всё, что я хотел, было так близко

понедельник, 12 декабря       День с самого начала пошёл как-то наперекосяк: будильник не прозвенел (хотя, Антон не был уверен, что вообще завёл его вечером), бабушка не оставила завтрак, а Антон уже не успевает приготовить его сам, даже порезать бутер. Он закидывает в рот печеньку и быстро жуёт её, пока натягивает толстовку, немного мятую, кстати, потому что погладить он тоже уже не успевает. Наспех чистит зубы, приглаживает волосы ладонью, натягивает кроссовки и куртку и выбегает из квартиры. Пока он застёгивает куртку в лифте, понимает, что сигарет нет ни в кармане, ни нигде в рюкзаке. Да сука! Потом Антон думает, что не помнит, менял ли он учебники и тетрадки с пятницы на сегодняшний день. Хорошо, хоть телефон и наушники точно взял.       На середине пути начинается не то снег, не то дождь, такое, знаете, ебучее противное мокрое и холодное нечто, которое неприятно залетает в глаза. Антон натягивает капюшон до бровей и надеется встретить Димку или Серёжу до школы, или хотя бы кого-то из курящих одноклассников, чтобы стрельнуть сигарету и успеть покурить до начала первого урока. Он смотрит на часы — ага, хуй там плавал — 7:51.       Он забегает в класс почти перед самым звонком, быстро проходит к своей парте, за которой уже сидит Дима, плюхается на стул рядом, откидываясь на спинку, вытягивая ноги и пытаясь отдышаться.       — Чё, проспал? — поворачивается к нему Журавль.       — Ага, вообще пиздец, даже покурить не успел.       — Оу, сочувствую. Слушай, ну, может, на большой перемене сбегаем тогда.       Антон кивает.       — Только я сигареты забыл, поделишься?       — Без проблем.       Антон окидывает взглядом класс и замечает ещё одну необычность этого утра — за второй партой первого ряда сидит только Марина, стул Арсения пустует. Антон хмурится — интересно, интересно, а где это наш главный отличник? Он трёт пальцами лоб — может, заболел? Вряд ли он проспал — у него же миллион будильников и умная колонка, и уж точно он вряд ли прогуливает. Антон смотрит на часы, потом на свой пенал, на кудряшки Иры, на спину Вани перед собой, но взгляд приковывает пустой стул за второй партой первого ряда. Без Арсения он выглядит как-то одиноко и как будто бы… неправильно.       Павел Алексеевич залетает в класс через 10 минут после звонка, бегло здоровается и сразу начинает перекличку. Антон ждёт, когда дойдёт до П, наверняка, Позов знает, где Арс. И он оказывается прав.       — Попов?       — Павел Алексеевич, а его нет, он заболел.       — Ого, — он действительно удивлённо вскидывает брови, — вот это ничего себе!       И Антон полностью солидарен.       Перед русским он подсаживается к Позову, пихает его локтём в бок, тот ойкает, отвлекается от телефона и поднимает на Антона возмущённый взгляд.       — Ты чё?!       — Слушай, а что там с Арсом?       — Заболел.       — Это я понял, а чем конкретно?       — Да фиг знает, написал вечером, что температура высокая и сопли. Сегодня врача будет вызывать.       Антон вспоминает субботний пронзительный ветер в Севкабеле и как Арсений натягивал капюшон — видимо, продуло, но он говорит:       — Это, наверно, его голова устала от постоянного напряжения и вскипела.       Дима фыркает.       — Наверно.       — Слушай, я реально не догоняю, на фига он так въёбывается в учёбу, у него же буквально каждый день расписан, я охуел вообще.       — Ну, — Поз пожимает плечами, — он реально хочет поступить в Финку и у него реально хорошие шансы, и он это знает. Поэтому и… как там ты сказал? Въёбывается.       Они молчат несколько секунд, Антон уже собирается встать, но тут Дима внезапно спрашивает:       — Слууушай, а ты смотрел в субботу игру Зенита?       