XI
8 мая 2021 г., 15:23
Филипп собирался на репетицию, когда Маша вернулась из школьного лагеря и начала собирать свои немногочисленные вещи.
— Ты куда собралась?
Маша сложила вещи в пакет и взяла Филиппа за руку.
— Тетя Лена зовет меня к себе жить.
— Маша! — возмутился он.
— Я от тебя никуда не денусь. Просто я очень за нее боюсь. Вдруг никого рядом не будет, а у нее опять сердце прихватит? Я должна быть рядом.
— Никак ты со мной жить не хочешь! — выдохнул он.
— Филипп, я с тобой. Я же тебя не бросаю, — Маша обняла его и взяла пакет с пола.
Он выдохнул, пытаясь успокоиться. Маша была самой непредсказуемой девушкой, несмотря на свою скромность.
— Я тебе уборку сделаю. И борщ приготовлю. И на свидание сходим, — улыбнулась Маша, — честное слово. Не обижайся только.
Он набрал на телефоне номер и улыбнулся.
— Я вот что подумал… У меня есть Колька, знакомый. У него «газелька» своя. Давай ты все вещи завтра перевезешь к тете. И мамочка твоя тебя не будет доставать, если даже захочет.
Маша согласилась. И следующий день превратился в целую эпопею. Почему-то этот переезд оказался слишком утомительным. Маша даже не подозревала, сколько вещей накопилось за ее годы самостоятельной жизни.
— Филипп, тебе же некогда! Зачем ты приехал? Коля бы мне помог все перетаскать! Тут ничего тяжелого нет, — возмущалась Маша, упаковывая все кухонные принадлежности в коробку.
— Да? То-то я смотрю, что твои книги не поднять! — парень взял коробку с книгами и понес в фургон.
— Я сама! — начала спорить она, отбирая у него сумку с постельным бельем.
— Иди и собирайся дальше. А то что-нибудь забудешь.
Маша в ужасе обозревала тюки и сумки. Полкомнаты было занято ее принадлежностями для уроков.
— Это все? — спросил он, вернувшись в комнату.
— Я не понимаю, как так? В восемнадцать лет уезжала из Калининграда с одной сумкой и чемоданом. А теперь у меня три коробки с кастрюлями и пять коробок с книгами!
— Да, да. Переезжать весело только в молодости, — согласился он, хватая сумку с верхней одеждой, — потом барахла накапливается слишком много!
Через пятнадцать минут пришла квартирная хозяйка и с улыбкой покачала головой:
— Жалко мне, что ты съезжаешь. Самая тихая и хорошая жиличка была! — вздохнула пожилая женщина.
— Обстоятельства изменились.
— Другое жилье нашла? — спросила хозяйка.
— Нет. Маша за меня замуж выходит! — выдал Филипп, прежде, чем Маша что-то успела ответить. — У меня, к счастью, свое жилье. И поближе к ее работе.
Маша чуть не закашлялась и сердито посмотрела на парня.
— Поздравляю! — улыбнулась хозяйка, — какой же ты красивый! Повезло Машеньке. Не будет больше по съемным квартирам мотаться.
— Я тоже так думаю, — улыбнулся он и взял еще одну сумку.
Уже когда они вышли во двор с последними сумками, Маша сердито спросила, толкнув его в бок.
— Замуж?
— Зато твоя мамочка сразу перестанет тебя искать, если ей хозяйка такую версию скажет. Дойдет до них, что у дочери теперь своя жизнь, и что ишачить на недовольных родных она не будет.
Маша захихикала и не стала спорить. Филипп и Коля загрузили последние сумки в машину, и тут у Маши зазвонил телефон. Она удивленно подняла брови, поняв, что звонит мама. Что случилось?
— Может, не будешь отвечать? — спросил Филипп.
— Она же моя мама… — робко сказала Маша, нажав на кнопку ответа.
— Машенька, милочка, солнышко! — запела мать, услышав голос дочери.
— Мама?
— Прости меня за все, что я тебе наговорила.
