всё, что я хотел, было так близко

среда, 22 февраля                    — Антон?       — М?       — А какой был твой первый поцелуй?       Антон зависает над тетрадкой по алгебре и переводит на Арсения ошарашенный взгляд.       — Чё? Зачем тебе это?       Арсений переворачивается на спину, хитро улыбается и пихает его пяткой в голень.       — Просто интересно.       Ему действительно интересно, а ещё, возможно, в нём всё ещё пузырьками бурлят воспоминания об их танце в коридоре. Арсений до сих пор думает — а может, это был сон? Он даже в понедельник хотел спросить об этом у Антона, но не решился. Антон тоже ничего не сказал, лишь поздоровался и улыбнулся, как обычно. И вообще, всё было, как обычно. Как будто они и не стояли посреди школьного коридора, держась друг за друга, как за самое важное в жизни. Прижимая друг друга, как самое дорогое в жизни. Ладно, может, он просто излишне романтизирует, а Антон просто был пьян.       Они об этом не говорят, и Арсений решает оставить это лишь очень приятным воспоминанием.       Антон хмурит брови, вздыхает и кладёт ручку на тетрадку.       — Ладно. Мне было 15. Её звали Нина. Мы учились вместе. Однажды я провожал её домой, мы остановились у подъезда, фонарь так красиво освещал улицу, и снежинки кружились вокруг, как в стеклянном шарике, который взболтали, — Антон мягко улыбается своим воспоминаниям, а у Арсения снова колет в грудь иголочка ревности — нафига он вообще это спросил? — В общем, это был тот самый момент. Вооот.       Арсений представляет Антона, идущего за руку с (почему-то) темноволосой девушкой по воронежской улице (в его голове она похожа на питерскую), Антон ей нежно улыбается, а его кудряшки падают ему на лоб, и в них запутываются снежинки.       — Весьма романтично.       — Ага.       — Вы долго встречались?       — Половину девятого класса.       Арсений присвистывает.       — Неплохо. Вы расстались, потому что ты переехал?       — Нет, мы расстались, потому что всё закончилось. В смысле, мы просто перегорели оба. Это было что-то новое и неизведанное, мы просто попробовали, и всё, — он неопределённо взмахивает рукой, — она, кстати, после девятого в Москву уехала, в медучилище поступила, косметологом хочет стать.       — Вы до сих пор общаетесь?       — Да, иногда.       — Классно.       Антон возвращается к домашке по алгебре, а Арсений ложится на бок и смотрит на него.       — Арс. Хватит на меня смотреть, делай домашку.       — Ты интересней, чем домашка.       Антон закатывает глаза, игнорируя забившееся быстрее сердечко.       — Антон?       — Отстань.       — Ну, Антоооон.       — Отвали.       — Антош.       — Отъебись.       — Антошкинс.       — Да что?! — Антон смотрит в ответ, подпирая щёку ладонью. — Чего тебе?       — А первый секс был тоже с ней?       — А что?       — Просто.       — Это интервью для Плейбоя? Рассказать в каких позах? И какая мне больше нравится?       — Нет… — Арсений немного теряется. — Ладно, не хочешь, не говори.       Они возвращаются к домашке, а Арсений чувствует, как начинают гореть щёки от этого «какая мне больше нравится». Зачем он вообще разговор этот начал? И как теперь не представлять Антона в своей любимой позе? Вот блятство.       — Арс?       — Что?       — А у тебя был секс с девушкой?       Арсению вмиг становится жарко, и он облизывает губы.       — Нет.       — Правда?! — Антон удивляется так искренне, что Арсению становится немного неловко.       — Ну, полноценного — нет.       Антон отодвигает тетрадку, сгибает локоть, ложится на него головой и смотрит на Арса.       — Что?       — Просто хотел узнать, насколько отличается секс с девушкой и с парнем.       — Зачем?       — Просто. Вдруг…       — Вдруг?       — Мало ли что.       — Давай закончим этот разговор?       — Ты сам его начал.       — Какой у тебя ответ в 323 б?       Антон ухмыляется и двигает к себе тетрадку.       — Минус 1000.       — Аааа, хорошо.       — А отвечая на твой другой вопрос, нет, не с ней.       — А…       — С Ирой.       — Понятно.       — Почти всё первое было с Ирой, — тихо говорит Антон, — ну, кроме поцелуя. И…       — И? — Так же тихо продолжает Арсений.       Антон смотрит на него, бегая глазами по его лицу, опускает взгляд на его ладони, а потом снова утыкается в тетрадку.       — И любви.       Арс смотрит на него — Антон выглядит… смущённым, а потом возвращается к своей тетрадке.       Они молчат, погружаясь, каждый в свои мысли.       Арсений думает о словах Антона — конечно, кроме любви, ведь первая была, судя по всему, Нина. А Антон тоже о своих словах, он прикусывает язык, чтобы не сказать больше ничего лишнего. Ведь Арсу необязательно знать, что чувства Антона к нему гораздо сильнее, трепетнее и нежнее, чем к кому бы-то ни было в его жизни.

