всё, что я хотел, было так близко

понедельник, 13 марта              Арсений выходит с допов по алгебре, думая о том, какой бы фильм сегодня предложить посмотреть Антону, но его размышления прерывает голос сзади:       — Арс, Арс! Подожди!       Арсений оглядывается — к нему подбегает Ира.       Внезапно.       — Ты чего? — кивает он.       — Слушай, а что у вас с Антоном?       У Арсения что-то ковырнуло под рёбрами, но он лишь хмурится.       — В смысле?       — Ну, вы так хорошо общаться стали, вот, и некоторые говорят, что… короче, не то чтобы я верю слухам, но… он с тобой как будто ближе, чем с Серёжей. Или с Димой.       Арсений поджимает губы и наклоняет голову. То есть Ира серьёзно думает, что он сейчас вот возьмёт и расскажет, что между ним и Шастуном? Ну типа, серьёзно? Он молча смотрит, а Ира продолжает:       — В общем, я что хотела узнать… Он обо мне что-нибудь говорил?       А вот это вообще неожиданно.       — Ну, он говорил, что вы встречались.       — Это итак все знали, — Ира закатывает глаза, — а сейчас? Ну, может быть, что я ему всё ещё нравлюсь, или…       — Подожди, а ты разве не встречаешься с Зинченко?       Кузнецова смотрит в пол, а потом несмело на Арсения.       — Типа того. Но… я не могу забыть Антона.       — Ир, честно, не знаю, что тебе сказать. Правда. Это хреново, что встречаясь с одним, ты думаешь о другом. Это неправильно по отношению к этому человеку. Ты же, получается, обманываешь его. Хотя, мы же про Зинченко… тогда похуй.       — У Антона кто-нибудь есть?       — Я не знаю.       — Да уж правда?       — Я не держу свечку над его кроватью.       — Потому что лежишь в ней? — фыркает она.       Арсений столбенеет. Чё, блять?       — Тебя Зинченко таким смешным шуткам научил?       Ира хлопает ресницами и как-то расстроено вздыхает.       — Извини.       — Я пойду, ладно? А то у меня ещё куча дел.       — Да, давай, пока.       Арсений идёт вглубь коридора в мужской туалет, но тут из-за угла выскакивает Антон. Арсений вздрагивает.       — Ты нормальный?!       — Чё она хотела от тебя?       — Про тебя спрашивала.       — Чё?!       — Говоришь ли ты мне о ней и встречаешься ли ты сейчас с кем-то. Я сказал, что, к сожалению, мы не устраиваем ночёвки, где делимся секретиками.       — А жаль.       — Что?       — Что?       — Ну, жаль, что ты не остаёшься с ночёвкой, мы бы могли чё-нибудь посмотреть там, футбол, например, вдруг, ты бы проникся.       — Оооо, это без шансов, Шаст. Ты не первый, кто так думает. Но, увы. — он разводит руки в стороны. — Когда мне было 5, и мы с папой вышли со стадиона после моего первого в жизни футбольного матча, он присел передо мной и с горящими глазами спросил «ну как?», а я ответил — «нормально, а теперь пошли новую книжку про динозавров купим, ты обещал». Я клянусь, такого разочарованного взгляда я не видел больше никогда в своей жизни. Я думал, он пойдёт делать ДНК-тест.       — Аааарс, — тянет сбоку Антон, он хоть и улыбается, взгляд делает сочувствующий.       — А потом были дворовые друзья, которые пытались сделать меня вратарём, потому что я высокий, но после первых 7:0 они бросили эту затею. Потом появился Димка. И это второе место разочарованных взглядов. Он посмотрел им на меня, когда мы вышли с матча, и я сказал «да, хороший» на какой-то охуенейший гол какого-то охуенейшего футболиста, я даже не помню, блять, кого.       — Ндааа, кажется, вы с футболом реально не подходите друг другу.       — Ну!       Антон всё ещё хихикает рядом, Арсений кидает на него взгляд — Антон такой расслабленный, хоть и немного уставший.       — Кстати, твои друзья там слухи про тебя распускают. И про меня. Про тебя и про меня в смысле.       — Что?       — Как я понял, Зинченко продолжает шутить свои гейские шутки в мой адрес, но ещё и тебя приплетает теперь.       — Это Ира сказала?       — Не прямо, но да.       Антон мрачнеет, и Арсений чувствует себя не очень, но блин, он не мог этого Антону не сказать.       — Да похуй, — выплёвывает Антон.       — Антон…       — Давай в Мак по дороге зайдём?       Ладно, похуй так похуй. Если захочет, Антон с ним об этом поговорит.        вторник, 14 марта       — А давайте Арсу на день рождения устроим вечеринку-сюрприз? — Антон подсаживается за стол к Серёже, Диме и Марине на большой перемене, убедившись, что Арсений занят обсуждением каких-то наверняка важных вещей с Юлией Октаевной после урока. — Ну типа, тематическую. Например, на тему космоса.       — Мммм, — неуверенно тянет Дима, откручивая крышку от бутылки с водой.       — Эээээ, — присоединяется Серёжа.       — Плохая идея, — просто говорит Марина, хрустяще откусывая кусочек от яблока.       — Почему? — искренне удивляется Антон.       — Он не отмечает дни рождения, — жуя, продолжает Марина.       — В смысле?!       — Он считает этот день обычным, и не любит внимания, — пожимает плечами Дима.       — Ииии… то есть вы вообще ничего не делаете в его день рождения?       — Ну да, — кивает Серёжа, но быстро исправляется под офигевшим взглядом Шастуна, — ну нет, поздравляем и дарим подарки, конечно, но без всяких там отмечаний, поздравлений в Инсте, и уж тем более вечеринок. В прошлом году мы ходили в Эрмитаж вот.       — Ой, дааа, — прикрывает глаза ладонью Дима.       — Серьёзно?       — Ага. И он ещё экскурсию провёл, не хуже профессионального гида.       — Мы советуем, — смеётся Марина и снова похрустывает своим яблоком.       — Блииин, — разочарованно тянет Антон.       Вчера он делал домашку по геометрии, у него затекла шея и, разминая её, он прошёлся взглядом по комнате — наткнулся на белое сердечко над диваном. Он так и не может себе это объяснить, но эта валентинка упорно напоминает ему об Арсении. Каждый раз, когда он на неё смотрит. Вот и вчера, он посмотрел на неё пару секунд, как в голове взорвалась идея — а что, если устроить Арсу вечеринку-сюрприз? Геометрия была отложена на час, а он крутил разные идеи, даже загуглил, как сделать шлем космонавта, а потом решил обсудить это с Серёжей, Димой и Мариной, они, во-первых, всё же знают Арса дольше, а во-вторых, помогут ему с идеей и её реализацией. Он даже уже собрался создать чатик, но решил сначала поговорить с ними лично. На первых переменах для этого подходящего момента не было — Арсений всё время крутился рядом с ребятами, но перед большой — какая удача — Арсений задержался после русского, и Антон стрелой помчался в столовую, чтобы поговорить с ребятами, и совершенно не ожидал услышать такой ответ. Антон по-детски обиженно надувается и выпячивает нижнюю губу. Арсений, блин.       — Серьёзно, Антон, не стоит, ему будет только дискомфортно, — Марина похлопывает его по плечу, — но то, что у тебя возникла такая идея — это клёво.       Антон кивает. Что что, а дискомфортить Арса он точно не будет.       — О чём говорите? — Антон вздрагивает от неожиданности, а потом чувствует тёплую ладонь на плече, будто успокаивающую.       — О прекрасном, — смеётся Серёжа.       — Обо мне что ли? — расплывается в улыбке Арсений и садится рядом с Антоном.       — Ага, о ком же ещё-то, Арс, ты самый прекрасный.       — Ой, Дим, как приятно, — Арсений смеётся, в шутку закрывая ладонью глаза, будто смущаясь.       Антон замечает, что в руках у Арсения нет ни подноса с едой, ни хотя бы яблока какого-нибудь или шоколадки, Арс ловит его взгляд и, словно читая его мысли, говорит:       — Да на следующей перемене поем, сейчас всё равно не успею, вон какая очередь, — кивает он на толпу перед стойками с едой.       