— Простить? Мама, за что? За то, что ты меня проституткой назвала? Или за то, что ударила?
— Машенька, не обижайся на нас. Но я за тебя волнуюсь. Что за человек твой лохматый? По нему видно, что он бабник. Бросит тебя. Кому ты потом такая нужна?
— Мама, я взрослый человек. И голова на плечах у меня есть.
Филипп хмыкнул, услышав причитания матери.
— И вообще, что за конуру ты снимаешь? Приезжай домой. Институт ты окончила. Чего тебе в Питере сидеть? У тебя своя комната будет, в родной квартире. Ты же училась хорошо, директор тебя до сих пор вспоминает. Может быть, устроишься на работу в нашу школу? Детей меньше, классы спокойнее…
— Ага, и зарплата меньше, — припечатала Маша, скептически сжав губы и протягивая другу сумку.
— Зато на квартиру тратиться не надо. Ты совсем одна в чужом городе. Тебя каждый сможет обидеть. А тут братья, отчим, я.
— Мама, я уже много лет живу одна. Хватит! Я не поеду домой.
— Мы за тебя переживаем. Ты совсем еще ребенок.
Тут она замерла и поняла, к чему клонит мать.
— Тебе надо, чтобы я приехала?
— Да, — выпалила мать и тут же осеклась, поняв, что выдала себя.
— Что случилось? — холодно спросила Маша.
Мать неохотно продолжила, поняв, что дочку больше не удастся обмануть:
— Помнишь Вику, девочку нашего Гошеньки?
— Помню, они же с восьмого класса гуляют вместе. Она с его класса.
— Да. Викуля беременная от Гоши.
— Мама, они же только в десятый класс пошли! Какой еще ребенок? Они с ума сошли! — завопила Маша, забыв о приличиях.
— Не делать же ей аборт. Она совсем еще молоденькая, — возмущенно сказала мать.
Филипп прижал кулак ко рту, чтобы не расхохотаться на всю улицу. Значит, Маша в двадцать три года не имеет права встречаться с парнем, а ее семнадцатилетний брат может заделать девушке ребенка?
— Я здесь при чем? Денег не дам, мама. Мне они самой нужны.
— Машенька, деньги мы и не просим. Ты же учительница, с детками умеешь обращаться. Гошеньку и Лешеньку мне помогла вырастить. Ты бы Викуле помогла с ребенком. Мы тебя даже в отдельную комнату поселим.
— Мама, я никуда не поеду! — крикнула в трубку Маша.
Филипп выхватил у Маши телефон и сердито ответил:
— Здравствуйте, Екатерина. Я не помню вашего отчества, но я и есть тот «лохматый бабник», который сейчас встречается с вашей дочерью.
— Ты подслушивал? — завопила Екатерина Михайловна.
— Нет, подглядывал, — ехидно ответил он. — Вы очень боялись, что Маша в подоле принесет, но в итоге «в подоле принес» ваш сын. Вы не о том ребенке переживали.
Маша едва не расхохоталась, услышав эти слова. Никогда она не осмеливалась так разговаривать с матерью.
— Своих заведи, потом учи меня! — истерично крикнула Екатерина Михайловна.
— Вот пусть сам заботится о ребенке. Пусть одной рукой уроки учит, а другой пеленки стирает.
— Из-за тебя Маша братьям не помогает! Лешу в армию хотят забрать!
— И правильно. Пусть в казарме полы драит, раз учиться не хочет.
— Не твое собачье дело, мальчишка!
— Маша не будет бесплатной нянькой у безголового брата, — отрезал Филипп, отстранившись от Маши, которая пыталась забрать у него телефон.
— Не смей настраивать мою дочь против меня! — крикнула Екатерина Михайловна.
— Вы сами ее уже давно настроили!
— Да я тебя…
— Вынужден вас огорчить, но Маша больше не будет горбатиться на всех вас. Я женюсь на ней и увезу ее в другой город. И можете быть спокойны, она вам в подоле не принесет, как вы выразились. Если у нас будут дети, мы сами о них позаботимся. Всего хорошего.
