всё, что я хотел, было так близко

пятница, 23 июня       — Аттестат и золотая медаль вручаются… Попову Арсению!       В зале раздаются аплодисменты, Арсений встаёт со своего кресла, протискивается к проходу, на секунды поднимает взгляд на сидящего в соседнем ряду Антона. Антон улыбается ему, улюлюкает и хлопает громче всех. Арсений смущённо поправляет чёлку, бабочку на шее, очки — он надел их впервые с того момента в коридоре, после того случая он носил только линзы, но пару недель назад купил себе новые, очень похожие на старые, только стёкла чуточку больше — и поднимается на сцену.       Станислав Владимирович протягивает ему его аттестат с красной обложкой, золотую медаль и альбом с фотографиями класса.       — Поздравляю, Арсений! — директор протягивает ему свою ладонь.       — Спасибо! — Арсений улыбается, протягивает свою ладонь навстречу и Станислав Владимирович крепко её пожимает.       Дальше мелькают остальные медалисты школы, Антон им тоже хлопает — он за всех правда рад — но уже не с таким энтузиазмом. Он старается смотреть на сцену, но глаза упорно съезжают вниз и чуть-чуть влево — к Арсению. Он рассматривает его профиль — Арс листает альбом, потом рассматривает аттестат, а потом — осторожно гладит пальцами медаль, будто не веря.       — Аттестат вручается… Шастуну Антону!       Антон подскакивает от неожиданности, вытирает вспотевшие ладони об штаны и поднимается со своего места. Чувствует на себе Арсов взгляд и не может не посмотреть в ответ. Арсений показывает вверх оба больших пальца, Антон кивает, улыбаясь, и тоже поднимается на сцену к директору.              Когда все аттестаты вручены, Станислав Владимирович даёт слово классным руководителям, те снова говорят трогательные слова поздравлений и пожеланий, почти такие же, как и на Последнем Звонке, но это совершенно никого не волнует. После своей речи Марина Леонидовна утирает слёзы и передаёт микрофон Станиславу Владимировичу. Тот тоже говорит поздравления и наставления, а потом объявляет:       — На этом торжественная часть заканчивается, и…       — Время устроить вечеринку, — шепчет Арсений.       Марина и Дима рядом хихикают.       Ребята встают со своих мест для общего фото с директором, завучами и учителями, громко переговариваются, обсуждают оценки и предстоящую вечеринку. Все выстраиваются, занимая всю сцену и пространство перед ней, фотограф делает кучу снимков с разных ракурсов, родители в зале тоже.       Арсений замечает, что его родители стоят рядом с бабушкой Антона — они познакомились на Последнем Звонке, и мама с Верой Александровной о чём-то разговаривают.       Интересно.       После фотосессии все расходятся к своим родителям, Арсений сначала ловит Антона.       — Как ты думаешь, о чём они разговаривают?       — Да о нас наверняка.       Арсений кивает, посмеиваясь, и они идут к родителям.       

***

             Антон залпом выпивает стакан минералки, вытирает лоб ладонью — последние полчаса он скакал на танцполе под танцевальные хиты последних лет — и наливает себе ещё. Сердце бьётся где-то в горле. Начинается новая песня — гораздо медленнее предыдущих, Антон думает — слава богам, прислушивается — проигрыш жутко знакомый, но он пока не узнаёт.

      скоро весна, скоро весна,

      скоро эти ночи беспокойного сна

      Антон мягко усмехается и улыбается — тооочно. На каком складе их ведущий откопал эту песню? Наверно, на том же, где хранятся Районы-кварталы, Знаешь ли ты и Токсик. Этакий склад песен, которые навсегда.

      снова весна, снова любовь,

      снова в наших жилах заиграет кровь

      Он расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке — галстук он снял ещё сразу после торжественной части и тогда же расстегнул самую верхнюю пуговицу — и закатывает рукава. Жарко пиздец.

