Барабанная дробь

Когда парни дошли до нужного места, уже совсем стемнело. Повернув в проулок между двумя многоэтажками, они чуть ли не наощупь нашли нужную железную дверь. Киришима постучал три раза. Что блять за детсадовская конспирация, подумал Бакуго, но вслух ничего не сказал. С противным скрипом та приоткрылась. – Пусти нас, Железный, – Эйджиро довольно оскалился, показываясь в проеме. – Кто с тобой? – сдержанно бробасил человек за дверью. – Новенький, у него дело к Айзаве-сан, – парень придвинул Бакуго за плечо, позволяя церберу разглядеть и второго прибывшего. – Ты че, совсем тупой?! Рот зашью, если еще раз вякнешь такое, – дверь скрипнула, открывая больше пространства. Из проема высунулась лысая голова, заозиралась по сторонам и вернулась в укрытие. Что он мог выглядеть в той темени, оставалось загадкой. – Шевелите булками. «Не зли его, сегодня он нервный», шепнул Бакуго Киришима и шагнул первый. Вошедшие оказались в небольшом помещении, в конце которого была кованая винтовая лестница, ведущая на нижний этаж. От разглядывания разросшейся трещины на стене Бакуго отвлек голос друга. – Да ладно тебе, мужик, вокруг не было ни души. – Тебя, блять, спросить забыл, кто был, а кого не было. И обращайся как следует, сопляк, – Киришима, кажется, не чувствовал опасности, исходящей от охранника, потому как еще и «по-дружески» хлопнул того по спине. И это Бакуго красноволосый говорил не злить лысого. Да тут и без него отлично справляются. – Прости, Железная Голова, – парень опустил руку и, не говоря ни слова другу, бодро направился к лестнице. Кацуки не обернулся, когда Бугай крикнул им вдогонку какое-то угрожающее дерьмо. Ну тебя нахуй, дядя. С подвала несло дешевым табаком и перегаром. Кацуки нахмурился. Ступени скрипели под ботинками, будто вот-вот отвалятся. Помещение их встретило тусклым светом, звоном рюмок и хриплым смехом, переходящим в макротный кашель. «Ебать. Как с них песок только не сыпется» буркнул под нос Бакуго, оглядывая обстановку скучающим взглядом, на что получил в ответ серьезное «Не смей связываться с этими людьми, будут большие проблемы». Контингент тут обитал далеко не молодой, но от этого не менее безобидный. От Эйджиро Бакуго знал, что место это было чем-то вроде казино, только от казино тут был только статус нелегальности. В картишки здесь тоже любили побросаться, но особое удовольствие находилось в распитии какого-нибудь жженного дерьма и потягивании фирменной травки. – Туман тут пиздец забористый, – больше себе, чем другу, озвучил Бакуго, продолжая следовать за Киришимой и обходить столики. – Это еще, считай, время неподходящее, мало посетителей. Мать меня до сих пор пытается поймать за руку с сигаретой. Думает, это я такой паровоз, что у меня аж от обуви несет этим дерьмом. Бакуго хмыкнул. Теперь придется тайно застирывать одежду. Такой хуйней он еще не занимался. – Почему тот хрен так отреагировал, как только ты сказал про меня? – А, ты про это, – Киришима ухмыльнулся. – Дело не в тебе. Просто упомянул настоящее имя одной важной шишки, которая тут восседает. Я хрен знает, кто это, никогда с ним не встречался. Каждый здесь имеет свой позывной, прозвище, называй, как хочешь, и стараются обращаться друг к другу только по ним. Ну, чтобы не светиться. Всякое может быть. Железная Голова пускает только тех, чей позывной числится в списке. С тобой могли возникнуть долгие разборки, а так он сразу понял, насколько важен приглашенный. Поэтому и пришлось применить запретный прием. – Так, с этим ясно. Но проясни-ка, откуда тебе то, блять, знать имя того главаря? – Один человек шепнул на ухо, – они прошли через весь зал, завернули в коридор, который, по словам Эйджиро, вел в комнату для репетиций. – А вот и мы! – красноволосый торжественно завалился внутрь, затягивая за собой и Бакуго. Глаза Кацуки заслезились, так ярко тут было по сравнению со всем освещением подвала. Студия была не такой тесной, как он себе представлял. Возле широкой стены цвета ржавчины стояли инструменты, пол покрывало большое количество проводов, ведущих к аппаратуре в другом конце студии. Немного