Антон кивает, тянется к своему рюкзаку, достаёт оттуда батончик с орехами и бананом и протягивает его Арсению. Арс уже не удивляется — у Антона в рюкзаке как будто маленький магазинчик с вкусняшками, там постоянно находятся маленькие шоколадки или злаковые батончики, иногда он сам жуёт их на переменах перед последними уроками, но чаще — кормит ими Арсения перед его допами.       — Спасибо, — тихо говорит Арсений, забирая батончик из рук Антона, на мгновения накрывая его пальцы своими.       — На здоровье, — привычно отвечает Антон, кивая, и откусывает от своего яблока, но кусок почти застревает в горле сначала от нечитаемого взгляда Димы напротив, а потом от взгляда Серёжи Зинченко за соседним, блять, столом.       Он утыкается взглядом в стол, откашливаясь.       А можно он никому не будет ничего объяснять, а?        четверг, 16 марта              — Бляяя, вот это пара, — Журавль пихает Антона локтём в рёбра.       Антон отрывается от телефона — он там рассматривал новую фотографию Арсения в Инстаграме — и смотрит на Диму, хмуря брови, мол, ты о чём? А тот, ухмыляясь, кивком показывает куда-то вперёд, на соседние столы. Они сидят в столовой — большая перемена — сегодня вдвоём, потому что Серёга прогуливает.       Антон провожает его взгляд и видит Арса, сидящего за столом с Машей Марковой из 11 «А». Арсений под столом болтает ногой в ярко-жёлтом носке и о чём-то увлечённо рассказывает Маше, жестикулируя руками. Потом Маша отвечает ему что-то, закрывает лицо руками, и Арс мягко смеётся, чуть откидывая голову назад.       — Не, ну они нашли друг друга — странная девочка и ебанутый мальчик, — продолжает Димка, — видимо, Попову и мальчики, и девочки нравятся... Интересно.       Антон не отвечает, просто продолжает смотреть на Арса и Машу. Маша подпирает ладонью щёку и смотрит на Арсения так мягко, будто бы любуясь. Антона накрывает злостью, хочется подойти к Маше и заорать «хули ты, блять, на него так смотришь?», но он берёт со своей тарелки кусок хлеба и с остервенением разламывает его пополам, как будто это именно он восхищённо смотрит на Арсения.       — Слушай, — тянет его за локоть Дима, — ты же с ним общаешься типа, а к тебе он не подкатывает? — Он играет бровями, как дурак, ей-богу.       «Типа».       — Ты дебил, Дим? — устало говорит Антон.       Дима ржёт, как конь.       — Ладно, братан, извини, не дуйся, я знаю, что ты не из этих, — он снова кивает на Арса, — но… если вдруг, ты захочешь замутить с мужиком, пусть это будет не этот еблан, — Журавлёв снова ржёт своим дурацким смехом.       «Еблан здесь только ты» хочет ответить Антон.       Он мнёт хлеб пальцами — аппетит совсем пропал, снова смотрит на Арсения — тот жуёт рогалик, всё так же увлечённо слушая Машу. Машу-хуяшу. Антона бесит. Он тоже хочет сидеть рядом с Арсом и восхищённо на него пялиться. Вот так же — на виду у половины школы.       — Я пойду, — резко говорит он и встаёт — с него хватит, Дима недоумённо смотрит на него, — в толкан ещё хочу забежать.       — Антох, да ещё же…       Но Антон уже не слышит, он подхватывает рюкзак, берёт свой поднос и идёт к выходу. Проходя мимо Арса, он ловит его взгляд и может только догадываться, как выглядит выражение его лица, потому что Арсений хмурится. Он даже открывает рот, будто хочет что-то спросить, но Антон отворачивается.       Нестерпимо хочется, блять, курить.              Все следующие четыре урока он на Арсения даже не смотрит. Ни разочка. Даже когда тот выходит на геометрии к доске, Антон быстро скользит по нему взглядом и отворачивается к окну. Зато вспоминает, сколько раз за последнее время он видел Арса в компании Маши. Они то с репетиции вместе идут, то в коридоре о чём-то шепчутся, то в комментах в Инсте шутят шутки, понятные только им двоим. Но почему Арсений ничего не сказал ему? Они же типа… ну… друзья. Или нет?       