Филипп отключился, и Маша возмущенно толкнула его в бок, выхватив телефон.
— Она же моя мама…
— Маша, я не хочу вас ссорить, но неужели ты хочешь всю жизнь пахать на них? У тебя своя жизнь, работа. Они не дадут тебе покоя. Ты имеешь право жить для себя, а не для братьев, которые не умеют отвечать за свои поступки.
— Мать будет звонить все равно, — понуро сказала Маша.
Филипп открыл меню на телефоне, отыскал телефон матери и нажал кнопку «добавить в черный список».
— Все! Больше тебе звонить не будут.
— Филипп…
— Маша, я не учился на педагогическом, как ты, но точно могу сказать… Детей надо воспитывать одинаково, — спокойно заявил он. — Какого рожна было дуть сыновьям в задницы, а тебя унижать? Теперь пусть сами расхлебывают!
Маша покраснела от таких слов, но кивнула.
— Нас с Кешей воспитывали одинаково. В семье не было любимчиков. Может, я и не был идеальным сыном, но отвечать за свои поступки научился! Все, поехали!
Ребята усадили Машу в «газель», и направились в центр.
— Все-таки я думал, что ты ко мне приедешь… — вздохнул он, взяв ее за руку.
— Я к тебе приду, когда захочешь. И уборку сделаю, и поесть приготовлю.
— Маша… я разве об этом?
— Я не хочу тетю Лену одну оставлять. Но я никуда не денусь. Буду рядом.
Филипп вздохнул и кивнул, понимая ее намерения.
— Но не пропадай.
Они помогли Маше выгрузить вещи из машины. Когда они втащили в квартиру последние сумки, Филипп тихо сказал Маше:
— Если будет звонить отчим или мать, не говори, что ты нашла тетю Лену.
— Не буду, — согласилась Маша. Конечно, отчим с матерью тут же начнут клянчить деньги. Ведь тетя была небедной женщиной.
— Я поеду, у меня дела! — заявил с порога Коля, и Маша протянула ему деньги.
— Спасибо за помощь.
— Не за что!
Тетя Лена усадила их пить чай и улыбнулась.
— Филипп, спасибо тебе за то, что нас с Машенькой свел. Так бы и не встретились, если бы не ты. Я даже не знаю, чем тебя благодарить.
— Не за что. Маша мне тоже во многом помогла.
Через полчаса он встал и попрощался.
— Ладно, я пойду в клуб, — улыбнулся Филипп.
— А я сегодня разберу все вещи. Пока с тобой не смогу пойти. Не обижайся.
— И не думал.
— Ужин и обед в холодильнике я тебе оставила.
Он с улыбкой посмотрел на тетю Лену и чмокнул Машу в щеку.
— Спасибо!
Утром тетя Лена разбудила племянницу и деловито сказала:
— Машенька, девочка моя, возьми паспорт. Поедем со мной.
— Ну, хорошо.
Они оказались в нотариальной конторе, где Маша прочла завещание, составленное в ее пользу. В итоге она наследовала тетин бизнес, квартиру и дачу за городом.
— Тетя Лена, не надо! — запротестовала она, поймав удивленный взгляд мужчины в дорогом костюме.
— Машенька, не дай Бог, умру из-за очередного приступа. Не хочу, чтобы ты осталась без крыши над головой и денег.
— Тетя Лена, не говорите так, — испугалась она, поправляя очки.
— Не спорь.
— Мне ничего не нужно! — встревожено возразила Маша. — Я же не заработала эту квартиру и дачу.
— Солнышко мое, я уже говорила. У меня никого нет, кроме тебя. Поэтому не отказывайся.
Маша почесала затылок и кивнула.
— А где ваша дача?
— Тут недалеко. Ехать нужно с Балтийского вокзала.
— Давайте я туда съезжу, раз у меня сегодня нет дежурства в лагере.
— Машенька. У меня там сосед Егор за порядком следит. Мы сто лет друг друга знаем. Я ему денег оставляю, чтобы он поливал все. Или, если хочешь, просто съезди отдохнуть. Можешь своего Филиппа взять с собой, если время у него есть, — понимающе подмигнула тетя Лена.
