Рокировочка, понимаешь

–.. А я ж ему, гаду., говорю: «Как же я на одной руке отжиматься буду?» А он – свое: "Чтобы отжиматься руки, типа, вовсе не нужны" ,– монотонно бубнил Тим. – И чё? – без особого интереса отозвалась Олли. – Ниче. Совсем без рук двадцать пять раз демонстративно отжался. Типа, делай как я. – А ты? – А чё я? Начал как он. Все одно – не отстаёт. Тим мстительно стукнул кулаком в висящий на плечиках плащ лорда Вейдера. Жаль, без капюшона. Пришлось над плащом еще и перевернутый дном кверху цветочный горшок пристраивать. – А ничё так. Зачетное пугало вышло, – шмыгнула носом Олли. – А то ж! – с искренней гордостью откликнулся приятель. Пугало – как бы и не совсем пугало, но выставленный в полутемном коридоре самодельный манекен весьма похож на замершего у иллюминатора Вейдера. Так что фигура выглядела даже величественно. Хотя по сути должна была служить именно пугалом. По мнению Тима, завидевшие лорда служащие учебно-воспитательного центра «Звезда» предпочтут свернуть в сторону от оборудованной в бытовке курилки. Блаженно развалившись в невесть откуда взявшемся на борту шезлонге и затянувшись Тим продолжил развивать мысль о своем праве не подчиняться лорду. – У людей клаустрофобия может быть. Мы – дети с особенностями здоровья. А нас в железную банку засовывают! – Ты, когда в супермаркет через коллектор лез, тоже клаустрофобией маялся? – хором хохотнули Бим и Джим. – Чего бы вы понимали! Я в принципе рассуждаю. Возражать ему не стали. Погрузились в блаженную негу ничегонеделания. С момента их появления здесь – состояние крайне редкое, от чего особенно желанное. Впрочем, перспективу столь приятного времяпрепровождения испортило единственное обстоятельство. Пугало Дарта Вейдера могло отпугнуть кого угодно, кроме самого Дарта Вейдера. Что, собственно, и произошло. – Сигареты на стол и марш по спальням, – прорычал возникший в дверях ситх. Смятая пачка исчезла в утилизаторе, и лорд удалился. Прокол уже Вейдера, у которого даже мысли не промелькнуло о том, что его приказ могли не выполнить. Уже у самых кают, когда все разошлись по кроватям, Олли притормозила у дверей. – Как думаешь, куда ситх ночью поперся? – А я знаю? – Так пойдем. – Куда? – Я найду. Тим кивнул, хотя и не вполне уверенно. – Ты только того, не спали чего там. Олли только плечами пожала. Она с раннего детства могла безошибочно почувствовать разумного или предмет. А если в результате ее пристального внимания нет-нет, а что-нибудь вспыхнет, так она виновата, что ли? Но на сей раз обошлось без возгораний. – Мед боксы, что ли? – озадаченно уставился в прозрачную стену Тим. Олли лишь молча дернула его за рукав, чего, мол, замер на полпути. Они и не остановились. Благо, идти дальше им никто не мешал. Только идти оказалось скучно. – Ситх там, – Олли безапелляционно ткнула пальцем в ярко освещенный зал в конце коридора. Подошедший к стеклу Тим лорда Вейдера там не увидел. Только здоровенный черный шар. Ситх внутри? – Он там? – уточнил парень у подружки. – Наверное. Где ж еще? Только я его едва чувствую: защита стоит наглухо. – А запора на створках не видать. Может, раздвинуть чуточку? – сосредоточился на шаре Тим. Телекинез им брат Чиррута почти не показывал, а лорд Вейдер успел провести только одно занятие. Или створки держала не механика, а Сила. На лбу Тима выступили