***

      Арс ловит его после тренировки, буквально — хватая за локоть.       — Эй, эй, Роналду, притормози, — улыбается он.       Но Антону не до шуток. В нём уже меньше злости — он оставил её с мячами в воротах и с подножками команде противника. Но осадок всё равно крутится внутри, и вот сейчас, видя и чувствуя Арса, в груди закручивается смерч.       — Привет, — бурчит он.       — Ты чего такой? Что случилось? С Димой поругался? Ты разозлённый из столовки убегал.       Какая проницательность.       — Нет.       Арсений касается своим плечом плеча Антона.       — А что тогда?       — Ничего. Устал просто.       — Ммм, ну ладно.              Они идут до раздевалки, переодеваются и выходят из школы молча, Антон кидает взгляд на Арсения, так и чешется спросить «какого хуя, блять?», а следом «почему не я?!»       Арсений начинает мурлыкать себе под нос какую-то песню, а Антон думает о том, что вообще-то, Арс может встречаться с кем он захочет, он Антону совершенно ничего не должен. Да и Дима прав — они с Машей реально друг другу подходят, оба такие творческие, необычные, смешные, а ещё, красивые. А Антон что? Промах по всем пунктам. Он представляет, как Арс с Машей идут по коридору, держась за руки, как Арсений её обнимает, а она целует его в щёку. Блять. От этих мыслей внутри всё снова скручивается так, что Антону становится трудно дышать.       — Слушай, Шаст, — Арс останавливается и касается пальцами локтя Антона, — у тебя сейчас пар из всех щелей повалит, серьёзно, тяжело это чувствовать. Я могу выслушать тебя, чтобы у тебя там не случилось.       Ты у меня случился.       Антон тяжело вздыхает, продолжает идти и, не смотря на Арсения, говорит:       — Тебе нравится Маша?       Уууууу, ревность в его тоне не услышал бы только глухой.       — Чёёёё? — недоумённо тянет Арс, а потом улыбается. — С чего вдруг такой вопрос?       — Ну… вы сегодня так мило беседовали в столовой, чёт смеялись-улыбались там, постоянно смотрели друг на друга. Вот я и подумал, что… Маша прикольная, мне… нравится, — он немного кривится, Маша ему действительно нравится, она правда прикольная, но как девочка из параллельного класса, а не девушка для Арсения, — и вы так подходите друг другу классно…       — Так, стоп, подожди, — Арс снова останавливается, — чё за хрень ты говоришь? Мы в столовой сегодня обсуждали предстоящую театральную постановку — она тоже занимается в кружке, если ты забыл — делились идеями, у неё куча крутых, и всё. И она мне не нравится, — он пытается заглянуть Антону в глаза, но тот упорно смотрит на их обувь, — ну в смысле, нравится, но как человек, как друг, как актриса.       — Понятно, — быстро кидает Антон, но дышать уже чуть легче и он снова продолжает путь.       Он делает шагов пять, когда его догоняет Арс и, довольно улыбаясь, спрашивает:       — Ты что, ревнуешь?       Антон выпучивает на него глаза.       — Чтоооо?!       — А то, — продолжает улыбаться Арсений.       — Я не ревную! Почему я вообще должен?! Это твоя личная жизнь, Арс! Я… Я…       — Тише, тише, ладно, как скажешь, — он поднимает ладони в сдающемся жесте, — ну, если тебе так удобней, — уже тише добавляет он.       Но Антон слышит.       Ревнует.       Да, блять, он ревнует!       И чё? А вот и ничё, идите нахуй.        понедельник, 20 марта              — С днём рождения! — выдыхает Антон Арсу в ухо, подходя сбоку.       — Боже! — Арсений подскакивает и оборачивается к нему. — Антон! Ты чё так пугаешь? — он прикладывает руку к груди и закрывает глаза.       — Извини, извини, — хихикает Антон, но складывает ладони вместе, извиняясь, — ты чего здесь?       — Да ребят жду, — он смотрит на часы, — должны вот-вот быть.       — Ааа, — тянет Антон и радуется, что есть время поздравить Арс наедине, он достаёт из рюкзака разноцветную коробочку и протягивает её имениннику, — это тебе.       — А, — Арсений оглядывает Антона и коробку в его руках, смущённо улыбается и забирает подарок, — спасибо… — он открывает коробочку, осматривает содержимое и улыбается так ярко, как любит Антон — когда видно ямочки на его щеках. — Огооо! Какие классные, спасибо!       Антон довольно улыбается, потому что был уверен, что подарок понравится. Ну ладно, не уверен, но надеялся, и сейчас, видя искреннюю радость Арсения, он тоже рад. Хотя, его подарок совершенно незамысловатый — несколько пар разноцветных носков. Он долго думал, что подарить человеку, у которого есть, кажется, всё, а потом вспомнил, как Арс любит яркие носки со всякими узорами, и тогда пошёл в магазин, где провёл почти час у прилавка, выбирая особенно клёвые. Он бы, честно, скупил все, но, к сожалению, у него не настолько огромные финансовые возможности, поэтому пришлось выбрать всего несколько: первыми он выбрал с мемом «уъу», следом с утятами, пиццей и енотами, а в другом магазине не смог пройти мимо носков с надписью «очень плохая вечеринка». В том же магазине он купил открытку с Сатурном — раз уж не будет космической вечеринки, то пусть будет хоть космическая открытка.       — Закон Мёрфи не утверждает, что произойдёт что-то плохое. Он гласит: что может произойти, то произойдёт…* — шепчет Арс слова на открытке, а потом смотрит на Антона таким… восхищённым взглядом, что Антону становится неловко, это же просто открытка. — Антон, спасибо.       Он тянется к Антону, привстаёт на носочки, обнимает его за плечи и прижимается щекой к уху, щекоча шею Антона своим дыханием. Антон подвисает на пару секунд и стоит, как истукан, но потом несмело обхватывает талию Арса.       — Пожалуйста. Рад, что тебе понравилось.       Арсений отстраняется, продолжая улыбаться и прижимать к себе разноцветную коробочку, мартовское солнце лижет его щёки и отражается блеском в глазах.       Арсений такой красивый.       — Что будешь делать сегодня?       — Да всё, как обычно, допы, домашка, мама торт испечёт — ну или купит, там как пойдёт — отец, наверно, в какой-нибудь ресторан потащит, вооот. Ребята, наверно, зайдут, но это не точно.       — Поняяятно.       — Извини, что не приглашаю, я как-то вообще не люблю… — он неопределённо взмахивает рукой. — Это вот всё.       — Да я и не… Арс, ты имеешь право отмечать свой день рождения, как хочешь, ну или не отмечать. — Антон пожимает плечами.       — Да я знаю, просто некоторые удивляются, типа, в смысле ты не любишь дни рождения?! Как будто я говорю, что топлю котят.       Антон фыркает.       — Ну, я тоже удивился… Хотя, скорее расстроился.       — Что? Почему?       — Ну…       К его счастью, из-за угла выходят Марина, Дима и Серёжа, и ему не приходится договаривать.       — А кто это тут у нас совсем взрослый? — Марина обнимает Арса, прижимаясь к его плечу, а потом поднимается на носочки и целует в щёку.       И Антон вот совершенно не думает, что хочет сделать так же.        суббота, 25 марта              Когда в пятницу вечером родители Арсения сказали, что на выходные уезжают на день рождения к другу отца Арса, он торжественно пообещал, что будет умничкой и лишь спросил, может ли он позвать к себе друга. Получив согласие, Арс сразу же написал Антону. Арсений, 20:08 Надеюсь, у тебя нет планов на выходные)) Антон, 20:10 Нет, а что? Есть предложения?) Арсений, 20:11 Агааа) Будем у меня играть в плойку)) Антон, 20:11 Опа Круто Окей)) Я приготовлю пасту, хочешь? Арсений, 20:12 Хочу!))       Проснувшись, Антон предупредил бабушку, сделал домашку, убрался в комнате, закинул футболку, спортивки и зубную щётку в рюкзак, и в 16:30 вышел из дома — сначала он зашёл в магазин за помидорами и базиликом для пасты, а потом пошёл встречать Арса с финского.       