поодаль от техники разбилась «зона отдыха» с диваном и кофейным столиком. По бокам от импровизированной сцены аккуратно расположились гитары на стойках, синтезатор. А в центре красовалась барабанная установка. Эйджиро хмыкнул. При всей «кирпичности» выражения лица друга, глаза выдавали его с лихвой. Они вспыхнули огнем. – Йоу, здорова! Вы припозднились, парни. К ним приближалось нечто, потирая руки и ухмыляясь. Это был худощавый мужчина с собранными как попало в хвост блондинистыми волосами и водруженными на переносицу очками. Припуская их за дужку и одновременно по-свойски закидывая руку на плечо Киришимы, он оценивающе оглядывал Бакуго. – Можешь звать меня Сущий Мик, чувак. Рад, что Красный Бунтарь смог тебя заинтересовать нашим предложением. Скидывай пока свое барахло, сначала проясним важные моменты. – Че? Красный Бунтарь? – Мик уже успел отойти от парней, поэтому Кацуки свободно повернулся к Эйджиро. – Это твой позывной? «…пожаловать в нашу обитель, в нашу колыбель гитарных риффов и…» - мужчина подошел к стене, увешенной плакатами и старыми фото, думая, что новенький пошел за ним. Кажется, он там начал вести лекцию. – Завались, просто отдал дань памяти старому кумиру, – нос Киришимы подозрительно покраснел. – Да как пить дать, сам херню себе какую-нибудь придумаешь. «…без опозданий. Терпеть не могу такого халатного отношения! Но мне то можно иногда задержаться по очень важным…» – Я еще даже ни на что не соглашался, чтобы давать себе кличку, как псу. Да даже если и выберу, спеши занимать место в толчке, ибо обделаешься от её крутости, – зубы Кацуки аж заскрипели от бешенства. С какого фига на него-то взъелись? «…чуваак, можешь представить, да? Это было 5 лет назад и на том выступлении я буквально остался без штанов…» – Посмотрим, – сложив руки на груди, процедил Киришима, попутно наблюдая, как Мик тыкает пальцем в плакат. – Ох, как мы невовремя ушли, оказывается! – у входа появилась парочка, шурша пакетами в руках. Выглядели они вполне…адекватно. Да, это слово больше подойдет. Кацуки уж и не надеялся, что, идя сюда, сможет встретить здесь вполне обычных на вид людей. Ведь рокерская тусовка в его представлении была сборищем потных патлатых мужиков с металлом по всему лицу. Ну, или сборищем чудаков, таких, как Мик. – Если наш старик не начал придумывать для новенького позывной, то мы вовремя, – усмехнулся невысокий парень, одетый совсем не по погоде – в футболку и длинные шорты, проходя мимо Кацуки и Эйджиро. Он кинул пакеты на столик и с облегченным выдохом плюхнулся на диван. – Привет, я Леди Гора, приятно познакомиться, – Кацуки протянули ухоженную ручку и обворожительно улыбнулись. За спиной громко цокнули. Бакуго что-то хмуро буркнул и немного потряс предложенную ладонь в ответном рукопожатии. – О, какое сильное приветствие! Уже не терпится посмотреть на тебя в деле, – на напряженное плечо парня легла женская рука. Девушка стояла совсем рядом, отчего Кацуки почувствовал её ненавязчивый, но довольно своеобразный парфюм. Бакуго не претендовал на звание самого догадливого парня на свете, но, ему только казалось, или эта «Гора» только что флиртовала с ним?... – Уймись, дурная, тебя посадят, если продолжишь в том же духе, – со стороны дивана доносились недовольные реплики. – Ему такая старуха задаром не сдалась. Нет, ты еще ничего для своих лет, но у него не тебя просто не встанет. С плеча в миг пропало всякое давление, потому как Леди Гора уже на всех парах неслась к обидчику с раскрученным в руках пакетом. – Тот сварливый дед, спешащий притулить геморройный зад – это Камуи, – представил того Эйджиро, откровенно забавляясь от разворачивающейся на его глазах картины. Леди Гора решила убить все содержимое пакета о лохмы Камуи. Страстная женщина. Бакуго даже не удивился, что с ним снова разговаривали нормально. Киришима не мог долго злиться. Кацуки окинул взглядом мельтешащую парочку, понимая, что немного поторопился с выводом по поводу их адекватности. Зря только наговаривал на патлатых… Долго сокрушаться по этому поводу не пришлось, потому что Кацуки вновь наткнулся на одиноко стоящую