Маша кивнула, набирая номер своего друга.
— Привет. Ты очень занят сегодня?
— Нет, сегодня репетиций и выступления нет.
— Мне нужна твоя помощь. Я в городе ориентируюсь, а за городом боюсь заблудиться.
— А что случилось?
— Тетя Лена же пока на свою дачу не может съездить. Я решила поехать и проверить, как там все. Поедешь со мной?
Филипп задумался, и Маша засмеялась:
— Поехали. Будет здорово. Свежий воздух, лес, тишина, — улыбнулась Маша.
— Без проблем. Поехали.
Ему очень понравилась эта идея с дачей. Погода была очень теплой. Романтичная обстановка с этой непредсказуемой девушкой. Он решил взять с собой шампанского, красного вина и мяса. Можно побаловать ее шашлыком…
Но его романтичные мечты быстро развеялись. Маша пришла на вокзал в потрепанных джинсах и мешковатой куртке. На плече у нее висел старый рюкзак.
— Почему ты так оделась? — нахмурился он.
— Дача зачем нужна?
— Отдыхать.
— Ну, ну! — хмыкнула Маша и направилась к платформе.
К счастью, нужно было ехать всего полчаса на электричке. Но вот от станции идти пришлось пять километров.
— Бедные люди, — проворчал он, шагая за Машей, — как тут топать с рассадой, мешками и прочим?
— Наверное, на машинах добираются, — бодро ответила она, шагая по лесной дорожке.
— Ты не устала? — спросил он, догоняя свою подругу. Вроде маленькая ростом, а ходит быстро!
— Нет. Я не раз домой из Калининграда ходила пешком по семь километров, когда на автобус не успевала. А ты?
— Я-то нормально.
— Гитара тебе зачем? — Маша хлопнула его по плечу.
— Тебя буду развлекать! И всех соседей.
— Ну, хорошо.
Филипп прошел еще километр за Машей и решил спросить.
— Кстати, почему у твоей тети такое отчество: Збигневна? И у тебя фамилия Плевицкая?
— Дедушка в шестидесятых годах приехал учиться в Калининград. И потом остался жить в Союзе. Он поляк.
— Вот оно что? — засмеялся Филипп, — ты, значит, полячка.
— Ну, вроде того.
— Маша, мы даже в этом с тобой похожи.
— Ты о чем?
— У меня дед — француз. Правда, бабушка только перед смертью призналась в этом.
— Да? — удивилась Маша, — ты не говорил!
— Бабушка в 1957 году на фестивале молодежи и студентов закрутила роман с французским студентом. Он уехал, а она папу родила. Замуж так и не вышла.
— Вот это да!
— Правда, папа женился уже в сорок лет. Он моряком был, поэтому не хотел семьей обзаводиться. А меня потом в честь деда и назвали Филиппом.
Маша внимательно стала рассматривать своего друга. Да, и в самом деле он был похож на иностранца, если присмотреться. Слишком правильные и немного аристократичные черты лица, живые и яркие глаза и очаровательная улыбка. Даже длинные волосы удачно дополняли его образ. Маша невольно подумала, что Филиппу подошел бы образ иностранного «принца».
— Ты, кстати, в самом деле на европейца похож, а не на русского! Раньше я внимания не обращала. А какая фамилия у деда была?
— Реверди… Ударение в фамилии вроде как на последний слог.
— Слушай, будешь выступать, возьми фамилию деда. Филипп Реверди! Поклонницы точно оценят. Предложи Владимиру Евгеньевичу эту идею. Пусть все думают, что ты француз, — сказала Маша, почесав бровь.
— Был Филипп Романов, стану Филипп Реверди! Который по-французски ни в зуб ногой! — захохотал он.
— Мы с тобой английский знаем? Выучим и французский. Скайп в помощь! Буду тебе помогать! Даже если ты в Москве будешь жить.
— Машка! Ты же не знаешь французского!