***

             — А может, останешься у меня? Бабушка всё равно на дежурстве, — говорит Антон через пару часов, когда Арс начинает собираться домой.       Во взгляде Арсения за секунды сменяются интерес, желание, грусть.       — Не, я не могу…       — Это твоя какая-то принципиальная позиция — я вот, например, знаю одного человека, который просто не любит спать в чужом доме — или это надо заранее согласовать с родителями?       Арсений грустно усмехается.       — Второе.       — А какие условия?       — А что ты готов за меня отдать?       Антон от неожиданности очень забавно выпучивает глаза, и Арсений мягко смеётся.       — Да расслабься, ничего особенного, просто нужно заранее договориться. Они не любят, когда… ну… я их перед фактом ставлю.       Арсений ждёт какой-то осуждающий-непонимающий взгляд Антона, но то лишь тянет «поняяятно», выглядя расстроенным, и этого Арс чувствует себя прям не очень. Лучше б Антон сказал, что у него странные родители.       — Ладно, — улыбается Антон, но Арсений этой улыбке не верит ни на йоту. Он знает, как выглядит искренняя улыбка Шастуна, — встретимся в выходные? Может, сходим куда-нибудь? В Этажах, кстати, в пятницу выставка мейнкунов будет.       — Оооо, классно! Да, можно, спишемся завтра.       — Ага.       — Я пошёл тогда.       Антон кивает, и Арсений уже начинает поворачиваться к двери, как тут у него начинает звонить телефон. Они оба думают, что это его мама, и оба смотрят друг на друга, хмуря брови, но Арс смотрит на экран и подскакивает.       — Это Воля!       — Чтооо… Отвечай скорее!       Арсений проводит по экрану вправо, и ставит на громкую связь — он уверен, звонок Воли связан с проектом, вряд ли он звонит просто поболтать.       — Павел Алексеевич?       — Арсений, привет! Там Шастун случайно не с тобой?       — Со мной!       Арс смотрит на Антона, и тот подходит ближе.       — Здравствуйте, Павел Алексеевич, — подаёт голос Антон.       — Привет, Антон! Отлично, что вы вместе! Есть новости! Вас официально оповестят в понедельник, но я хочу поделиться сейчас. В общем, ваш проект занял… третье место! Поздравляю вас!       Парни лишь моргают, молча смотря на экран телефона, потом смотрят друг на друга и улыбаются.       Вау.       — Ребяяяят, вы здесь?       — Да! — отмирает первым Антон, и подпрыгивает. — Да!       — Я так рад за вас! Вы понимаете, что во-первых, вы третьи из 50 участников, а во-вторых, это буквально лучший результат нашей школы за 6 лет участия!       — Спасибо! — выдыхает Арсений, широко улыбаясь. — Это правда здорово!       — Вы — огромные молодцы! Буду потом про вас рассказывать потомкам, — смеётся на том конце провода Воля.       — Спасибо! И, Павел Алексеевич, это наша общая победа, вы нам здорово помогли, — говорит Антон, и Арс кивает рядом.       — Ой, да бросьте, вы такую работу проделали, так что это всецело ваша заслуга. Ладно, поздравляйте друг друга и свыкайтесь с результатом, в понедельник увидимся!       — Да, до свидания!             — До свидания, хороших выходных!       Воля отключается, Арсений блокирует телефон, убирает его в карман и смотрит на Антона.       — Антон…       — Ты представляешь… Арс, мы смогли!       — Да…       — Охуеть.       — Да.       