Пепел наших судеб

Мидгард, несколькими месяцами ранее Суровые морозы, при которых от порывистого ветра обжигало скулы и казалось, что глаза вот-вот превратятся в две бледно-голубые льдинки, повторялись из года в год. Но после загадочного появления корзин, наполненных различными продуктами, наступившая вновь зима оказалась значительно мягче предыдущих: не было того издевательски яркого солнца, ослепляющего и не дарящего ни малой толики тепла, не было пронизывающих насквозь ветров, от которых нельзя было найти спасение даже внутри дома, потому что все тепло в одночасье выдувалось. Вместо этого теперь большую часть дней с неба, плотно затянутого облаками, сыпались хлопья снега, укутывая землю пушистым белым одеялом. По прошествии времени стало заметно, что Ливтрасир наконец стал лучше справляться с охотничьим ремеслом: добыча буквально сама шла к нему, а оружие теперь лучше слушалось своего владельца – и он стал гораздо реже возвращаться к очагу с пустыми руками. Когда Лив впервые заметила возле своего дома корзину с мясом и некоторыми овощами, она не придала этому значения, решив, что, должно быть, Ливтрасир поднял их из погреба. Через неделю появилась корзина с лежащей сверху, аккуратно завернутой в отрез ткани буханкой черного хлеба, которая все еще сохраняла тепло печи, – тогда девушка забыла как формулировать мысли и как составлять слова в предложения, потому что в их запасах закончилась последняя мука еще в то время, когда она вынашивала первого ребенка. Очевидно, поблизости был кто-то еще, кто наблюдал за ними. Но насколько давно? И самое главное, кто это был? Человек из их старой деревни? Или, может, какого-то исследователя случайно занесло в эти края? С этими мыслями Лив взяла буханку и надавила пальцами на румяную корочку – и она издала знакомый с детства мягкий, мелодично разливающийся хруст. Аппетит не заставил себя ждать, поэтому девушка занесла всю корзину в дом и вновь взяла в руки то, по чему так скучала все это время. Из дальнего угла единственной комнаты пришла девочка, заинтересовавшаяся необычным – осторожным и медлительным – поведением матери. – Что это? – спросила она. Лив отрезала ломоть и, разделив на две части, надкусила его. – Это ржаной хлеб, – девушка протянула дочери вторую часть. – Я уже думала, что больше никогда в жизни мне не представится случая попробовать его, – запах свежей выпечки возвращал в теплые времена юности, когда хлеб был совершенно обыкновенной пищей и всегда стоял на столе. – Вкусно, – девочка обронила несколько крошек на руку, а после доела и их, – но откуда он у нас? – Я не знаю, – Лив помедлила, потому что и сама была бы не против узнать ответ на этот вопрос, – видимо, какой-то добрый человек оставил его для нас. – Ты же говорила, что мы живем одни и вокруг никого нет на много-много миль. – Это так. Поэтому мы обязательно выясним, кто это был, милая. Как только домой вернулся Ливтрасир, его посвятили в таинственное появление корзины с продуктами и выдали ответственное задание: прочесать местность в поисках хоть каких-нибудь признаков обитания людей. С каждым днем он внимательно изучал все более дальние участки земель, но все, что удавалось обнаружить – лишь собственные следы, оставленные немногим ранее. Но это лишь еще сильнее раззадоривало его – и с наступлением весны он стал уходить уже на несколько дней и ночей, жалея, что много лет назад послушал Лив и прервал поиски. Ведь они давно могли бы жить в общине. Возможно даже – встретить своих родных и вести с ними хозяйство рука об руку. Шла одна неделя за другой, а под дверью появлялись все более и более неожиданные вещи: хорошо заточенные ножи, глиняная посуда, банка меда, пошитые на детей нижние рубахи – всего не перечесть. Но обнаружить того, кто оставлял все это добро, никак не удавалось: каким-то образом он всегда уходил незамеченным. До одного момента.

