Барабанная дробь

– Блять. Экран телефона потемнел и больше не реагировал не активацию. Зарядка быстренько скатилась к хуям, оставив на прощание мигающий красный огонек. Не удивительно, ведь сегодня иконка «входящие сообщения» была зверски изнасилована пальцем Бакуго и случилось это не без помощи дерьмоголового. Убирая умерший гаджет в карман толстовки, парень медленно выдохнул облачко пара, продолжая вышагивать по пустынной улице. Был конец апреля. Кругом уже давным-давно все распустилось, проросло и пестрило буйством зеленых красок, качаясь тяжелыми ветками на ветру и выбиваясь пучками из-под редких трещинок тротуарной плитки. Утром лучи солнца ласково касались земли, размеренно нагревая прохладный с ночи воздух. В такие деньки, если мать не успевала изгадить все настроение, Кацуки мог даже сойти с электрички на одну остановку раньше, чтобы пройтись пешем до академии. Он ведь не железный – необъяснимая весенняя эйфория давила и на его черепушку. Хотя сам парень объяснял свои порывы чистым желанием немного разогнать кровь по венам. Пользу несло? Безусловно. Тогда хули нет? Вот только Бакуго никогда себе не признается, зачем он это делал на самом деле. Однако идиллия длилась недолго и спустя несколько часов газовый ублюдок начинал нещадно жарить, да так, что все учебные помещения превращались в парилку. И вот тогда Кацуки еле сдерживал себя от того, чтобы не устраивать каждый гребаный раз стриптиз прямо посреди уроков. Киришима в такие моменты всегда оказывался рядом, чтобы не дать случиться чему-то непоправимому. Парень уже откровенно задолбался разнимать Бакуго и старосту класса, которые петушились на этой почве. И это еще лето не наступило. Собственно, хрен с этим, ничего сверхудивительного в весеннем припекалове не было, но вот… Почему вечером, сука, открывалась морозильная камера? В штанах уже не то, что звенело, грозилось вывалиться и покатится по наклонной. После таких прогулок заебешься обклеивать плоскости объявлениями, с просьбой вернуть шары по нужному адресу. Или просто Кацуки дохрена долго идет, что не такие уж и лютые 7 градусов по цельсию для него сродни -10? Пиздец. По времени выходило, что прогулка его и правда затянулась. Электрички давным-давно не ходили, а без них добираться Кацуки на своих двоих от того мышатника до родных краев было дохуя и больше. Даже несмотря на прилично окоченевшие конечности, идти домой не было никакого желания. Кацуки изо всех сил оттягивал тот момент, когда нужно будет ковырять ключом в замочной скважине. Уже прошло достаточно времени с того момента, как они распрощались с Киришимой возле остановки и потопали каждый в свою сторону. День выдался настолько насыщенным, что даже живчик Эйджиро под конец не мог и слова вымолвить. Зато у Кацуки выдалось больше времени, чтобы подумать о сегодняшнем. А подумать было о чем. Какого хрена произошло в студии после его игры, и что значила эта телепортация задницы Мика в другое измерение? Он даже спросил у красноволосого, но тот и сам не знал, как это объяснить. В зале обмозговать случившееся как следует не вышло, ведь, как только дверь за стариком закрылась, оставшиеся участники решили уйти в «отрыв».