— Учитель может научить даже тому, чего сам не знает! — поддела она его, — Буду учить вместе с тобой, делов-то! Языки мне нравятся.
Филипп взял ее за руку, и они весело зашагали по лесной дорожке.
Через час они дошли до поселка. Домик оказался очень маленьким, но крепким. Маша порадовалась тому, что участок около речки, что есть баня и сарай. Небольшая яблоня обещала осенью принести урожай, а на участке были раскопаны и посажены грядки. Но хотя бы не так, как дома, где весь огромный участок был засажен грядками. Две грядки картошки, одна полоска моркови, теплица с огурцами и маленькая грядка клубники.
— Думала, что тут не придется возиться в огороде. Видимо, судьба. Ладно, — Маша подошла к грядке с небольшими кустиками и присела на корточки, скептически осматривая их.
— Что хоть вырастет? — спросил Филипп, кладя вещи и гитару на столик около дома.
— Картошка!
Через забор выглянул седой мужчина в кепке и строго спросил:
— А вы кто? Что вы здесь делаете?
— Здравствуйте. Я Маша, племянница Елены. Тетя Лена приболела. Вот я и решила приехать и посмотреть, все ли в порядке.
— Ааа, — улыбнулся он и закивал, — Машенька! Мне про тебя как-то говорила. Елена тебя долго искала. Я дядя Егор, с твоей тетей дружу лет тридцать уж точно, как участки тут получили.
— Мы недавно встретились.
— Здравствуйте. Я Филипп, — улыбнулся ее парень, пожимая руку старику.
— Меня называйте дядя Егор. Машенька, а это кто? Твой муж?
— Почти… — хихикнул парень, не дав Маше даже слова сказать.
— Тете Лене передай: я огурцы поливал позавчера, картошку тоже полил три дня назад.
— Вам нужны деньги? — Маша хотела достать кошелек из рюкзака, но старик ее остановил.
— Лена уже со мной рассчиталась, не волнуйся. Если хочешь, еще что-нибудь сделаю, если вам некогда.
— Спасибо, я сама, — хмуро заявила Маша, глядя на грядки, — раз приехала, тогда картошку окучить надо.
— Вижу, что ты в огороде работать умеешь, — оживился старик. Он забеспокоился, думая, что молодая пара устроит пьянку и будет шуметь всю ночь. Но, видимо, девчонка рукастая и трудолюбивая.
— Умею, конечно.
Маша быстро завязала волосы косынкой и открыла дом. Быстро вытерла пыль, протерла полы и включила холодильник.
— Я тогда мясо поставлю сюда пока, — кивнул Филипп, выходя за ней из дома.
Маша достала из рюкзака резиновые сапоги, открыла сарай и начала разбираться, что там есть.
— Машенька, лопата, тяпка, лейка и ведра в том углу, — крикнул через забор дядя Егор.
— Спасибо, нашла! — крикнула Маша, вытаскивая из сарая лопату и ведро.
— Вот там за картошкой бак с водой. Я его долил позавчера, — показал Егор на пузатый коричневый бак, накрытый деревянной крышкой.
— Хорошо.
Маша быстро взяла лопату и пошла к картофельной грядке.
— Я тебе помогу! — тут же вызвался Филипп, отыскав в сарае другую лопату.
Маша подняла одну бровь и сняла очки:
— А что ты умеешь?
— Могу копать. Могу не копать! — засмеялся он, вооружаясь лопатой и вставая с другой стороны грядки.
Но уже через минуту Маша поняла, что парень ни разу не работал в огороде.
— Филипп, стой! Ты хоть раз был в деревне? — сердито спросила она, оперевшись на лопату.
— Был у друга на даче. Но мы ничего там не делали. Шашлыки пожарили, посидели, выпили.
— Оно и видно. Давай, я сама.
— Я тебе помочь хочу.
— Картошку так не окучивают, — сердито фыркнула Маша
— Маша, спокойно! Я же делаю, как ты.
Он пробурчал себе под нос:
— На даче так классно… говорила она…отдохнем.
