всё, что я хотел, было так близко

7 февраля, вторник       В его жизни стало слишком много Антона Шастуна.       Эта мысль пробежала в голове у Арсения ещё неделю назад, когда после их очередного вечера у Антона дома, ему ещё пару часов мерещился запах Антона, будто бы он проник и в самого Арсения, и вот эта мысль так и крутится в голове. Антон взлетел на первое место в списке друзей в ВК, диалог с ним почти всегда самый верхний, потому что они постоянно перекидываются мемасами, постоянно болтают о чём-то, ну типа, постоянно. Например, позавчера Антон прислал голосовуху в 3 часа ночи, рассказывая, как его разбудил дождь, как ему приснилось, что он не сдал ЕГЭ, и «щас бы чикенбургер заточить».       Почти две недели назад они сдали свой проект, но продолжили проводить время вместе. В первый понедельник после сдачи проекта Арсений по привычке пришёл к Антону после допов, Антон недоумённо посмотрел, открыв дверь и увидев Арса, а Арс неловко сказал «ой», но потом Антон улыбнулся, и Арс улыбнулся тоже. Они сделали домашку, поужинали, посмотрели пару выпусков ЧБД, а потом Антон проводил Арса до остановки — самому Антону нужно было в магазин.       Они стали вместе гулять, иногда просто болтаясь по городу, и Арс рассказывал какие-то интересные штуки про Питер. Иногда заходили в музеи — Антон скептично отнёсся к предложению «пойти в Эрмитаж», он помнил, как устал там в прошлый раз, и вообще, ему больше нравится искусство 20 века, но Арсений повёл его в Главный штаб, потому что «там классно!», и Антону там реально понравилось. Иногда они придумывали и необычные маршруты, например, Арсений потащил их на органный концерт, на котором он заснул, устроившись на мягком плече Антона, а Антон — в «клёвую церковь, которую увидел в Инсте»*, Арсений впечатлился только войдя, и, потянув Антона за запястье, восхищённо зашептал «мне необходима фотка с этим крестом на неоновом фоне». Но чаще они, по уже старой традиции, просто зависают у Антона дома — делают вместе уроки, решают егэшные варианты, в перерывах смотря видосики на ютубе — на прошлой неделе они на час залипли на видосы с выдрами, а потом в спешке доделывали алгебру. А самое главное — Антон стал первым человеком, с которым Арсений делится всем. Как устал на допах; о новом рекорде в басике; как он помог какому-то мальчику лет 7 правильно надеть плавательную шапочку; новым рисунком; финскими словами, которые позабавили его на уроке; что у него получилось приготовить блинчики. Если ещё пару месяцев назад первыми это узнавали Серёжа и Дима в их общем диалоге, а иногда и никто, потому что Арс мог посчитать это ненужной чушью, то сейчас — все обновления Арсовой жизни первым делом летят Антону. И Антон всегда с энтузиазмом отвечает и расспрашивает подробности, это… приятно.       В общем, Антона Шастуна стало слишком много.       Арс не то, чтобы против. Ему нравится проводить с Антоном время. С ним всегда комфортно, весело, приятно, интересно, тепло. Ему нравится с ним просто говорить, ему нравится с ним просто молчать. Ему нравится с ним просто стоять, прислонившись друг к другу плечами, смотреть на «Танец» Матисса, одновременно вспомнив мем «некрасиво — мне тоже не нравится», и тихо похихикать, но потом сойтись во мнении, что, вообще-то, картина клёвая, и купить себе магнитики-её маленькие копии.       Ему нравится, как Антон, когда смеётся, хватает его за руку и прижимается лбом к его плечу. Ему нравится, как Антон заботится о нём, спрашивая, когда Арс в последний раз ел, или даёт свою толстовку, когда на улице похолодало, а Арс в одной футболке под курткой пришёл.       Ему и самому нравится об Антоне заботиться. Нравится узнавать, как у него дела. Нравится по вечерам спрашивать друг у друга «что порадовало тебя сегодня, а что расстроило?», а потом это обсуждать.       Нравится, что Антону хочется доверить все свои мысли — дурацкие и серьёзные. Антон — первый человек, которому он доверил свою, наверно, самую главную тайну. Не то чтобы это была прям таинственная тайна — что ему нравятся и девочки, и мальчики знают и Дима, и Серёжа, и Марина, но про свою влюблённость и первый секс с парнем впервые он рассказал именно Антону. Арсений не понял, не заметил, как Антон стал настолько… близким. Это даже немножко страшно.       Ему нравится просто быть с Антоном рядом.       Но ему не нравится, что рассказ Антона про случайный секс на вечеринке заставил его почувствовать… ревность. Сначала он даже не понял. Но потом, стоя на кухне Антона и заваривая ему чай, он вдруг осознал, что маленькие иголочки, колющие его сердце — это иголочки ревности. Антона трогал кто-то другой. И не просто трогал. А, блять, трахался с ним. Арсений знает, что Антон далеко не всем разрешает нарушать его личное пространство, и Арсу было приятно, что он был тем редким, кому можно. А тут…       И ему не нравится, что всё чаще и чаще рядом с Антоном у него появляются желания, которые всё сложнее игнорировать. Например, желание постоянно садиться, как можно ближе, или лишний раз Антона потрогать, или закинуть на него свои ноги, или обнять его на прощание, прижимаясь близко-близко, и стоять, вдыхая его запах.       И ему не нравится, что появляются разные абсолютно дурацкие мысли. Особенно перед сном. Например, а каково это — с Антоном целоваться? Положить одну ладонь ему на затылок, и пальцами поглаживать его волосы, а вторую — на талию, и сжимать его тёплый бок. Когда он впервые об этом подумал, он почти вскочил с кровати, чуть ли не давая себе леща.       Арсений?!       Или как с Антоном спать? Прижаться щекой к его обнажённой спине, поглаживать пальцами рёбра, живот, спуститься ниже, и… когда он кончил, он заскулил в подушку, а потом закрыл лицо руками, осознавая, что сейчас произошло. Стыдно было настолько, что на следующий день он не мог смотреть Антону в глаза.       Арс, это вообще не ок.       Арс, это бессмысленно.       Арс, ты ему не нужен в этом плане.       Арс, он твой… кто? Приятель? Друг? Человек, к которому тянет, как ни к кому и никогда?       Арсений потерялся в мыслях и ощущениях, а когда это стало нужно ему?       Он в этом году не собирался вообще ни с кем встречаться, в этом году главное — учёба и поступление. Сейчас не время для влюблённостей.       Тем более в Антона Шастуна.       А в этой жизни что ли для всего есть какое-то определённое время?       Арс, это не влюблённость.       Арс, это просто…       Просто.       Просто он постоянно рядом.       Просто у тебя давно никого не было.       Просто. Просто. Просто.       Нихуя не просто.