- - -

Несколько часов назад Леди Гора распотрошила содержимое пакетов на столике, открывая упаковки с ядовитыми на вид сухарями, чипсами, банки содовых и откидывая в сторону упаковку с леденцами. Зажала, блять, сосачки. Она отправила Эйджиро в здешний бар за дополнительной парой напитков, ибо то, что было, оказалось недостаточным. Камуи сидел рядом на диване, периодически подкалывая женщину за разведенный свинарник, при этом не отвлекаясь от осматривания поистине содержательного текста на обороте одной из упаковок. Глаз Бакуго дернулся. На вид этой парочке было где-то под тридцатник, но вели они себя как пятнадцатилетние подростки, которым запрещают дома жрать гадости. Кацуки бы подумал, что они надышались дыма из основного зала, да вот только дело тут было вовсе не в этом. Блять, они даже не пиво пили, а действительно какую-то шипучку. Интересно, это Мик так на них повлиял или они сами себе на уме? Киришима куда-то пропал. За время его отсутствия Кацуки дохрена раз отказался от предложения составить компанию блондинке, которая все же от него отстала, но только лишь за тем, чтобы начать допекать Древесного. Камуи уже успел переместиться за аппаратуру, распутывая провода и загоняя джеков в нужные гнезда. Бакуго продолжил осматривать установку, мысленно фиксируя, как и что ему следует подстроить под себя. Работы, как оказалось, было много. Эйджиро вернулся запыхавшийся. – На, – Бакуго кинули баночку, которую он тут же поймал. – Давись этим, воды не было. Тот лишь нахмурился, оглаживая пальцем влажную этикетку. Зеленый чай. Ебать мило. Кацуки не любил сладкое ни в каком виде и ни в какой форме, и он, кажется, никогда не выдавал своих вкусовых предпочтений Киришиме. После того, как пакет с купленным был поставлен на столик, Эйджиро плюхнулся на пол возле стены, облокачиваясь о нее спиной. Под его пальцами щелкнула жестяная открывашка. Ему пришлось выходить за пределы клуба и тащиться в ближайший работающий маркет, потому как в баре подвала было любое пойло, даже кола имелась, но не вода. Аж смешно. – С… – подал голос Бакуго, отчего друг поднял на него вопросительный взгляд. «Спасибо» вертелось на языке, но лимит на словцо был и так превышен на месяц вперед, поэтому получилось в итоге. – С хрена ли он со вкусом манго? Че за дерьмо на лопате? Эйджиро не смог удержаться от возмущенного возгласа. Поскрипев зубами, он лишь вскинул средний палец, решая не тратить на Бакуго неоправданно много энергии. – Ну ты и пидор. Как всегда. Эйджиро не дали спокойно посидеть, потому как теперь в музыкальный бой рвались ветераны, жаждущие показать свои таланты без пяти минут новому участнику. Бакуго прикидывал, какому несчастному инструменту выпало находиться в руках Леди Горы. Минутка анализа: Киришима играл на соло-гитаре, Камуи, как успел разглядеть Кацуки, владел басухой. Неприкаянными оставались синтезатор, еще одна солирующая и ритм-гитара. И, конечно, был просто вокал – но это уже не то… Большие ставки делались на Сущего Мика, который, возможно, умел много чего: одной рукой бацать на соло, второй гонять по клавишам, при этом горлопаня что есть силы - но пока хрен Бакуго об этом узнает. Поэтому парень ожидал чего угодно, но только не того, как блондинка привычным движением возьмет со стойки солирующую, перекидывая поддерживающий ремешок через плечо. – Челюсть с пола подними, пацан, – со смешком донеслось до Бакуго. – Чего блять? Ты еще нихера не сделала, чтобы выпендриваться, – гаркнул парень. Леди Гора откинула рукой золотистые волосы и поудобнее расположила гитару. В стиснутых тонких пальцах показался медиатор, полностью готовый к работе. Женщина постояла спокойно с пол минуты, а после надавала словесных пинков парням, все еще не спешащим занять исходные позиции. Древесный Камуи устало послал неугомонную, заканчивая колдовать над приборами – долго возиться не было смысла, все и так подкручено до нужных параметров. Мужчина прошел к своему «фендеру». – Сегодня буду на ритме, иначе мы сейчас нихрена не сварим, – Эйджиро хрумкая сухариками, протер руки влажной салфеткой и затолкал ее в карман спортивок. Как и все товарищи бренчального дела, он поудобнее расположил ремень гитары и на пробу прошелся по струнам, но тут же заглушил их рукой. – Только Мику об этом ни слова. О чем уж он просил умолчать: о том, что касался инструмента чистыми пальцами (че?), или что вообще осмелился его коснуться, Кацуки