Через несколько часов они лежат на кровати Арсения, наевшись вкуснейшей пасты, приготовленной Антоном, Антон выбирает в какую игру поиграть, а Арсений с довольной улыбкой наблюдает за ним. После получаса рассуждений Антон так и не может определиться, Арсений цокает и считает считалочкой. Антон возмущённо кричит «так нечеееестно!», но Арсений лишь кивает «очень честно», и на «и вы-хо-дишь ты» его палец указывает на Until dawn.       И они зависают в ней до трёх ночи.       В 3:02 Антон широко зевает и падает спиной на мягкую кровать, потягивается и снова зевает.       — Я больше не могууу.       — Да, давай закругляться, — трёт глаза Арсений и откладывает джойстик.       Он смотрит на закрывшего глаза Шастуна и пихает его в бедро.       — Эй, не смей спать здесь.       — А?       — Я тебе на диване постелил, — Арсений ложится рядом и упирается ладонями в плечо Антона, — давай-давай.       Антон нехотя открывает глаза и всё-таки поднимается с кровати.       — Ты умываться пойдёшь? Если что, я для тебя полотенце повесил, зелёное такое, увидишь.       — Ага, спасибо. Спокойной ночи.       — И тебе.       — Ой, Антон! — Антон одной ногой в коридоре, когда Арсений подскакивает с кровати.— Я не думаю, что ты проснёшься в 9, но вдруг, я просто на пробежку, не пугайся, если что.       Весь сон как рукой снимает, Антон разворачивается и округляет глаза, смотря на парня напротив.       — Чтооо? Ты хочешь сказать, что мы сейчас играли до 3 ночи, а в 9 ты встанешь на пробежку?       — Ну да, — пожимает плечами Арсений.       — Ты ненормальный, Арс. Ненормальный.       — Я просто привык.       — Окееей, твоё право, конечно, — он похлопывает Арсения по плечу, — но я лично собираюсь проспать до 11 минимум. Минимум.       — Ладно, иди спать, а то ты уже повторяешь всё по два раза.       Антон пару раз проводит туда-сюда большим пальцем по его плечу, будто бы поглаживая, и Арс млеет от этого, он почти прикрывает глаза, но Антон убирает свою ладонь. Хочется потянуться за ней следом, но Арсений лишь улыбается.       — Ну… я пошёл.       — Давай. Не забудь сказать «на новом месте приснись жениху невеста», — озорно подмигивает Арсений, а Антон смеётся в ответ.        воскресенье, 26 марта       Арсений поворачивает дверной замок, стягивает кроссовки и вынимает наушники. Моет руки на кухне, наливает себе стакан воды, достаёт из верхнего ящика пакетик с миндалём и закидывает парочку орешков в рот. Вытирает пот со лба тыльной стороной ладони и плетётся в комнату за домашней одеждой.       Открывая дверь своей комнаты, смотрит влево, на дверь гостиной — интересно, как там Шастун? Ну как как — спит. Арсений, что за глупые вопросы? Но Арсений на цыпочках подходит к двери, приоткрывает её, заглядывает внутрь. Антон действительно крепко спит, лёжа на животе, лицом к двери, подсунув одну руку под подушку, из-под одеяла торчит правая пятка, он в футболке Арсения, потому что свою вчера испачкал соусом к пасте.       Вот ты и дождался, Арсений — у тебя ночуют мальчики.       Он ухмыляется и уже начинает закрывать дверь, как Антон начинает ёрзать и переворачивается головой к окну. Шторы не задёрнуты, и лучи солнца падают на его нос и скулу.       — Блин! — шипит Арс, заходит в комнату, стараясь быть бесшумным, подходит к окну и дёргает шторы навстречу друг другу.       Антон вдруг судорожно вздыхает, будто ему что-то снится, и трёт нос. Арсений смотрит, как заворожённый, на его чуть приоткрытые, немного искусанные, губы, родинку на кончике носа, чуть подрагивающие ресницы, чёлку, упавшую на лоб. Хочется подойти и провести пальцами по тёплой щеке, убрать чёлку назад, задержать пальцы в мягких кудряшках.       Служба спасения, спасите-ка Арсения.       Он вздыхает и так же тихо выходит из комнаты.