      снова рассвет, снова рассвет,

      и назад уже дороги нет

      Он выходит на танцпол и начинает медленно покачиваться в такт.

      скоро печаль, скоро печаль,

      всё уйдет, и нам немного жаль

      Думает — уйдёт, да не всё. Да, уйдёт школа, уйдут учителя и одноклассники, уйдёт, как говорят, беззаботное детство. Антон хмыкает — не такое уж и беззаботное. Кто так говорит — просто не сдавал экзамены и не думал про поступление. И не влюблялся. И не решал, что вообще со всем этим делать.

      знаю ответ, знаю ответ,

      на вопрос: «Ты есть или нет?»

      Думает — я точно есть. Я многое про себя знаю. Многое понимаю и чувствую. Да, может, не много знаю о жизни вообще, но о каких-то базовых вещах знаю на собственном опыте. Как важна поддержка и принятие. Как важны объятья. Как важно, чтобы тебя слушали и слышали, и как важно самому уметь это делать. Как важны нежность и ласка. Как важны люди. Кто-то из них останется промежуточным пунктом в твоей жизни, кто-то — остановкой, куда ты будешь периодически возвращаться, проводить лето или праздники, а кто-то остановкой на долгое время. Остановкой, где ты откроешь свой чемодан, разложишь свои вещи, купишь цветные подушки и мягкий ковёр, разноцветную гирлянду и кофемашину.

      знаю обман, знаю обман,

      знаю нашей любви океан

      Думает, что будет скучать по школе. По школе вообще и именно по этой. Здесь было классно, правда, и даже жалко, что он провёл тут всего лишь два года. Здесь у него были хорошие учителя, все без исключения, даже не было стереотипных злых математичек с пучком на голове. Здесь он провёл кучу весёлых и интересных часов, иногда, конечно, не очень, например, на черчении, но в целом… ему всё нравилось.       Думает, что он бы хотел приходить на встречи выпускников, но он знает, что очень часто желания и громкие слова на выпускных, типа, «мы будем видеться каждый год!» так и остаются лишь звуками в воздухе, а о жизни одноклассников ты узнаёшь по фоткам в Инстаграме. Нет, конечно, есть исключения и, может, их класс станет одним из них. Хочется верить в хорошее, конечно.

      ты не одна, ты не одна

      будешь этой ночью без сна

      Антон оглядывает зал — они вместе с 11 «А» сняли для своего вечера лофт — высокие панорамные окна, кирпичные стены, на одной из которых цветное граффити — лицо девушки с цветами вместо волос, уютные гирлянды-лампочки развешаны на стенах, а с потолка свисает с такими же лампочками люстра, круглые столы расставлены в одной половине зала, а в другой — свободное пространство для танцев и фотозона.

      скоро любовь, скоро весна,

      ага!

      Ага! Он смотрит на людей рядом. Вот — Марина танцует с Женей, они тепло улыбаются друг другу и он целует её в висок, вот — танцуют Оксана и Серёжа, они всё ещё немного смущаются происходящего между ними, вот — Дима и Катя, ой, эти вообще выглядят уже как женатики, вот — Ира с Серёжей Зинченко, он восхищённо смотрит на неё, он действительно влюблён, Ира смотрит в ответ как-то… тускло. Антон решительно не понимает, зачем они встречаются, если ей Серёжа неинтересен. Это совершенно не его дело, конечно… Его отношения с Ирой тоже нельзя было назвать какими-то супер близкими или супер чувственными, но она ему хотя бы нравилась. Иногда Антон чувствовал перед Ирой какую-то… вину что ли. Что он не может её любить, не может быть с ней, даже, если очень захочет. Но он и не хочет. Чувства — это не фонарь, который ты можешь включить и выключить нажатием кнопки. Чувства либо есть, либо их нет.

      люби меня, люби!

