прямо дружеский?              — Да. В память о нашей дружбе. И ещё один совет, уже как мужик мужику — отвали от Рогозиной, иначе не поздоровится, — на сей раз Круглов не возмущался, а откровенно угрожал.              — А иначе что? Что ты сделаешь? — Майский тоже начинал распаляться. Он вполне мог молча сносить оскорбления от кого угодно, даже от лучшего друга. Сергей прекрасно понимал, что Петрович обижен на него, но, когда дело коснулось Рогозиной, внутри что-то шевельнулось, вспыхнула искра. — Опять начнёшь махать кулаками? Или кляузу наваяешь? Премии лишишь с занесением в личное дело?              — Могу и работы. Хочешь вылететь из ФЭС с волчьим билетом? Тебя потом в самый захудалый ЧОП никто уборщицей не возьмёт.              Майский усмехнулся.              — Попробуй. Мне даже интересно как у тебя это получится в обход Рогозиной.              — Значит, отступать ты не собираешься?              — С чего бы? — Сергей сделал шаг, сокращая расстояние между ними до пары сантиметров, грозно нависая над Кругловым. — Тебе до Гали никогда дела не было. Сам пошёл на попятный, когда между вами могли начаться отношения, а сейчас, как собака на сене — ни себе не дам, ни другим. Не забыл, что Галя в первую очередь женщина? Красивая, интересная, умная и достойна внимания, а не одиноких вечеров и ночёвок в ФЭС из-за таких, — Майский ткнул Круглова пальцем в грудь. — Как ты.              Где-то глубоко в сознании он понимал, что перегнул палку, не сдержал обещания, и, похоже, забил последний гвоздь в крышку гроба их с Петровичем дружбы, но осознание правоты перекрывало всё это. Ведь в то время, когда большинство сотрудников ждали дома неважно кто — мужья или жёны, дети, братья и сёстры или родители, Галя возвращалась в пустую квартиру, почти не видясь из-за работы с единственным родным человеком — отцом. Если бы не их непонятные отношения с Петровичем, она вполне могла бы построить нормальную семью. Всего-то нужно было лишь немного вынырнуть из ФЭС, ставшим для неё проклятьем, которое нельзя снять. Народ давно шутил, что лучший подарок для начальницы — поставленная в комнате отдыха кровать, чтобы можно было не уходить с работы вовсе. И она не уходила, каждый день отпуская единственных близких людей, которые не подозревали о всей глубине чувств начальства, к более близким.              — Знаешь что? — Майский одёрнул руку и поморщился, будто только что прикоснулся к чему-то откровенно отвратительному. Да он бы на самом деле сейчас больше предпочёл обследовать полуразложившийся труп с кружившим над ним роем мух. — Мне плевать! Делай что хочешь, я не пропаду, но решать в конечном итоге не тебе, а Гале. Да, может, я не такой умный, начитанный и элегантный, как некоторые, без костюмов, зато человечный. Я уважаю чужие чувства и сделаю всё для любимого человека. А ты можешь дальше мяться в сторонке и тешить свою самобытность и нежелание что-то менять. Странно даже, как ты дочурку-то в квартиру пустил? Или она тоже периодически мешается под ногами, а гнев отцовский так — для виду?              — Не твоё собачье дело.              Сергей ждал первого удара или хотя бы попыток честного выяснения отношений, но Круглов вместо этого развернулся и направился к водительской дверце.              — И это всё? — Майский негодующе взмахнул руками. — Больше нечего сказать, потому что я прав? Бежишь, поджав хвост.              — Нет. Надоело слушать этот бред. Остынь, Серёга.              Дверца захлопнулась, Петрович скрылся в салоне, становясь совершенно невидимым сквозь яркий свет фар. Майский не успел и с места сдвинуться, как машина резко сдала назад, отъезжая от него на приличное расстояние, и выехала на дорогу, оставляя одного в кромешной темноте среди деревьев и оврага. Когда пришло осознание, что это не шутка, и Круглов не собирается возвращаться, Майский взревел его фамилию, не надеясь особо быть услышанным — задние фары уже были еле видны впереди.              — Класс! Так по-взрослому! — Сергей со всей силы пнул валяющийся под ногами камень, глаза уже почти отошли от яркого света и окружающий пейзаж больше не казался сплошным размытым пятном. — Посмотрим, что на это скажет Рогозина.              Выход оставался один — позвонить Гале и пожаловаться на обидчика, но эту мысль он быстро откинул. Дать подтвердить Круглову основание, что Сергей так и не вырос и постоянно бегает жаловаться взрослым, он позволить не мог. Можно было попробовать набрать Ваньке или Косте, чтобы они забрали его отсюда. Лучшим вариантом, конечно, казался Лисицын, не задающий вопросов, когда не надо. Или на крайний случай, если никто не сможет приехать, вызвать такси, как-то попробовав объяснить местоположение.              Майский сунулся в карман — сначала в один, затем в другой. Ощупал всю куртку, полез в штаны, но телефона всё равно не нашёл.              — Зараза!              