так и не просек. Киришима сказал это, серьезно смотря на Камуи. Тот только кивнул и начал обратный отсчет до момента, когда нужно будет вступить. Они сыграли одну песню из репертуара группы, ту, как позже доложил Эйджиро, с которой в ближайшем будущем начнется месяц «гастрольной жизни» Бакуго. Потом сбацали еще одну, и еще. Мини концерт затянулся до часа ночи. И не сказать, что Бакуго был против. Хоть из упрямства и виду не подавал, но кайфанул он не хуже, чем когда держал дрова за установкой. Получалось у них отменно. На удивление слажено, даже без ударника. Основу держал, хоть и временно, Бунтарь, объем и жирность звучанию придавали низкочастотные колебания струн Древесного, а завершающие штрихи вносили выпендрежные выкрутасы партии Леди Горы. Если парни еще держали себя в руках, стараясь не терять крышу от нахлынувшего драйва, то блондинка отрывалась, как только могла. Пальцы у нее словно без костей, летали по ладам, успевая зажимать все струнки. Истоптала всю импровизированную сцену в порыве страсти, даже головой помотала. Теперь понятно, чего от нее так и прет нарциссизмом – играла она действительно круто, а талант, как известно, не пропьешь. Хотя попытки были. Тут все какие-то заносчивые ублюдки, кроме Киришимы. Как бы не поубивать друг друга в процессе работы… До того, как заявиться сюда, Кацуки как ни пытал красноволосого, так и не смог услышать и секунды записей песен, чтобы оценить игру его соучастников-сектантов. Ему же нужно было знать, к каким таким лохам он прется. Друг всеми силами усмирял пыл Бакуго, уверяя тем, что херней заниматься – совсем не по его, Эйджиро, части и что он может быть спокоен. Можно было и правда положиться на него. Не обманул. Когда по окончании всех музыкальных извержений, довольный, как кот, Киришима крикнул Бакуго «Ну как?», тот с профессионально каменным еблищем прохрипел «Заебца, чо». Вот тогда у парня отлегло. Ну все, считай, смысл существования группы был признан самим товарищем Огненным Пердачело. Не зря живем. Эйджиро мысленно сказал себе не забыть подкинуть хороший вариант для будущего позывного Бакуго…

- - -

Нехотя вытаскивая руку из кармана, Кацуки надавил на массивную ручку, заставляя дверь открыться. Звенящая тишина окружила вошедшего. Парень аккуратно положил на пол тяжелый рюкзак, и, сняв ботинки, в полной темноте потопал на кухню. Есть хотелось просто зверски. Щелкнув свет в комнате, он открыл холодильник, оглядывая содержимое. – Где ты шлялся, засранец? – в дверном проеме уже стояла Мицуки. Она только что проснулась, о чем говорили наспех запахнутый халат и торчащие в разные стороны волосы. Однако глаза были полны бодрости и метали недобрые искры. Масару тоже был тут как тут - стоял за спиной жены, сложив руки на груди. Мужчина спал на ходу, еле удерживаясь в стоячем положении. Бакуго младший сжал ручку холодильника, тут же с размаху закрывая пластиковую дверцу. Шумно выдохнув через нос, он засунул руки в карманы и со скучающим видом повернулся к родителям. – Какая, блять, разница? – Какая разница, говоришь, – уже не сдерживаясь, кричала женщина, – какая разница, черт возьми?! Ты несовершеннолетний идиот, за которого я несу ответственность! Так нравится выводить меня из себя?! Ты, наверное, забыл, Кацуки, что живешь в моем доме, на мои деньги и пока ты под моей опекой, будешь делать то, что я позволю! – Закончила трепаться? Не дожидаясь нового потока говна, Кацуки попер напролом в сторону выхода. Он остановился перед матерью, что встала чуть ли не звездой в проеме, и немного опустил голову, чтобы встретиться с ней глазами. Пусть видит все плещущееся в нем презрение, раз не разглядела издалека. Даже слепой бы прозрел, узрел и снова бы ослеп от того, что излучал парень, но только не она. Не прошло и полсекунды, как Мицуки долбанула тяжелой рукой сына по голове. Бакуго был взбешен, очень взбешен. Он отцепился от матери, сжимая челюсть что есть силы, и направился за оставленным в коридоре рюкзаком. Он не сорвется. Не будет этого. В миг взобравшись по лестнице, парень оказался перед своей комнатой. Быстро шаря по карманам и вытаскивая ключ, Бакуго параллельно улавливал приближающиеся топот и крики Мицуки. Он вовремя успел, заходя в комнату и с грохотом закрывая дверь на замок прямо перед носом женщины. – Неблагодарная сволочь, как ты смеешь меня игнорировать?! – ручку двери неимоверно трясли, словно желали раскрошить на