Ты что натворил, неуч?!

      Утром не спеша собирались в дорогу. Ксанф внимательно осмотрел пожитки, обновил чары водонепроницаемости на сумках, окончательно просушил всё, что вымочили их вчерашние развлечения и утренняя роса. Дар занимался лошадьми, тщательно закрепляя упряжь и поклажу, которую Важен передавал ему, принимая от мага. Высокая рыжая кобыла со светлыми хвостом и гривой, по кличке Ржа, нетерпеливо перебирала ногами и то и дело тыкалась в вампира мордой, выпрашивая угощение. Важен, едва услышав странное имя, поинтересовался его происхождением, и Дар коротко кивнул на ремень его сумки, который кобыла задумчиво пожёвывала. Важен незамысловато ругнулся и принялся отбирать у неё угощение.       — Оставишь так без присмотра, сожрёт, — усмехнулся вампир. — Как ржа металл сточит.       — Очень подходит, — уныло отозвался Важен, разглядывая разлохмаченный ремень. Как есть Ржа…       Вторая, мышастая, принадлежавшая Ксанфу, стояла спокойно и только изредка всхрапывала, когда на неё навьючивали очередной тюк. Услышав её кличку, Важен не удивился. И то ведь верно, серая — значит Мышь. Хоть и лошадь.       Вещей, в общем-то, было не так и много. Только то, что маг успел забрать с постоялого двора, где его должен был дожидаться Дар, да небогатые пожитки Важена. Сумка с книгами — Ксанфа. Над ней он ворожил дольше всего, тщательно запечатывая малейшие прорехи, в которые могла просочиться влага. Пара одеял, сменная одежда для всех троих, скудный запас провизии, изрядно прореженный за последние дни, нехитрая утварь, арбалет, также принадлежавший магу. Дар пользовался двумя клинками, которые вынимал неизвестно откуда, и так же непонятно куда спрятал после тренировки, проведённой вместе с Ксанфом на третий день после их побега из монастыря. Короткие, тонкие, они казались живым продолжением его рук и двигались неуловимо для взгляда, размываясь в неясное пятно. У мага же оружия не было и вовсе, но это его, казалось, нисколько не смущало. Он легко уклонялся от стремительных выпадов, выставляя перед собой щиты, в которых мечи увязали, как в липкой патоке, а потом, выждав момент, ринулся в атаку, поднырнув под руку вампира, и подлой подножкой опрокинул его на землю. И с торжествующим воплем уселся сверху, не давая подняться.       — Победил! — провозгласил он так гордо, будто только что взял штурмом крепость или собственноручно разбил небольшую армию. — Где мой приз? Приз мой где, спрашиваю?       — Наклонись и возьми, — хрипло велел вампир, и глаза Ксанфа потемнели.       Он медленно склонился к поверженному «противнику», почти коснувшись его губ своими, но в этот момент Дар как-то по-змеиному изогнулся и вывернулся из-под него, заставив хватануть ртом воздух. Мгновение — и позиции диаметрально изменились, распластанным на земле теперь оказался маг, но, в отличие от Дара, спокойствия он не сохранил. От разнёсшихся по поляне проклятий мог бы вымереть небольшой городок или подняться парочка кладбищ. Дар, округлив глаза, зажал ему рот ладонью.       — Тут, между прочим, ребёнок, — сообщил он, и «ребёнок» застенчиво выбрался из кустов, под прикрытием которых наблюдал за схваткой и до этого момента полагал, что остался незамеченным. А Ксанф снова выругался, на этот раз расстроенно и пристыженно, осознав, что без свидетелей его позор не обошёлся.       Ехали неторопливо, никуда не опаздывая. Ксанф на Мыши чуть впереди, за ним — Важен на Рже, которую вёл в поводу Дар. Ровная поступь лошади немного укачивала и навевала дремоту, от которой по всему телу разливались тёплая нега и расслабленность. Даже солнце не слепило глаза, еловые лапы не хватали за одежду, а как будто бы нехотя расступались перед путниками, пропуская их вперёд. Узкая тропка петляла между стволами, то скрываясь в высокой траве, то снова выныривая. Они перешли вброд узкую речушку, обогнули стороной топь, где Дар давеча видел мор, а потом выбрались на проезжий тракт и двинулись быстрее.       Не доехав с версту до деревни, Ксанф неожиданно притормозил и, обернувшись к спутникам, кивнул в сторону.       — Ну, стажёр, пришло время показать себя в деле.       Важен недоумённо проследил его взгляд и нахмурился.       — Сызнова основу лепить? На кой ляд?       — На тот самый! Жрать все хотят, а работать кто будет? Давай уже отрабатывай кормёжку!       