***

      «Нихуя не просто» — думает Арс, когда Антон садится рядом с ним на лавку перед кабинетом русского, прижимается к нему плечом и коленкой, накрывая своим теплом и запахом. Арсений задерживает дыхание, и сжимает ладонями коленки.       — Арс, я пиздец волнуюсь, — Антон откидывает голову назад, прислоняется затылком к стене и сглатывает, а Арсений зачарованно смотрит, как двигается его кадык.       — Понимаю, я тоже. Но думаю, всё будет ок. Должно быть.       Антон коротко улыбается и взъерошивает чёлку. Через 5 минут они пишут пробный ЕГЭ по русскому.       — Ну да, главное, чтоб тема сочинения нормальная досталась.       — Главное, чтобы она на основном экзамене нормальная досталась.       — Аааарс, — Антон пихает его коленку своей, — ты не помогаешь.       — Шаст, ты всё напишешь. Даже не сомневайся.       — На сотку?       — На две.       Антон смеётся, пряча лицо в ладонях.       — Дурак, — беззлобно говорит Шастун.       — Сам такой, — парирует Арс.       — Ты занят потом?       — Да нет.       — Пойдём куда-нибудь? — Антон касается пальцами Арсовой коленки, и Арсений сглатывает.       — Давай посмотрим насколько устанем?       — А, да, давай, — кивает Антон. 10 февраля, пятница       — А какая у тебя мечта? — внезапно спрашивает Антон.       Это были первые слова, сказанные за полчаса — они у Антона в комнате, Арсений звёздочкой лежит поперёк дивана, а Антон в такой же позе на ковре перед диваном. Они трудились над домашкой и, после нескольких задач по химии, Антон сказал «я заебался» и просто растянулся там же, где они и сидели, сдвинув ноут, тетрадки и учебники с ковра, а Арсений залез на диван, поблагодарив Антона за то, что тот не собрал его с утра. В комнате душно, но им обоим лень встать, чтобы открыть окно.       — Сбыточная или несбыточная?       Антон смеётся.       — Несбыточная — это типа мир во всём мире?       — Типа да, — вздыхает Арсений, переворачивается на бок, подпирает голову рукой и смотрит на Антона, — мечтаю, чтобы у каждого бездомного животного был хозяин. Чтоб не было собак с грустными глазами, выпрашивающих еду у магазина, или котов, жалобно мяукающих у парадных, — Антон понимающе кивает и вспоминает, что Арс подкармливает кошек у своей парадной, а когда видит объявление о пропаже кошки или собаки, вздыхает «надеюсь, он найдётся» и «почему объявления о пропаже вешают, а о том, что животное потом нашлось — нет?!» — И вообще, чтобы животные не нуждались в помощи людей… Ну в смысле… Вот, например, горят леса, животные никак не могут справиться с этим без людей, а люди — часто мрази… Вот. Может, это по-детски, — пожимает он плечами, — нооо…       — Да нет, — серьёзно отвечает Антон, — совсем даже не по-детски.       — Да, — невесело усмехается Арс, — вот такая утопичная мечта маленького Арсюши. А сбыточная — мечтаю увидеть настоящих китов! — с восторгом говорит Арсений. — Синего или горбатого! Я просто думаю, знаешь, — он садится по-турецки и взмахивает руками, — вот как, кааак, эта стокилограммовая махина выпрыгивает из воды, это же… так завораживающе и как будто нереально… И вообще, блин, это такое огромное живое создание! А их пение?! Что-то на космическом… — он на на несколько секунд зависает, смотря куда-то сквозь Антона, потом быстро моргает и упирается взглядом в свою правую коленку, — в общем, хочу поехать в Португалию, например, на Азорские острова.       — Слушай, круто! — Антон тоже ложится на бок, чтобы был удобнее смотреть на Арсения. — Надеюсь, ты когда-то это осуществишь.       — Да, и я!       — И, вроде, на китов можно и в России посмотреть. На Камчатке, например.       — Ага, а ещё, рядом с Анадырем и на Кольском полуострове. Но в Анадырь лететь два дня с пересадкой, а потом ещё ехать на двух оленях и осле, — улыбается Арсений и Антон улыбается в ответ, — да и южный климат я предпочту больше, и Лиссабон хотел бы посмотреть.       — Да ладно, зачем тебе Лиссабон, когда есть Анадырь? — смеётся Антон.       — И правда, — подхватывает его смех Арс, — а потом ложится на живот, опирается на локти и внимательно смотрит на Антона, — а какие мечты у тебя?       — Сбыточные или несбыточные? — снова смеётся Антон, передразнивая Арсения.       — Ха-ха. Давай сначала несбыточную.       — Ладно, несбыточная — это прочитать так же быстро, как Тайлер Джозеф, речетативную часть Хэвидёртисоул.**       Арсений фыркает и широко улыбается.       — Чегооо?! — возмущённо хмурит брови Антон.       — Нет, нет, ничего, прости, — Арсений поднимает ладони, извиняясь, — просто неожиданно. Почему ты думаешь, что она несбыточная?       — Да потому что это нихуя нереально!       — Нууу, можно тренироваться…       — Мне кажется, это талант.       Арсений открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Антон сразу продолжает:       — Да, я помню, что ты думаешь про талант, но мы не об этом сейчас.       