кусочки. Отвлекись. Сука. Отвлекись. – Что ты делал, бестолочь?! От тебя за километр несет каким-то дерьмом! Обдолбался, да?! Ну, я тебе устрою… Взгляд Кацуки по привычке метнулся в дальний угол комнаты, высматривая слегка выделяющиеся среди темени очертания стоек установки. Шумно выдыхая, он прошел вперед, чтобы включить настольную лампу. Навернуться на ровном месте ему только, блять, не хватало. Потолочный светильник парень включать не спешил, яркий свет раздражал не столько сетчатку глаза, сколько самого Бакуго. Было достаточно и того, что он сейчас словно бык, чуть ли не пар выдавал, раздувая ноздри. – Мицуки, хватит, – тихий голос отца долетал до ушей Бакуго. – Оставь его. – Я хочу из тебя сделать человека! Хватит плевать мне в душу, когда ты уже мозги заимеешь! Парень резко стянул толстовку и уткнулся в нее носом. И правда, несло дымищем конкретно, даже полуторачасовая прогулка не притупила запаха. С раздражением Бакуго отметил, что пока эта истеричка не успокоится, в душ ему путь закрыт. Хотя он уже настолько заебался, что мог завалиться на кровать, как есть. Но нет, сук, нет, не перетерпит это до утра. Вспотевший, вонючий, голодный – как бомж, бля. Только и тот сейчас, сука, счастливо спит на картонке. Мне даже этого спокойно сделать на дадут, пока уши не просверлят. Кацуки сел в кресло за рабочий стол, откидываясь на мягкую спинку. Он выпрямил ноги и прикрыл веки, заставляя себя не вслушиваться в шумы за дверью. Получалось хреново. Они были с Мицуки как две капли воды. Ни грамма спокойствия, только одна детонационная составляющая неизвестного помола, окажись рядом небольшая искорка – и всем пизда. Кацуки как никто другой знал, что значить иметь говно-характер и, что еще хуже, уживаться под одной крышей с человеком, наделенным таким же ебучим даром. Но недавно он понял, как из всего имеющегося можно извлечь выгоду. Ничто так сильно не выводило Бакуго из себя, как тупая непробиваемость оппонента, глухая стена, не поддающаяся его взрывной волне. Кацуки был готов просто самоуничтожиться от охватывающего его гнева, когда встречался с такими людьми. Как итог таких столкновений – с тлеющей мотней вместо нервов Бакуго приходилось отступать. Без мордобоя дело, конечно, редко когда обходилось, но откровенная отрешенность второй стороны заставляла плевать на дальнейшие разборки. В семье Бакуго сын и мать - как два бешенных питбуля, которые не дают покоя ни себе, ни бедному Масару. Отвечай парень, как прежде, на выпады Мицуки, кому-то из них пришлось бы носить другому цветочки на могилу. Теория вероятности тут сматывает удочки, ибо неопределенность в данном вопросе достигает значения бесконечности – кому же именно. Кацуки ничего не оставалось, как принять тяжелое для себя решение – просто игнорировать все дерьмо, которое спешила выдать женщина. Молчать или хотя бы стараться это делать. Сдерживаться, выпускать пар на чем-то другом, но не показывать раздражения, не показывать, что он реагирует на ее слова. Пусть закатывает шары от бешенства, по другому ее не пронять. Бакуго как никто другой это знает – они ведь, черт возьми, одинаковые. Такое проворачивать стоило неимоверных усилий. Невозможно было с ходу не поддаваться на провокации и разворачиваться спиной к тому, кто только и ждал открытия тыловой зоны. Все нутро Бакуго противилось этому, зубы клацали, белки глаз наливались кровью, а в груди снедало от бешенства. Он все же старался, с горем пополам, но придерживался намеченного. Кацуки спрятал лицо в отогревшихся руках, медленно потирая веки. Этот день был каким-то бесконечным и все никак не хотел оставить Бакуго в покое. Криков матери больше не было слышно. Наверное, Масару все же смог ее увести. Он выждал еще десять минут, только после чего отыскал телефон и поставил его на зарядку, схватил чистое белье из шкафа и вышел из комнаты. Провернув ключ на максимум оборотов, направился к ванной. Куча грязной одежки в руках никак не могла понять, куда ей деться от пытливого взгляда парня, то ли в корзину для грязного, то ли в машинку. До завтра, ведь, его смрадное богатство могло и не дожить – Мицуки выкинет его нахер. Решив, что хватит с него на сегодня, Бакуго отложил стирку на потом. Парень лениво размокал под теплыми струями воды, вслушиваясь в постукивания срывающихся капель о металлический пол. Как-то совсем равнодушно было подмечено, что на сон ему осталось меньше трех часов.

