всё, что я хотел, было так близко

пятница, 4 августа       — Ну что?! — с порога спрашивает Арсений, залетая в квартиру Антона — сегодня приоритетный для Шастуна ВУЗ опубликовал списки поступивших.       Антон смотрит каким-то странным взглядом, который Арсений не может прочитать. Он отходит к стене и прижимается к ней затылком.       — Я не поступил.       Что?       Арсений просто не верит своим ушам, это вообще ни фига невозможно, он хмурится и буравит Антона взглядом, но тот упорно смотрит на дверь позади Арса.       — Чтооо?! В смысле?! Как… Антон…       — Я вообще не подавал документы, — Антон смотрит прямо на Арсения и у Арса от этого взгляда подгибаются коленки. Он вообще не понимает, что происходит.       — Чт…       — Арс, я… я тут много думал и решил, что я не буду поступать в этом году. Я пойду работать и пойду подтягивать английский, и… в следующем году подам в твой универ.       Арсений столбенеет. Выдох просто застревает в горле. Он трёт глаза, но после этого Антон не исчезает, он всё так же стоит здесь, перед Арсом, и смотрит на него.       — Антон… — выдыхает Арсений единственное слово, которое может сейчас сказать. Он подходит, берёт лицо Антона в свои руки, просто смотрит, а потом притягивает к себе за плечи и прижимается лбом к его виску. — Антош…       — Ну, я не могу обещать, что получится, но я попробую, — Антон кладёт ладони на бока Арсения, чуть поглаживает их и обнимает за талию, прижимая ближе.       — Антош… — снова шепчет Арс и целует его в щёку.       — Скажешь ещё что-нибудь? — хихикает Антон.       — Пока не могу.       Арсений и правда ничего не может сказать, он просто пытается осознать услышанное, теряясь в своих чувствах. Антон не подал документы в этом году, он не пойдёт в универ, а пойдёт работать, он будет подтягивать английский и будет подавать документы в тот же универ, что и Арс. И это всё ради него — Арса, ради их отношений. Арсений захлёбывается вдохом, потому что переполняющие чувства не дают нормально дышать.       Антон поглаживает его щёки и улыбается. Он думал об этом ещё с их разговора в Севкабеле. Тогда он отгонял от себя Арсеньево «я бы хотел взять тебя с собой», но оно упорно не хотело отгоняться. Сначала Антон подумал — да ну бред, я не смогу. Потом ещё раз открыл сайт университета, изучил его вдоль и поперёк; полежал, рассматривая их с Арсом фотку, приклеенную над диваном, и «мы с тобою не случайно»; походил по комнате, измерив её шагами; снова полежал; а потом решил — а почему бы, собственно, и нет? Он пошёл к бабушке и поделился своими мыслями, она поддержала его, сказав, что очень им гордится, и у него обязательно всё получится, а она непременно поможет ему.       Он чувствовал себя таким окрылённым, благодаря этому решению, казалось, что он может горы свернуть. Хотя, требовалось свернуть только уровень английского, да подкопить деньжат. Да, есть ещё вступительные экзамены, куча мороки с переводами документов и их заверениями, видом на жительство и всем остальным, но Антон был крайне счастлив. Он улыбался, как дурачок, и периодически ловил на себе непонимающие взгляды Арсения и вопросы «ты чего какой-то загадочный?», но лишь отмахивался, мол, «да нет, я обычный», и прижимался к Арсу ближе, вдыхая его запах и жмурясь. С мыслью о том, что им нужно переждать всего год по отдельности, а потом они уже не будут расставаться, вставать по утрам Антону стало гораздо легче.       — Я люблю тебя, — просто говорит Арсений.       — Да что ты, правда? Не может быть, — Антон прижимается к его виску губами, — я тоже, Арс, я тоже.       И мягко целует его. суббота, 5 августа       — Антон, Антон, Антон… — порывисто шепчет Арс. — Ааааммм…       — Что? Что-то не так? — Антон вмиг притормаживает.       — Что… Не останавливайся!       Антон поудобнее опирается на правую руку, а левую кладёт на бок Арса, сжимает его, вновь начиная двигаться синхронно с парнем на нём. Арсений вцепляется в его плечи, ускоряясь, закрывает глаза и дышит рваными вдохами.       — Антон, Антон, Антон, — снова скороговоркой, — Антооооо, — он переходит на стон и, зажмуривая глаза, кончает, пачкая их животы.       Антон делает ещё несколько быстрых движений и кончает следом, наклоняясь и кусая Арса за плечо.       Антон бессильно падает на спину и Арсений ложится на его грудь. У обоих сил только на то, чтобы тяжело дышать, пытаясь унять выпрыгивающие сердца.       Арсений перекатывается на спину, давая Антону снять презерватив и кинуть его рядом с диваном — потом уберут.       — Надо… вытереться… — выдавливает Арсений.       — Ага. Ща… ещё 2 секунды.       И тут где-то на полу начинает звонить Арсов телефон.       — Да блять!       Он свешивается с дивана, шарит рукой по ковру, поднимает телефон, садится, откашливается и делает глубокий вдох.       — Да, мам?       Антон фыркает, пытаясь унять смех, Арс смеряет его грозным взглядом. Антон хитро улыбается и ведёт пальцем по бедру Арсения, гладит тазовую косточку, гладит низ живота, пачкая палец в сперме, а потом наклоняется, высовывает язык и дразняще смотрит на Арса снизу вверх. Тот смешно округляет глаза, открывает рот и, кажется, даже дышать перестаёт. Антон лижет живот Арсения, немного собирая языком его вкус.       — Я перезвоню, мам, — хрипло выдыхает Арс и сбрасывает вызов, — ты что, блять, делаешь?!       — Ничего, — невинно моргает Антон, тянется к нему и целует, — пошли в душ, — шёпотом в губы.       — Не хочу секс в душе.       — Мы мыться пойдём, дурак.       — Ну ага, а то я тебя не знаю.       — Чёёё?!       В душе они действительно только моются, но когда Арсений вытирается, Антон не сдерживается и целует его между лопаток, гладя по животу. Арсений откладывает полотенце на стиральную машинку и тянет Антона за собой в комнату.       Через 20 минут Арсений снова в душе — на этот раз они пошли всё-таки раздельно — а Антон ставит кастрюлю с водой на плиту, для пельменей, открывает окно, закуривает и заходит на Кинопоиск, чтобы посмотреть, что сейчас идёт в кино. С одной стороны, хочется остаться дома, весь вечер валяться в обнимку, целовать Арсения в шею, ну, и в другие места, и уснуть тоже в обнимку — бабушка Антона на даче у подруги, а Арсений просто сказал родителям, что на выходных у Антона, а с другой — хочется куда-то выйти, да и в кино они давно не были.       — Ммм, будут пельмешки? — заглядывает в кухню Арс.       — Ага.       — Клааас.       — Слушай, пойдём в кино?       — Это свидание? — Арсений подходит вплотную, кладёт подбородок Антону на плечо и заглядывает в телефон.       — Ага.       — Оу. Что будем смотреть?       — Вот эту комедию можно, или вот этот тупой боевичок, или вот, смотри-ка, очередной пиксаровский слёзовыжимательный мультик.       — Сложный выбор, — смеётся Арсений, и обвивает руками талию Антона, — может, просто в центре погуляем?       — А давай, — Антон откладывает телефон и гасит сигарету, — там вода, кажется, закипела, тебе сколько штук?