***

             Стоя под горячими струями душа, он снова думает об Антоне. О том, как ему хорошо с ним. Как ему нравится делать с Антоном всё, даже просто валяться на диване, смотря какую-нибудь дурацкую комедию. Ему нравится, как Антон улыбается. Как забавно он морщит нос, когда смеётся. Как он поправляет чёлку. Как он трогает Арсения, прикасаясь невесомо, будто боясь сломать. Как с ним всегда тепло, будто рядом с обогревателем. Его личный обогреватель Антон Шастун.       Думает о том, как с каждым днём всё больше и больше хочется Антона поцеловать. Погладить щёки. Взять за руку и сплести с ним пальцы. Провести носом по ямке над ключицей. Уткнуться в шею. Вдыхать его запах.       Лизать.       Кусать.       Гладить.       Сжимать.       Целовать.       Быть с ним. Быть на нём. Быть под ним.       Боже.       Арсений закрывает глаза, и рука сама скользит ниже по животу.

***

             Антон вытирает ладонью струйку слюны, стекающую по подбородку, закрывает рот и открывает глаза. Несколько секунд не понимает, где он, потому что у него нет такого голубого в ромашки постельного белья. Он приподнимается на локтях и осматривает комнату — точно, он же дома у Арсения. Лучи солнца пробиваются через узкую полоску между шторами, которые плотно закрывают окно. Как если бы кто-то их специально задёрнул, чтобы солнечные лучи не мешали спать. Антон улыбается.       Арсений.       Он расчёсывает чёлку пальцами, тянется за телефоном посмотреть время — 10:33, не 11, конечно, но тоже неплохо, натягивает спортивные штаны и открывает дверь комнаты, чтобы пойти на кухню.       Из кухни доносится какая-то песня и звуки открывающихся шкафов, холодильника, звенит посуда. Антон тихо подходит к кухне, осторожно заглядывает и не может сдержать улыбки.       Арсений танцует.       Нет, он ещё, судя по надетому на нём фартуку, венчику в руке и желткам в миске, готовит завтрак, но при этом танцует и тихонько подпевает словам песни. Антон прислоняется к косяку арки между кухней и коридором и, стараясь не издавать никаких звуков, просто смотрит.

            you’re so golden,

you’re so golden

      Арсений плавно покачивает бёдрами и открывает холодильник.

      I'm out of my head and I know that you're scared

because hearts get broken

      Достаёт оттуда молоко и сливочное масло и, всё так же покачивая бёдрами, мягко поднимает руки, будто скользит ими в воздухе, и возвращается к плите.

      I don't wanna be alone,

when it ends,

don't wanna let you know

      Арсений тянется в нижний ящик тумбочки, приседает, виляя бёдрами в разные стороны, достаёт оттуда кухонные ножницы, а потом встаёт, прогибаясь в спине, и выпятив задницу, обтянутую тонкой тканью синих спортивных штанов.       Антон сглатывает. К такому он не был готов.       — Зачем ты врал, что не очень хорош в танцах? — Антон отталкивается от косяка и заходит на кухню.       Арсений вздрагивает, поворачивается к Антону и замирает на несколько секунд, ошарашенно смотря на Шастуна, как будто тот раскрыл его главный секрет.       — Ты меня напугал.       — Извини, я не хотел, — он смущённо улыбаясь, подходит ближе, — правда.       — И давно ты там стоял?       — Нет, — Антон отводит глаза, — только подошёл. Что готовишь?       — Мммм, — Арсений прищуривается, но больше ничего не спрашивает, — яйца Бенедикт, — он отрезает уголок от упаковки молока, и включает плиту.       — Огооо!       — Ну, планируются они, — он разворачивает сливочное масло, — блин, ещё ж лимон! Антон, достань, пожалуйста, его из холодильника.       — Есть, шеф!       Следующие 15 минут Антон пытается помогать Арсению, следуя его указаниям, потом тянется за кусочками уже нарезанной ветчины и обжигает палец об кастрюлю. Арсений откладывает венчик, нежно обхватывает его ладонь своей, дует на ожог, а потом включает холодную воду и подставляет их ладони под неё.       В итоге едят они не яйца Бенедикт, а обычный омлет с ветчиной, Арсений расстраивается и обещает в следующий раз не налажать, но Антон улыбается в ответ, говоря, что всё и так отлично.       Потому что с Арсением всё действительно становится отличным.              

      I know that you're scared

      because I'm so open**