всё, что я хотел, было так близко

вторник, 14 февраля       Обычно 14 февраля проходило для Арсения незаметно. Ну, день и день. Да, ему прилетали валентинки, в основном от девочек из классов помладше, на которые он лишь улыбался. В прошлом году ему подарили валентинку с признанием в большой любви, у него, честно говоря, даже чуть-чуть ёкнуло где-то внутри, но потом он увидел ржущих Зинченко и Журавлёва. Мдааа, какая охуенная шутка! Камеди клаб по ним плачет. Было ли обидно? Сначала нет. Он просто закатил глаза и отправил валентинку в мусорку. Но потом, уже дома, он разрешил себе мысль о том, что да, чёрт возьми, да, ему бы хотелось, чтоб кто-то прислал ему валентинку с реальным признанием.       Сам он кидал валентинку в специальный почтовый ящик в вестибюле только в 9 классе — Алёне из параллельного, которая ходила с ним в театральный кружок, и которая ему очень нравилась. Они даже потом встречались: первые свидания, первый поцелуй, первый неловкий петтинг, а потом летом Алёна переехала в Москву.       В этом году ящик «влюблённой почты» поставили аж за неделю до праздника, и он каждый день мозолил ему глаза. Каждый раз, проходя мимо, он думал — а что, если прислать валентинку Антону? Анонимно, конечно. Но хотя бы так. Потом он думал, что, наверно, это глупо. И вообще, Арсений, наберись смелости и признайся словами, смотря в глаза. Но рядом с Антоном он как-то терял весь свой запал и просто смотрел на него, на его улыбку, на кудряшки, смешно подпрыгивающие, когда он смеётся, на длинные пальцы, на которых с каждым днём становилось всё меньше колец. Арсений лишь вздыхал. Влюблённо. Да, себе он может в этом признаться.              И вот сегодня он снова проходит мимо ящика, гипнотизирует его глазами, как будто ожидая, что ящик подскажет, что ему делать. Но ящик молчит, смотря в ответ разноцветными сердечками, наклеенными на него. Дима с абсолютно невозмутимым видом говорит «ща, секунду», подходит к ящику и отправляет туда красное сердечко. И с таким же невозмутимым видом пихает задумавшегося Арсения в бок, мол, пошли на урок, чё стоишь.       — А на каком уроке их будут разносить?       — На пятом, кажется.       — Мммм.       — А что?       — Да ничего, просто.       У него ещё есть время подумать.       Они заходят в класс, и глаза сразу находят Антона — тот что-то черкает в своей тетрадке, подперев щеку ладонью. У Арсения щемит сердце — до невозможного хочется Антона обнять. Антон поднимает взгляд и улыбается ему. Так ярко, что Арсению трудно дышать. Он улыбается в ответ и садится за свою парту.              — Ну что, ребятки, готовы считать валентинки? На следующем уроке прилетит влюблённая почта! — кричит Ира Кузнецова перед четвёртым уроком.       Класс довольно улюлюкает, и Арсений думает — сейчас или никогда. Он достаёт скетчбук, вырывает оттуда лист и старательно рисует сердечко. Блин, нужны ножницы. Он оглядывается по сторонам, прикидывая у кого из одноклассников они могут быть, и тут видит их на учительском столе. Он думает, что Марина Леонидовна не будет против.       Он уже заканчивает вырезать, когда за парту садится Дима — на перемене он болтал с Катей — и недоумённо смотрит на него.       — Это чё?       — Это сердечко.       — Это я вижу. Кому?       Арсений окидывает взглядом свою работу — таких ровных сердечек он не рисовал никогда.       — Арс?       — Да?       — Ничего не хочешь рассказать?       — Неа.       — Чёёё?!       Арсения спасают от ответа зашедшая в класс Марина Леонидовна и звонок, раздавшийся одновременно с этим.              Через 15 минут Арсений отпрашивается якобы в туалет, он даже до него доходит, но не заходит в кабинку, а просто прислоняется плечом к плиточной стене, и достаёт ручку и сердечко из кармана.       Окей, он решил её отправить. Но что написать?       Ты мне очень нравишься?       Когда я смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание?       Я люблю тебя обнимать?       Я люблю твою улыбку?       Я люблю говорить с тобой?       Я люблю твоё тепло?       Я люблю быть с тобой?       И вообще, ты такой невероятный, прекрасный, невозможный, единственный такой на свете?       Арсений смотрит на узор сине-белой плитки и думает, что ему не хватит одной валентинки, чтобы рассказать о своих чувствах к Антону.       Он прислоняется к стене головой и смотрит в окно. Солнце лениво вылезает из-за туч, дети из началки шумно расходятся домой, несколько девочек прыгают по лужам, затянутым тонким льдом. Одна из них что-то говорит, две другие заразительно смеются, цепляясь друг за друга. В голове вдруг мелькают слова «просто быть с тобою рядом, просто удержаться взглядом»*, Арсений улыбается и снимает колпачок с ручки.       