Важен, надувшись, принялся слезать с лошади, которая в неудачный момент решила показать норов и взбрыкнуть. Парень неловко взмахнул руками, отцепившись от седла, запутался ногой в стремени и наверняка пропахал бы носом пыльный тракт, если бы Дар не подхватил его и не вернул осторожно в вертикальное положение. Важен испуганно выдохнул и погрозил покатывавшемуся от смеха магу кулаком. Тот, ничуть не обескураженный, бросил в него объёмистым пустым мешком.       — Вот, — сказал он, когда Важен с недоумением покрутил трофей в руках. — Три… Нет! Четыре морока сотворишь и сюда сунешь. Мешок зачарованный, не сбегут. Покрепче делай и пострашнее. Можешь с себя лепить, самое то выйдет.       — Ах так! — разозлился Важен и перекинул мешок за спину, едва не хлестнув по лицу не успевшего отклониться вампира. — Будут тебе мороки! Закачаешься!       И, кипя про себя от злости, поспешил к лесу.       В каждую основу он вложил столько, что едва не исчерпал до дна свой резерв. Затем старательно придал им ужасающий вид, черпая вдохновение в образе перепачканного в смоле и перьях Ксанфе, и, удовлетворенный результатом, собирался было сунуть их в мешок, но замешкался. Для материала он выбрал попавшуюся по пути балагту — небольшую низину, заполненную стоячей, тухло пахнущей водой и гнилыми пеньками, громоздившимися на замшелых кочках. По ним змеились пустые до времени ниточки клюквы, кое-где сверкала серебром паутина болотного паука, пестрели сиреневым листочки какой-то незнакомой травы. Она-то и привлекла внимание Важена. Сорвав один листок, он растёр его между пальцами и поднёс к носу. Пахло чем-то сладким, куда лучше, нежели от бурой от ила воды, и он без колебаний добавил их к основе, чтобы отбить гнилостный запах. А потом, удовлетворившись сделанным, загнал мороки в мешок.       Когда он вернулся к тракту, Ксанф и Дар ожидали его, удобно расположившись на обочине. При виде потолстевшего мешка маг хмыкнул, поднялся с места и, подойдя к своему ученику, пристально оглядел поклажу.       — Недурно, — резюмировал он. — Действительно, четыре штуки, и даже резерв ещё остался. Может, не такой и бездарь.       — Для чего всё это надо-то? — насупленно поинтересовался Важен, в котором неуёмное любопытство боролось с проснувшимся чувством собственного достоинства.       Прежнего робкого послушника, боявшегося возразить своим мучителям, в нём было не узнать: какая-то неделя, проведённая вместе с новыми друзьями, вытащила на свет дремавшие в нём, как оказалось, языкастость и решительность, но сам он этого не замечал. Словно он всегда был именно таким — порывистым, открытым… сильным, но что-то наглухо запечатало в нём эту сторону натуры. А теперь, наконец, освободило.       — Как для чего? — наигранно удивился Ксанф. — Людей добрых пугать. А потом спасать — за деньги, разумеется.       Важен потерял дар речи. Он вопросительно посмотрел на Дара, и тот пожал плечами: мол, не в первый раз такое, что делать.       — Маги должны помогать людям! А не пугать их мороками! Которые сами же и сотворили!       — А мы и поможем, — широко улыбнулся Ксанф и направился к лошади, призывно переступившей с ноги на ногу. — Добрый урок тоже на пользу будет.       В деревню въезжали в полном молчании. По пути им попалось лишь несколько прохожих, удивлённо покосившихся на процессию, и только. Остальные, очевидно, уже сидели по домам, в кругу семей, угощаясь горячим ужином и чем покрепче. Мимо деловито прошествовала лохматая собака, торопясь по своим очень важным собачьим делам, где-то неподалёку взвыли диким ором встретившиеся на узком месте коты, им заинтересованно ответили гуси. Один крепкий забор сменял другой, из окон доносились голоса — сердитые и не очень, а троица путников всё следовала дальше. Важен насупился, любопытство в нём накрепко мешалось с протестом против такого постыдного заработка, но затем пришла здравая мысль о том, что им не помешала бы третья лошадь, да и провизией стоило бы запастись, не говоря уже о тёплых одеялах. Ночи, несмотря на летнюю пору, оставались весьма прохладными, а ночевать им, судя по всему, чаще придётся на свежем воздухе, чем в уютных кроватях. Поднявшая было голову совесть быстро оказалась задавлена практичностью, и Важен немного оттаял. Ксанф же, которого явно не терзали подобные чувства, сделал им знак притормозить.       — Вот этот дом, — уверенно сказал он, и Дар согласно кивнул. — Слезай, мелкий, будем на ночлег проситься. Мешок прикрой, чтобы не трепыхался.       Важен на удивление послушно спешился и оглядел их предполагаемое убежище от ночной сырости. Дом как дом, даже шумят тут так же. Что, интересно, не поделили?       Ксанф, не раздумывая, заколотил в ворота.       — Эй, есть кто живой?       В доме удивлённо примолкли. Важен и сам воззрился на мага в недоумении: а что, по голосам было непонятно? Тот ободряюще подмигнул ему в ответ. Внутри зашевелились, заскрипели двери, послышалась возня, заглушаемая заливистым лаем соседской собаки. Мелькнула тусклая полоска света, и кто-то тяжело прошагал по направлению к воротам.       — А кто спрашивает? — поинтересовался хрипловатый мужской голос, и в приоткрывшемся смотровом оконце мелькнули пышные усы. — Чужой, что ли?       — Свои мы, отец, свои, — незнакомым ласковым тоном отозвался Ксанф. — Мимо едем, устали с дороги. Нам бы по плошке супа да переночевать на сеновале. За платой не постоим.       Важен вытаращил на него глаза. Разве они, наоборот, не собирались подзаработать? Маг незаметно наступил ему на ногу, предупреждая дурные вопросы, и парень тут же сосредоточился на отдавленной ступне. Селянин тем временем приоткрыл скрипучие ворота и придирчиво оглядел неурочных гостей.       — Маг, — с неприязнью отметил он, каким-то образом распознав в Ксанфе силу. — Чего шляетесь по ночам, честных людей будите?       В усах у него застряли крошки от пирога, который он, очевидно, уминал во сне. Ксанф широко, добродушно улыбнулся.       — Да вот, странствуем в поисках нечисти, — развёл он руками. — Кладбища упокоеваем, мор, анчуток да водяных гоняем. Так, по мелочи.       — А эти кто будут? — так же недоверчиво поинтересовался мужик, окидывая взглядом Дара и Важена. Сразу стало неуютно, холодно, и парень инстинктивно отступил назад, под уже привычную защиту вампирской спины.       — Племянник мой, — пояснил Ксанф, указывая на спрятавшегося Важена, и состроил жалостливую физиономию, так и просившую хорошей шишки. — С собой вот таскаю, никак пристроить не могу. Дурачок он у нас, такой уродился. И не говорит совсем, мычит только. Что взять с убогого. Но сестрицын сынок всё-таки, единственный. Кровь не вода. А это — мой ученик. — Он указал на Дара, и тот отвесил опешившему селянину почтительный поклон. — Опыта полевого набирается.       — Ну и ночевали бы в поле, — резонно рассудил селянин, а потом, будто смирившись с неизбежным, махнул рукой. — Ладно уж, три лишних тарелки я найду. Но чтобы не обманул с оплатой, колдун!       — Дипломом Академии клянусь! — заверил его Ксанф, и Дар как-то совсем несолидно фыркнул. Мужик, не заметивший этого, шире распахнул ворота, приглашая их в дом, и сам пошёл вперёд.       — Мычит только, значит, — с удивлявшим его самого спокойствием повторил Важен. — Дурачок, значит.       — Это для дела, — авторитетно заявил Ксанф и поспешил за хозяином дома, справедливо опасаясь возмездия. Остальным не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.       Семья селянина, назвавшегося Нестором, насчитывала шесть человек, ютившихся в небольшом, некогда добротном, а нынче не слишком аккуратном доме. Хозяйка, Марва, да четыре дочери, старшая из которых приходилась ровесницей Важену. Младшей едва ли исполнилось пять, но все они, как заворожённые, прикипели взглядами к Дару и не оставляли его ни на мгновение. Важен, войдя в роль дурачка, неловко переваливаясь, прошествовал к уже накрытому и початому столу и бесцеремонно сцапал большой кусок вожделенного пирога. За что тут же получил подзатыльник — от бессовестного мага, конечно же.       — Руки сперва помой! — прикрикнул на него тот и выразительно завращал глазами, стоя спиной к хозяевам. — Лошадей распряги, дурень, да поклажу с них сними. А потом уже и жрать садись!       «Мешок!» — тут же сообразил Важен и, уныло мыча, поплёлся к выходу. Ладно, для дела можно было и потерпеть. Тем более что пирог у него никто так и не отнял.       