* * *

Мидгард, настоящее время Лив проснулась среди ночи. Ворочаясь в одинокой постели, она пыталась удержать в голове медленно растворяющийся призрак необычного сна, из-за которого ее тело пробило крупной дрожью. Перед глазами вновь замелькали картинки: вот она куда-то идет вместе с тремя незнакомыми мужчинами, очень непохожими друг на друга внешне, вот им преграждают путь волки. Девушка сосредоточилась в попытке вспомнить детали. Они что, были деревянными? Приснится же такое… Лив мотнула головой, поражаясь тому, на что способно ее собственное воображение. Затем они пытаются защититься от диковинных зверей, но ни одно оружие не берет их; и последнее, что она видит – как здоровенный волк отталкивается от земли и прыгает на нее. Девушка сделала глубокий вдох и выдох. Не в силах заснуть, она села на кровать и стала завязывать себе тугую косу, чтобы убрать с лица мешающиеся волосы. В доме все еще стоял полумрак, но мягкий утренний свет уже обнимал окружающие земли – по всей видимости, солнце даже не успело подняться из-за горизонта. И зачем она встала в такую рань? Лив подошла к небольшому оконцу, чтобы посмотреть, не идет ли сейчас дождь, но вместо этого ее внимание привлекла темная фигура. Логическая цепочка составилась на удивление быстро – и девушка в считанные секунды оказалась у двери и распахнула ее. – Кто ты? – мелодичную песнь весеннего леса разрезал звонкий девичий голос, который заставил мужчину вздрогнуть. От осознания, что его все-таки заметили, он замер и остановил свой невидящий взгляд на тропе, ведущей к южному подножию горы. Беспокоясь, что если она приблизится хоть на шаг, то этот благодетель сразу же скроется в роще, Лив так и осталась стоять на пороге, сжимая пальцами дверной засов. Ожидая ответа, она неотрывно смотрела на неизвестного лучника, который отчаянно пытался найти пути отступления. Но пути было лишь два: либо уйти без оглядки, либо вернуться назад, но тогда последует тысяча вопросов, к которым он сейчас не был готов – а лгать или утаивать что-либо ненавидел больше всего на свете. Медленно покачав головой, мужчина сделал один осторожный шаг, затем другой – и поспешил исчезнуть из поля зрения девушки. Лив хотела попытаться догнать его, но вскоре поняла, что это бесполезная затея, и вернулась в дом ни с чем. Умывшись, она стала в смешанных чувствах заниматься привычными домашними делами. С одной стороны хорошо, что она наконец увидела, кто приносит все эти вещи, потому что уже начинала думать, что это боги смилостивились над ними и шлют им свои дары. Но с другой стороны, кто это был такой, черт возьми? И почему Ливтрасир до сих не смог обнаружить следов его присутствия в этих землях? Ближе к вечеру он вернулся домой и был весьма потрясен рассказом Лив о том мужчине. Точнее, был потрясен нерасторопности девушки и тому, как же она могла позволить ему вот так просто уйти, – и тем самым вогнал ее в краску. Не было совершенно никакого желания спорить о том, что в любом случае она бы не смогла его догнать, да и голова уже становилась тяжелой из-за столь раннего подъема, поэтому Лив решила лечь спать пораньше и подумать об этом завтра.