Антон расплывается в улыбке и кивает.       И они пускаются в обсуждение матча до звонка на урок.       На уроке он пишет Арсу, просто спрашивает, как у него дела. Арсений, ожидаемо, не отвечает сразу — время всё-таки только пол десятого. А может, Арсений и не ответит вовсе — они максимально странно попрощались в субботу и в воскресенье не общались тоже. Антон думал поговорить с ним сегодня, но у Попова оказались другие планы.       На протяжении всего дня Антону в голову постоянно лезут мысли об Арсении — так странно замечать чьё-то отсутствие, и эти мысли, как назойливый комар, которого ты пытаешься отогнать, а он всё сильнее бесит тебя. Антон каждые минут 20 проверяет, нет ли ответа от Арса, и к концу дня уже начинает немного переживать — вдруг ему там слишком плохо? Но после допа по обществу он идёт по коридору, листает уведомления, видит одно от Арсения Попова и сразу заходит в приложение. Арсений, 14:02 Привет! Дела нормально в целом, температура, правда, бесючая. Я, кстати, тут вчера накидал кое-что в концовку первой части, посмотри, пожалуйста? И сейчас буду смотреть фильм, может, тоже подойдёт.       Антон стоит и несколько секунд просто пялится в экран. Ну что за человек? У него температура, а он что-то для проекта делает. Антон бы на его месте завернулся бы в одеялку и смотрел тупые видосики на ютубе. Антон, 15:20 Арс, ты нормальный?! Ты болеешь, какой нахуй фильм? Лежи, смотри дурацкие видосики и пей лекарства! Антон, 15:23 С проектом я как-нибудь пока один справлюсь       Арсений отвечает почти сразу. Арсений, 15:24 А ты чего на меня кричишь вообще? Как хочу — так и болею! Антон, 15:24 Я не кричу, я забочусь       Мммм. Что? Ладно, Антон подумает об этом потом. Он успевает забрать пуховик и кроссовки из раздевалки, одеться и переобуться, когда Арс отвечает. Арсений, 15:35 Мне приятно)) Правда. Но я сам могу о себе позаботиться.       Ух, какие мы дерзкие! Антон толкает тяжёлую входную дверь и вдыхает морозный воздух. Почти вприпрыжку бежит до ворот, чтобы побыстрее выйти за территорию и выкурить одолженную у Димы сигарету. Телефон вибрирует. Арсений, 15:38 Как там в школе дела? Что интересного было?       Антон удивлённо выгибает бровь. Начинает печатать, но пальцы быстро замерзают и он вставляет наушники в уши и, пока идёт до дома, записывает голосовуху с подробным рассказом о сегодняшнем дне, начиная с того, как перед первым уроком он заметил пустой стул Арса, одиноко скучающий без него. Арсений, 16:02 😆 Шастууун С твоими сообщениями мне и дурацкие видосы не нужны))       Антон улыбается. То ли это температура, то ли Арс там что-то сам для себя решил после той Антоновой смс-ки, но, судя по всему, они снова нормально общаются. Антон, 16:03 Но я тебе всё же отправлю парочку)       И действительно, через минут 20, Антон садится обедать, открывает ютуб, заходит в избранное и выбирает, что именно отправить Арсению. Потом открывает документ, отправленный Арсом, и зачитывается, снова охуевая над тем, как у того работает мозг.       Через полчаса он лежит перед ноутбуком, уже скопировав то, что прислал Арс, вставив в общий документ проекта и дописав пару предложений, читает статью про чёрную дыру, его телефон выбрирует, оповещая о новом сообщении, Антон быстро кидает взгляд — Арсений Попов. О! Арсений, 16:53 Первое вообще огонь! Прикольное)) Второе тебя напомнило)))) Антон, 16:54 Эээээ? Чё? Это как понимать? Арсений, 16:55 Ну в смысле, я смотрел и думал, что ты бы мог пошутить такие шутки дурацкие) Антон, 16:55 Ааааа Ничего они не дурацкие! Арсений, 16:56 Я в хорошем смысле) Антон, 16:56 😤 Арсений, 16:56 😜 Антон, 16:59 Позов сказал, что ты сегодня врача вызывал, чё он сказал? Арсений, 17:00 