Он управился довольно быстро, ухаживать за лошадьми ему было не привыкать. С мешком возился чуть подольше, прикидывая, где бы поудобнее выпустить мороки, чтобы ими было сподручно управлять из дома, и решил — у приоткрытого окна. Закончив, вернулся в горницу, где маг, вольготно расположившись за столом, что-то увлечённо рассказывал хозяйке. Мстительно взвыл у него над ухом —мол, всё сделал, как ты сказал, любимый дядя, — а затем уселся рядом, ненароком задев локтем чашку с густым ароматным отваром.       — Чтоб тебя, племянничек, — скрипнул зубами маг, держась руками за ошпаренное самое дорогое. — Эх, если бы не любимая сестра, прикопал бы тебя где-нибудь на кладбище, в компании с вурдалаком.       Важен согласно замычал, едва не пуская слюни от усердия, и старшая девочка придвинулась ближе к Дару. Знала бы она, кому строит глазки, дурёха!       — Вы и вурдалаков видали? — умилённо поинтересовалась хозяйка, пододвигая к Ксанфу тарелку с кашей. — Сильный, видать, колдун!       — Нахлебники они все сплошь, — насупился хозяин, недовольный воодушевлением женской части семейства. — Только голову честным людям морочат ворожбой своей.       Он был не так далёк от истины, по крайне мере, на этот раз. Ксанф, нисколько не смутившись, принялся за кашу.       — И вурдалаков видали, и мор гоняли, и бесов по… заднему фасаду лупили. А у вас тут вроде тихо. Не беспокоит никто?       — Да кому мы нужны? — рассердился вконец хозяин. — Никаких вурдалаков и бесов тут отродясь не было. Потому как колдунов всегда от себя гоняли. Все беды от вас.       — Ну хорошо, коли так, — не стал спорить Ксанф, кося глаз на Дара, которому одна из девочек помладше застенчиво протянула яблоко. — И не шкодит никто? Снедь не ворует, вещи не портит? Не шуршит среди ночи?       — Шуршит, ещё как шуршит! — встрепенулась хозяйка и бросила быстрый взгляд на мужа. — Давеча вот говорила же, топает под полом кто-то!       — Да почудилось тебе, дуре, — отрезал тот, но почему-то покраснел. — Соседский кот пробежал, а ты и пугаться.       — Жирный кой-то кот, — возразила та. — И горилку стырить норовит. Колбаса когда пропала, я ещё понимаю. Но горилка-то ему за коим лешим?       — Да выдохлась твоя горилка! Закрывать крепче надо!       — Я и закрывала!       Со стороны окна послышался какой-то шум. Хозяева, разом перестав пререкаться, повернулись на звук и замерли.       — Кот, — неуверенно предположил хозяин, и, словно опровергая его слова, зашуршало громче. — Большой котище.       — Под горилкой, не иначе, — подал голос Дар, вежливо улыбаясь. Хозяин одарил его нехорошим взглядом.       Что-то скрипнуло, по ногам потянуло холодком. Младшая девчонка взвизгнула, подскочила на лавку, задрав юбчонку почти до самых колен. Старшие недоумённо оглянулись по сторонам и на всякий случай прильнули к Дару.       — Сохрани боже. — Хозяин осенил себя святым знаком и огляделся по сторонам. — Прости грехи наши, даруй защиту свою и спасение. Мать честная, что это за тварина?!       У окна, покачиваясь на тоненьких кривых ножках, маячило лучшее творение Важена за всю магическую карьеру. Морок удался на славу: с первого взгляда его можно было принять за облезлую, сильно хворую курицу, но, приглядевшись, любой дурак заметил бы его потустороннюю суть. Нестор с женой дураками не были, так что завопили почти синхронно, особенно когда увидели его собратьев, таращившихся на них из-за печи.       — Да не бойтесь вы так, — успокоил их Ксанф, даже не обратив внимания на предмет переполоха. Это было даже обидно, ведь Важен так старался придать морокам фирменный маговский напыщенный вид. — Эти безобидные. Ну потопают, ну посуду местами переставят, ну силу мужскую сбавят…       — Чего? — возмутился хозяин, забыв про страх. — Какую такую силу?       — Бессилицами их кличут, — спокойно ответил маг, продолжая уминать кашу как ни в чём не бывало. — Обычно в том доме заводятся, где мужчина… в самом соку. Если понимаете. — Он лукаво подмигнул хозяйке. — Ну и жрут его потихоньку. Да не в прямом смысле, — добавил он, заметив, что хозяин того и гляди грохнется в обморок. — Силу его жрут. Незаметно так, ночь от ночи. Плодятся от этого и ещё больше жрут. Ну, — он оглядел боязливо поджимавших ноги девчушек, — до истощения вам ещё далече. Бояться нечего.       — Как это — нечего?! — возмутилась хозяйка, и Важен низко опустил голову, борясь с подступившим хохотом. — А если он — того! Не сможет?       — Кто не сможет? — Лицо хозяина приобрело пугающий не хуже морока багровый оттенок. — Да всего пару раз-то и было! А ты и кудахтанье развела, женщина! А ну, брысь отсюдова! — прикрикнул он на дочерей, и те испуганными птахами бросились наверх, старательно огибая копошившиеся у стенки мороки. — А ты, — он обвинительно ткнул дрожащим пальцем в сторону мага, — колдуй давай! Пакость эту изведи подчистую!       — Да не волнуйтесь вы, — елейным тоном отозвался Ксанф. — Я же говорю, безвредные они.       — Да как безвредные, ежели я… — Хозяин осёкся, покосился на жену и добавил, скривившись как от кислого: — А коли заплачу тебе, колдун? Ваша братия ведь до наживы ушлая. Колдуй, говорю, не пожалею денег!       — Оплата вперёд, — деловито сообщил колдун, незаметно подавая Важену знак.       Мороки тут же придвинулись ближе, беря хозяина в плотное кольцо. Тот ойкнул, побледнел, схватился за штаны и, так и придерживая их на ходу, бросился к массивному шкафу, подпиравшему собой угол. Через мгновение на столе возвысилась внушительная горка гиров, припорошённая сверху, как пряник сахаром, несколькими золотыми даймами. Ксанф скептически крякнул, и хозяин со страдальческим выражением лица уронил на стол ещё пару даймов. Маг тут же сгрёб монеты в карман. А потом с решительным видом поднялся на ноги.       — Смотри, племянничек, и учись, пока я живой, — наставительно произнёс он и вытянул вперёд руку, скапливая на пальцах энергетический шар. Хозяева наблюдали за ним, открыв рот и боясь произнести хоть слово.       Когда мороки подобрались ближе, Дар внезапно нахмурился, его ноздри дрогнули, затрепетали, втягивая воздух.       — Стой, Ксанф! — только успел воскликнуть он, но было уже поздно. Маг с торжествующей улыбкой на губах размазал весело подпрыгивающие мороки по полу.       — Ты на чём основу творил, неуч недоделанный? — вопрошал маг спустя полчаса, безуспешно пытаясь отмыть рубаху в проточном ручье в полуверсте от деревни. — Что это за вонища, я тебя спрашиваю?       — На воде, как учил, — вяло огрызнулся Важен, занятый примерно тем же.       Всех троих с головы до ног покрывала бурая слизь, даже не думавшая отмываться. Благоухало же вокруг так, что голодных комаров сшибало на подлёте, и те, зажимая носы, спешили убраться восвояси в поисках более удобоваримой добычи. Дару, как обладателю наиболее тонкого обоняния, приходилось хуже всего. Вампир с головой бы нырнул в воду, да только ручей оказался мелковат, всего в два локтя глубиной.       — «На воде», — передразнил его маг, сумрачно оглядывая штаны, испещрённые потёками вонючей дряни. — Где ж ты водицу такую отыскал? Хорошо хоть плату авансом стребовали. За такое ещё и доплатить бы пришлось. Послала нелёгкая ученика.       — Да погоди ругаться, — одёрнул его Дар, смилостивившись над готовым разрыдаться Важеном. — Не виноват он. Может, попало что в воду постороннее.       — Я ж как лучше хотел, — всхлипнул Важен, чувствуя себя донельзя несчастным. — Травку эту прилепил… Для аромату.       — Для аромату… — вздохнул Ксанф и тут же пожалел об этом. — Стоп. Какую ещё травку? Ты что, идиот, наделал?       — Сиреневую такую, — признался Важен. — Там, на топке росла.       — Сиреневую, — тупо повторил маг. — Это умертвик, что ли?!       — Ксанф, ну откуда он знал? — примирительно заметил Дар. — Умертвик, пока незрелый, пахнет хорошо. Мёдом или там… пряниками. Каждый может перепутать.       — Зато когда созреет, уж не перепутаешь ни с чем, — зло отозвался маг, швыряя под ноги испорченную одежду. — Чтобы всякие дураки за версту обходили и ягоды не жрали. Только ума не приложу, как он так созрел-то быстро? Да ещё и сорванный! Признавайся, неуч, что ты ещё натворил?       — Да ничего я не делал! — воскликнул Важен, отступая от остервенелого мага. — У меня и сил-то не оставалось, всё в эти дурацкие мороки вбухал! Откуда мне было знать, что ваш ум… умр… умертвик такое!       — Да не злись ты так! — Дар что было силы вцепился в подорвавшегося отвесить вразумляющий подзатыльник мага. — Не врёт он, сам видел, что резерв у парня на исходе. Тут другое что-то.       — А, ты заметил? — повернулся к нему Ксанф, возмущённо сверкая глазами. — Тоже думаешь, что дело в вопиющей криворукости и безалаберности?       — Это и вправду странно, — не поддержал его Дар, и Важен в очередной раз проникся к вампиру глубочайшей благодарностью. — Умертвик не мог вызреть так быстро. Да и с резервом у парня творится что-то неладное. Никогда не видел, чтобы он исчерпывался так легко и восстанавливался так быстро. Думай иногда головой, маг первой категории.       — Действительно, необычно, — согласился с ним заметно успокоившийся Ксанф, и Важен рискнул подойти поближе. — Ладно, чего уж тут. Денег раздобыли, и хорошо. Об остальном завтра подумаем.       — А ведь в том доме и в самом деле нехорошо было, — вдруг заметил Дар, глядя в сторону. — И моры деревню стороной обходят. А для них это такое лакомое место.       — Завтра, — решительно отрезал маг и потянулся за штанами. — Давайте спать уже. Если сможем, конечно.       Сон не шёл. Было холодно, жёстко, выстиранная, тщательно обихоженная несколькими очищающими заклинаниями одежда болталась на кустах, распространяя вокруг дивный аромат болота. Тлевшие угли костра не давали достаточно тепла, хотя Важен и придвинулся как можно ближе, едва не уткнувшись носом в кострище. Чуть поодаль, завернувшись во второе одеяло, спали Ксанф и Дар, которым, казалось, и потоп не смог бы помешать. Важен завистливо вздохнул и повернулся на другой бок. Удобнее не стало.       — Ксанф, — негромко позвал он, когда понял, что уснуть не удастся. Маг издал невнятное мычание. — Эй, ты спишь?       — Уже нет, — простонал тот и повернулся к нему лицом. — Чего тебе надо, чудовище?       — Почему ты выбрал именно тот дом? — Вопрос мучил Важена с того момента, как они переступили порог, но спросить раньше было недосуг.       Ксанф глянул на него удивлённо, а потом, разом проснувшись, сел и вытянул босые ноги в сторону кострища.       — Почему спрашиваешь? — поинтересовался он.       Важен неопределённо мотнул головой.       — Мы прошли несколько дворов, но тебя они как будто не заинтересовали. Что было не так с этим?       Ксанф ухмыльнулся.       — Жена уж больно сердито разговаривала. А там, где женщина недовольна, с супружеской жизнью что-то не то. Слабоват мужик, и у неё характер портится.       — Так вот почему ты такой злой! — догадался Важен, и Ксанф поперхнулся. — А я всё думал, в чём причина…       Со стороны Дара раздался громкий храп, в котором отчётливо послышалось предупреждение. Ксанф задумчиво почесал за ухом и подавил зевок.       — А по правде если? — не сдался Важен, догадавшийся, что от него в очередной раз попытались отделаться шуткой. — Почему?       — Да не знаю я! — досадливо поморщился Ксанф. — Чутьё подсказало. Домового там не было, да и…       Он вдруг замолчал и нахмурился. Дар, устав притворяться спящим, тоже повернулся к друзьям и сел рядышком, потянувшись всем телом, словно большая кошка.       — Домовых я во всей деревне не приметил, — задумчиво заметил маг и небрежно махнул рукой, вдыхая жизнь в уснувшее пламя. Стало немного теплее. — Даже простеньких бесов, а ведь они кишмя кишат рядом с людьми. Особенно когда те ссорятся. А ругани мы слышали много. Что могло распугать всю местную нечисть?       — Нечисть побольше? — предположил Дар.       Ксанф качнул головой.       — Я бы заметил. Если, конечно…       — Что за манера говорить по полслова? — возмутился Важен, но Дар предостерегающе покосился на него, и он осёкся.       Глаза Ксанфа остекленели, губы зашевелились, будто произнося неслышимые слова. Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра растрепал непокорные рыжие космы, не тронув ни шевелюры Дара, ни волос Важена. Волна силы ударила под дых, заставляя закашляться, а маг внезапно подскочил на ноги.       — Вот я дурак! — с режущей нервы злостью процедил он, и Важен не рискнул поддакивать на этот раз. С мага разом слетела напускная безалаберность, словно старая шелуха с лука, он выглядел раздражённым и собранным одновременно. — Немедленно возвращаемся в деревню!       — А одежда? — попытался было напомнить Важен, но маг одарил его таким взглядом, что мокрые вещи внезапно обрели привлекательность королевского наряда. Не произнеся больше ни слова, все трое принялись облачаться.       Обратно мчались, как ополоумевшие. Дар закинул Важена себе за спину и пустил Ржу таким галопом, что деревня выросла у них перед глазами разом, будто они использовали телепорт. Ксанф, даже не замедлившись, пронёсся по улице, сопровождаемый лаем разбуженных собак.       — Сюда, — коротко рявкнул он, спешиваясь у видавшей лучшие годы мельницы, стоящей на отшибе.       Важен и Дар, не спрашивая ни о чём, последовали его примеру — с разной степенью изящества. Маг, привязав лошадь, молча проследовал внутрь.       Изнутри мельница выглядела ещё хуже, чем снаружи, несмотря на то, что ей явно пользовались и пытались латать. Ксанф внимательно оглядел дверь, зачем-то постучал по ней пальцем, а потом легко отломил щепку и показал её Дару.       — Мне ещё в том доме показалось странным, — сказал он. — Вещи хорошие, да и ухаживают за ними справно. Да только всё какое-то…       — Ветхое, — подсказал ему Важен, и маг кивнул.       — Словно что-то высасывает из них прочность. Здесь всё такое. И нечисти мелкой нет, даже той, что в самой жалкой лачуге селится. Я подобное лишь раз в жизни видел. И больше не хочу.       — Что это за тварь? — спросил Дар.       Ксанф скривился.       — Бадзула это. Появляется из несправедливой смерти. Когда замучили кого невиновного до смерти или обманом в могилу свели. Особенно если женщину. Тогда и рождается бадзула. Ей сперва вызреть надо, сил набраться, тогда-то она всякую мелкую нечисть жрать и начинает. Никем не брезгует, скотина. И из дерева силу тянет, пока не разжиреет на харчах. В это время её и не заметишь, если не знать, что искать. Только вещи ветшают да ломаются, и люди к горячительному больше тянутся. Помнишь, хозяин наш горемычный как зарделся, когда про горилку спросили? Сам, небось, и вылакал.       — Что делать будем? — спросил Дар, трогая мага за плечо. — Убьём эту тварь — моры с болота подтянутся. Не убьём — что тогда?       — Выжрет она всю деревню, — ответил маг и с силой врезал по двери, так что с неё посыпалась труха. — И всех, кто сюда забредёт, жрать будет. Нет, оставлять так нельзя, а с морами на обратном пути поздороваемся. Эх, засиделся я в Драсске, всю сноровку потерял.       — Ты неладное почуял, — возразил ему Дар, и Важен согласно кивнул. Уважение к магу росло в нём как на дрожжах. — Ну, что делать-то?       — Искать кокон. Отойдите в сторонку.       Дар и Важен, не возражая, сгрудились у порога, освобождая необходимое пространство. Ксанф деловито размял пальцы, а потом, подобрав с пола прутик, принялся чертить на полу невидимый глазу круг. Важен внимательно следил за каждым движением, пытаясь запечатлеть их в своей памяти. Маг не глядя поманил его пальцем.       — Смотри внимательно. Да не глазами, неуч, магией смотри.       Важен послушно пригляделся и ахнул, только сейчас заметив тянувшиеся за кончиком прута светящиеся линии. Ксанф, замкнув круг, отбросил палочку в сторону и сложил руки перед собой, переплетя пальцы. Линия вспыхнула ярче. Маг закрыл глаза и певуче, протяжно произнёс несколько слов. Даже за несколько шагов Важен чувствовал его тёплую ауру, упругими волнами расходившуюся во все стороны и будто подсвечивавшую пространство. Кровь прилила к щекам. Неужели когда-нибудь и он сможет так же?       — Лучше, — шепнул Дар, оказавшись за его спиной. — Смотри внимательно, парень. Твой учитель бывает прекрасен, когда не выделывается.       Важен и под страхом смерти не смог бы отвести взгляд. Что-то зашуршало, заскрипело половицами, откликаясь на чужую магию, а потом издало жутковатый мученический стон. Ксанф распахнул глаза и быстро огляделся.       — Внизу! — коротко сообщил он и опустился на колени, внимательно изучая пол. Важен и Дар последовали его примеру.       — Нашёл, — через мгновение отозвался вампир, чьё зрение не страдало от полумрака. — Тут подпол. Там она, видимо, и отсиживается.       — Подвинься, — велел маг и, опустившись рядом, на пробу тронул неожиданно крепкие на вид доски. — Запечатала, зараза. Ну, не на тех напала.       С его пальцев сорвалось несколько белых молний, и доски, жалобно проскрипев на прощание, рассыпались в труху, обнажая тёмный зев провала. Важена передёрнуло — изнутри тянуло сыростью и затхлостью.       — Я первый, — решил Дар и, прежде чем ему успели возразить, прыгнул вниз. Ксанф приглушённо выругался и, запалив световой шар, отправил следом.       — Всеблагие хранители! — раздался отдалённый голос вампира. — И эта дрянь выросла из невинно убиенного? Что ж тогда получится из закоренелого убийцы?       — Не трогай ничего там, идиот! — напутствовал его маг и повернулся к Важену. — Тебе лучше…       — Ни за какие коврижки! — решительно оборвал его Важен, и Ксанф досадливо поморщился. — Как я учиться-то буду, если ты меня никуда не пускаешь?       — Теория — тоже ничего, — отрезал маг. — Некоторые магистры вон носа из Академии не кажут, и нормально. Авторитетными людьми считаются.       — В гробу я видел твою теорию. Как и практику, в общем-то, тоже. Но практика хоть интереснее.       И, не давая опешившему Ксанфу прийти в себя, решительно шагнул вниз, даже не подумав, как будет приземляться.       Подпол оказался глубоким, но не успел Важен испугаться своего безрассудства, как его ловко подхватили сильные руки. В свете магического шара лицо Дара показалось ещё бледнее, чем обычно, а глаза мерцали призрачными огнями. Вампир негромко хмыкнул и осторожно поставил Важена на ноги рядом с пружинисто приземлившимся магом. А потом показал пальцем куда-то им за спину. Важен оглянулся.       Лучше бы он этого не делал. Лучше бы он остался наверху, пусть даже и один. А ещё лучше — никогда бы не сбегал из монастыря. От увиденного легко можно было повредиться рассудком, до того отталкивающей показалась ему тварь, приютившаяся в углу. Тёмное, подрагивавшее нечто, бесформенное и сочившееся какой-то слизью. Толстыми, не менее отвратительными щупальцами оно крепилось к стенам, буквально врастая в них. Важен прижал ладонь ко рту, сдерживая тошноту.       — Спит ещё, — прошептал маг, на которого зрелище произвело, скорее, радостное впечатление. — Но почти созрела, вон как трепыхается. Ну ничего, недолго тебе жрать осталось.       Будто почувствовав угрозу, бесформенная масса пошла буграми, из которых внезапно выстрелили и устремились к ним новые щупальца. Важен не успел даже ахнуть, маг уже небрежно отбил несколько из них, а Дар срезал остальные своими клинками. Тварь обиженно забулькала и начала разбухать.       — Ну уж нет! — решительно процедил маг и шагнул вперёд, заслоняя их собой. Его пальцы снова засветились. — Второй раз этот фокус не пройдёт.       Пламя метнулось от него в обе стороны, обдав лицо жаркой волной. Потревоженный воздух загудел, нагреваясь, и Дар тут же пихнул замешкавшегося парня себе за спину, не давая разглядеть творимую волшбу. Важен, в общем-то, уже не очень-то и стремился. Ему было страшно, как ещё никогда в жизни.       — Ал мирро эси! — раздался звучный голос мага, завибрировав в воздухе, и заклятие полыхнуло, слепя глаза. А потом…       Важен припал на одно колено, будто оглушённый. Перед глазами всё кружилось и мельтешило, вызывая дурноту, в уши будто натолкали комья ветоши, сквозь которые до него доносились приглушённые голоса. Высокий, пронзительный женский крик, полный страдания, и мужские — глумливые, тошнотворно грубые. Боль впилась в его нутро, не давая дышать, а потом внезапно отступила, и Важен пришёл в себя на руках у перепуганного Дара. Тот поддерживал его за плечи и внимательно вглядывался в лицо.       — Что случилось? — хриплым, не своим голосом поинтересовался Важен, оглядываясь по сторонам.       Ксанф возвышался за плечом вампира и старался выглядеть необеспокоенным, хотя его с головой выдавал слишком пристальный взгляд.       — Это мы у тебя хотели спросить, — ответил ему Дар и переглянулся с магом. — Ладно, пора убираться отсюда. Кто-нибудь захватил с собой лестницу?       Наружу они выбрались изрядно закопчёнными, с ног до головы покрытыми пылью и паутиной. Тварь, к счастью, сгорела, не лопнув, иначе Важен бы не поручился за сохранность собственного рассудка. Ещё одного купания в чьих-то вонючих останках он бы просто не пережил. Едва очутившись на свежем воздухе, все трое со вздохом облегчения растянулись на земле и счастливо вперились в ночное небо, край которого уже начинал светлеть. Все молчали.       — Ну, — первым нарушил тишину Важен, когда спина начала ощутимо подмерзать, — а теперь что?       — Осталось одно дельце, — вздохнул маг и нехотя поднялся на ноги. — Бадзула к месту рождения привязана, если его не уничтожить, может и возродиться. Так что…       Он повыше поддёрнул рукава и метнул в мельницу сгусток пламени. Через мгновение пламя охватило её до самой крыши, с утробным урчанием пожирая лёгкую добычу. Маг обернулся к друзьям, озорно посверкивая глазами.       — А теперь — бежим! За это нам точно не заплатят.