Вокруг картофельных кустиков появились кучки земли. Маша покачала головой и начала отбирать у парня лопату.
— Я сама. Ты так картошку не окучишь, а закопаешь вместе с ботвой!
— Нет! Девушка не должна делать тяжелую работу! — громко возразил он.
Она скрылась в сарае и через минуту вышла.
— Слушай, иди и собирай клубнику! — Маша бухнула перед ним ведро
Через пять минут он с хохотом показал ей урожай.
— Ведро большое, а ягод две горсточки! Отнесу их в дом. Видел там миску на кухне.
— Хорошо.
— Слушай, давай я мясо приготовлю.
— Надо печь растопить тогда, — Маша разогнулась и хотела вытереть руки.
— Погоди-ка…
Филипп скрылся в сарае и довольно вынес оттуда мангал.
— Видимо, тетя Лена тоже любит мясо готовить!
— А ты умеешь?
— Умею.
Маша кивнула и продолжила старательно окучивать кустики картошки. И через сорок минут Филипп довольно показал ей накрытый стол.
— Прошу, моя дорогая.
По участку плыл шикарный аромат мяса. Маша вспомнила, что утром почти не завтракала. Кофе с печеньем, и все.
— Ничего себе!
Она помыла руки, стащила с волос пыльную косынку и села напротив своего друга. Филипп налил ей вина и протянул мясо.
— Угощайся.
— Почему я не знала, что ты так вкусно готовишь? — сказала Маша, пробуя сочный шашлык.
— Я много чего умею, — довольно заявил он.
— Я такого отродясь не пробовала, — сказала Маша чистую правду. Ни отчим, ни братья сроду не стояли у плиты. Готовила всегда Маша… или мама, но очень редко и с ворчанием.
— Поэтому, поверь. Если будем жить вместе, я не заставлю тебя стоять у плиты весь день.
— Тогда почему у тебя в холодильнике пусто?
— Некогда было. А сегодня захотел тебя порадовать.
— Тебе удалось! Супер! — улыбнулась Маша, чокнувшись с ним бокалом вина.
Филипп взял гитару и сказал:
— Как тебе моя новая задумка?
Он начал играть новую мелодию, и тут через забор перевесился дядя Егор.
— Мы вам мешаем? — встревожено спросила Маша, подняв голову.
— Нет, нет. Играй, сынок. Душевно очень.
Когда Филипп закончил, дядя Егор довольно сказал:
— Сынок, тебе надо петь где-нибудь! Такой голос все должны слышать.
— Я тоже так думаю, — кивнула Маша.
— Хорошая песня, душевная. Сам сочинил?
— Ага.
— Здорово. А сыграй что-нибудь наше. «Темную ночь», например.
— Давайте!
И дачу пронзил стройный дуэт двух мужчин:
— «Темная ночь… только пули свистят по степи…» — завел басом дядя Егор.
Маша засмеялась и начала подпевать.
— Шашлык будете?
— Я обедал, спасибо. Сынок, а давай «три танкиста…»
Филипп влет начал подыгрывать старику, и они ловко начали петь вдвоем.
— Молодец! Хорошо играешь! — заявил дядя Егор через пять минут и снова пошел в дом.
— У тебя поклонники даже среди старшего поколения будут, — улыбнулась Маша, убирая со стола.
— Отец старые песни любил. Я сначала научился на слух подбирать, а потом уже ноты выучил.
— Здорово. Ты отдохни. Я сейчас прополю морковку, полью огурцы, и все.
— Маша, огурцы я сам полью. Не таскай тяжести, — заботливо сказал он.
Маша показала на лейку и бак с водой.
— На даче делам конца нет, — добродушно проворчал он.
— Ты же сам согласился со мной поехать.
— Не отказываюсь!
Парень вздохнул и пошел в теплицу.
— Не лей много. Иначе ты их утопишь! Они сгниют в воде.
— Да уж понял! — крикнул он, высунувшись из домика, обтянутого прозрачной пленкой.