* * *

Бакуго вышел из дома пораньше. В этот раз они не договаривались с Киришимой встретиться, чтобы вместе пройти до клуба. Зачем? Кацуки с первого раза запомнил дорогу, да и они не сопливые девки, чтобы шастать друг за другом постоянно. Заворачивая на уже знакомую улицу, парень глянул на время, мелькнувшее белым светом на экране телефона. В запасе было дофига и маленькая тележка. Он на то и рассчитывал. Вот только чем ближе он подходил к остановке, тем больше замедлялись его шаги. Невозможно было растягивать это до бесконечности, потому теперь он стоял перед кофейней. Главное не смотреть сквозь витрины. Парень подцепил край распахнутой рубашки, что немного скособочилась из-за движения, и пропустил пятерню через колючие волосы. Музыка в одном наушнике громко била по перепонкам, отвлекая от стремных мыслей, второй проводок болтался внизу, удерживаемый воротом футболки. В голове был полный мрак. Недосып делал свое дело и потому любая мелочь сегодня вызывала раздражение. Прямо как вот эта ползущая вверх рубаха. Весь день Бакуго изнывал от желания убиться об стену или убить об нее кого-нибудь излишне надоедливого. Он не зверь (не всегда, по крайней мере), просто уже начинало казаться, что только это могло помочь извести нечто вязко клубящееся в черепушке, поэтому кофе сейчас был как никогда кстати. Да. Именно за этим он здесь. Дергая на себя стеклянную дверь, Кацуки на миг завис на своем блеклом отражении. Охуенный, как всегда. А с еблом серийного убийцы он уже свыкся. Парень наконец вошел внутрь, незаинтересованно оглядывая обстановку. Совершенно заурядное место, похожее на все кофейни вместе взятые. Чисто. Много света. Попсятина, льющаяся из каждого угла помещения. Стойкий запах кофе. И его нет Посетителей было немного. Кацуки встал за двумя девушками, которые весело о чем-то щебетали. Руки Бакуго излюблено улеглись в карманах джинсов, поза приобрела лениво-расслабленный вид, только вот брови свелись к переносице сильнее обычного. За стойкой сегодня работала круглолицая девушка. Низенькая и, наверное, милая. Парень, заметив другого бариста, испытал некое облегчение, но почему-то вместе с этим примешивалось чувство, будто его обломали. Разочарование. Это называется разочарованием. Бакуго хмыкнул от своих мыслей. Думал, кроме кофе еще что-то или кто-то сможет тебя взбодрить? А вот иди-ка ты нахуй. Бариста работала быстро, так же, как и ее вчерашний коллега, не переставая дружелюбно улыбаться. Кацуки уже наметил заказ и теперь ждал, когда обслужат не прекращающих пиздеть девушек. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сорваться на впередистоящих, Бакуго уткнулся в телефон. За ним образовалось маленькая очередь из несколько человек. Кофейня потихоньку наполнялась народом, да и время как раз было подходящее – часы рабочего дня подходили к концу и все с превеликим удовольствием покидали душные офисы. – Здравствуйте! Вы уже определились с заказом? Или что-нибудь подсказать? – звонким голоском обратилась девушка к новому клиенту, коим теперь был Кацуки. Парень уже открыл рот, готовый ответить, как его прервала трель звонка. Девушка виновато улыбнулась и быстро затараторила извинения, выхватывая из кармана телефон. Глядя в экран, ее и так большие глазехи увеличились в два раза. В этот момент дверь за рабочей зоной приоткрылась. – Очако, этот холдер должен подойти… – огласил низкий голос откуда-то из недр комнаты, после чего послышались шаги. В проеме показался парень, задумчиво вертящий какую-то хреновину в руках. Кацуки сглотнул. Палец в кармане нащупал кнопку паузы на плеере. – Ох! – работница подбежала к вышедшему из служебного помещения, врезаясь в него. – Подмени меня, это очень важно! Бедный и глазом моргнуть не успел, как девушки и след простыл. Бариста растеряно посмотрел на закрытую дверь, а после на стоящего рядом со стойкой брошенного клиента. Пересекаясь с алыми глазами, брови парня взмыли вверх. Кажется, упрямые брови Кацуки невольно сделали тоже самое. Ох, ну еж ты блять, какого хрена делается Получите, распишитесь нахуй. Знакомый бариста в момент оказался возле рабочего места, представая перед посетителем с дежурной улыбкой и блеском в слегка