Антон подходит к Арсу и обнимает его. Уже привычный для них жест, но сейчас Антон, положив обе руки на плечи Арсения, ещё и прижимается щекой к его макушке. У Арсения от этого ёкает всё, что только может, и хочется только одного — остаться как можно дольше в этих объятьях. Он кладёт одну ладонь Антону на талию, а вторую ведёт по позвоночнику и укладывает между его лопаток. Утыкается носом Антону в шею, вдыхая его запах. Впитывая его тепло. Укутываясь в него, как в тёплый плед. Растворяясь в нём, как шипучая витаминка С в стакане с водой.       — Я поздравляю тебя, — говорит Антон.       — И я тебя, — выдыхает Арс ему в шею, — и спасибо тебе, лучшего партнёра для этого проекта я и представить не мог.       Антон хихикает сверху.       — Способный распиздяй, да?       — Именно, — кивает Арс, стискивает ладони на спине Антона в кулаки, и отстраняется.       — Это взаимно, Арс, — улыбается Антон, всё ещё держа ладони на Арсовых плечах, — чертовски взаимно.        воскресенье, 26 февраля       — Куда подевалась питерская интеллигенция? — усмехается, подходя, Дима.       Арсений сидит на спинке лавки, поставив ноги на саму лавку, в ладонях сжимает стаканчик с кофе и смотрит как-то устало.       — Это омские корни.       — А я думал с Шастуном переобщался.       Арс выдавливает улыбку.       — Да тут лужи на лавке просто.       Дима присматривается и правда — вся лавочка мокрая после дождя.       — Ну, чё там у тебя?       Сегодня утром, Арс возвращался с пробежки и понял, что он больше не может держать это всё в себе. Свои мысли, свои чувства. Ему срочно нужно с кем-то поделиться, иначе он сойдёт с ума. Придя домой, он сразу написал Диме и попросил встретиться с ним после английского.       — Дим, — Арсений ставит стаканчик на лавку, зажимает ладони между коленками и серьёзно смотрит на Поза, — помнишь мою теорию насчёт любви и свою клятву, что если я влюблюсь в парня, ты от меня не откажешься?       Дима, вмиг становясь тоже очень серьёзным, медленно кивает.       — Так вот… Это произошло.       Дима замирает, потом открывает рот и снова закрывает. Он смотрит как будто сквозь Арсения. А через пару секунд его глаза округляются, и он почти кричит:       — Чего, блять? В Шастуна?! Арс! Серьёзно?! В Шастуна?!       Арс сглатывает и упирается взглядом в коленки, чувствуя себя как будто виноватым.       — Как… как вообще это произошло? У вас что-то было?! Он знает вообще?       Арсений снова смотрит на Диму:       — Как как… Дим, ну ты как будто не знаешь как! — восклицает Арс, взмахивая руками. — Ну… просто? — он пожимает плечами. — Да не знаю я! Вот так. — и он весь как будто сдувается, словно шарик, опуская плечи. — И нет, у нас ничего не было, и нет, он не знает. — Арс вздыхает. — Да и не узнает, наверно.       Дима подходит, забирается на лавку, садится рядом и достаёт из кармана сигареты с зажигалкой.       — Ты не будешь ему говорить?       — Не знаю. Я думаю, это ни одному из нас не надо.       — Почему?       — Потому что ему не нужны отношения, а я в сентябре уеду в другую страну.       — Так. По порядку, ему не нужны отношения вообще или отношения с парнем? Или отношения с тобой?       — И отношения вообще, и отношения с парнем, и отношения со мной.       — Почему ты так уверен?       — Дим.       — Что?       — Знаю и всё.       — Пффф, — Дима молчит несколько секунд, а потом добавляет, — мне кажется, ты должен ему признаться.       — Ага, — он смотрит в серое небо.       — Нет, ну а что, Арс? Какие твои варианты? Ходить и грустно вздыхать до сентября, а потом ты уедешь в Финку, он перестанет мозолить глаза, и проблема решена?       — Типа того.       — И вообще, ну уезжаешь ты, и чё? Существует куча мессенджеров, да и не так далеко ты едешь…       — 4 года, Дим, во-первых, а во-вторых, отношения на расстоянии — это хуйня.       — Если очень хочешь, то…       — Очень хочешь ты любимого человека трогать, обнимать, целовать, спать рядом, вместе завтрак готовить и ебучие шторы в ебучей Икее вместе выбирать, а не по Фэйстайму, и не раз в две недели собирать в копилочку поцелуи и касания, чтобы перед сном вспоминать и, как пластырем, ими заклеивать дыру тоски в груди, — он тяжело вздыхает, и Дима рядом вздыхает тоже — ему нечего возразить, — поэтому я думаю, лучше вообще ничего и не начинать.       — Хуйня это всё, Арс, какая-то хуйня! — восклицает Дима, спускается с лавки и начинает расхаживать туда-сюда.       — Вот и я про то же.       — Да нет, я про то, что ты намеренно отказываешься от него. Хотя даже не знаешь, взаимно это или не взаимно, сможете ли вы в отношения на расстоянии или нет, может, ты вообще универ бросишь, схватишь Шастуна в охапку и вы отправитесь в кругосветку, а может, вы полетите на самолёте, упадёте и оба сдохнете. Арс, я тебя не узнаю вообще… Такое чувство, что во всей этой истории есть что-то ещё, о чём ты не говоришь, а это так, отговорки.       Арсений сглатывает и хмуро смотрит на Диму, начиная закипать внутри.       — Дим, блять, ты думаешь всё так просто?! — Кричит он, заталкивая подальше внутрь слова Димы — есть вещи, которыми он не будет делиться даже с ним. — Ты просто такой признаёшься, и человек тебе в ответ — о, как охуенно, давай встречаться?! А потом вы скачете в счастливое далёко на радужных единорогах?! Может, я открою тебе секрет, но это так не работает!       Он вдруг вспоминает слова Антона, что «иногда любви недостаточно» и есть ещё куча разных обстоятельств в жизни. Выходит, он был прав с самого начала.       — А как ты узнаешь так это или нет, если будешь молчать?       — Дим!       — Что?       — Тебе ещё раз повторить всё с самого начала? Я не хочу портить то, что есть между нами, своей никому ненужной влюблённостью. Никому, блять!       — Да откуда ты знаешь, что ненужной?!       — Дим, блять, — он вытягивает из кармана свой телефон, — это стоит 60 тыщ, но мне похую, я кину это тебе в еблет, блять, если ты будешь продолжать задавать мне эти ебучие вопросы!       — А зачем ты меня позвал вообще?!       Арсений глубоко вздыхает и обнимает себя руками.       — Просто… поделиться. Я не могу уже вариться в этом один, уже кукуха едет.       Дима снова садится рядом, молчит пару минут, а потом тихо говорит:       — А ты хотел бы… ну, прям встречаться с ним?       Арсений опускает голову, смотря на свои кроссовки, снова представляет, как целует Антона; как обнимает его, нежно проводя ладонями по его лопаткам и пояснице, и потом засовывая ладони под футболку, встречаясь пальцами с горячей кожей; как они валяются на диване, переплетя ноги и смотря какой-нибудь дурацкий фильм; как они держатся за руки, переплетая пальцы; как он желает в сообщении спокойной ночи, добавляя к этим словам сердечки.       — Не знаю, Арс, — продолжает Дима, не дождавшись его ответа, — нужная твоя влюблённость или ненужная, но он вечно пялится на тебя так…       — Как? — Арс резко вскидывает на него взгляд.       — Я вот на тебя так не смотрю. И Серый не смотрит. И Марина. А он смотрит… как будто… не знаю… ну как будто ты главное сокровище в его жизни. Он даже моргать забывает.       