капли пота. – Давай вместе. Ты правую, я левую. Олли кивнула. Пять секунд сосредоточенного сопения, и от шара явственно потянуло жженной проводкой. Но раньше, чем любознательная молодежь сообразила, что самое время делать ноги, створки шара распахнулись, и изнутри выскочил лысый мужик в армейской футболке и трусах. Одной рукой он придерживал прижатую к лицу кислородную маску, во второй сжимал активированный сейбер. Хотя, про руки сказано не вполне точно. Протезы, как и ноги. – А-а-а! Тим первым сорвался с места, увлекая за собой подругу. Остановились они уже у дверей спален. – Это был лорд Вейдер? – едва выдохнула запыхавшаяся Олли. – Сама-то как думаешь, – огрызнулся Тим, которому вдруг стало стыдно. Неожиданное чувство. Но как-то не кстати вспомнилось, как злятся Бим и Джим, когда кто-то посторонний видит их парализованные ноги. Так что парень счел за благо прервать разговор и шмыгнул в спальню, которую разделял с только что помянутыми близнецами. Те, словно того и ждали, дружно высунули носы из-под одеял. – Ты где был? – Пиво пил. – Врешь. – Вру. Я Дарта Вейдера без брони видел. – И как? – Четыре протеза и кислородная маска. – Класс! – невесть чему обрадовался Бим. Его брат остался серьезным. – Он тебя видел? – Не знаю. – Узнает – убьёт. – Может, не узнает. – Может. Несмотря на невеселые мысли, заснул Тим быстро и спал без сновидений. Разбудила же его странная возня. Братья во всю делали то, чего их не мог заставить ни Чиррута, ни приютские инструктора ЛФК. Бим и Джим делали зарядку. – Вы, чё, офигели, в натуре? – заспанно проворчал разбуженный. – Если милорд вообще без всего отжимается, то мы чё – рыжие? – Правда, офигели. Ты хоть знаешь, сколько его протезы стоят? Как чугунный мост! Ему не ответили, и пришлось не просто вставать, но и присоединяться к разминке. Что он, больной, в постели один валяться. На утреннее построение Тим шел с тяжелым сердцем. Думать о последствиях ночного происшествия не хотелось. Еще больше не хотелось признаваться себе в том, что он боится быть изгнанным из этого странного места, пребывание в котором его еще вчера тяготило. Собственно, тяготило не само место, а невозможность удрать, в любой момент, когда вздумается. Вообще-то, склонности к побегам за Тимом не наблюдалось. Ему достаточно было знать, что он сможет уйти, если что. А когда такой возможности не стало, это здорово злило и подбивало на бунтарские выходки. Покидать «Звезду», да еще и не по своей воле, он совсем не хотел. Ну вот. Началось. Прошедший вдоль строя Дарт Вейдер встал напротив него. – Тим Смит, выйти из строя. – Я сто раз говорил: просто Тим. Не нужна мне ненастоящая фамилия! – от отчаяния полез в бутылку парень. – Да у вас и имена ненастоящие. Всех этих Тимов, Бимов, Джимов, Кимов явно одна и та же тетенька из приютского офиса без капли фантазии придумывала, – неожиданно не стал спорить ситх. – Имя мое, а фамилия нет! – Да где ж ее взять – твою. Хотя, знал я одного джедая, у которого жена померла родами на Полис-Массе. Скайуокер фамилия. Правда оно по времени не совпадает. Но если хочешь, перепишем ИК на Тима Скайуокера. – Че за перец этот Скайуокер? – Говорю же, джедай. За подробностями – в библиотеку. И пока не будет подробного доклада про нравы Ордена Джедаев, в столовую ни ногой. Шагом марш. – Есть, сэр, – растерянно отозвался Тим.