прищуренных глазах. – Приносим свои извинения за ожидание, наша кофейня предоставит 10% скидку на ваш заказ, – укладывая за стойку принесенный холдер, спокойно проговорил парень. Бакуго смог только тупо моргнуть на это. Сейчас произошла слишком неожиданная херня и ему требовалось мгновение на загрузку данных. – Уже определились с напитком? – миролюбиво подталкивали Кацуки к ответу. Бариста мельком взглянул на толпу за его спиной. – Трипло, – огласил Кацуки. – Без сахара. – Понял. Парень с каким-то еле скрываемым весельем глянул на Бакуго и ухмыльнулся, приступая к работе. Блять, чему он там радуется? Запомнил вчерашнее? От этой мысли Кацуки клацнул зубами. Он так и стоял, не меняя своей довольно гопарьской позы и исподлобья наблюдая за всеми перемещениями парня. Хрен он позволит себя смутить. Раздался шум кофемолки. За стойкой не было видно, чем конкретно занимается работник, но руки его то и дело приходили в движение. Сегодня на нем была темно-зеленая футболка, совершенно обычная по размеру. Благодаря плотно прилегающей к рукам ткани, рассмотреть развитые плечевые мышцы не составляло труда. Их то и дело касалось легкое напряжение, заставляя под кожей проступать вены и морща края рукавов. Бариста продолжал улыбаться. Оно и понятно, умение держать лицо было такой же обязанностью, как и варка кофе. Только, кажется, сейчас он это делал без какой-либо натуги. Это то и, сука, смущало. Парень был на полголовы выше Бакуго, отчего губы Кацуки поджались. Да и чего греха таить, имел более мощное телосложение. Такое, что глаза Бакуго невольно зависали на обтянутой черным фартуком подкачанной груди парня. Заправляя железную штукенцию в кофемашину, бариста оперся руками о нижнюю столешницу и немного наклонил голову вниз, отчего глаза прикрылись непослушными кудрями. И, черт побери, этот одуванчик сейчас закусывал щеку, еле сдерживая смех. Как это понимать, мать твою? – С вас … . Отплата наличными или картой? – ставя картонный стаканчик на стойку, парень вперился взглядом на насупившегося Бакуго. Второй молча расплатился купюрой, забирая заказ со стойки и собираясь уходить. – Хорошего вечера, – с легким смешком прилетело в спину Бакуго, от чего его передернуло. У него что, на лбу хуй нарисован? Как еще объяснить то, что с него все это время посмеивались? – Какие-то проблемы? Бакуго угрожающе прохрипел, поворачивая голову в сторону работника и заставляя свои желваки напрячься. – Нет, что вы, – спокойно ответили на выпад. – Прошу меня простить. Не могли бы вы не задерживать очередь? Бариста поспешил поприветствовать следующего посетителя и мельком коснулся своего лба, будто это могло помочь приспустить так и рвущиеся вверх уголки губ. Охуе-е-енный сервис, стоило бы расписать жалобу на том улыбчивом лице. Кацуки даже не думал сразу уходить, хрен там плавал, он не собирался давиться напитком на ходу. Парень занял один из дальних столиков, разваливаясь на стуле и пробуя кофе. Ядрено. Крепко. Но, кажется, он ему уже был и не нужен. Тот пидрила взбодрил его не хуже кофеина. А он еще чего-то мялся перед походом сюда. Кацуки, склонив в бок голову, нагло буравил взглядом парня. Он и сам не понимал, зачем это делает. Его до того раззадорили, что аж костяшки на руках зазудели и требовали внимания. Красивый, сука. В открытую на него бариста больше не осмеливался смотреть, но стоило Бакуго отвлечься, то он буквально кожей ощущал, как на него пялили. «Ах ты ж ушлепок», как-то довольно оскалился Бакуго, делано не отрывая глаз от телефона и поднося к губам стакан. Кофе все-таки был неплохим. Поток посетителей никак не собирался иссякать. Девушка бариста еще не вернулась, поэтому вся запара легла на плечи ее напарника. Телефон завибрировал в руках Кацуки. Киришима: Эй ты где? Я подхожу к остановке. Надеюсь ты сейчас не дрыхнешь кверху жопой. Бакуго: Завались бля, я рядом. Шевели поршнями реще. Ждать тебя мне нахер не упало. Совершенно стирая из памяти слова о том, что они с Эйджиро не подружайки и таскаться вместе – хуйня, которой он заниматься не собирается, парень поднялся с места. Кацуки выкинул пустую тару и вышел из здания. Да, все же кофе был очень неплох. В наушниках снова гремела музыка.