Пепел наших судеб

С приходом нового дня пришла и расползающаяся по телу уверенность в собственных действиях. Оказалось, что Бога можно не только молить о прощении грехов, а еще и целовать. Последнее же девушка нашла несомненно более приятным времяпрепровождением. Улыбнувшись уголками губ, Лив осторожно вылезла из-под одеяла, привстала с постели – и сразу села обратно, ощутив пробудившуюся боль в колене. Боль эта стала уже заметно тише, но все еще не позволяла позабыть о себе. Словно повторяла скрипящим голосом: «Не так быстро». Все домашние мирно спали, выкинув из головы на одно невесомое мгновение свои трудности – разного характера, конечно. Забирающая все силы подготовка хозяйства к зиме; бесследное исчезновение любимой палки… Сняв крышку с баночки, девушка стала втирать целебную мазь в кожу. Дымка теплых воспоминаний окружила вчерашнюю путешественницу и напомнила ей о заботливых руках Улля. Захотелось рассказать близкой подруге, что и такое тоже бывает в этом бренном мире – а точнее, в мире асов. Поделиться охватывающими ее переживаниями. Описывая поцелуй, ответить на множество вопросов, вызывающих трепетное волнение. Заставляющих воссоздавать тот день снова и снова. Наконец, поведать об особенностях тонкого места, Идалира. Наверное, глупо мечтать о том, чего никогда не случится. Ведь даже повзрослевшая дочь все равно останется дочерью – а на большее и не приходится рассчитывать. Память откликнулась на неозвученное желание Лив, выбросила на берег осколки прошлого. Перед глазами встали подвижные образы девчонок. Ее девчонок. Как она убегала от гусей вместе с Хельгой, что днями и ночами старалась обеспечить семье безбедное будущее. Как обнимала мягкую Грету, с десяти лет мечтавшую о полном доме румяных детей. Как смеялась над проделками Линн, которая во всеуслышание заявляла о своем намерении покорить Северное море. Им бы еще жить да жить. Но нет… Девушка вытерла чистой рукой скатывающиеся по щекам слезы. Дни, занятые нескончаемым трудом, шли ровным рядом. Монотонно шагая поперек линии жизни Лив, они втаптывали ускользающее время в грязь, а взамен одаривали лишь болью в пояснице да тревожным, коротким сном. Хоть в голову порой и залетали колкие вопросы из ряда: «что будет дальше?», девушка старалась оставлять их без внимания, ибо понимала: придумывать яркую сагу нет совершенно никакого смысла, пока они не встретятся с Уллем и не поговорят как два взрослых человека. И бога. Взрослых же? Вчетвером должны управиться… Подметая полы, Лив стала взвешивать нажитое, рассуждая о своем несбыточном месте в обществе людей. Пусть ее кожа и не успела стать дряблой, она уже могла назвать себя состоявшейся женщиной: столько дел ей пришлось освоить, будучи совсем молодой, столько перенести ударов. «Теперь можно и для себя пожить, правильно?» – девушка неуверенно улыбнулась – как тут же вздрогнула от укола совести. Потупила взгляд, поджала губы. Медленно выдохнув остатки воздуха из легких, она стала просить эту женщину быть с ней помягче. Просить хоть толику снисхождения: все же они не чужие друг другу. Закончив с уборкой, Лив села на скамью. «Неплохо было бы еще вымести сор из головы». Боясь выдать себя, она начала избегать долгих разговоров с Ливтрасиром – разговоров не по делу. Понимала, что лучше этим никому не делает, но продолжала уводить беседу в сторону, отдаляясь от него еще сильнее. Казалось, время тянулось вдвое дольше. В ожидании чего-то значимого всегда так. Но сейчас беспросветная темень, окутавшая земли, делала утро похожим на вечер, а вечер – на ночь. И дни становились еще более однообразными. С наступлением седьмого вечера девушка выстирала испачканную в грязи детскую одежду. Согрела руки: от студеной воды пальцы совсем позабыли как сгибаться. Отжала ее, развесила. Сварила ягодный компот. Тепло, кислое и пряное, разлилось по телу, оживило сонную голову. Съев порцию вчерашней овсяной каши, Лив оставила на столе скромный завтрак. Собралась, кружась по дому в поисках утепленной одежды. Попросила Далию и Бьёрна не скучать. Поцеловала их в макушку и вышла из дома. При любой погоде, при любом настроении они всегда находили себе занятие. Удивленные этим родители и не думали, что мальчик с девочкой могут так подружиться. А они возьми – и стань не разлей вода. Словно было какое-то вмешательство свыше. «И ты тоже, пожалуйста, не скучай», – смущенно улыбнувшись, повторила девушка уже для себя и посмотрела наверх. Небо, перепачканное серым, смазало наступление полудня, заставило его затеряться между тяжелых туч. Доверившись ощущениям, Лив начала спускаться к подножию горы. Повторив выученный путь, опустилась на поваленное дерево, расправила складки юбок и стала ждать. Стоял не самый холодный день, но промозглая сырость давала о себе знать: поочередно она пробиралась под каждый слой одежды; раздевая, лишала тепла. Почудилось, что она сидит здесь уже дольше