***

      Они едут на Невский, шатаются по Зингеру, идут мимо Спаса и Марсова поля, заворачивают на Миллионную, мимо Атлантов идут на Дворцовую, а оттуда — на любимый пляж у Петропавловки. По пути захватывают пару хот-догов и колу, и устраиваются прямо на песке. Арсений снимает сторис и всё равно, что таких сторис у него тысяча, а Антон, жмурясь от солнца, с улыбкой смотрит на него.       — Блин, я так люблю это место, — тихо говорит Арсений.       А я тебя — думает Антон, но лишь кивает, соглашаясь.       Они сидят на песке, болтая о всяком, Нева плещется перед ними, волнами разбиваясь о песок, галдят дети и их голоса смешиваются с криками чаек, проплывают теплоходы, метеоры, моторные лодки, гуляют люди, солнце лениво тянется к горизонту.       — О! — внезапно восклицает Арсений и машет кому-то за плечом Антона.       Антон оборачивается и видит Марину с Женей, подходящих к ним.       — Привет! — улыбается он.       — Привет! — Марина садится рядом с ним. — А я думаю, вы или не вы.       — Мы! — улыбается Арсений.       — Здорóво, ребят! — Женя тоже садится и через Марину тянется пожать им руки.       — Как вы?       — Хорошо, — ещё шире улыбается Арсений, — а вы?       — И мы, — тоже улыбается Марина.       — А вы откуда идёте?       — А мы в Сестрорецк ездили гулять, вот идём с вокзала.       — Аааа, и как вам там?       Ещё минут 40 они болтают с Мариной и Женей, которые делятся впечатлениями о поездке, потом переходят на разговоры о поступлении и, продолжая говорить о нём же, двигаются по направлению к дому. Женя расспрашивает Арсения про поступление в Финку и Антон сразу грустнеет — несмотря на то, что он уже всё для себя решил насчёт этого года, тот факт, что Арсений уезжает, всё равно расстраивает его. Он пока не знает, как быть без Арса.       Арсений, кидает на него обеспокоенный взгляд — будто понял его без слов, а Марина легонько толкает его плечом.       — Ты не раскисай раньше времени, — тихо говорит она.       — Да я не… Я стараюсь.       — Но всегда можешь поныть мне, вдруг что, — подмигивает Марина.       — Вдруг что, — парирует Антон, улыбаясь.       На узком тротуаре они идут друг за другом по парам и Антон касается своим плечом плеча Арсения, смотрит на него и Арсений смотрит в ответ, мягко улыбается и Антону хочется кричать, потому что грудь снова распирает нежность к парню рядом. Его парню. Женя берёт Марину за руку, Антон молча смотрит на их сплетённые пальцы и на него накатывает, до зуда в груди, огромное желание сделать так же. Взять Арсения за руку, вот так же, при всех, идя по улице города-миллионика. Он грустно усмехается, обводит улицу глазами — людей не так много и все они, кажется, заняты своими делами: маленькая девочка громко плачет из-за упавшего мороженого, а её мама стирает слёзы с её щёк и что-то успокаивающе говорит; парочка идёт в обнимку, потягивая лимонад из общего стаканчика; бабулька обмахивается веером, разговаривая с воображаемым собеседником; две девушки делают сэлфи на фоне кирпичной стены — им всем похуй на двух парней, идущих слишком близко для друзей. И Антон медленно разворачивает ладонь навстречу Арсовой, их запястья встречаются и Антон чувствует, как Арсений тоже тянется своей ладонью, Антон замирает, но в последний момент Арс отдёргивает ладонь и пальцы Антона гладят лишь его костяшки. Это длится секунды, буквально мгновения, а потом из-за угла появляется какая-то пьяная компания и Арсений отскакивает от него.       У Антона в груди что-то неприятно ёкает.