установку. Алые глаза жадно прошлись по содержимому, оценивая не качество, так хотя бы внешний вид инструментов. Парень стоял далековато, не разглядеть название производителя, красующееся черными пятнами на тарелках. Уже неимоверно радовало, что его не ждал ебанный кардан, который он на дух не переносил. Стояли две бочки, все по классике. На самом деле, он был бы рад даже, мать его, кардану. Все лучше, чем то, что имеется дома. Бакуго любил громко, звучно. Сочно. Так, как только могла исполнить акустическая установка. По телу прошлась приятная дрожь от предвкушения. Как же давно он не играл на нормальных – живых – инструментах. Кацуки захрустел пальцами. «Только не обкончайся тут от восторга» – сам над собой стебался Бакуго. – Эй, проявляй уважение к моему труду, он Древесный Камуи. Древесный, – слепив большой и указательный палец вместе, Сущий Мик покачивал ими на манер «окей, да?», пыхтя на Киришиму. У всех фетиш на позывной из двух слов, что ли? Мик закончил читать нотации и сложил руки на груди, тяжело вздыхая. – В общем, парень, такое дело, – мужчина придвинул очки плотнее к глазам и уложил руки в прежнее положение. Тонкие линзы поблескивали от яркого света. Было в его виде что-то нелепое, но тон и настроение Мика сейчас полностью не соответствовали картинке. – Мы в заднице. За барабанами сейчас пусто, а это, считай, что сердце встало. Нам нужен драммер на этот месяц. Буквально переживешь 7-10 выступлений и больше никто тебя не потревожит – к этому времени я смогу найти постоянного участника. Каждый выход на сцену оплачивается, с этим проблем не будет. И, говорю сразу - это не посиделки с друзьями в гараже под гитару, здесь придется попариться. Если ты пришел сюда только яйца отсиживать, то ты ошибся местом, – Сущий Мик на секунду прервался и взглянул на серьезного и, казалось, совсем каменно-неподвижного Кацуки. Расценивая такую сдержанность как хороший знак, он прочистил горло, чтобы продолжить. – Что по стилю: играем пауэр и прогрессивку, иногда каверим, но это ради расслабона, поэтому забей. Репетируем 3-4 раза в неделю – в зависимости от загруженности участников и близости предстоящих выступлений. В дневное время мы редко когда сходимся («Никогда» – крикнул Камуи со своего места, закидывая ноги на кофейный столик). Время сбора для репетиций не фиксированное, каждый раз разное и его устанавливаю я, о чем пишу в общий чат. Живые выступления – ночью, раньше полуночи еще никогда не играли. В общем, ночная жизнь во всей ее красе. Кацуки ухмыльнулься. Да уж. – Это будет нелегко, учитывая, что ты еще школьник. Меня не волнует, спросил ли ты у мамочки разрешение шаландаться где-то ночью или нет, но если начнутся какие-то проблемы и тебе перекроют воздух, то прости, ты больше сюда не приходишь. Ах, да, в качестве морального ущерба будет изъято 50% от заработанного тобой, если, конечно, дойдет дело до выступлений. Красный Бунтарь как-то втянулся, со всем справился, и скоро будет год, как он к нам присоединился. Думаю, раз смог он, сможешь и ты. Он так расхваливал своего друга-драммера, что мне ничего не осталось, как довериться его чуйке, – Мик добродушно хлопнул по плечу Киришиму. Сегодня прямо день разрыва шаблонов. Сущий Мик вообще никаким местом не походит на человека, который серьезен хоть в чем-либо. Эта его напускная расхлябанность выглядела отвратительно, Кацуки таких терпеть не мог. Но сейчас перед ним стоял другой человек, будто незаметно так под нос сунули самозванца. Видно, что у него душа болела музыкой. От него исходит какое-то упрямство, не терпящее возражений. Словно ты еще даже не успел озвучить оскорбление, вертящееся на языке, а тебе уже прилетает кулак в челюсть. Так, чтобы неповадно было. Мик поднялся в глазах Бакуго. Самую малость. А ведь он действительно не даст поблажек, хотя Бакуго они и нахер не сдались. Одно только интересовало его больше всего. Как Киришиму до сих пор не выпинули то? – Пока все устраивает? – спросил Мик. – Да, – сухо ответил Бакуго. – И что, даже вопросов никаких не услышу? Не интересно, сколько сможешь наварить за одно выступление? Или что