      жарким огнём

      ночью и днём, сердце сжигая

      Антон ищет в толпе человека, чувства к которому жарким огнём сжигают его сердце каждый день и каждую ночь.       Арсений.       Антон ищет его, как и полгода назад.       Антон всегда будет его искать.       Он оглядывается вокруг и тут, прямо перед ним, за танцующими парочками, мелькает родное лицо.       Он шагает вперёд, протискиваясь между телами.

      люби меня, люби!

      не улетай, не исчезай

      По закону американских подростковых сериалов он сейчас должен засосать Арсения на виду у толпы одноклассников, и Арс даже забавно округляет глаза, видя его решительное лицо, но они не на Нэтфликсе.

      я умоляю

      люби меня, люби!

      Поэтому Антон лишь мягко улыбается и кидает быстрый взгляд, проходя мимо, невесомо гладит тыльной стороной ладони Арсову и выскальзывает за дверь.       Он уверен, Арсений его понял.       И действительно, через пару мгновений, Арс выходит из зала. Антон, на всякий случай оглядывается по сторонам, хватает своего парня за руку и устремляется вглубь коридора, к светлой двери с тёмной буквой М на ней.       Арсений закрывает за ними дверь, поворачивает замок и прислоняется к двери спиной. Антон оглядывает его всего — от чёрных Найков скользит по чёрным узким джинсам, по белой рубашке, так же расстёгнутой на пару пуговиц сверху, и до взлохмаченной чёлки. Берёт его ладонь в свою, гладит каждый палец и ноготь — сегодня его ногти снова накрашены, но не сплошным цветом, а на них разные чёрно-жёлтые узоры, словно нарисованные маркером.       — И зачем ты меня украл? — Арсений дразняще приподнимает бровь.       — Я тебя не крал, — Антон второй рукой сжимает его бок, — ты сам пошёл, — прижимается своим животом к его.       — Ой, всё, — Арсений закатывает глаза и смеётся.       Кладёт руки Антону на плечи и серьёзно смотрит. Глаза в глаза.       — Я пойду за тобой куда бы ты не позвал.       И Антон целует. Сначала медленно. Просто касается. Оттягивает Арсову нижнюю губу. Потом настойчивее. Арсений открывает рот, впуская его язык и прижимает близко-близко.       — Люби меня, люби, — Арс отстраняется и шепчет Антону в губы, вторя сквозь стены доносящейся песне.       — Люблю тебя, люблю, — шепчет в ответ Антон.       