***

      Когда в класс заглядывают купидоны — Надя и Варя из параллельного класса в ободках с сердечками на пружинках — Антон записывает на доске формулу химической реакции. Мел замирает над доской, и Антон смотрит на девочек, которые счастливо улыбаются и щебечут «Влюблённая почтааа!». Вера Васильевна закатывает глаза, но улыбается и машет рукой — хорошо, мне не жалко 10 минут своего урока.       Пока девочки раздают валентинки, Антон почти заканчивает с задачей, и тут слышит «Для Антона Шастуна!». Он оборачивается и удивлённо поднимает брови. Варя протягивает ему валентинки, одна — ярко-красное сердечко, а вторая — просто белый сложенный листок.       — Спасибо, — выдавливает он.       — Пожалуйста! — улыбается Варя. — Любите и будьте любимы! — она подхватывает Надю под руку, и они убегают из класса, радостно смеясь.       Антон дорешивает задачку, получает пятёрку, возвращается за парту и кладёт валентинки перед собой.       Первой он решает открыть кричащую красную.       «Ты всё ещё мне очень нравишься! Может, попробуем снова? Нам же было так хорошо!       Твоя И.»       Чё, блять? Он поднимает взгляд на Иру — она кокетливо смотрит на него, слегка улыбаясь. Но он лишь хмурит брови.       Ир, у тебя там всё норм?       Он смотрит на вторую, почему-то тянет с её чтением, почему-то вдруг волнительно. Немного дрожащими пальцами он раскрывает белый листочек — это оказывается сердечко, внутри которого печатными буквами две строчки:       «Мы с тобою не случайно,       Не случайно ты и я»**       Внутри всё замирает и даже вдохнуть тяжело. Это чё такое? Он читает снова и снова. Вертит сердечко в руках — подписи, конечно, нет, даже буквы печатные — чтобы не узнать почерк. Отправитель явно пожелал остаться анонимным.       Звенит звонок, все вокруг подскакивают и начинают собирать вещи, Антон снова читает слова на валентинке, а потом убирает её в карман рюкзака.        четверг, 16 февраля       — Ты пойдёшь на танцы?       — На какие? На Влюблённый бал?       — Ага.       — Нафига мне туда идти?       — Не знаю, может, там будет весело, — пожимает плечами Антон.       — Я не хочу на танцы. Я, как Бэлла Свон — бал, танцы, я что-то как-то не очень.***       Антон хихикает.       — И кто вообще придумал это дурацкое название — Влюблённый бал? — продолжает Арсений. — Тебе не кажется, что это как-то криво звучит?       — Кто-кто, Дарина, конечно.       — Аааа, ну да, кто же ещё, — кто же ещё, как не человек, на полном серьёзе говорящий «люблюшин» и «завтракиш», — но почему остальные поддержали?       — Не знаю, может, подумали, что прикольно.       Они впервые за неделю наедине — Антон провожает Арсения на репетицию в театральном кружке. Ну, он просто за ним увязался, потому что как-то соскучился. Арсению он в этом в жизни не признается, конечно. В выходные Арсений был занят допами и какими-то домашними делами, в понедельник и вторник тоже, и даже в среду, когда у него свободный день, он отказался идти с Антоном гулять, ссылаясь на кучу домашки по финскому и рисунку. Пять дней без их личного общения были непривычными. Антон даже сказал бы, неправильными. Поэтому Антон урывает сегодняшнюю десятиминутную возможность, а ещё, надеется затащить Арсения на танцы. В этом году дискотеку по случаю Дня Святого Валентина девочки из школьного совета превратили в вечеринку-маскарад, которую они назвали Влюблённый бал. Антон вспомнил, что Арс ни разу на школьных дискотеках не был, и посчитал это жутко неправильным — даже если ты не любитель дискотек, это школьное мероприятие хоть раз, но посетить ты обязан. К тому же, Арсений так загрузил себя учёбой, что Антон даже начал за него переживать.       