Да ОРВИ обычная, выписал лекарства, эту неделю точно дома буду(( Антон, 17:00 Эх(( Поняяяятно       Потом они обсуждают всякую разную ерунду, пока не приходит бабушка Антона и не зовёт его ужинать. Антон наматывает спагетти на вилку и ловит себя на ощущении, что внутри как-то приятно и тепло после разговоров с Арсением. Он улыбается, не зная, что в паре кварталов от него, заваривая себе Терафлю, так же улыбается Арс. среда, 14 декабря       Вчера и сегодня Антон так же, после школы записывает Арсению голосовые с подробным рассказом о прошедшем дне, а потом они обсуждают всякую всячину. Антон ещё в понедельник понял, что одному работать над проектом ему решительно не нравится — не с кем обсудить всё прям здесь и сейчас, некому сказать «посмотри вот эту статью, а я пока напечатаю то, что мы обсудили», не с кем шутить шутки и гонять чаи, и вообще — внезапно для самого себя — он поймал себя на мысли, что ему не хватает даже сопения Арса. В этом он честно признаётся Арсению (ну, кроме той части про сопение) и предлагает пока взять паузу, на время болезни Арса. Тот, ожидаемо, не очень рад — у него пауз нет в жизни в принципе — но всё же соглашается, взяв с Шастуна обещание, что тот будет хотя бы просматривать материалы, которые будет присылать Арс. четверг, 15 декабря       В четверг Антон так заёбывается и в школе, и на тренировке, что всё, на что хватает сил — это дойти до дивана и растечься медузой. Он смотрит в потолок и думает о том, что завтра же ещё, блять, пятница. Он прикрывает глаза и проваливается в сон.       Будит его телефон, вибрирующий в кармане, Антон сначала не понимает, где он и что происходит вообще, трёт лицо ладонью и достаёт телефон. Хуя се. Ему звонит Арсений, причём по видеосвязи.       — Да?       — Привет! — Арс улыбается так лучезарно, что Антон не может сдержать улыбку в ответ.       — Привеееет!       — Я… не вовремя? Ты спал? Я разбудил? Блин, да, кажется, разбудил. Простииии. Просто ты сегодня не прислал ничего, и я немного разволновался, вдруг что… — тараторит Арс.       — Арс, Арс, не так быстро, — смеётся Антон и убирает чёлку со лба.       — Извини.       — Да ничего, всё норм, просто день был какой-то пиздец прям, заебался.       — Что там у тебя произошло? Блин, ты похож на воробушка, — снова улыбается Арсений.       И Антон как-то внезапно смущается.       Они болтают ещё час, и Арс даже помогает Антону делать алгебру, но потом с работы возвращается мама Арсения, и тот, как-то вмиг погрустнев, кидает «ну, мне пора» и заканчивает звонок.       Антону становится как-то уныло, как в детстве, когда ты сидел смотрел мультики, а потом тебя вырвали из этого тёплого состояния и позвали есть невкусный суп. Антон, 23:02 Спокойной ночи)) Позвоню завтра) Арсений, 23:06 И тебе! Выспись хорошенько Буду ждать)       Но завтра Антон не звонит. пятница, 16 декабря       Потому что после урока физики его подзывает к себе Павел Алексеевич и сначала спрашивает, как там дела у проекта. Потом они перекидываются парой слов о том, что «жалко, что Арсений заболел», а потом он начинает говорить о каком-то супер сборнике задач по физике — для самых продвинутых — и что он ещё в понедельник принёс его Арсу, и как тот хотел порешать из него задачки, и как жаль, что потерялась целая неделя. А потом смотрит на Антона и прищуривается:       — Слушай, Шастун, а может, ты ему отнесёшь этот сборник, а? Он хоть и болеет, но для него учёба — лучшее лекарство, в выходные порешает, может. И проведаешь как раз.       Антон недоумённо смотрит в ответ.       — Сегодня?       — Ну да.       Перед глазами вдруг возникает улыбающееся лицо Арса, и Антон тоже улыбается.       — Да без проблем!       — Адрес знаешь?