***

– Вы что творите?! – бушевала Лея. – А что я творю? – отозвался привычно невозмутимый лорд. – Мальчишка сперва обозвал джедаев зажравшимися малахольными придурками, а потом заявил, что согласен зваться Скайуокером! – У пацана не хватало фантазии придумать себе хоть какого-нибудь отца. Вот он и бесился. А так пусть ненастоящий, а будет. – Но Энакин Скайуокер… – Что Энакин Скайуокер? – Он был героем… – Дураком он был. – А вы! Вы… – Лее вдруг сделалось до слез обидно за предполагаемого отца, оттого и слов не нашлось. Хорошо хоть лорд Вейдер заговорил о другом. О себе любимом. – Я такой же как эти пацаны: злой, изломанный псих. Только сильный. Поэтому я не испытываю к ним жалости, которая им не нужна. Я их понимаю. А вы – нет. Это не укор. Констатация факта. Так что занимайтесь проверками региональных приютов. А к занятиям с воспитанниками я найду кого привлечь. – Фамилией Скайуокер вы решили подразнить Кеноби? – Почему нет? Ничем не хуже поисков мифических детей. – Причем тут…       Лея осеклась. Элементарный пазл, который лежал перед ней уже много дней, вдруг сложился. Падме Наберрие умерла на Полис-Масса, жена лорда Вейдера умерла на Полис-Масса. Дети остались живы и… Дарт Вейдер – ее отец, и у нее где-то есть брат. Наплевать, что это выглядит невежливо. Принцесса выскочила из комнаты.

***

Лея бежала, сама не знала куда. Просто не бежать она не могла. Оставаться на месте не позволяла свалившаяся на нее ошеломляющая правда. Не ужасная. Не радостная. Ошеломляюще перемешавшая все мысли и чувства. Впрочем, движение очень скоро приняло если и не осмысленный, то хотя бы упорядоченный характер. И вот запыхавшаяся девушка замерла перед копошившимися у медитационного шара милорда ветеранами. – Коди, Рекс, вы знали?! – Знали, что, мэм? – неспешно выпрямился Рекс. – Что Дарт Вейдер – это Энакин Скайуокер. – Упс... – Смелое заявление, мэм, – в отличие от брата, сохранил спокойствие Рекс (Все-таки, абы кого в полковники не производят). – Хотя проверяемое. Рекс столь же неспешно полез к пульту управления камерами наблюдения. И вот он – кадр с выскакивающим из шара полуодетым мужчиной. Третий клон, словно почуял, и присоединился к разглядыванию фото. – А ведь что-то есть…. – Да, ну, нет, не похож. – Какое там «похож-не похож», двадцать лет почти прошло. От ворчания ветеранов Лее стало спокойнее. Во всяком случае, с этим можно жить дальше. Взяв с клонов честное слово не говорить никому ни слова, принцесса отправилась к себе.

***

Дарт Вейдер раздраженно барабанил по столешнице. Известие о детях сначала не особо его встревожило. Сразу, шок, конечно. Потом же бой с Кеноби, вызов к повелителю, а главное – двадцать семь свалившихся ему на голову шкодливых и одаренных подростков не то, чтобы совсем вытеснили мысль о детях, но сделали ее неактуальной. Чего уж там, последние десять дней, когда, то Олли не рассчитает поток Силы и устроит очередной пожар, то братья-гонщики почти угонят боевой космолет, то Тим «усовершенствует» симулятор полётов так, что лучше бы он космолет угнал, а то все вместе детишечки обкурятся какой-то немыслимой дряни, думать о чем-либо постороннем категорически невозможно. Но даже в этих нечеловеческих условиях ситх оценил шаг повелителя. Ученик Кеноби наверняка и есть его сын Люк Скайуокер, от чего запрет приближаться к старому джедаю заиграл иными красками. Только вызвать гнев или благодарность эта догадка не смогла. На сильные чувства душевных сил просто не оставалось. И тут — на тебе. И ведь ничего не предвещало, как вдруг в мозгу разгневанной и потерявшей контроль над собой принцессы Органы возник образ Падме в виде портрета над столом с учебными принадлежностями с приклеенным к краю рамки сердечком, на котором совсем детским почерком старательно выведено: «Мамочке от Леи». И понимание того, что возмущена принцесса тем, что ситхов лорд, сам того не ведая, сделал оборванца Тима ее братом. Дочь, значит… Интересно, Палпатин в курсе? Только разбираться в какофонии мыслей и чувств лорду опять оказалось просто некогда. Посему о дочери он подумает завтра. А сейчас его джедский мэр заждался. Вторую неделю в одиночестве досиживает, бедолага.