Через десять минут он вылез и вытер пот со лба. Такая духота в этой теплице. Настоящая сауна!
Он снял футболку и подошел к Маше, которая старательно выдергивала сорняки. Девушка разогнулась и покраснела.
— Ты чего разделся?
— Лето на дворе. Можно позагорать. Мне жарко, а тебе нет? — он наивно улыбнулся, развернув ее к себе.
Она опустила глаза и смущенно сказала:
— Мне тебя не только застегивать, но еще и одевать придется.
Он обнял девушку и хихикнул:
— Маша, давай в баню вместе сходим… — выдохнул он ей на ухо, положив руку на бедро.
Она напряглась, но тут же отстранилась с ласковой улыбкой:
— Какие проблемы, будет тебе баня! Натаскай тридцать ведер воды.
Затем подошла к сараю, показала на дрова и протянула ему топор:
— Вот сарай, наколи дров, растопи баню. Через три часа будет.
Филипп нахмурился. Он не знал, что с этим будет столько мороки. Парни обычно топили баню между делом. Оказывается, легче поехать в город и помыться!
— Тогда идем купаться! — засмеялся он.
— Я же без очков не вижу, — возмутилась Маша, взяв ведро и выкинув сорняки за сарай в компостную яму.
— Я тебя держать буду, — сказал парень, отбирая у нее ведро.
Маша нерешительно кивнула. Она спустилась по деревянной лесенке к реке и увидела, что там сделаны деревянные мостки. То ли жена дяди Егора полоскала белье по старинке в реке, то ли тетя Лена так попросила сделать, чтобы было легче купаться, но Маша порадовалась этому. Не нужно пачкать ноги около воды, и есть, куда положить одежду.
— Пасмурно становится, — робко возразила она.
Филипп ловко нырнул в речку и через минуту довольно вынырнул, отплевываясь от воды.
— Не холодно. Маша, не бойся.
— Если я утоплю очки в реке, ты их ловить будешь? — возмутилась она, наклонившись к воде.
— Маша, оставь их на берегу. Я не дам тебе утонуть.
Маша поежилась и смущенно посмотрела на него. В принципе тепло, она быстро высохнет.
— У меня купальника нет с собой.
— Ничего, высохнем. Нам же никуда не надо вечером.
Маша отвернулась и начала снимать футболку и свои старые джинсы. Ничего стыдного нет. Белье у нее чистое и новое. Она не хуже других девушек. И летом она ходила на пляж с подругами.
Она повернулась и сняла очки. Все опять превратилось в мутные пятна. Маша порадовалась тому, что не видит его лица. Наверное, Филипп разочаровался, увидев ее при свете дня. У нее нет большой груди и широких бедер, как у девушек из Инстаграма… Да и ростом она маленькая. Маша нерешительно села на мостки и опустила ноги в речку.
— Иди сюда, — и Филипп стащил ее в воду.
— Ай! — крикнула она и чуть не ударила его по носу.
— Не бойся, здесь не глубоко.
— Если я тебя стукнула, не обижайся, — пробормотала она, барахтаясь в воде.
— Нормально все. Ты же умеешь плавать.
— Но я плохо вижу… — тихо сказала она и протянула руку в поисках своего друга.
— Я здесь, здесь, — Филипп притянул ее к себе и нежно поцеловал, — я рядом, Маша.
Она несмело откликнулась на этот поцелуй и закрыла глаза.
— Я с тобой… — снова сказал он тихо и продолжил ее целовать.
— Мы плавать хотели… — смущенно прошептала она.
После плавания Маша вылезла вслед за парнем из воды и протянула ему руку:
— Очки? Где они?
— Держи, держи.
Но стоило им вылезти из реки, как заморосил дождь. Маша бегом схватила одежду и побежала вверх по лестнице. Филипп унес мангал под навес, и они вбежали в дом.
— Похоже, это надолго, — Маша выглянула из окна и поежилась, глядя на белые тяжелые тучи.
Затем посмотрела на часы на телефоне. Последняя электричка будет через час. Высохнуть они не успеют.