***

      Антон выходит из лифта, осматривается, находит квартиру 262 — адрес он узнал у Позова — подходит и с чувством жмёт на звонок. У Арсения даже звонок приятный — всего лишь «динь-дон динь-дон», а не, как у Антона, например, трель, от которой он подскакивает каждый раз, когда кто-то в него звонит. Через несколько секунд дверь открывается, и Антона встречает хмурый взгляд Арсения, быстро сменяющийся удивлённым.       — Антон?       Арсений выглядит донельзя мило — волосы взъерошены, как будто он только что проснулся, на нём футболка с Грутом, серые спортивные штаны и жёлтые носки с авокадо.       — Да, я, привет! — широко улыбается Антон и ловит себя на мысли, что он рад, реально рад видеть Арса. — Как себя чувствуешь?       — Эм, уже хорошо, спасибо. А ты что тут делаешь?       — Воля просил тебе какой-то супер сборник по физике передать, сказал, что ты умрёшь, если не получишь его сегодня.       — О! Серьёзно?! Ты его реально принёс? Это ж класс! Проходи.       Арсений пропускает его в квартиру и закрывает дверь. Антон кидает рюкзак на пол и стягивает кроссовки на коврике, стараясь не пачкать слякотью светлый пол.       — Тапочки дать?       — Да не, не надо.       — Прикольные носки.       У Антона они розовые с бананами.       — И у тебя.       Арс улыбается.       — Чай будешь?       — Ага.       — Хорошо, сейчас поставлю чайник. Вот тут ванная, — Арс показывает на дверь справа от себя, — кухня прямо.       Антон кивает. Вешает куртку на крючок и идёт мыть руки.       — Полотенце зелёное! — кричит Арсений с кухни.       Антон выходит из ванной и идёт к куртке за телефоном, достаёт его из кармана, просматривает уведомления — ничего важного, и его внимание привлекает комната напротив. Дверь приоткрыта на половину, видно лишь часть светлого ковра, часть кровати с бледно-зелёным пледом — Арсений наверняка назвал бы его мятным, прикроватную тумбочку с идеальным на ней порядком — настольная лампа на тонкой ножке, рядом блокнот, ручка и эппл вотч. Антон думает, что если бы у него такая была — там сто процентов стояло бы несколько кружек из-под чая, валялись бы фантики и какая-нибудь очень важная и нужная мелочь, типа билетов в кино.       Антон осторожно открывает дверь, заходит и осматривается. Комната Арсения по расположению окна и мебели похожа на его собственную, только вместо дивана — посередине комнаты широкая кровать, рабочий стол развёрнут к стене, а не к окну, на этой же стене, напротив кровати висит телевизор, под ним полка, на которой — у Антона даже перехватывает дыхание — новенькая PS5. Идеальный порядок не только на тумбочке, но и во всей комнате. Нигде не разбросаны вещи, даже на стуле у рабочего стола не висит ни одной футболки или носка, книжки на стеллаже расставлены по высоте, «хорошо хоть не по цветам или алфавитному порядку» — думает Антон. Над столом висит пробковая доска, на которой тоже в каком-то определённом порядке приколота куча каких-то бумажек с расписаниями, цифрами, диаграммами, что-то на них обведено цветными маркерами. На самом столе в окружении стопок учебников, задачников и тетрадок, сложенных в одному только Арсу понятной логике, и органайзера с ручками и простыми карандашами, одиноко выглядывает Макбук.       — Любопытной Варваре помнишь что?       Антон вздрагивает и оборачивается. Арсений стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку и засунув руки в карманы спортивных штанов.       — Блин, извини, я просто…       — Да ладно, ничего. Там чайник вскипел, тебе же чёрный?       — Ага. Почему ты не говорил, что у тебя есть плойка?       Арсений поднимает брови и пожимает плечами.       — Не знаю, как-то к слову не приходилось. Это важно?       — Да нет, просто… Во что играешь?       — Сейчас ни во что, времени нет. А прошлым летом зависал в Детройт.       Глаза Антона расширяются и он прикладывает руки к груди.       — У тебя есть Детройт? Круууть.       