Пару минут они идут молча, а потом Антон касается своим мизинцем мизинца Арса.       — Слушай, ну, хотя бы разгрузишь свою голову и хоть ненадолго переключишься с учёбы.       — Да я не очень хорош в танцах, Антон.       — Ого, есть что-то, в чём ты не хорош? — Шаст театрально прикладывает руки к груди, округляя глаза.       — Представляешь? — усмехается Арс.       — Ну, Аааарс, — Антон обхватывает запястье Попова.       — Что?       — Ну приходиии. Хотя бы на чуть-чуть. Я знаю, что Марина твоя идёт, и Дима.       — Дима идёт, потому что Катя идёт, — бурчит Арсений.       — А ты пойди, потому что я пойду, — не задумываясь, бросает Антон.       Арс прищуривается, а Антон мысленно отвешивает себе леща.       — Ты меня приглашаешь?       Арсений внимательно смотрит, и Антон немного теряется, но отступать не планирует, поэтому смело смотрит в ответ.       — Да.       — Я подумаю, — он кидает загадочный взгляд и идёт дальше по коридору, а Антон бежит в спортзал на тренировку, думая, не проебался ли он.

***

             После тренировки они с Серёгой и Димкой заваливаются к Журавлю домой, и зависают в ФИФУ. Антон доигрывает матч с Серёжей и чувствует, как вибрирует в кармане телефон. Он откладывает джойстик и достаёт гаджет. Несколько секунд просто пялится в экран, потому что: Арсений Попов минуту назад Только ради тебя и только на чуть-чуть))       Антон расплывается в улыбке и победно вскидывает руку вверх, но быстро спохватывается и поднимает вторую, типа, потягивался. Открывает ВК и, так же улыбаясь, набирает ответ. Антон, 18:03 Тогда завтра в семь)) Не забудь маску 😉 Арсений, 18:04 👌🏻       — Ууууу, Шаст, мы что-то пропустили? — хитро прищуривается Серёга.       — Смотри-ка, даже не реагирует, — подхватывает Дима.       Серёга пихает его пяткой в коленку.       — Эй!       — А? — непонимающе смотрит Антон и убирает телефон в карман.       — Говорю, мы что-то пропустили?       — В смысле?       — Да ты светишься не хуже новогодней ёлки, явно тёлочка пишет. Чё, симпатичная? И давно вы? Чё не рассказывал? Это одна из тех, кто прислала тебе валентинку?       — Эээм… — Антон подвисает. Ага, симпатичная. Стройная такая, высокая, голубоглазая. И зовут её Арсений. — Да это так, ничего особенного.       — Да лааадно, колись, — Зинченко толкает его в плечо, — вы уже это? Ну, ты понимаешь. — подмигивает он.       Антон морщится. Ага, и это, и то, и пятое, и десятое.       — Серёг, отъебись, давай лучше продолжим, — он поднимает джойстик.       — Ух, какие мы скрытные. Ну ладно, расскажешь, когда захочешь. — и он тоже берёт джойстик.       Это уж вряд ли. Про Арсения он говорить не собирается ни с кем. Примерно никогда.       Матч он позорно проигрывает, потому что «Вы уже это? Ну, ты понимаешь» так и крутится в голове. И он пытается не представлять, как Арсений медленно расстёгивает рубашку (почему именно рубашка пришла в его фантазию он не знает, Арсений в жизни рубашки в принципе не носит почему-то), обнажает сначала ключицу, потом плечо, потом живот. Как Арсений садится на колени, а он тянется к нему и гладит по щеке. Пытается не представлять, но лишь быстро моргает и облизывает губы.       Интересно, а как с Арсением… ну это, то самое. Антону даже в мыслях неловко произнести «Арсений» и «трахаться» в одном предложении.       Антон вздрагивает, как от удара.       Блять.       Зачем он вообще об этом думает?       