— Тебе надо куда-то сегодня? — переспросила она Филиппа.
— Нет.
Маша начала ходить и ловить сигнал, задирая телефон к потолку. Почему-то в поселке не ловил Интернет, и сотовая связь была не везде. Затем поднялась по лесенке, ведущей на чердак, и улыбнулась.
— Ура, связь есть. Я тете Лене позвоню, чтобы не волновалась.
— Давай.
— Алло! Тетя Лена, это я.
— Машенька, как вы там?
— Картошку окучила, огурцы полила, морковь прополола.
— Маша, вот тебе делать нечего! — засмеялась тетя Лена.
— Дождь пошел, мы на последнюю электричку не успеваем. Можно, мы здесь переночуем?
— Конечно, можно, — в трубке раздался тихий смешок.
— Вы выпили лекарство? — встревожено спросила Маша.
— Да, милая.
— Как давление?
— Все хорошо.
— Не болит сердце?
— Нет, милая, не переживай за меня, — засмеялась тетя Лена, — полотенца и постельное белье в коричневом шкафу в комнате.
Маша поежилась, чувствуя, что в доме стало прохладно, когда ушло солнце. А она еще ходит в мокром белье. Увидев это, Филипп быстро скрылся в комнате и протянул Маше полотенце.
— Тетя Лена, а печь можно растопить? — спросила Маша у тети, стоя на одной ноге. — Дрова я видела в сарае.
— Нет, не надо. Надо дымоход прочистить. Я печника хотела вызвать. Есть в кладовке обогреватель.
— Филипп, принеси обогреватель из кладовой, — крикнула Маша, наклонившись.
— Несу!
— Розетка в комнате есть. Подключите, и холодно не будет.
— Тетя Лена, если что, звоните мне. Или врача вызовите.
— Машенька, не волнуйся обо мне. Отдыхайте.
Тетя Лена отключилась, и Филипп улыбнулся.
— Ты так о ней переживаешь.
— Конечно.
Маша скрылась в другой комнате, сняла с себя мокрое белье, а затем завернулась в полотенце. После этого развесила белье около печки на веревке и вернулась в комнату.
— Маша, белье я нашел и постелил, — довольно заявил Филипп, — и обогреватель принес.
— Я его сейчас включу.
Филипп кивнул и ушел в другую комнату. Маша подключила обогреватель и дотронулась до своих волос. Они немного промокли после речки. Она быстро вытащила все шпильки и положила их на столик.
— Включила? — спросил он, встав в дверях.
— Да, все хорошо, — Маша выпрямилась, но в этот момент ее полотенце развернулось и упало к ногам.
— Ой! — испуганно крикнула она, судорожно подняв полотенце и прижав к себе, — Отвернись.
— Нет… — сказал Филипп.
Маша потупилась, а он приблизился к ней и снял с нее очки.
— Отдай! — протянула она руку, но Филипп положил их на полку около шкафа и вытащил у нее из рук полотенце.
— Ради этого стоило ехать с тобой, — пробормотал он, разводя ее руки в стороны, — какая же ты красивая…
— Пусти… — пробормотала она, краснея под его жаждущим взглядом.
— Маша, — прошептал он, обняв ее, — тебе нечего стесняться…
Она задрожала в его теплых объятиях и несмело обняла его.
— Сегодня я опять побуду твоими глазами… — прошептал он, нежно подхватив ее на руки.
— Филипп…не… — испуганно прошептала она, оказавшись на постели.
— Маша, я так соскучился… То тетя Лена заболела, то ты просила не будить тебя, потому что тебе рано вставать, то я поздно возвращался из клуба…
— Сейчас тебе будет тепло, — прошептал он, ложась рядом и укрывая ее одеялом.
Маша прижалась к нему, чувствуя волнение и в то же время желание ощутить то, что возникло между ними в первую ночь. Она не должна его бояться. Ведь он никогда не причинит ей боли.
— Я тоже соскучилась… — призналась она, ощупью коснувшись его груди и несмело ответив на его поцелуй…