Антон нисколечки не завидует. Вообще вот. Неа. Так же, как и Журавлю, у которого они прошлым летом тоже зависали в Детройт. Арсений улыбается.       — Стоит ли говорить, что у меня есть ФИФА или тебя хватит сердечный приступ?       Антон замирает, неверяще смотря на Арсения.       — Только не говори, что ты… ТЫ… играешь в ФИФУ.       Арсений заливисто смеётся, откидывая голову назад.       — Да не, ты что, это папа купил, он иногда играет. Поз, когда приходит, тоже играет. Иногда они играют вместе, но это редко. Так, я пойду налью чай.       Антон кивает в ответ и снова возвращается к рассматриванию комнаты. На стене слева от телевизора рядами висят фотографии, распечатанные в Бофте, у Антона тоже есть парочка таких — с тусовок с ребятами, а у Арса тут целая галерея. Галерея пейзажей и лиц. Антон подходит ближе, глаза разбегаются по ярким краскам.       Вот Арс вместе с Позовым и Матвиенко — над чем-то смеются, Дима уткнулся Серёже в плечо, а Арс сложил ладони вместе и запрокинул голову назад. Вот Арсений с Мариной — кажется, на Ладоге. Вот они все вчетвером — сидят на пляже у Петропавловки.       На остальных фотках в основном Питер, но Антон узнаёт также Барселону, Кёльн, Хельсинки, Стокгольм, Казань, кажется, Нижний, насчёт фото с велосипедом он не уверен, но, наверно, Амстердам. Антон снова немного завидует, но по-хорошему — круто, когда есть возможность смотреть мир. Он бы тоже хотел. Сам он пока что видел мир, состоящий из Воронежа и его области — спасибо бабушке, Кисловодска с Пятигорском — тоже спасибо бабушке, Москвы и Карелии — спасибо школе, ну и Питера с Ленобластью — тут бабушка и школа постарались примерно поровну.       — А ты есть хочешь? — снова появляется в дверном проёме Арсений.       — Не, в школе ел, а это Амстердам? — Антон указывает пальцем на фото и через плечо смотрит на Арсения.       — Нет, это Копенгаген, Амстердам вон там, повыше, — кивком указывает он и подходит ближе, — вот, — показывает он на фото, где бело-коричневые узкие домики с острыми крышами. Антон присматривается и замечает нидерландский флаг.       — Аааа, а вот это?       — Это Омск.       — Омск? Неожиданно.       Арс трёт кончик носа.       — Я же из Омска. Одна моя бабушка тоже переехала в Питер, чуть попозже нас, а вторая вместе с дедушкой остались в Омске, мы иногда к ним ездим.       Антон смотрит на него, чуть прищуривается и вспоминает.       — Тооочно, ты же говорил, что ты в эту школу перевёлся, в… седьмой класс, кажется?       — Да, в седьмой.       — А почему вы переехали, кстати?       — Душа потянулась к прекрасному и только один город мог полностью ответить её требованиям — прекрасный Питер, Питерушечка, город на Неве, — нараспев говорит Арс.       Антон недоумённо смотрит в ответ, не зная смеяться ему или нет. Это же Арсений.       — Да боже, — Арс кладёт ладонь на плечо Антона и чуть-чуть тормошит, — не смотри так, я шучу, всё банально — отцу здесь работу предложили.       — Аааа.       Антон снова возвращается к фотографиям. Замечает в самом верхнем ряду в углу фото, на которое не обратил внимания сразу — оно чёрно-белое, на нём Арсений, подложив ладонь под щёку, лежит головой на подоконнике, на нём тёмная толстовка, лицо расслабленно-спокойное. У Антона пробегает мысль, что он, кажется, никогда не видел такого Арсения. Арсений, которого он знает, постоянно куда-то бежит, постоянно что-то делает, брови постоянно сведены у переносицы. А чтоб он вот так просто лежал, как будто не думая ни о чём — нет. В груди маленьким червячком закручивается какое-то чувство — Антон отмахивается от него — не сейчас. Он просто смотрит на фотографию, задерживая на ней взгляд чуть больше необходимого, наверно, и немного дёргается, когда Арсений убирает свою ладонь с его плеча. Антон быстро моргает и поворачивает голову к Арсу.       — У тебя красивые фотки.       — Спасибо, — чуть улыбается Арсений, — там чай остывает, пойдём?       — А, да.       Кухня у Арсения светлая и большая — раза в 2 больше, чем у Антона, даже диван помещается — с разнообразием техники, от блендера до встроенной посудомойки; куча стеклянных баночек, видимо, с приправами, аккуратно стоят в ряд рядом с соковыжималкой; на широком деревянном столе стоит букет цветов; на высоком стильном холодильнике — ожидаемо — куча магнитиков из разных путешествий; а на полках рядом с диваном такими же аккуратными рядами, как и баночки, стоят кружки. Антон подходит и с интересом рассматривает их.       — Ого! Ты коллекционируешь кружки?       — Ага, привожу из путешествий, — Арсений подходит и встаёт за плечом Антона, — правда, например, вот эту из Черногории привезла Марина, а вот эту из Дубая — Серёжа. Из Воронежа, извини, нет, ещё там не был, я тебе в финскую чай налил.       Антон оборачивается, смотрит на стол — его кружка бирюзовая с оленем и надписью «FINLAND», и улыбается.       — Клёвая, мне нравится, — он садится за стол, и отпивает чай.       — Не горячий?       — Не, отличный.       — Хорошо.       У самого Арсения кружка — неудивительно — с Питером, на ней какой-то очень прикольный, акварельный, но яркий рисунок Исаакиевского собора.       — У тебя тоже симпатичная, — кивает он.       — Да, мне она тоже очень нравится, купил её пару лет назад на новогодней ярмарке в Новой Голландии, — улыбается Арсений, — а тут смотри что, — он разворачивает её другой стороной, там надпись «танцующий в облаках исаакий».*       — Оооо, очень мило.       — Ага.       — А в Воронеж ты обязательно съезди, — Антон тянется за печеньем, — там кайфово.       — Хорошо, как-нибудь обязательно.       — На Питер немного похож, что неудивительно, ведь Пётр приложил к нему руку.       — Он там, кажется, корабли для Азовского флота строил?       — Ага. Копия самого первого сейчас на набережной стоит, там типа музей.       — О!       — Ну и много всякого ещё интересного там есть, и просто гулять приятно. Вооот. Ты в понедельник уже придёшь?       — Ага.       — Окей.       Несколько минут они в тишине просто пьют чай и жуют печенье, Антон осматривает кухню, Арсения, снова кухню, и замечает на другой стороне стола, за вазой, открытый скетчбук и простой карандаш.       — Что рисуешь?       — А? — Арсений провожает его взгляд. — Да так, ничего особенного.       — А можно посмотреть?       — Посмотри.       Антон привстаёт, тянется за скетчбуком, берёт его в руки и возвращается на место. Рассматривает — на листе 6 подушек в разных положениях. Антон выгибает бровь. Концептуально.       — Штрихи пробовал.       — Интересно. А можно полистать?       Арсений на секунду задумывается — может быть, там что-то личное. Но потом кивает. Антон перелистывает страницу, на следующей оказывается разноцветное перо, нарисованное маркерами, оно как будто объёмное — прикольно. На следующих страницах Антон находит кактусы разной формы, лайм, телефонную будку на фоне лондонской улицы, маяк, питерские крыши, лампочку, внутри которой космос. На ней он залипает больше всего. Так… красиво.       — Слушай, ты — талант, классно рисуешь.       — Спасибо. Но это не талант, лишь долгие годы обучения и тренировок.       Антон поднимает на него удивлённый взгляд.       — В смысле?       — В смысле, я считаю, что талант — это нечто не совсем существующее. Люди всего добиваются своими действиями.       — Подожди… Вот, например, я бы в жизни не смог так рисовать, даже если бы потратил 10 лет на обучение, просто потому что у меня к этому нет предрасположенности. Или вот кому-то даётся легко написание музыки, или стихов, или… — Антон взмахивает свободной рукой.       — Нет, предрасположенности есть, я не спорю, но просто на предрасположенностях далеко не уедешь. Просто сидеть и говорить «у меня предрасположенность к танцам», а следом выйти на сцену Мариинки — так не получится.       — Да, но… А что насчёт гениальности? Да Винчи, например? Или Ломоносов? Или Пётр Первый? Они же дохренища всего умели, и умели это хорошо.       — Ты думаешь, они для этого ничего не делали? — поднимает одну бровь Арсений. — Пётр просто проснулся и пошёл фигачить корабли? Если ничего не делать, ничему не учиться, ничего не пробовать, то талант там у тебя или гениальность — ничего не выйдет.       — Выйдет лучше, чем у людей, у которых нет предрасположенности вообще… — Антон снова возвращается к скетчбуку — судя по почти незаполненным страничкам, он новый, интересно было бы посмотреть и старые.       — Ну, можно так думать, конечно…       Антон почти закрывает скетчбук, всё в такой же уверенности, что есть люди и талантливые — Арс один из них — и гениальные, продолжать спорить с Арсом он не хочет — каждый имеет право на своё мнение, но на почти последней странице мелькает ещё какой-то рисунок. Это оказывается рисунок мужских ног, в джинсах с чуть подвёрнутыми штанинами, в чёрных Вансах. Немного внезапно.       — Прикольно. Это акварель? — Антон поднимает скетчбук, показывая рисунок Арсу.       Арс почему-то на секунды теряется, просто молча смотрит и медленно кивает.       — А людей ты рисуешь?       — Почти нет. Силуэты или схематично, или вот так же скетчем могу, но академические портреты — нет.       — Прогуливал художку на этой теме? — улыбается Антон.       — Типа того, — улыбается в ответ Арсений, подгибает под себя ногу, устраиваясь поудобнее на мягком стуле, — я вообще часто художку прогуливал.       — Серьёзно?! Ты?!       — Ага. Мне очень нравилось добавлять в композиции что-то своё, чем бы моя работа отличалась от других, но не все преподаватели этим были довольны. И художку я бросил, но мне нравилось рисовать. А в 9 классе я подумал, что было бы интересно стать каким-нибудь бренд-дизайнером, создавать логотипы, и айдентику в целом, разных компаний. И мы стали искать преподавателя, нашли очень классного, и я с ним занимаюсь вот.       — Круто!       Антон мигом представляет Арсения, в его рваных джинсах, яркой футболке и модных кроссовках, представляющего свой дизайн, наверняка очень концептуальный, в офисе с огромными панорамными окнами, а потом созданная им картинка огромными баннерами привлекает глаза жителей крупных и не очень городов.       — Тебе пойдёт, — кивает Антон.       — Надеюсь, — пожимает плечами Арсений, бегает глазами по кухне, снова смотрит на Антона, пару секунд кусает губу, — Антон?       — М?       — Слушай… а у тебя ещё сохранился мой билетик из кино?       Антон слегка опешивает от этого вопроса, даже подвисает на несколько секунд, но быстро собирается и кивает.       — А можешь мне его отдать? — Арсений выглядит смущённым, что Антона очень забавит.       — Тоже решил собирать? — он снимает чехол с телефона, достаёт билетик и протягивает его Арсу.       — Типа того. Попробую, — Арсений забирает билет, смотрит на него и улыбается уголками губ.       Антону вдруг становится как-то неловко.       — Ой! Я же тебе сборник не отдал, — Антон поднимается с дивана, — ща! А то потом забуду, — кричит он уже из коридора.       Антон возвращается через пару минут и протягивает Арсу книжку.       — Держи!       — Спасибо! Правда здорово, что ты его принёс.       — На здоровье! Слушай, Арс, а можно я на балконе покурю?       — Только если на том, который в парадной.       Антон строит жалостливую моську, но Арсений непреклонен.       Ладно, парадная так парадная.

***

      Антон провёл у Арса ещё час, они болтали в основном о школе, потом немного о сериалах, а потом ему позвонила бабушка и попросила зайти в магазин за молоком и майонезом, и Антон засобирался домой.       Выйдя из магазина, Антон вдруг вспоминает, что в школе его сменка — чёрные Вансы. Он пару секунд просто пялится на светофор, крутя эту мысль. Потом дёргает головой.       Да не, бред какой-то.

wide-eyed but scared to wonder,

the landslide fell silent all around**