***

      — Ты чего так загрузился под конец прогулки? — мягко спрашивает Арсений, вставая рядом и касаясь плеча Антона.       Антон курит на балконе, выпуская дым навстречу едва потемневшему небу.       — Да просто… — он вздыхает. — Поймал себя на чувстве зависти к Марине с Женей.       — В смысле? — тихо спрашивает Арсений и обнимает Антона за талию, прижимаясь к его боку.       — В смысле… тебе не кажется это нечестным? — Антон всё так же смотрит в небо, игнорируя взволнованный взгляд Арса. — Что они без проблем могут взять друг друга за руку на глазах толпы, обниматься в кафешках, сосаться на эскалаторах.       — Марина с Женей не сосутся на эскалаторах, отвечаю, — пытается улыбнуться Арсений.       Антон смотрит на него каким-то грустно-возмущённым взглядом и Арсений целует его в родинку на кончике носа.       — Они, может, и нет. А другие пары — да. Другие — там, где мальчик и девочка.       У Арсения сводит внутренности от безысходного тона Антона. Он сам тоже думал об этом, и не раз, но как-то смирился с этим что ли. Да, ему тоже часто хочется подойти и поцеловать Антона, неважно, где они находятся, взять его за руку, погладить коленку, прижаться ближе, чем могут прижиматься друг к другу друзья. Но он пережил эту стадию чувства обиды и несправедливости «почему им можно, а мне нет?!», и сейчас оно лишь вздыхает под его рёбрами. Он не первый год знает о том, что ему нельзя, в этом городе и стране, по крайней мере, и уже свыкся с этим. Антон же только с этим сталкивается.       — Жалеешь, что встречаешься с парнем? — лишь спрашивает он.       — Что? — Антон выбрасывает сигарету и поворачивается к нему. — Арс! Я… Нет! Просто…       — А что? Встречался бы сейчас с той же Ирой, и сосался бы с ней на эскалаторах. — Арсений знает, что звучит, как мудак, но ничего не может поделать с собой. Он отходит от Антона и прижимается спиной к балконной двери.       — Ты дурак?       Арсений опускает взгляд на пол и продолжает:       — Или с другой какой-нибудь девочкой. А потом бы поженились и родили кучу кудрявых детишек. Так же правильно. А вот это, — он неопределённо взмахивает рукой, — может, оно тебе и не нужно.       — Арс, если ты сейчас же не заткнёшься, я тебе въебу.       Арсений поднимает голову и смотрит на него. Антон смотрит обиженно и зло.       — Я не хочу встречаться ни с какими девочками, понятно тебе? — он делает шаг к Арсу. — И сосаться ни с какими девочками я не хочу. — ещё шаг. — И обниматься, и трахаться, и жениться ни с какими девочками тоже не хочу. — он смотрит прямо на Арсения. — Да и с мальчиками вообще-то ни с какими тоже. — Антон берёт лицо Арсения в свои ладони. — Только с тобой хочу. — и целует его, не давая Арсению ни на что ответить, ни на что, кроме поцелуя.       — Антон… — Арс первым отстраняется. — Послушай…       — Нет, это ты послушай, — Антон всё так же держит лицо Арсения в своих ладонях, — ты что ли думаешь, что ты для меня так, просто поиграться? Поэкспериментировать там или что-то такое? Так вот, может, я открою тебе тайну, но нет. Я хочу быть с тобой.       — Я не думаю, что я для тебя просто поиграться.       — А что тогда? Откуда вот это «ты жалеешь, что встречаешься с парнем»? Я просто сказал, что это, блять, несправедливо, а ты загнался.       — Антон, просто… — Арсений снова опускает голову, не в силах смотреть Антону в глаза. Он молчит, пытаясь правильно сформулировать свои мысли.       — Что?       — Я хочу, чтобы ты подумал, действительно ли хочешь ты таких отношений. В которых куча ограничений. Ни открыто проявить чувства, в этой стране уж точно, ни ездить на праздники к родственникам, ни сосаться на эскалаторах, в конце концов…       — Ты говоришь какую-то хуйню, Арс, — прерывает его Антон, убирает ладони от его лица, отходит к окну, снова достаёт сигарету и закуривает.       Арсений молчит, всё так же смотря в пол.       — И я даже не буду это обсуждать больше, — Антон поворачивается к Арсу спиной, вспоминая их до чёртиков приятный день.       Перед глазами проносится, как они позавтракали принесёнными Арсом свежими и тёплыми круассанами; посмотрели фильм; их секс в новой позе, от которого у Антона поджимались пальцы на ногах; как они мылись вместе, мягко растирая друг на друге гель для душа; потом ещё один секс, уже в любимой позе; как они пошли гулять и Арсений надел футболку Антона; как они почти взялись за руки и как Антон чуть не умер от чувств прямо там. Как Арсению вообще могло прийти в голову, что Антон может от этого всего взять и отказаться. От Арсения отказаться. Променять его на кого-то, только потому что это правильно. Для кого, блять, правильно?! Лично для Антона правильно прижиматься к спине в созвездиях, гладить тонкие лодыжки и целовать нос-кнопку.       