В воспоминаниях начала всплывать картинка как он крутил мобильник в руках, дабы хоть чем-то занять себя в момент мучительно напряжённой тишины, а потом, кажется, бросил его в выемку под стакан между сидениями, стоило начаться выяснению отношений.              — Прекрасно!              Резко дёрнув молнию на форменной куртке, Майский стащил её и начал с остервенением трясти. Из карманов посыпалась мелочь, звякнули ключи, выпало что-то ещё. Нащупав под ногами зипу, он осветил клочок земли, разглядывая жалкие пожитки — пачку сигарет, удостоверение, связку ключей и запасные медицинские перчатки, которые сразу же отправились куда-то в сторону носком ботинка. Собрав всё, Сергей сунул в зубы сигарету — оставалось всего четыре штуки. Громко выругался, желая Круглову всего самого наилучшего, и поплёлся к оврагу, пробираясь через мусор и ветки. План, и так обречённый на провал, закончился у самого края оврага — перебраться через него на ту сторону к домам оказалось невозможным, зато свернуть шею — вполне. Оставалось вернуться к дороге и плестись вперёд в надежде, что к утру удастся добраться хоть куда-то. Найти отделение полиции или поймать первого попавшего человека, сунуть в рожу ксиву и вежливо попросить позвонить. Ему не хватило бы даже на билет на автобус до Москвы, а рассыпавшаяся мелочь так и осталась валяться на дороге. Конечно, имелся ещё вариант — поймать попутку, но им по пути не встретился ни один автомобиль и вряд ли судьба будет настолько благосклонна, чтобы теперь кто-то проехал мимо.              Наручные часы показывали половину одиннадцатого. Самое прекрасное время, чтобы наконец завалиться домой, принять горячий душ, бездумно пощёлкать пультом каналы телевизора и завернуться в одеяло. Но вместо этого, чтобы хоть как-то себя занять, Майский считал шаги — что-то около тысячи с того момента как он начал путь, если, конечно, не сбился и не прикрутил плюсом пару сотен.              По началу он пытался искать виноватого в том, что происходило сейчас не только с ним, но и с Петровичем, и Галей. На передний план постоянно выходила Алиса, но ведь не она сейчас высадила Сергея из машины, ни она молча поджимала губы, отправляя их на задание, да и не она отправила на тот свет Богача, а жаль. Всё-таки как закончится эта заварушка, им втроём — естественно без Алисы и убёгшего трупа — нужно будет серьёзно поговорить. Уж в том, что в конце всё закончится новой байкой, которую через пару лет без смеха не вспомнишь, Майский был уверен, сейчас же оставалось лишь плотнее прижимать подбородком ворот куртки и периодически вытаскивать руки из карманов, чтобы потереть их друг о друга, пытаясь согреться. Лето закончилось всего пару недель назад, а на улице ночью уже стоял колотун. Страшно не хватало любимого свитера или ещё лучше переносного обогревателя, на крайний случай грелки. Нечто подобное тоже можно было внести в предложения для обмундирования.              — Вполне неплохо, — Майский шмыгнул, начиная разговаривать с самим собой. — Патроны казённые тратить не надо. Шмякнул по башке задержанного, вырубил и ни сотрясения тебе, ни синяка. Грелка — она ж мягкая? Попробуй потом докажи, что ты ему чё сделал, если без свидетелей-то. Так-с, а это ещё что?              Мягкий еле заметный луч лёг под ноги, заставляя обернуться. Сквозь поднявшийся плотный туман ни черта не было видно, только еле мерцали два крохотных круга, словно глаза бешеной лисицы. Лисицы пару метров в высоту и с парой лошадок под капотом.              Прежде, чем машина вынырнула из стены тумана, Майский успел выскочить на дорогу с поднятыми руками, чтобы его наверняка заметили и не проехали мимо. На всякий случай выхватил пистолет — мало ли что, никогда не знаешь, где тебя застанет предупреждающий в воздух. И чуть не встретился с капотом, совершенно не учтя, что водитель вряд ли ожидал встретить на своём пути помеху, хоть и ехал, соблюдая скоростной режим.              — Жить надоело, придурок? — раздался мужской голос, заставляя Майского хохотнуть. Перед ним на чёрном кузове красовались три неприличные буквы — ФЭС.              О вызванных экспертах, которые ехали за ними, он даже не вспомнил, считая, что они успели десять раз укатить вперёд, пока они с Кругловым выясняли отношения, но нет. Служебная машина застряла где-то далеко позади и ещё чуть-чуть и Майский бы своим ходом оказался в конторе быстрее.              — Операция «найди своих», — Сергей повысил голос, чувствуя, как он хрипит от холода. — Погундеть на казённом имуществе решили после смены?              — Сергей Михалыч, вы? — водитель растерянно высунулся из окошка, пытаясь вглядеться в фигуру перед ним.              — Нет, Рогозина. Носит, вас спрашиваю, где?              — Так колесо пробило, меняли. Не видно ж ничего, туман ещё. Пока сняли, пока поставили. Сами знаете, как бывает. А вы чего здесь делаете?              — Я-то? — буркнул под нос Майский, чтобы его никто не услышал, и, обогнув машину, распахнул пассажирскую дверцу, впуская внутрь холодный воздух, забрался внутрь, тесня одну из помощниц Тихонова, который уж точно давно нежился в тёплой постели. — Вас жду, вот что!              — Так мы звонили, — водитель теперь пытался оправдываться. — Из вас трубку никто не взял. На пост только сообщили, нас ждут.              — Вот и поехали — раз ждут. Замёрз, как чукотская девочка на Крайнем Севере, пока вы объявились.              — Понял.              Несколько раз кивнув, водитель всё-таки сдвинулся с места, к счастью, всё-таки больше не решаясь до конца поездки завести диалог. Майор Майский, по его мнению, пребывал не в лучшем расположении духа, чтобы шутить шутки, да и Амелина дала понять, что не собирается сидеть на работе полночи, дабы расписаться в документе о получении улик.              Ближе к Москве дело пошло гораздо веселее — появились фонари и какая-никакая дорога, на которой можно было разогнаться со светомузыкой, так что в гараж ФЭС они въехали в двадцать минут после полуночи. Оксана уже ждала внутри, слегка опешив, когда вместе с её экспертами из фургона вылез взъерошенный Майский, направившийся прямиком в само здание. Попыталась жестом указать, чтобы он стёр грязь со щеки, но майор, казалось, смотрел сквозь неё.              Отметившись на входе о прибытии, Сергей задержал журнал, изучая расписание коллег. Круглов ушёл с работы минут сорок назад — себе же на счастье. Из остальных кроме него оставались только Амелина и, естественно, начальство. Галя так и не открыла жалюзи на стёклах, что выглядело довольно странно с их политикой оставаться у всех на виду днём и ночью. Видимо, её окончательно доконали, причём они с Кругловым в первую очередь.              Аккуратно постучавшись в кабинет, Майский всё-таки дождался приглашения на вход и остановился возле двери, чувствуя, как уменьшается в размерах под убийственным взглядом. На Гале не было лица: все мышцы напряжены, тени под глазами вытянулись ещё больше или так просто казалось из-за неестественно бледной кожи. Она даже распустила волосы, что себе никогда не позволяла по сравнению с закрытыми жалюзи.              — Галь, я…              — Помолчи, — перебила Рогозина, выставляя вперёд раскрытую ладонь на несколько секунд, после чего схватилась за край столешницы. Опустила голову, окончательно добивая Майского. Видимо, Петрович успел ей обрисовать свою версию, и она ему поверила. Или нет? — Объяснительную напишешь с утра в неофициальной форме вместе с предложениями по делу. А сейчас помоги Оксане с разгрузкой и поезжай домой, уже поздно.              — И всё? — в подобный исход никак не верилось. — Не спросишь, где я был? Не пригрозишь выговором, не отстранишь от дела? Даже просто не скажешь, какой я болван?              — Сергей, я устала и у меня ужасно болит голова. Может, вы хоть раз сами разберётесь между собой и оставите меня в покое?              Майский бросился к столу на инстинктах, раздумывать над ситуацией времени не было — Рогозину либо подменили, либо дело было дрянь. Закрытые жалюзи, распущенные волосы начали складываться в единую неприятную картину.              Опустившись перед Рогозиной на колени, он заглянул ей в лицо, замечая потёки от размазавшейся туши для ресниц, которые до этого не разглядел в полутьме у входа, приняв их за круги под глазами. Коснулся руки, которой она крепко держалась за стол — пальцы оказались ледяными.              — Галь, ты чего? Петрович лишнего наговорил или позвонили откуда?              — Я сказала — голова болит, — Рогозина высвободила руку из-под ладони Майского и коснулась висков, начиная их неспешно массировать. Прикрыла глаза.              — Таблетку пила? — вопрос оказался до невозможности глуп, потому что через секунду Сергей упёрся взглядом в пустую пластинку из-под обезболивающего, валяющуюся у ежедневника. Точно такую же он видел перед тем как поехать на вызов в дом Богача, и мог поклясться, что внутри оставалось не менее пяти таблеток. — Галь, ты к Вале или Борису обращалась? Кто вообще сегодня на смене? Галь?              Рогозина отрицательно мотнула головой и качнулась. Изначально Сергею показалось, что она хотела облокотиться о спинку стула, но вместо этого полетела вперёд прямо на него. Он успел подхватить её и всё-таки уложить в кресле, то и дело зовя. Рогозина не реагировала, дыхание сбилось, она почти не дышала и выглядела совсем неживой.              Вскочив на ноги, Майский схватил телефон, нажимая на кнопку включения, было набрал код морга, и трубка полетела обратно.              — Сейчас, потерпи немного.              Подхватив Рогозину на руки, он ринулся из кабинета, пугая сонных дежурных за стойкой. Попытался объяснить, что ему нужно, как из другого коридора послышался цокот каблуков.              — Слава Богу. Валя, назад, — он уже начал движение, встречая недовольный возглас, что рабочий день давно окончен и всё можно отложить на завтра, но железобетонный аргумент в виде бессознательной Рогозиной заставил Валентину развернуться и начать подгонять Майского в сторону морга, который плёлся, словно безногая черепаха.