Ты что натворил, неуч?!

      — Кто такой Страж? — не терпящим возражений тоном поинтересовался Важен, когда они расположились на привале.       Откровенно говоря, за день дороги у него накопилось порядочно вопросов к странной парочке, и теперь неугомонное любопытство настойчиво требовало удовлетворения. Он предусмотрительно решил начать с более-менее нейтральных, а не тех, что волновали больше всего. Например — «что это такое вы делали в подвале?» Или — почему Ксанф так запросто устроил голову на коленях вампира? И почему тот не против, а даже как будто полностью за? И куда это он полез рукой? Нет, лучше не приглядываться.       — Страж — это тот, кто следит за порядком у вампиров, живущих среди людей, — пояснил ему Дар, не отвлекаясь, впрочем, от своих странных манипуляций с одеждой мага. Другая его рука рассеянно перебирала спутанные рыжие лохмы покоящейся на коленях головы.       — И периодически лезет спасать не нуждающихся в этом юных дев, — не открывая глаз, прокомментировал маг. Дар несильно шлёпнул его по лбу открытой ладонью.       — Долго мне это будешь припоминать? Хочешь, расскажу мальцу, как один не в меру резвый маг влез в святилище дриад, перепутав его по пьяни с отхожим местом? И как мне потом пришлось тащить на себе столетний дуб, чтобы конклав смог расколдовать недотёпу? Короеды ещё беспокоят?       — Ай! — взвился Ксанф, потирая защемлённую тонкими пальцами щёку.       Важен фыркнул, а потом, не удержавшись, расхохотался в голос. Ксанф одарил его уничижительным взглядом, затем, вздохнув, потянулся за разложенным на платке хлебом.       — А как вы познакомились? — тут же выдал следующий мучивший его вопрос Важен. Маг подавился хлебом, Дар — смешком. Взгляды обоих сделались отстранёнными.       — Ну… — протянул маг, снова откидываясь на колени вампира. — Это было давно. Лет двадцать назад. Я тогда ехал в Шестов, на практику.       Важена заметно перекосило от навевавшего неприятные воспоминания слова. Дар, заметив это, ободряюще улыбнулся, и отблески костра заиграли на кончиках начавших отрастать клыков. Стало немного легче. Ксанф, не заметив их переглядов, продолжал:       — Говорили, что нечисть там какая-то расплодилась. Собак шесть штук загрызла, да и люди начали пропадать. Учитель мой велел разобраться. Напутствий выдал — втроём не унести, а денег и на одного зажилил, падла кудлатая. А до Шестова пять дней пути конному. И ближе никого из магов не оказалось. Ну, я собрался, выехал. До Мистри добрался без приключений, вурдалака только одного упокоил по пути. Так, для разминки. Старый был уже вурдалак, зубы выкрошились, так он картошку с людских огородов воровал да протёртую жевал. Плакал как ребёнок, умолял в могилу обратно уложить. Ну я и помог бедолаге.       — Ближе к делу. — Дар легонько потянул его за прядь волос, и маг улыбнулся ему — светло, так что в груди потянуло. Важен отвел взгляд.       — А в Мистре только один трактир и отыскался, в который войти можно было без страха. Там вся деревня-то — три двора да один притон, по недоразумению названный «Благоухающей розой». Благоухало там и впрямь… Зато на тракте прямо. И людей — как сельди в бочке. Ну, я сперва здоровье поправить решил, шутка ли, ночь провести с рыдающим вурдалаком, а потом ещё с кладбища выбираться. Заказал себе пива, пожрать… Потом спрашиваю хозяйку, комната-то найдётся? И тут ещё один подваливает. Наглый такой, зубастый. Вампирской магией за версту несёт, если понимать, конечно. Тоже про комнату интересуется. А хозяйка говорит: «Простите, люди добрые, комната свободная у нас только одна. Делите как хотите, но плата вперёд». Я к нечисти этой вампирской поворачиваюсь и говорю: «Достопочтеннейший, прошу извинить меня любезно, но комната эта моя, извольте искать другую. Подальше». А он мне: «От достопочненнейшего слышу!» Наглец такой.       — Пиво своё ты к этому моменту уже вылакал, — напомнил Дар. — И на ногах стоял не слишком твёрдо.       — Я сидел! — оскорбился Ксанф. — Вполне себе уверенно! И с достоинством! А кое-кто нависал надо мной, беззастенчиво скаля клыки. Верх наглости! Я, между прочим, дипломированный маг, а не какой-нибудь деревенский олух.       — Вы подрались? — неуверенно предположил Важен, и на него уставились сразу два возмущённых взгляда. — Э… нет?       — За кого ты нас принимаешь? Мы решили дело честным спором! Взяли у хозяйки ещё пива и договорились, что кто останется на ногах, тому и комната. А второму уже будет всё равно, где спать. Ну а потом… Потом…       Ксанф замялся и бросил взгляд на Дара, словно прося помощи. Тот откровенно покатывался со смеху, но приходить на выручку не спешил. Маг вздохнул.       — А потом мы проснулись. Оба. В пресловутой комнате. На кровати. Тоже оба. Голые. Со следами незабываемой ночи… э-э-э… везде. И очень туманными воспоминаниями о произошедшем. Которые тут же по обоюдному согласию решили забыть навсегда. У порога нас ждал поднос с завтраком на двоих, так что, видимо, начали мы ещё внизу. И спускаться обратно как-то не хотелось.       — И с тех пор вы… вместе? — на всякий случай уточнил Важен, стараясь не представлять себе подробности. Дар покачал головой.       — В то утро мы разъехались в разные стороны, мечтая больше никогда не встречаться. И не виделись ещё два года. Славное было времечко! Никаких забытых хранителями деревень с оголодавшими лесавками. Никаких тяжеленных дубов. Никаких одичалых… Ой!       Ксанф мстительно ткнул его под ребро, прерывая поток воспоминаний.       — В общем, встретились мы уже в Драсске. Я как раз успел отчитаться перед конклавом и получить очередной нагоняй от Его Святейшества. Ненавижу кодлу эту длиннорясую. Но ссориться со святыми отцами конклаву не с руки. И так всего лет сто костры не полыхают. Дар же утихомирил соотечественника, вздумавшего чудить прямо под носом у совета магов и за месяц извёдшего целую деревню. Так что настроение у обоих было, прямо сказать, не очень. И комната в харчевне, как назло, снова оказалась одна.       — Ты ещё вспомни, как долго мы искали эту самую харчевню. В остальных-то комнаты имелись. Драсск — это тебе не Мистра.       — Неважно, — отрезал маг. — В общем… интересно стало, что это мы так старательно пытались забыть. Ну и… напомнили друг другу. А там выяснилось, что у Дара дельце имеется. А я как раз свободен. Само собой как-то и сговорились.       — Само собой, — повторил Важен, думая о своём. — И со мной так же? Само собой вышло? Если из благодарности с собой взяли, так мне не надо! Сам обойдусь.       — Мал ещё сам обходиться. — Маг лениво пролевитировал в его сторону шишку, попавшую точнёхонько по лбу взамен щелбана. — Лет-то тебе сколько, самостоятельный ты наш?       — Шестнадцать, — угрюмо отозвался Важен. — И вовсе не мал. Вам-то самим сколько?       — Сорок три в прошлом месяце стукнуло, — ухмыльнулся маг. Важен разинул рот. И вправду дедушка! — Эй, не смотри на меня так! Дару так вообще за сто! Кто ещё тут дедушка!       — Сколько? — опешил Важен.       В призрачном отсвете костра посвежевший и заметно окрепший Дар выглядел дай бог на двадцать пять, даже не на тридцать, смотрясь куда моложе Ксанфа. Маг, поняв, о чём тот думает, обиженно надулся. Важен же внезапно напрягся.       — Я вот о чём подумал, — начал было он, но стушевался под насмешливым взглядом Дара. — В смысле… ну… клетка та. А вдруг в неё в следующем году ещё кого-то засунут?       