Антон чувствует на талии мягкие ладони, а рядом с ухом тёплое дыхание.       — Прости, я не хотел тебя обижать, — шепчет Арс и прижимается щекой к его лопатке.       — Почему ты сомневаешься во мне?       — Я не сомневаюсь в тебе. Нет! Антон… — Арсений вздыхает.       — А что тогда? Почему у тебя такие мысли в голове?       — Я просто…       — Меня не обижает, что ты как-то там думаешь обо мне. Меня обижает то, что ты снова со мной не разговариваешь. Совсем, как, блять, в декабре. Что-то сам надумал в своей прекрасной голове, обсудил сам с собой и загнался. Я понимаю, у каждого человека есть что-то, чем он не хочет делиться ни с кем, даже с близкими, это нормально, это называется личное пространство. Но, Арс… это то, что тебя беспокоит. Это то, что тебя расстраивает. Это ещё и меня касается, очевидно.       Арсений молчит, ближе прижимаясь к Антону, а Антон начинает нервничать — что там накрутил себе Арс невозможно представить.       — Скажи хоть что-нибудь..? Пожалуйста.       — Я просто иногда, знаешь… не верю, что действительно, по правде, без шуток, со мной рядом такой человек, как ты, который на хую вертел стереотипы и чьи-то косые взгляды. Человек, с которым я могу быть свободным. Иметь толерантных друзей — это одно, найти любимого человека — совсем другое. — Арсений говорит совсем тихо, но Антон слышит и замирает от этого откровения. — И я иногда сомневаюсь… в себе. Что я недостаточно…       Он снова замолкает, а Антон напрягается.       Что, блять?       — В общем, что я не стою того, чтобы так рисковать и усложнять себе жизнь.       Он судорожно вздыхает и прячет лицо у Антона между лопаток.       — Арс… — мягко говорит Антон, облизывает губы, подбирая слова. — В моей жизни, наверно, никогда не было ничего искренней моих чувств к тебе. Может быть, я часто недостаточно это выражаю, но это так. И я хочу, чтобы ты это всегда помнил. И я ни за что в жизни… Я бы никогда это не променял. И ты… Арс… котёнок… да поебать, что мы целоваться на улице не можем, или на выпускной вместе прийти, или ноги друг на друга закинуть на пляже, мне важно, что ты просто рядом. Слышишь?       Арсений целует его в шею и снова прижимается к лопатке.       — Я люблю тебя. И я тоже хочу быть с тобой.       Антон выдыхает и накрывает ладонь Арса своей. воскресенье, 27 августа       Арсений запрещает Антону приходить провожать его в день отъезда, поэтому сам приходит к нему накануне.       — Арсюш, привет! Проходи!       — Здравствуйте, Вера Александровна! — Арсений проходит в квартиру, лучезарно улыбается женщине и достаёт из-за спины разноцветный букет, который полчаса выбирал в цветочном у дома. — А это вам!       — Оооо, Арсеееений! — улыбается Вера Александровна, принимает букет и тянется его обнять. — Спасибо!       — Это я хочу сказать спасибо, — он обнимает женщину в ответ, — за ваше гостеприимство, ваше принятие и понимание, за ваши вкусные пирожки. Я буду скучать.       — И я буду скучать по тебе! — она отстраняется, кладёт свою ладонь ему на плечо и заглядывает в глаза. — Ты — молодец, что идёшь за своей мечтой, пусть у тебя всё так и дальше получается, учёба будет лёгкая и интересная, я всем сердцем тебе этого желаю. И приезжай в гости, эти двери для тебя всегда открыты.       — Я знаю, — кивает Арсений, опускает голову, чувствуя подступающие слёзы, — я знаю. Я обязательно буду приезжать.       — Секретничаете? — из-за угла выглядывает Антон.       — Уже заканчиваем, — улыбается Вера Александровна и треплет Арсению волосы на макушке, — Антош, поставь, пожалуйста, цветы в воду, а то мне уже пора, — она отходит от Арса, надевает туфли, смотрится в зеркало, поправляет помаду и причёску.       — Давай, ба, — Антон забирает букет из её рук.       — Ведите себя хорошо.       — Ты тоже, — кивает Антон.       Женщина закатывает глаза, берёт ключи с тумбочки, машет рукой Антону и снова поворачивается к Арсу.       — До встречи, Арсюш.       — До встречи, Вера Александровна.       Вера Александровна скрывается за дверью, Арсений за ней закрывает и, наконец-то, разувается.       Антон стоит у стены, смотря на Арсения, стараясь запомнить каждую мелочь.       — Привет, — Арсений поднимает на него взгляд и улыбается, и сердце, как обычно, пускается галопом, а грудь разрывает нежность.       — Привет, — Антон кладёт букет на тумбочку, отталкивается от стены, подходит к Арсу, гладит его по щеке и прижимается лбом к его лбу.       Арсений прикрывает глаза, кладёт ладони на Антоновы бока и поглаживает их. Антон прижимается губами к губам парня напротив, просто касается, гладит его по щекам и тоже прикрывает глаза.