Он устало трёт глаза и протягивает джойстик Диме.        пятница, 17 февраля       Антон поглядывает на часы — уже 19:07 — но Арсения всё нет. Бал официально открыт, уже второй танец, Антон топчется рядом с Димой, Серёжей и Оксаной, оглядывает зал — все в масках, кто-то в обычных одноцветных, кто-то в маске с блёстками, кто-то с перьями, а кто-то даже в маске из Мафии. Сам он в самой обыкновенной тёмно-синей маске, купленной в книжном магазине у дома.       Зал украшен шарами-сердечками, прожектора разноцветными лучами освещают толпу танцующих, громкая музыка льётся из колонок, на сцене за диджейским пультом Нурлан из 11 «А» в маске тиранозавра. Антону всё это кажется очень прикольным.       Он открывает ВК — Арсений был онлайн час назад. Антон пролистывает сообщения до его обещания прийти. Вот оно, на месте. Это не глюк Антона.       — Антон, а чё ты свою девушку не позвал? — вырывает его из мыслей голос Серёжи.       — Что? У тебя появилась девушка? — подключается Оксана.       — Чёёёё? — недоумённо тянет в ответ Антон. — Какая девушка?       — Ну, та, которая тебе валентинку прислала, и с которой ты вчера переписывался с милой улыбкой.       — Ооооу! — хлопает в ладоши Оксана.       — Серёг. Я тебе вчера уже сказал — отъебись. Я же не спрашиваю, давно ли ты трахаешься с Ирой.       Серёжа столбенеет, пару секунд просто смотрит на Антона, потом растягивает губы в усмешке.       — Ладно, один-один.       Кстати, о валентинке. Антон не знает, зачем он сохранил то белое сердечко. Во вторник, вернувшись из школы, он бережно достал его из рюкзака, ещё раз повертел в руках, ещё раз прочитал слова — ничего нового там не появилось. Он думал, кто бы это мог быть? Какая-то девочка из параллельного класса? Из класса помладше? Может, кто-то просто прикольнулся? Но… слова… Это не просто слова. Вряд ли кто-то цитирует песни по приколу. И не просто цитирует, а выбирает именно эти слова. «Мы с тобою не случайно». Антон вдруг подумал, что такие слова он сам мог бы сказать только про Арсения. Он точно не случайно появился в его жизни. Однозначно. А что если..? Да нет, бред какой-то. Зачем Арсению присылать ему валентинку? Такого просто не может быть.       — Это чё, Попов? — неуверенный голос Димы сбоку.       Антон вздрагивает и смотрит на Диму, тот, сведя брови, смотрит куда-то за плечо Антона. Антон оборачивается и его сердце моментально срывается с места, спотыкается о кости и падает куда-то в пятки. В зале как будто пропадает весь кислород.       Да, это Попов.       Да, это, блять, мать вашу, Попов.       В чёрном гладком костюме, белой рубашке, чёрной бабочке, чёрных лакированных ботинках и чёрной бархатной маске, закрывающей половину лица. Пиджак кокетливо расстёгнут. Руки в карманах. Подбородок вздёрнут и глаза осматривают зал. Делает вид, как будто не замечает, что половина зала устремила свои взгляды на него.       Дима, Серёжа и Оксана о чём-то переговариваются, но Антон не может сфокусироваться ни на чём, кроме Арса — он просто откровенно пялится, не в силах пошевелиться.       Арсений вытаскивает одну ладонь из кармана, машет кому-то в толпе и быстрым шагом устремляется вглубь зала.       — У него что, накрашены ногти?       А?       Да, у него ещё и накрашены ногти — простым чёрным глянцевым лаком. Антон прикрывает глаза. Кажется, он сходит с ума.       — А пойдёмте танцевать! — весело кричит Оксана и тянет Диму за локоть.       Антон расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и переводит взгляд на Серёжу. Трезвым он такого Арсения не вывезет.       — Ты, кажется, говорил, что принёс вискарь?       Серёжа расцветает в улыбке.       — Я уж думал, ты и не спросишь.       Они накидываются в туалете, и Антону становится легче дышать. Он танцует, нелепо маша руками и подпевая песням во весь голос, танцует медляк с Оксаной, потом с Ирой, но глазами он постоянно ищет Арсения. Вот Арс стоит болтает с Серёжей Матвиенко, вот смеётся с Димой, вот неловко танцует с Мариной, переминается с ноги на ногу один, а потом выскальзывает за дверь, думая, что никто не заметит. Никто, кажется, и не заметил, никто, кроме Антона. Антон выходит следом, тихо прикрывая за собой дверь в зал. Арсений медленно идёт по коридору, снимая на ходу маску.       — Эй, Золушка! Ещё нет двенадцати.       Арсений вздрагивает и оборачивается.       — Ты меня напугал.       Антон подходит ближе. Арсений такой красивый.       В зале начинает звучать какой-то очередной попсовый медляк.       Твоя любовь издавала звуки, похожие на шум океана.       — Твоя любовь подавала руки, чтобы залечивать ими раны, — вторит Арсений, с полуулыбкой смотря на Антона.       Антон смотрит в ответ. Просто смотрит, как заворожённый, не в силах отвести взгляд. Сердце бьётся, как сумасшедшее, как будто выпрыгивая навстречу Арсу, немного пьяный мозг не может противиться, поэтому Антон облизывает губы и…       — Можно, — его голос хрипит, он откашливается и продолжает, — можно пригласить тебя на танец?       Лицо Арсения удивлённо вытягивается.       — Ты пьян?       — Если только чуть-чуть, — пытается улыбнуться Антон.       Арсений внимательно смотрит, в его глазах немой вопрос, но у Антона нет ответов. Он подходит ещё ближе.       — Ну так что? — и протягивает руку вперёд.       Твоя любовь это так красиво.       Арсений вкладывает свою ладонь в ладонь Антона, а вторую кладёт ему на плечо. Антон судорожно вздыхает и несмело обнимает Арсения за талию. Арсений медленно начинает двигаться по кругу, и Антон бездумно следует за ним. Он даже не дышит, лишь нервно облизывает губы и крепче сжимает ладонь Арса. Тот прижимается ближе, и Антону кажется, что ничего в мире больше нет. Ничего и никого, кроме Арсения в его руках. Арс что-то шепчет на ухо — кажется, подпевает словам песни, а у Антона дрожат коленки. Арсений такой невероятно тёплый, мягкий, притягивающий, хочется просто приклеиться к нему и быть рядом 24 на 7. Антон думает о том, что никогда и ни с кем он не чувствовал себя так… уютно, спокойно и легко. Антон думает о том, что он никогда и ни к кому не чувствовал настолько много… чувств, настолько много, что хочется кричать.       — Ну и я короче пишу ей «скинь сиськи», — внезапно раздаётся из-за угла, а следом громкий ржач, и они отскакивают друг от друга.       Через пару секунд появляются смеющиеся Зинченко и Журавлёв.       — Опа, а вы чё это тут?       Антон отмирает первым.       — Я шёл в туалет.       — А я домой, — подхватывает Арсений.       Зинченко щурится.       — Я бы на твоём месте побоялся идти домой один. У нас как-то не любят парней с накрашенными ногтями.       Арсений усмехается, показывает ему средний палец и идёт к выходу.       Антон провожает его взглядом и только две мысли в его голове:       Что это, нахуй, сейчас было?! А было ли? Может, это его пьяный глюк? Да, точно. Не мог Арсений на полном серьёзе с ним танцевать медляк в школьном коридоре.       Я в Арсения окончательно и бесповоротно.       Блять.       

твоя любовь прижимала к сердцу

так тихо-тихо, и не отпускала

****