Ксанф расхохотался, будто вспомнил хорошую шутку. Важен переводил недоумевающий взгляд с него на вампира и обратно, а потом, рассердившись, мстительно отправил шишку обратно в обидчика. Правда, не попал. Или, скорее, попал не туда. Дар задумчиво потёр грудь, куда в вырез рубахи скользнул незадачливый снаряд, и маг согнулся в новом приступе хохота.       — Талант имеется. Точность применения страдает. Или ты туда и целился, ученик мой?       — Да нет же! — расстроился Важен. — Я в тебя, дурака, попасть хотел! Тоже мне учитель нашёлся!       — Да ладно, не злись, — успокоил его маг. — Будут тебе уроки, ещё пощады запросишь. А с клеткой… Не переживай, я над ней поколдовал немножко. Никого из иных рас она больше не удержит. Заклинание от нежити я оставил — от настоящей нежити. Ну и на ещё одну гадину настроил. Как ты думаешь, что отец настоятель сделает перво-наперво, как пропажу обнаружит?       — Ну… — Важен почесал в затылке. — Наверное, внутрь войдёт, чтобы убедиться. И эти… следы поискать. Надо же понять, как пленник сбёг.       — Вот! — Ксанф наставительно поднял указательный палец вверх. — Я тоже так подумал. И парочку сюрпризов оставил. Войти-то он войдёт, а вот выйти чары не позволят. Только ключом открыть можно, а ключ-то он вот он.       Он сунул руку за пазуху и вытащил оттуда давешний ключ, который Важен стащил у настоятеля.       — Так что посидит как миленький до приезда какого-нибудь залётного магистра. Которые, конечно, мимо монастыря табунами ходят.       Важен представил беснующегося за решёткой настоятеля и довольно, мстительно улыбнулся. Что ж, теперь можно было позаботиться и о главном. И он осторожно, так чтобы никто не заметил, потянул к себе ближайшую шишку. Практика, как говорилось в одной из книг, всегда была ключом к учению.       Спустя шесть дней       Монет было десять. Серебряных гиров, однако, набрались всего три штуки, остальные оказались медяками, за которые можно было купить разве что горсть леденцов на ярмарке, если, конечно, очень повезёт. Ксанф сперва выложил их в рядок, затем кучкой — до того невзрачной, что от одного взгляда на неё наворачивались жалостливые слёзы, и вопросительно посмотрел на Дара. Тот развёл руками.       — У меня, сам знаешь, пусто.       Важен виновато покосился на свои новые сапоги, которые пришлось купить взамен развалившихся ботинок, и тяжело вздохнул. Не подготовился он как-то к дороге. Не до того было. А теперь вот чувствовал себя обузой на чужих плечах.       Ксанф, не заметив его терзаний, задумчиво пересчитал монетки, покосился на медальон, выскользнувший из-за ворота, и решительно спрятал его обратно — подальше от посторонних глаз. Заговорённый знак — символ окончания Магической Академии Драсска — никто в здравом уме не продал бы ни за какие деньги.       — А может… ну… — с надеждой протянул Важен и махнул рукой в сторону рассыпанных монеток. — Заклинание какое есть? Что бы их, как бы, больше стало?       — Пондерамус еси гир, — произнёс Ксанф вместо ответа и сложил ладонь лодочкой.       Важен тихо ойкнул и подался вперёд, жадно пожирая взглядом засветившуюся серебряную монету. С мгновение ничего не происходило, а затем гир задрожал, замерцал и… раздвоился. Важен недолго думая ухватил монету и, тут же выронив её, обиженно затряс обожжёнными пальцами. Маг безо всякого сочувствия отвесил ему очередной, пятый за день, щелбан.       — Сколько раз говорить — не хватай ничего руками! А если бы это было заклинание мгновенной смерти вора?       — И такое есть? — округлил глаза Важен, тут же позабыв обиду.       — Нет, — отрезал Дар, приподняв голову со своего места и осуждающе посмотрев на мага. — Иначе людской род уже весь вымер бы.       — Почему это именно людской? — оскорбился Ксанф, небрежно подбросив свежесотворённую монетку в воздух и поймав на ладонь. — Гномы вот, как сказывают, вообще прут всё, что не приколочено. А то, что приколочено — отдирают и тоже прут.       — Ну и сколько их осталось? Ты за свою жизнь хоть одного видел? — возразил Дар, и Важену почудилась затаённая грусть в его словах. — Альские штольни давно заброшенные стоят. И Веренев хребет пустует.       — Лучше бы пустовал, — нахмурился маг, и Важен привычно навострил уши.       За прошедшую неделю из таких вот разговоров как будто ни о чём он узнал больше, чем за год в монастыре, не говоря уже о родной деревне. Про древние расы, нечисть и то, чем они отличались друг от друга. Ксанф, однако, продолжать не спешил, будто затронутая тема была ему не слишком приятна. Он ловко крутанул монету между пальцами и внезапно бросил её Важену. Тот, наученный опытом, отпрянул назад, и гир приземлился точнёхонько в костер.       — Вот же олух, — досадливо проворчал Ксанф, с тоской разглядывая недосягаемую теперь монету. — Чего дёргаешься-то? Она ж уже остыла. И снова нагрелась…       — Сам же велел руками не трогать, — обиделся Важен.       Маг испустил тяжёлый вздох, словно ему всё время приходилось иметь дело с идиотами. Важен подумал, принял на свой счёт и обиделся крепче.       — Ну и леший с ней, — спокойно заметил Дар. — Всё равно без толку.       — Как — без толку? — не понял Важен, решив, что обидеться можно и попозже. — Целый гир же!       — Да потому что это заклинание каждому приличному торговцу известно, — вместо вампира ответил Ксанф и, потеряв к пропаже всякий интерес, улёгся на спину рядом с Даром. — И у каждого проверочный амулет имеется. Иначе бы от фальшивок спасу не было. Ничего ты на такую обманку не купишь. Так что готовься, придётся поработать.       — Нечисть бить будем? — тут же воодушевился Важен, напрочь позабыв и щелбан, и обидные насмешки. — Настоящую волшбу творить?       — Ну, — почему-то поперхнулся маг, — практически… настоящую. Ты то заклинание, что я тебе вчера показывал, выучил, стажёр? Отлично, завтра с утра покажешь… на деле.       Дар странно хмыкнул, но ничего не сказал, а переполненный предвкушением Важен так и не смог сомкнуть глаз до самого утра.       Утренняя практика разочаровала его почти до слёз. Ксанф заставил его запечатывать воду из большой лужи, придавая ей форму и заставляя получившийся сгусток двигаться по приказу. Работа была кропотливая, муторная, требовавшая максимального сосредоточения, а результат в четырёх случаях из пяти оказывался жалким и невразумительным, норовившим то и дело окатить брызгами незадачливого мага-недоучку. За каким лешим он должен был этим заниматься, Ксанф объяснить не удосужился, только отпускал едкие комментарии при каждой неудаче своего ученика, и тот медленно, но верно начал закипать. Дар, единственный, кто хоть как-то сглаживал их трения, куда-то сгинул спозаранку, и никто не мог помешать Ксанфу веселиться в своё удовольствие. Чем он и занимался ровно до того момента, как очередной водяной шар с громким чавканьем не лопнул прямо над его головой.       — Ах ты, мелкий… — с угрозой протянул Ксанф, как только смог протереть глаза и отплеваться, и начал было угрожающе подниматься с места, как вдруг на краю полянки появился Дар, буквально соткавшийся в воздухе из ничего. Важен, уже почти захлебнувшийся икотой от хохота, бросился к нему под защиту.       — Сам виноват! — завопил он, высовываясь из-за надёжной спины вампира. — Какой вообще прок в этих шариках? В селе продашь на суп?       — Все маги начинают с тренировок с водой, — пояснил Дар, ловко меняя положение тела так, чтобы оказаться ровно между разъярённым магом и мальчишкой. Ксанф нахмурился, попробовал обойти его с другой стороны, но снова наткнулся на скалившегося во все клыки вампира. — Это развивает концентрацию, сосредоточенность, повышает квалификацию и оттачивает умение произносить сложные слова.       — Чего? — Важен неосмотрительно высунулся, чтобы заглянуть в смеющиеся глаза вампира, и тут же схлопотал очередной карающий щелбан. — Да чтоб тебя! — возмутился он, потирая лоб. — И чего, это всё из-за дрянных шариков?       — Это не дрянные шарики! — Ксанф удовлетворённо хмыкнул и провёл руками по груди, высушивая промокшую одежду. — Это заготовки двенадцатого уровня, бестолочь.       — Чего?       — Того! Заготовки, то есть основа морока. Из воды их творить легче всего, но и устойчивости в них кот наплакал. Смотри.       Ксанф махнул рукой в сторону лужи и, повинуясь магии, в его сторону поплыл небольшой сгусток воды, переливаясь на свету. Важен предусмотрительно отступил с дороги, опасаясь, что паскудный характер учителя проявит себя во всей красе возмездием за шалость, но маг сделал сложный пасс рукой, и вода начала принимать другую форму. Важен смотрел во все глаза. Сейчас, откинув дурачества, маг казался ему воплощением волшебства, почти божеством. «Божество» тем временем, придирчиво оглядев результаты своих трудов, снова сделало какой-то жест, и вода начала темнеть на глазах, уплотняться… Важен затаил дыхание: в воздухе перед ним парил серо-полосатый кот, беззвучно разевая рот в немом мявканье. Мальчишка протянул к нему руку, желая проверить иллюзию на прочность, но кот вдруг конвульсивно дернулся и… взорвался, окатив Важена холодной водой.       — … — только и сказал тот, посмотрев на покатывавшегося от смеха мага.       Дар уважительно присвистнул.       — Узнаю знакомый слог. Ксанф, ты же вроде только магии его собирался учить?       — Это не я! — отверг обвинения тот. — Это он от природы такой… талантливый. Ну что, мелочь, продолжим?       — Верстах в десяти отсюда есть деревенька, — сообщил им Дар, когда, изведя на эксперименты всю лужу, они расселись вокруг заново разведённого костра, чтобы запоздало позавтракать и заодно просушить напрочь промокшую одежду. — Даже приличная, чистенькая, несмотря на болото с морами под боком. Я заметил парочку: упитанные такие, ленивые, мне вслед даже проклятий не отрядили. Осоловели на местных харчах.       — Объявлений не видел? — деловито поинтересовался маг, утянув с платка последний кусок колбасы. Важен проводил его горестным взглядом, полагая своей добычей как молодого и быстро растущего организма, и в отместку сграбастал остаток сухаря, который Ксанф опрометчиво отложил в сторону.       — Нет, видно, морам хватает заезжих перекусов с ближайшего тракта. По крайней мере, деревня выглядит спокойной, детей никто по домам не прячет, оберегов на каждом шагу не вешает. Не то что в Веселке, где приличному вампиру и по улице не прогуляться.       — На вампиров обереги действуют? — оживился Важен, жадно впитывавший всё новое.       Дар зубасто оскалился во весь рот и протянул недоумённо озиравшемуся по сторонам магу свой сухарь.       — Разумеется, нет. Но признаваться в этом как-то… неловко. Люди старались, вешали. Приходится старательно пугаться.       — На вампиров действует только хороший подзатыльник. И то с одним типом я ни в чём не уверен, — заметил Ксанф, видимо, всё ещё припоминая недавний эпизод с пленением.       Дар убедительно сделал вид, что не понимает намёка.       — В общем, спокойная, непуганая деревенька. То что надо.       — То, что моры её стороной обходят, странно, конечно, — поморщился маг. — Ну да и бес с ними. Ну, мелочь, настало время второго урока — будем натягивать морок на основу.       