Сердце Арсения пропускает удар, но он выдавливает всего лишь едкое:       — О, да ты романтик.       — Ой, иди в жопу, а. И я серьёзно. Хочешь, как-нибудь исподтишка вас сфоткаю?       Арс кривится.       — Ну нет.       — А чё, у тебя б все вопросы тогда отпали.       Они снова молчат, Арсений прислушивается к себе и пытается понять, стало ли ему легче. Пока непонятно, но смерч из чувств внутри, кажется, немного ослаб.       — В общем, дорогой мой Арсений, если хочешь мой совет, он такой: соберись и прими взрослое решение — просто поговори с ним. Я понимаю, страшно, да, непонятно и неизвестно, нооо мы — люди, и умеем говорить, и вопросы решать словами, а не в угадайки играть. Я не знаю, как бы я поступил в такой ситуации, может быть, тоже зассал, или решил бы, что всё бессмысленно, — он пожимает плечами, — но если ты решишь, как там ты сказал, что лучше ничего и не начинать, то я поддержу тебя.       — Правда?       — А куда мне деваться?       Арсений слабо улыбается и кладёт голову Диме на плечо.       — Как у тебя с Катей, кстати?       — Да у нас-то всё классно, без всяких драм, — он тоже улыбается, — спокойно и хорошо.       — Я рад за тебя, Дим. За вас обоих.       — И я. среда, 1 марта       — Я заебался, — как-то надрывно вздыхает сбоку Арсений.       Антон поворачивает голову к нему.       — Давай сделаем перерыв? Ща, я тут допишу только.       — Нет, я в смысле… вообще, — он снова вздыхает и опускает голову.       — Эээй, — Антон приподнимает тело с пола и садится на коленки, — ты чегооо?       — Да просто как-то всё…       — Иди сюда, — мягко говорит Антон, двигается ближе и, обнимая рукой Арса за плечи, притягивает его к себе.       Арсений не сопротивляясь, словно тряпичная кукла, падает Антону в объятья, утыкаясь носом в его тёплую шею.       — Арс. Ты действительно очень много на себя взвалил в этом году. Я реально до сих пор не понимаю, как ты это вывозишь. Но у всех есть предел, слышишь?       Арсений еле ощутимо кивает, и снова вздыхает.       — Ты не машина, Арс, ты — человек, — уже почти шепчет Антон и обнимает второй рукой, притягивая ещё ближе, — да, очень умный и талантливый, и необычный, и шикарный вообще, но всё же человек. А людям нужно отдыхать. Даже таким супер-людям, как ты.       Арсений шмыгает носом и обвивает его руками. Его ладони греют Антоновы рёбра, а дыхание щекочет кожу на ключице, не закрытую футболкой. Антон прижимается щекой к его макушке, вдыхает его запах — что-то цитрусовое вперемешку с каким-то как будто морским. Грудь затапливает нежность к человеку в его руках, смешиваясь с беспокойством.       — Эй?       — Эй?       — Иди поспи.       Арсений медленно отстраняется, Антон скользит ладонями по плечам, крепко, но аккуратно сжимая их.       — Я серьёзно. Я сам всё доделаю, спишешь потом.       Арсений лишь кивает и залезает на диван.       Через 10 минут до Антона доносится тихое сопение, он смотрит на Арса и не может сдержать улыбку, — он в позе эмбриона, уткнулся в плюшевую акулу Антона, прижимая её к себе рукой, и кажется таким маленьким и хрупким, что Антону хочется спрятать его от всех бед, страданий и усталости. Антон достаёт из шкафа плед, укрывает Арсения, выключает в комнате свет и идёт на кухню ставить чайник.       Ему тоже нужен небольшой перерыв.

the more that you say, the less I know,

wherever you stray, I follow.

I'm begging for you

to take my hand...*