бывает, когда кто-то опаздывает на репетицию? – Ки… – Бакуго осекся и тут же гаркнул. – Бунтарь ваш этот придурошный уже слил всю информацию, – как же стремно было использовать эти позывные. Друг со всей силы ткнул локтем его куда-то в бочину и вспомнил ласковым словом. – А, точно же, – прикладывая ладонь ко лбу, проговорил Мик. Ну вот, опять это его распиздяйская сущность проглядывает. Леди и Камуи уже не так громко спорили, но по-прежнему не обращали внимание на болтающих о чем-то мужчин. Может, к лучшему, ведь увидь они их, однозначно задались бы вопросом: чего они там такого обсуждают, что у каждого морда словно кирпич – серая и непробиваемая. – В таком случае, теперь решение будет стоять только за мной, работать тебе с нами или нет, – тонкие губы мужчины изогнулись в странной улыбке. – Посмотрим, на что ты годен. Наконец-то. Кацуки молча поднял с пола свой рюкзак и прошел по направлению к установке. – Дайте мне время, – кинул он своим собеседникам, не оглядываясь. – Конечно, малец. Все равно долго не провозишься, инструменты в хорошем состоянии. «Сейчас и посмотрим» сказал себе Бакуго, ступая на мягкий ковер, на котором располагались стойки. Перво-наперво надо было удостовериться в работоспособности малыша. Ну, малого барабана – несмотря на всю его компактность, он тут один из главных. Выудив предварительно из внутренностей рюкзака свои покрытые красным лаком и видавшие виды палочки, Бакуго проверил натяжение мембраны, надавив на нее немного ладонью. Было неплохо, но он бы еще подтянул. Сев на стул, он на пробу прошелся дровами по малышу, оценивая звук и силу отскока. Мик не отрывал от Бакуго глаз. Он стоял в стороне и внимательно следил за всеми действиями парня. Эйджиро, находящийся бок о бок с Сущим Миком, казалось, нервничал пуще экзаменуемого. Пальцы рук, сложенных на его груди, то и дело стучали о кожу. Кацуки же совсем не обращал внимания на присутствующих в комнате, он со всей скрупулезностью проводил проверку. Том-томы ворошить не стал, с ними все было в порядке. Когда Бакуго перешел к другому инструменту, сдержать свою мимику явно не смог и поморщился. Большая тарелка была заляпана отпечатками пальцев. Ну в рот вас ебать, мало одной исправной работы, надо еще следить за чистотой всех инструментов. Хэт был почище, но вот педаль его немного расшатана. Парень прошелся по низу. Педаль для правой бас-бочки выглядела непривычно. Кацуки впервые видел продукцию от этого производителя – тут была немного стерта колотушка и неудобная форма футборда, да хотя похуй, притрется. Но вот что творилось со второй педалькой у левой бочки…без слез не взглянешь. Бакуго потянулся к рюкзаку, доставая оттуда свою, массивную и привычную для ноги. Как чувствовал, что не зря он пер ее с собой, как самый последний идиот. – Ты че, свое добро еще притащил? – Сущий Мик удивленно поднял бровь, наблюдая, как парень корячится внизу, размещая устройство под свои ноги. Разгибая спину, Кацуки довольно оскалился, осматривая проделанную работу. Он нетерпеливо стянул через голову толстовку и кинул ее рядом на пол. На нем осталась черная майка, демонстрирующая подтянутое, полное сил юношеское тело. Парень сел на «трон», поудобнее устроил малыша. Потряхивая руками и попутно пытаясь их расслабить, Бакуго взялся за палочки и повернулся к Мику. – Педаль у вас была просто в говно, – сказал Кацуки и тут же начал свое представление. Жаль только, что придется разогреваться по ходу дела. Бакуго аж задержал дыхание. Вот это звуки. Кайф Непрерывная череда ударов заполнила тишину репзала. Занятые недавно своими разборками, Камуи и Леди сейчас заинтересованно обернулись на парня за установкой. Мик стоял с нечитаемым выражением лица. Спина Бакуго напряглась. Мышцы ног начинали чувствовать, как разгоняется внутри тепло. Быстрые движения обеих стоп заставляли бочки выдавать тот бит, который парень генерировал в голове. Сначала он хотел проиграть уже выученную до зубного скрежета драм партию. Но потом подумал, что в пизду все это. Если его не возьмут в эту шайку, у него еще нескоро появится возможность сесть за акустику. Поэтому он