жарким огнём

ночью и днём*

суббота, 24 июня       — Привет!       — Привееет, — Арсений как-то загадочно улыбается и пропускает Антона внутрь квартиры.       Арсений закрывает за Антоном дверь и, всё так же загадочно улыбаясь, смотрит, как он снимает кроссовки.       — Ты чего такой?       — Какой?       Арсений подходит ближе, прижимается к Антону и целует в щёку.       — Какой-то… загадочный.       — Да нет.       — Да да. Всё в порядке?       — В полном, иди мой руки и проходи в комнату, — Арсений отстраняется, облизывает губы и бегает глазами по коридору, не смотря на Антона, будто начал волноваться, — мне нужно пару минут и я приду.       Антон сводит брови, по-прежнему не понимая, что с Арсом, кажется, тот что-то задумал.       Ладно, думает Антон, и проходит в ванную.       Он вытирает руки и смотрит на себя в зеркало, причёсывает кудряшки пальцами, но они вновь и вновь ложатся как-то… дурацко — длинные уже стали, надо подстричь. Антон поправляет футболку, понимая, что почему-то начал волноваться тоже.       Это их первая совместная ночёвка у Арса дома.       Ну, в качестве пары.       Днём Арсений написал, что родители уезжают на дачу к друзьям — они доделали какой-то охуительный ремонт и теперь празднуют новоселье, и его родители никак не могут это пропустить.       Антон выходит из ванной и выключает свет. Проходит в комнату Арсения, ложится поперёк кровати, сначала звёздочкой, а потом поворачивается на бок. Арса нет уже больше пары минут.       — Ааааарс!       — Минуту! — доносится приглушённый голос Арсения из соседней комнаты.       — Ты уже это говорил!       — Знаю! Ну подожди ещё чуть-чуть.       Антон вздыхает и тянется в карман за телефоном.       Через 6 просмотренных сторис, Антон слышит, как в коридоре выключается свет и тихие, даже крадущиеся, шаги к комнате.       — Ну что?       Антон поднимает глаза от телефона и теряет дар речи.       В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, сложив руки на груди, стоит Арсений. На нём шорты. Действительно блятские шорты, еле закрывающие половину бедра. Кажется, на них узор из персиков.**       Блять?       Антон обводит взглядом тонкие щиколотки, острые коленки, бёдра — господи, спаси — снова возвращается к щиколоткам. Ему становится жарко.       — Эмм… — он откашливается и садится, ставя стопы на мягкий ковёр. — Нууу…       — Красноречиво, — усмехается Арс.       Антон сводит начинающие дрожать коленки и оттягивает ворот футболки, как будто начавший душить его. А Арсений со своей прекрасной котячьей улыбкой, не менее прекрасной котячьей походкой подходит к нему, кладёт одну ладонь на плечо, а второй гладит по щеке. Антон сглатывает и смотрит, смотрит, смотрит в эти абсолютно бесстыжие голубые глаза, смеясь, смотрящие на него сверху вниз. А потом Арс перекидывает через колени Антона правую ногу и седлает его бёдра, стискивая ладонью его плечо.       — Ты охуенный, — выдыхает Антон и проводит ладонями по бёдрам Арса, залезая пальцами под кромку шорт.       Арсений ведёт ладонью по лопаткам Антона, тянет на себя и целует. Сразу глубоко, по-хозяйски врываясь языком в чужой рот. Арс двигает бёдрами, Антон стискивает их пальцами и стонет в поцелуй. Арсений нажимает большим пальцем на подбородок Антона и тот послушно открывает рот ещё шире, Арс ведёт ладонью вниз по его груди и животу, и тянет край Антоновой футболки вверх. Они разрывают поцелуй и футболка Антона летит куда-то Арсу за плечо.       — А где же обещанный проколотый сосок? — шепчет Арс, улыбаясь, и гладит Антона по бокам.       — Да я как-то… — прерывистый вдох, потому что Арсений оттягивает зубами кожу на его ключице. — Не дошёл ещё.       — Ты и без этого невъебенно красивый, — и Арсений лижет ключицу языком.       Антон шумно дышит, ловя ртом воздух. В голове хоровод из «блятьблятьАрспиздецблятьнахуйАрс». Он откидывается на спину и тянет Арсения на себя. Арсений медленными поцелуями покрывает его грудь и Антон теряется в происходящем — ему одновременно кажется, что он парит, но в то же время из него выбило весь воздух, как после столкновения на футбольном поле. Пальцы и губы Арса заставляют кожу гореть. Хочется кричать. Он дрожащими руками тянется к Арсению и стягивает с него футболку. Арс лежит на нём, опираясь на локти, и смотрит — на Антона никогда никто не смотрел таким взглядом — в нём и нежность, и желание, и восхищение, и предвкушение. Арсений снова целует его, перекатывается на спину, потянув за собой, и Антон оказывается между его раздвинутых ног.       Антон ведёт ладонью по Арсовым рёбрам, большим пальцем гладит сосок — и Арсений сладко стонет, выгибаясь в спине. Антон наклоняется, медленно проходится по соску языком и уже вслух шепчет:       — Блять, Арс, блять.       Арсений тянется к пуговице его джинсов и Антон задерживает дыхание, немного напрягаясь.       — Если ты не хочешь, мы можем не… — останавливается Арсений.       — Хочу, — быстро отвечает Антон, — но… Арс… а если… если, я сделаю что-то не так? — шепчет он, смотря Арсу в плечо и думая о том, что Арсу-то есть с чем сравнивать.       — Коть, ну ты что... Расслабься, всё хорошо, я подготовился, — ласково шепчет в ответ Арсений, улыбается и целует его в щёку, — и я подскажу, если что.       Антон шумно выдыхает — он читал разные статьи и расспрашивал Арса о его опыте, но волнение никуда не уходит, хочется сделать всё хорошо. Арсений снова прижимается губами к его щеке и нежно гладит плечи. Арсений рядом с ним, его Арсений. Которому он доверяет всецело и который доверяет ему.       Антон встаёт и стягивает джинсы вместе с боксерами. Смотрит на Арса и снова не может произнести ничего, кроме сдавленного скулежа — перед ним картина, достойная Лувра, не меньше — Арс раскрасневшийся, с немного ошалелым взглядом, с приоткрытым ртом, блятские созвездия родинок рассыпаны по его плечам и груди, ноги в этих ебучих шортах призывно раздвинуты. Он сгибает коленки и облизывает губы.       И Антон сдаётся.       Просто весь сдаётся этим тёплым рукам, горячим губам, этим острым коленкам и родинкам-звёздам.