* * *

Улль шел к тонкому месту с такой скоростью, что у него горели пятки. Пятки и спина, где девушка, наверняка, прожгла дыру своим требовательным взглядом, фантом которого он все так же явственно ощущал на себе. Дорога до Идалира прошла даже слишком незаметно. Вероятно, потому, что ум его целиком и полностью был занят бесконечным прокручиванием произошедшей ситуации. Когда до дома оставалось уже рукой подать, навстречу ему выбежала красавица лайка, довольная скорым возвращением хозяина. – Олли, не сейчас, – резко ответил Улль, обходя ее, отодвинул железный засов и зашел внутрь, не забыв при этом от души хлопнуть дверью. Он сел на деревянную лавку на кухне, опустил голову на руки и позволил высказать себе все что думал о своей наивности, полагая, что всегда сможет оставаться незамеченным. Когда поток ругательств иссяк, из-за двери показалась тихо скулящая собака, как никто другой ощущающая его неважное состояние. – Я же покормить тебя забыл утром – совсем из головы вылетело. Да что за день то сегодня такой? – Улль собирался было встать, но она подошла ближе и положила мордочку ему на колени. – И за что мне достался такой хороший друг, не знаешь? – он не смог сдержать улыбки и устало погладил ее. – Пойдем все же покормим тебя. После того, как мужчина спустился в погреб и отрезал своей хвостатой любимице добротный кусок мяса, он решил заодно и себе приготовить обед. Громко и ритмично застучал нож о деревянную поверхность доски – оставшаяся злость на самого себя не хотела так просто испаряться и продолжала проворачивать свой тупой нож в ноющем разуме, заставляя сомневаться в правильности совершенных поступков все больше и больше. Спустя некоторое время наваристый суп был готов, однако есть совершенно не хотелось. Поэтому Улль отложил в сторону ложку и решил пойти к своему другу, который всегда выручал добрым словом. Сперва мужчина по обыкновению взял путь на Валаскьяльв, но уже в дороге его чутье подсказало, что, скорее всего, Бальдр сейчас находится на своем участке с растениями и лечебными травами, что находился немного в стороне. И действительно, он застал его посреди ярко-желтой лужайки за сбором цветков мать-и-мачехи. – Приветствую, – бог весны тепло улыбнулся, и показалось, что само солнце стало светить чуточку ярче. Он всмотрелся в лицо товарища и сказал: – Тебе бы не помешал отдых. – Здравствуй. К чему это ты? – смутился Улль. – Выглядишь неважно, – неохотно добавил Бальдр и продолжил свое занятие. – Что-то случилось? – Настолько заметно? – он приподнял брови и тяжело вздохнул. – Да… Наверное, нужно начать с начала. Я тебе не говорил, но несколько месяцев к ряду я ходил в Мидгард. Не просто ходил, а приносил людям еду и некоторые полезные в хозяйстве вещи. Бальдр отставил в сторону наполовину заполненную цветами чашу и выпрямился – в его глазах сверкнул живой интерес: – Тебе удалось отыскать Лив и Ливтрасира? – Да, но вышло это случайно. – И как они живут? – Конечно, не в самых лучших условиях, но вполне справляются. Лив многое несет на своих хрупких плечах: и хозяйство ведет, и двоих детей воспитывает. Как я понял, Ливтрасир часто пропадал на безуспешной охоте – теперь ему должно быть полегче с этим. – Удачно ты их нашел, – хмыкнул Бальдр. – А для чего ты в Мидгард первоначально пошел? – Можешь смеяться: мне остро захотелось поохотиться. По-настоящему. Как раньше. Понимаешь? Мужчина кивнул. – Я выслеживал ланей, лис, куропаток. Ливтрасира… – их взгляды пересеклись, и они вместе посмеялись над столь интересным выбором. – И кем ты им представился? – Никем, – Улль вновь посерьезнел, – я оставлял корзину с вещами перед их домом в то время, когда он пустовал или Лив оставалась там одна с детьми, и уходил, стараясь оставаться незамеченным. А на обратном пути, разумеется, развлекал себя охотой. – Охотился, говоришь. Уж не на даму ли? – На ланей. Там были лани, – бог охоты чуть повысил голос. – А зачем тогда нужно было подбирать такое время? – Чтобы Ливтрасир даже не пытался преследовать меня. – Допустим, – губы Бальдра вытянулись в полуулыбку, – но почему тогда ты пришел такой хмурый? – О, причина более чем существенная. Видимо, Лив проснулась раньше обыкновенного и заметила меня, – он помедлил. – А я не нашел выхода лучше, чем просто уйти, не оглядываясь. Бальдр вскинул брови и в задумчивости потер шею рукой. – Да, нехорошо вышло, – повисло напряженное молчание. – Раз уж она увидела тебя, то будь добр, сходи и объяснись: все-таки ты мог дать им ложную надежду. И нет ничего хуже, чем пребывающая в неведении женщина, которая может замечательным образом додумать лишнего. Улль нервно рассмеялся: – И что мне ей рассказать? – Ты же ценишь правду, вот и преподнеси ее Лив. – А тебе не кажется, что правда эта слишком горькая? – Она не страшнее жизни в неизвестности, наполненной слепыми надеждами. – Ты прав. – К тому же у тебя появится новая знакомая. – Бальдр! – Улль одернул товарища. – Я очень сомневаюсь, что она захочет со мной говорить после этого. – Сомневаться будешь потом, сначала приди с повинной. Мужчина поднял голову к небу и, устало выдохнув, произнес в пустоту: – Дайте мне сил. Бальдр похлопал его по плечу и повторил свой совет: – Иди отдыхай. – Да, не помешает. Спасибо. – Ты же знаешь, что я всегда рад помочь тебе. До встречи. – До встречи, – Улль кивнул в ответ и направился в сторону дома. Вся тревожность после встречи с другом улетучилась. Осталась лишь небольшая тяжесть, напоминающая о грядущем разговоре и не дающая свободно расправить плечи.