решил оторваться и сымпровизировать на свой страх и риск, переходя от одной ударной комбинации к другой, не переставая следить за ровностью темпа. Играют пауэр и про? Что ж, будем плясать от этого. Конечно, весь этот экспромт вытекал из того, что Кацуки ранее почерпнул из зашедших песен или чужих импровизаций. Но как ни крути, все это был просто набор рудиментов, которые Бакуго крутил то так, то эдак. И, как оказалось, укладывались они довольно удачно. Просто охуенно. Палочки быстро-быстро забились от движений пальцев (сейчас шла в ход его любимая пальцевая техника), проходя по малому барабану, том-томам и тарелке. Хай-хэт разрывался звоном от напора Бакуго. Быстро сменяя затянувшуюся комбинацию другой, парень вскинул голову, чтобы сместить спавшие на глаза колючие волосы. Он всегда быстро разогревался, поэтому теперь ему было даже немного душно. Киришима не дышал. Он, конечно, видел, как его друг играет за «протезом» (как называл свою электронную установку сам Кацуки), когда иногда оставался у того с ночевкой. Однако то, что сейчас раздавалось в зале и било по его ушам, было совсем другим уровнем. – Мужи-и-ик! – восхищенно протянул Эйджиро, когда Бакуго уж совсем лихо зарядил дробью, подводя к завершению свою игру. Последний удар громом раздался по тарелке и все стихло. Бакуго прихватил ее пальцами, заглушая колебания. Не вставая с места, он позволил себе немного отдышаться. Игра на установке, особенно активная игра – это вам, блять, не цветочки собирать. Никакое кардио не нужно было с таким тренажером. Ладони сейчас были очень потные, а на спине собиралась испарина. Все молчали. Только тяжелое сопение Бакуго разбавляло повисшую тишину. – Хм. Так, значит, – мужчина задумчиво пялил в стену, гоняя шестеренки в своей голове. Все уставились на него, ожидая вынесения вердикта. Бакуго тоже не сводил сверлящего взгляда, не зная, какой реакции ожидать от фрика. – Играл когда-нибудь в группе? – Нет. – Что по метру? – Часто пользуюсь, редко сбиваюсь. Могу и без него играть ровно. – Темп, который задал в конце, твой максимум? Кацуки на миг задумался, но твердо ответил. – Это далеко не мой потолок. Блиц-опрос так же внезапно закончился, как и начался. Бакуго не отличался особой скромностью и прекрасно знал, что хорош в своих навыках и реакции. С командной игрой у него было немного…никак. Опыта работы в группе Кацуки не имел, поэтому задавать темп, прислушиваясь к инструментам, помогающим ему не сбиваться – надо еще будет приноровиться. А это требует времени, которого, как он понял, в обрез. Мелкое покалывание в области груди неприятно давало знать о том, что Бакуго все же испытывает какое-никакое волнение. Он знал, куда шел, морально настраивая себя выдать максимум, но держать разум холодным в случае провала. Откажут – значит, хрен с ними. Найдем и лучше. Бакуго так просто не сдастся, даже если ему так откажет еще много и много людей. Сущий Мик, не говоря больше ни слова, направился к выходу. – Мик… - окликнул уходящего перепуганный Киришима. Камуи и Леди Гора переглянулись. Мужчина уже заносил пальцы над дверной ручкой, как вдруг обернулся к недоумевающему Бакуго и громко сказал, чтобы его услышали. – Завтра репетиция в 8 вечера. Ровно. Раз Красный Бунтарь все разболтал, то знаешь, что бывает с теми, кто опаздывает, – дверь за ним тут же захлопнулась. Кацуки был не в силах сдержать довольной ухмылки. Все вздрогнули, потому как парень за установкой громом прошелся по барабанам, тарелкам. Еще и еще, пока икры ног не начали пускать искры от напряжения, а кисти не свело судорогой. Ну, старый ублюдок, ты поплатишься еще за мои потраченные нервы. – Эй, Бунтарь, – Кацуки окликнул друга, когда расслабленно осел на табурет, окруженный вибрацией тарелок. Киришима, все еще не отошедший от пафосного выкидона Мика, подошел к Бакуго. – Твои страдания не были напрасными, бро. Спасибо, – последнее слово он практически прохрипел, стараясь понизить громкость голоса, и протянул кулак Эйджиро. – Ах ты ж...сукин сын! – парень тут же отбил его своим, счастливо растягивая губы в улыбке. Посмотрим, что ждет их дальше.