Они извели уже три лужи подряд, и Дар посоветовал им подрядиться в деревню осушать болота под поля, когда у Важена наконец-то получилось. На кота его творение смахивало лишь отдалённо, а вблизи даже у крепкого нервами вампира начинал дёргаться глаз, но морок не развеивался, а довольно уверенно трепыхался на ветру, наводя ужас обликом.       — Надо бы что-то попроще, — почесав затылок, заключил маг, оглядывая сотворённое недоразумение. — А то платить нам будет некому, все помрут от страха. Обойдёмся без портретного сходства, пусть оно будет… нечётким, что ли. Да, так даже лучше!       Без необходимости выдерживать строгую форму дело пошло на лад, и скоро по поляне бодро скакали три неясных силуэта, в которых смутно угадывались черты сложенного шалашиком ельника. Ксанф остался доволен увиденным и милостиво разрешил прекратить тренировки. Вовремя — Важен почти без сил опустился на подогнувшихся коленях и обхватил себя подрагивающими руками. Резерв был почти пуст.       — В деревню пойдём завтра, — решил маг, оценив его состояние. — Странно, думал, тебя на большее хватит. Эх, повезло же взять в ученики бездарь. Ну ничего, размер резерва не главное, главное — умение им пользоваться.       Важен из последних сил метнул в него попавшуюся под руку ветку и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в глубокий сон.       Странна она, мнити. Ночи ти броди, простовласая. Балиша ли?       Да обычна девка, тильки умом слаба. Травки да тварины ей любы, а люди нить.       Малец Лесавский тильки люб.       У Лесы парубък и впрямь блажен. Странна пара, странна…       Важен с трудом открыл глаза, смаргивая наваждение. Что ему снилось, он почти не помнил, осталась только невнятная тоска и смутная тревога, будто он забыл что-то важное, чего никак нельзя было забывать. Он сел, растирая щёки ладонями, и только теперь заметил, что солнце уже склонилось к деревьям. У почти потухшего костра сидел Дар, а маг снова устроился головой на его коленях. Их руки переплелись пальцами на груди у Ксанфа, и от этого зрелища веяло теплом и почти домашним уютом. Дар встретился с ним взглядом и улыбнулся, не выпуская мага из своих объятий.       — Мы уже думали, что ты до утра уснул, — сказал он и кивнул в сторону костра. — Вот, ужин тебе оставили. Точнее, — он покосился на приоткрывшего глаза мага, — я отбил его в неравной борьбе. Пришлось использовать отвлекающие манёвры.       И Ксанф так сыто, удовлетворённо хмыкнул, что Важену тут же расхотелось выяснять подробности. Ужин привлекал его намного больше.       Едва дождавшись, пока он поест, маг потребовал возобновить занятия. Вот тут-то Важен наконец кристально ясно осознал, что означали его слова «ещё пощады запросишь». Он бы и запросил, но один только взгляд в насмешливые, искрящиеся злыми огоньками глаза Ксанфа придавал ему упрямства и сил. Не дождётся, гад.       К ночи основа выходила вполне основательной, выдерживающей даже парочку прицельных ударов. Укрепить её Важен постарался изо всех сил: бить хилую оболочку палкой Ксанф со всей безжалостностью и сволочизмом отправлял его самого, так что через некоторое время на парне не осталось ни одной сухой нитки.       — В следующий раз поучимся делать основу из земли, — «порадовал» его Ксанф, и Важен, на мгновение потеряв дар речи, развернулся к нему.       — Из земли, — повторил он. — Их можно было делать из земли?! Не из этой мокрой дряни, а из твёрдой, сухой земли?!       — А ещё из огня и из воздуха, — гадко улыбаясь, сообщил маг, но на всякий случай отступил назад. — Из всех четырёх стихий можно. С воды традиционно начинают обучение, потому что это попроще и… дивно смешно.       Пригнуться он не успел: последнее творение Важена, разметав едва тлеющий костёр, с размаху опустилось ему на голову.