Арс поджимает губы и кивает.       — Вот, а сбыточная, — уже тише говорит Антон, снова ложится на спину и смотрит в потолок, — хочу для бабушки дом построить. Она столько сделала для меня… Хочется отблагодарить её, и вообще, хочется для неё хорошей жизни. А ещё, — Антон улыбается, — собаку хочу завести большую, хаски или самоеда. Для них большая территория нужна… — он снова смотрит на Арса, — ну, как-то так.       Арс смотрит на него с уважением и восхищением, Антон даже как-то теряется, снова переводит взгляд на потолок и начинает крутить кольцо на пальце.       — Слушай, мне кажется, это супер крутая мечта, желаю, чтоб она сбылась.       — Спасибо.       Они молчат несколько минут. Арсений ложится щекой на диван, свешивает одну руку на пол и тихо зовёт:       — Антон?       — М?       — А где твои родители? — он помнит то, как пощёчину, «не твоё дело» в ноябре, но сейчас… сейчас же всё по-другому? Хочется верить.       Антон смотрит в ответ нечитаемым взглядом, потом снова смотрит в потолок, вздыхает и тихо говорит:       — Когда они познакомились, маме было 16 — она училась в одиннадцатом, а папе было 18 — он уже учился в универе, они тусили в одной компании, у них как-то быстро всё закрутилось — уже через полтора года родился я. Сначала они чё-то пытались играть в семью, но потом папа понял, что это всё ему нахуй не упёрлось вообще, и свалил. Мама пыталась сначала его типа вернуть, бегала за ним, но потом поняла, что это бесполезно и мы не нужны ему. И мы переехали к бабушке с дедушкой. Ещё через пару лет она поступила в универ. И тут поняла, что вообще-то, ей всего 20, и стала бегать на свиданки, ухажёры менялись один за одним, она могла не ночевать дома по несколько ночей, но всё же возвращалась. Когда мне было чуть больше пяти, мама встретила очередного мужчину — дядь Лёшу — он был хороший, мы даже, наверно, дружили — он научил меня кататься на велике и роликах, водил на футбол, покупал игрушки разные классные… Мы жили у него, но на выходных я стабильно бывал у бабушки с дедушкой. Вооот, потом я пошёл в школу, всё было классно, вроде, они хотели пожениться, но чёт всё несколько лет откладывали — то пятое, то десятое, ну а потом… Как это часто бывает у взрослых, всё чаще стали возникать непримиримые разногласия, они стали много ругаться, даже скандалить, бить посуду и всё такое, и в конце концов, как сейчас помню, это было перед Новым Годом, они разошлись, и мы с мамой съехали обратно к бабушке, дедушка летом того года умер от инсульта. А потом… потом она стала всё реже бывать дома… А однажды мы вернулись с бабушкой из школы — я тогда уже в 6 классе учился — обнаружили пустые шкафы и записку на столе мол, соррян, ребята, уехала в Москву с новым мужиком, приеду на Антошин день рождения. Мы были в ахуе, конечно. И она реально приехала на мой день рождения, потом на бабушкин, потом на первое сентября и Новый Год, потом снова на день рождения, и ещё пару лет приезжала на праздники, а потом стала просто писать смс-ки, представляешь, ебучие смс-ки! Ну а в прошлом году… она перестала писать даже их.       Голос Антона с каждым словом всё больше и больше наполняется обидой и болью, а у Арсения с каждым его словом всё больше и больше сжимается внутри — Антон всего этого не заслужил. Арсений приподнимает ладонь от ковра и тянется к Антонову плечу, чуть поглаживает - я с тобой.       — В общем, я не видел её и ничего не слышал о ней с того времени, как мы с бабушкой переехали в Питер, это уже почти два года получается. Даже не имею понятия, как она живёт и с кем. Вот… Я очень люблю свою бабушку и безмерно благодарен ей за всё, что она для меня делает, но… иногда я думаю, знаешь, а как всё было бы, если бы рядом была мама? А иногда я думаю, как так вообще можно отказаться от своего ребёнка? Ну типа, проснуться утром и такой — да нахуй, и просто его бросить. А если я изначально был ей не нужен, тогда зачем… зачем… зачем она рожала вообще, — голос Антона срывается, и он переворачивается на бок, спиной к Арсу, сбрасывая его ладонь со своего плеча.       Арсений пару секунд смотрит в его спину, сползает с дивана, ложится сзади Антона и аккуратно прижимается ладонью к его лопатке. Антон шмыгает носом, и сердце Арса сжимается от этого звука, хочется спрятать Антона от всей несправедливости этого мира, но всё, что он может предложить — это свои объятия, и он надеется, что они помогут хотя бы чуть-чуть.       — Не понимаю, как тебя можно бросить, — шепчет он в шею Антона, а затем обнимает его рукой, прижимая к своей груди. Антон судорожно вдыхает и Арс накрывает его ладонь своей.       Арсению хочется взять все эти слова-откровения Антона, положить в коробочку и спрятать где-то внутри своего сердца, а в коробочку рядом спрятать весь этот момент.       Арсений закрывает глаза, прижимается щекой к плечу Антона и сжимает его ладонь.