***

      Антон быстро моргает и открывает глаза — комната Арса в полумраке, за окном уже горят фонари. Он поворачивает голову и не может сдержать улыбку — рядом спит Арсений, лёжа на животе и подложив ладонь под щёку, размеренно дышит, его лицо такое спокойное и расслабленное. Антон ложится на бок и скользит взглядом по голому плечу напротив, по тёмной чёлке, по любимому носу-кнопке, по розовой полоске губ. Антон переводит взгляд на свою ладонь, лежащую рядом с Арсовым плечом, и смущённо прячет улыбку в подушку, вспоминая, где были его пальцы несколько часов назад. Он целует Арсения в плечо, а потом прижимается к нему лбом. Вспоминает, как выцеловывал родинки на этом самом плече, как втягивал ртом кожу на Арсовых ключицах — наверняка остались отметины, как гладил Арсения везде, где мог дотянуться, желая стать с ним единым целым. Вспоминает, как Арсений выгибался под ним, шепча какие-то бессвязные глупости, как Арсений сжимал его плечи, когда Антон входил особенно глубоко. Вспоминает, как Арсений стонал его имя — и Антон не знает, сможет ли он жить, если не будет слышать это.       Вспоминает их разговор несколько месяцев назад, когда он сказал, что не знает каково это — так увлечься человеком, быть настолько с ним, что по хуям вообще на всё и на всех. А сейчас, в груди теплом расползается это чувство, заполняя его всего.       — Эээй, — хрипло говорит ему в макушку Арс.       Антон поднимает на него глаза и Арс улыбается ему.       — Эээй. Как ты себя чувствуешь?       — Ммм, хорошо. А ты?       — Я тоже, — снова целует Арсения в плечо и двигается выше на подушку, чтобы глазами быть на уровне глаз Арса.       Арс поднимает ладонь и нежно гладит Антона по щеке, двигается ближе, обнимает его и закидывает ногу на его ноги.       — А ты знаешь, — тихо говорит Антон, — говорят, что родинки появляются у человека на тех местах, куда его целовали в прошлой жизни? Представляешь, — он пальцами гладит родинки на щеке Арса, соединяя их линиями, — как тебя кто-то любил?       — И в этой тоже любят, — улыбается Арсений.       — И в этой тоже любят. Очень.       Арсений тянется к нему и целует, просто прижимаясь к его губам своими. Потом отстраняется и шепчет:       — Давай поспим ещё?       — А сколько времени вообще?       — А хрен знает. Я даже не знаю, где мой телефон.       — Мой где-то на полу, кажется.       — Ну и в жопу, — и Арс закрывает глаза, утыкаясь лбом Антону в ключицу и стискивая его в объятьях.

oh, drippin' down your body like gold, slowly steamin' up the windows,

my skin on your skin

again and again***