***

Мысль Вейдера – сарказм в чистом виде. Но при этом она оказалась правдой. Две недели в камере без допросов и вообще какого-никакого интереса к себе. Редкие нервы такое выдержат. Хорошо хоть пару раз его перевозили с места на место. Только всякий раз исключительно для того, чтобы засунуть в очередную камеру. Допросов он уже не ждал. СИБ или Инквизиторий задарма кормить арестанта не стали бы. Психологическое давление тоже маловероятно. Его дело слишком просто и очевидно. Сотрудничество с запрещенной в империи террористической организацией – статья серьезная, но особых разбирательств не требует. Значит, это владения Дарта Вейдера, в планы которого допросы не входят. Слухи о том, что попавшие в поле зрения ситха разумные периодически бесследно пропадают, не на пустом месте возникли, небось. Ситху жертвы нужны. Неужели не угадал? Помещение, в которое привели бывшего мэра джедской столицы на ритуальный зал совсем не тянуло. Оно и до кабинета для ведения допросов не дотягивало. Так, обиталище муниципального чиновника средней руки. За единственным исключением, на рабочем месте чиновника восседал Дарт Вейдер. – Дик Калриссиан – ваше настоящее имя? – Да, сэр. – То есть, вы настаиваете на том, что, несмотря на рождение за восемь лет до падения Храма, джедаи вас не обнаружили?       – Обнаружили. Но отправили воспитанником в храм на Джеде. Когда Храм рухнул, я остался на Джеде у дальней родни, вел жизнь простого обывателя, но продолжил общение с Чиррутой Имве. О том, что монах связан с джедаями, не знал. В остальном вину признаю. – Молодец, – рыкнул лорд, очень хотелось думать, что уважительно. Правда, уважение в исполнении лорда ситхов – штука весьма специфическая, ибо сопровождалось удушающим приемом и ударом под дых. – Пощадите, милорд, – прохрипел пленник не в надежде на облегчение собственной участи, но чтобы продемонстрировать покорность. Вейдер жест оценил и хватку ослабил, позволив Калриссиану упасть. – Молодец, – опять рокотнуло над головой. Дик вставать и не пытался. Во-первых, несмотря на явно благостное настроение ситха, волна страха давила так, что руки-ноги тряслись. Во-вторых, смысла рыпаться, как и надежды, не возникло, ибо хорошее настроение ситха ничего не гарантировало, даже наоборот. Да и лорд на вертикальном положении пленника не настаивал. – Я тут днями хохму услышал, некто Ландо Калриссиан выиграл в карты целую планету – Беспин. Не родственник? – Кузен... – Жульничество – это фамильное. Бывает. – Милорд! Я… – Были честным муниципальным служащим? Три новых мусорных бачка на Центральном рынке тому свидетели. – Джеда – уж место такое… – Политика ваша была мудра и прогрессивна, да только с городом вам не повезло. – Да какая политика? С канализацией разобраться бы. И с беспризорниками. – Вот и я о том же. О беспризорниках то бишь. Назначаетесь воспитателем учебно-воспитательного центра «Звезда». За детишечек, равно как и за окружающую их галактику головой отвечаете. Надо бы встать. Только не получалось. Ноги не слушались. – Спасибо, милорд, я… – Помните, обвинение в пособничестве джедаю Кеноби никуда не делось. – Я все понял, милорд! – Идите. Вас проводят.       То обстоятельство, что новоявленного воспитателя Калриссиана едва не под руки выводить пришлось, лорда не беспокоило. Как и личностные качества явного проходимца. Это чего от подростков ждать Дарт Вейдер не знал. Точнее четко знал, ждать можно чего угодно и с добавкой. А вот работать с взрослыми вместе со всеми их слабостями и пороками ситх умел. Проштрафившийся чиновник землю рыть будет ради восстановления устойчивого положения в обществе. Продаст? Может. Но только если решит, что покупатель сильнее ситхов. Что само по себе маловероятно. Плюс чисто по-человечески парень привязан к приютским. Даже странно, но зла он им не желает и без крайней необходимости не подставит.