***

      Через пару часов Арсений с тяжёлым сердцем едет в автобусе, прижимаясь виском к окну, смотря, как струйки дождя стекают по запотевшему стеклу. Мысли перекатываются в голове, как камушки в калейдоскопе. Он думает о том, что все кусочки паззла встают на свои места — те слова Антона про нежелание близости с людьми, подобие дружбы от страха пустить кого-то в душу, вообще, довериться кому-то — сейчас всё обретает смысл. Он отгоняет мысли о маме Антона, её поступках и её итоговом решении. Он думает о том, что вообще произошло — Антон рассказал ему кое-что очень личное. Что, почти уверен Арсений, он не рассказывал до этого никому.       «А самому как-то не хотелось… ну… делиться только своим что ли».       Значит ли это… значит ли это, что Арс стал для Антона кем-то близким? Кажется, значит.       Арсений нервно вздыхает, не зная, что делать с этим осознанием.       Он думает, как жаль, что у него нет Омута памяти.       Он прикрывает глаза.       Он даже не разбирает слова песен, меняющихся в наушниках.       Перед глазами только Антон.

and it gets worse before it gets better,

that's one thing that I have come to know,

just so you know,

do not wait, do not wait, do not wait,

I'll be there, I'll be there,

I'll be there, I'll be there

***