обыкновенного – неужели ошиблась? Тоска стала протягивать к ней свои загребущие руки. Девушка поплотнее перевязала шерстяной платок. Дыханием согрела пальцы, растерла ноги. Невольное сомнение прокралось в голову. «Что-то не так». Она принялась ходить кругами, пытаясь разглядеть в осеннем лесу движение знакомой фигуры. Пытаясь заставить сердце усерднее разгонять кровь. Но никто не отзывался на ее беззвучный клич. Даже природа застыла, окаменела; не решалась нарушить вселенское молчание. «Накручиваешь. Нужно просто подождать», – села обратно, обхватив плечи руками. Не летали птицы, животные не таскали в норы съестные припасы. Никакого движения воздуха. Только взволнованный, суетливый взгляд девушки бегал от одного дерева к другому, стараясь распознать средь них хоть какие признаки жизни. Лив вспомнила лицо Улля, когда она в первый раз его поцеловала. Как он не хотел, чтобы это произошло. «Не поступай так со мной. Прошу», – девушка до боли закусила нижнюю губу. С каждым мгновением все сильнее подтверждающаяся догадка неприятно ворочалась в груди. Даже холод ненадолго отступил, позволяя эмоциям взять верх над телом. «А на что ты надеялась?» – спросил чужой, скрипящий голос в ее голове. Лив совершенно растерялась. Она могла вообразить любой исход их встречи. Но только не полное ее отсутствие. Покачиваясь взад-вперед и нервно кусая обветренные губы, девушка перебирала всевозможные вещи, что она могла сделать не так. «Я же сразу сказала чего хочу. Неужели он думает, что я настолько глупа, что позабыла тогда о Ливтрасире? Какая нелепость». Внезапная мысль, ударившая обухом по голове, потрясла своей увесистой прямотой: «А если Улль решил, что я ему не чета?.. Простой человек, да еще с двумя детьми в придачу», – Лив передернула плечами от подступившего вновь холода. От неверия. – «Нет. Так мог подумать кто угодно, но не он», – она видела его глаза: прочитала в них все сокрытое. «Интересно, Улль придет, если я совсем тут окоченею?» – кривая ухмылка появилась на лице девушки. Глупо, очень глупо было бросаться в омут, не выяснив, а стоит ли? Будет ждать ее на дне хоть одна живая душа? Взять – и одним, казалось бы, обдуманным поступком перечеркнуть все. Могла бы жить как прежде, никому не причинять боли. Но так же слишком скучно. Нужно было непременно следовать за собственными желаниями. Глаза – предатели – заслезились. Ею двигала надежда на что-то светлое. Но сейчас она сидела в одиночестве на виду у тьмы, притаившейся за холмом. Силы неумолимо иссякали, растворялись во влажном воздухе, оставляя за собой лишь след горечи. «Хотела новых эмоций?» – Лив шмыгнула носом. – «Получила». Борясь со слезами, девушка зажмурила глаза. Открыла их вновь – и увидела, как с неба кружась падали снежинки. Они тихо опускались на бурую пожухлую листву; сперва таяли, а затем постепенно стали засыпать все видимое. Выкрашивать темные, неприглядные цвета в белый. Девушка поочередно посмотрела на свои плечи, что были покрыты невесомым одеялом тончайшей работы. Одеяло это бережно обнимало, кутало от мороза. Дарило ощущение нежной, чистой заботы. Казалось таким же родным, как мамины руки. По щеке скатилась слеза: уже не возникло мысли бороться с ними. – Кому нужен твой снег, когда рядом нет тебя? – протяжно, почти шепотом произнесла Лив. В груди все сжалось, съежилось от холода. Но не внешнего – внутреннего. Вдали раздался треск хвороста. Девушка вздрогнула, с надеждой стала вглядываться в размытый от слез лес, что погружен был в сон. Проморгавшись, увидела – да только не то, что так сильно ждала. В серой шубке, достающей до земли, чуть неуклюже шла Далия и ловила языком снежинки. – Солнце, что ты здесь делаешь? – изумленно спросила Лив. – Тебя ищу, – ответила она звонким голосом, обрадованная своей находкой. Девушка раскрыла объятия и посадила дочь на колени. – Как ты сюда пришла? – беспокойная мама потрогала нос юной исследовательницы. Теплый. – Меня проводил Бьёрн, – девочка указала пальцем на последний поворот тропы, – вон дотуда. Я увидела тебя и сказала, что дальше сама. – Что-то случилось? – Белый зайчик сказал мне, что ты грустишь. – Зайчик? – Лив совсем оторопела. – Какой зайчик? – С ушками, – Далия поднесла ладони ко лбу, изображая зайца. Вышло похоже: пуховый платок на голове, любознательный взгляд, ищущий одобрение матери… Жаль, шубка не белая. – Тебя кто-то обидел? – Нет, – девушка стала растирать тонкие пальчики, – я обидела саму себя. – Она чуть помедлила и, собравшись с духом, продолжила: – Пожалуйста, думай несколько раз перед тем как что-то сделать. – Хорошо. Лив крепче обняла уже такую взрослую дочь. Мысленно произнесла привычное: «Господи, спасибо за такое чудо», – и осеклась. Глаза снова защипало. «Не случится никакого чуда». – Пойдем домой? – Ага, – Далия встала на землю. – Стало так красиво. – Красиво, – подтвердила Лив, оглядывая зимний лес. Улль был повсюду – и нигде.