***

      — О чём думаешь? — спрашивает Антон, перебирая пальцами тёмную чёлку.       — О тебе, — просто отвечает Арсений и довольно жмурится, как кот.       — Да я же вот он, перед тобой.       — Ну и что, я всегда думаю о тебе.       Он действительно всегда думает об Антоне. Когда они рядом, когда они порознь, даже когда кажется, что голова забита кучей всяких мыслей, всё равно где-то на фоне есть Антон с его мягкими кудряшками и согревающей улыбкой. Всегда согревающей и обнимающей, словно мягкий плед. Иногда Антону даже ничего не нужно говорить, хватает его улыбки и распахнутых для объятий рук.       Он действительно всегда думает об Антоне.       Когда они сидели рядом в самолёте в Воронеж в июле, Антон довольно жмурился на солнце, которое пробиралось сквозь стёкла иллюминатора и жался плечом к плечу Арсу. Когда Антон знакомил его с Ильёй. Когда они все вместе играли в плойку, а потом в карты и пили пивас. Когда дружно заливисто смеялись и Антон сказал «я так рад, что вы друг другу понравились». Когда они слонялись по Питеру; прятались от дождя в арке двора-колодца; сидели на пляже Петропавловки; валялись на траве в Петергофе; катались на американских горках в парке 300-летия; сидели в темноте кинотеатра, касаясь друг друга коленками; хихикая и кривляясь, фоткались в фото-будке; смотрели на звёзды на балконе, а потом там же долго целовались; когда вечерами пили чай на кухне; когда обнимаясь, засыпали; когда потягиваясь, просыпались; когда любили друг друга, выстанывая друг друга имена и цепляясь друг за друга, как за единственную ценность в своей жизнь.       Когдакогдакогдакогдакогда.       Антон был рядом и был в его мыслях. И вообще, кажется, во всём нём.       И сейчас, они, как и уже много-много раз до этого, лежат на диване в комнате Антона — Арсению кажется, что таких раз был миллион, но это, конечно же, не так. Просто квартира Антона, его комната, его диван, его торшер и его стол, его плакаты на стене и его ковёр, его фотки на стене и сам Антон стали для Арсения уже настолько… его.       Антон лежит на боку, вытянувшись вдоль дивана, а Арсений лежит поперёк, уткнувшись макушкой Антону в живот. Антон перебирает волосы на Арсовой макушке, а Арсений отгоняет все мысли о том, что он не знает, когда сможет снова лежать вот так.       Он не знает, что говорить. Что вообще говорить, когда ты уезжаешь от своего самого важного человека за километры от него?       И Антон, кажется, тоже. Что вообще говорить, когда твой самый важный человек уезжает за километры от тебя?       Банальное «я буду скучать»? Это называется не так.       Мне будет тебя не хватать, как потерянной детали в картине из паззлов. Я буду таким же и, если посмотреть беглым взглядом, то всё нормально, но если присмотреться — без этой детали картина не целая.       — Ты ни разу не жалел? — разрывает тишину громким шёпотом Арс.       — О чём?       — О том, что мы начали это всё, зная, что я уеду.       — Чтооо?! Арс! — он убирает ладонь от его макушки и грозит пальцем. — Ты мне вот это тут не начинай!       Арсений улыбается, поднимает футболку Антона и оставляет мягкий поцелуй на его животе.       — Арс..?       — Ммм?       — Может, сейчас прозвучит банально и по-девчачьи мелодраматично, но… ты и всё, что между нами — лучшее, что есть в моей жизни.       Арсений улыбается сначала смущённо, а потом так, как он всегда улыбается Антону — со всей своей нежностью и теплотой. Он берёт ладонь Антона, целует пальцы, прижимает к своей щеке и смотрит. И в этом взгляде, кроме любви Антон больше ничего не видит и ныряет в него с головой.       — А ты что, когда-то жалел?       — Нет. Ни за что.       Арсений поворачивается на живот, ползёт выше — к Антоновым губам. Целует мягко и тягуче, гладит его ключицы и плечи, а потом тянет наверх футболку.       И мир вокруг Антона превращается в поглощающую нежность.       Кожа Арсения, губы Арсения, волосы Арсения.       АрсенийАрсенийАрсенийАрсенийАрсений.       Антон дышит им, как кислородом, и старается не думать о том, что он не знает, когда сможет снова лежать вот так.       Гладить спину Арсения, целовать родинки Арсения, кусать плечи Арсения, двигаться внутри Арсения, слушать стоны Арсения.       Арсений обхватывает его лицо руками, прижимается к губам, как в последний раз, а потом шепчет в них:       — Я люблю тебя.

something wrapped all of my past mistakes

in barbed wire,

chains around my demons,

wool to brave the seasons,

one single thread of gold

tied me to you…*