Ты что натворил, неуч?!

      Криг без обмана отстегнул им обещанный дайм и даже попытался было дать сверху, но Важен честно отказался, не чувствуя за собой права на награду. Ксанф, правда, ещё долго причитал над ухом, понося ученика за глупость, но вскоре смолк, поглощённый своими мыслями. Его явно волновало что-то, но Важен, уже зная характер мага, с расспросами не лез, дожидаясь, пока тот созреет для разговора. Долго ждать не пришлось.       — Ты заметил, что топотуны эти посильнее были, чем обычно? — спросил маг, когда они расположились на привале.       Дар, подумав, кивнул.       — Я хозяина трактира порасспрашивал, — сказал он, доставая из сумки лепёшки — подарок сердобольной Криговой жены. — Последнее время шалить в деревне стали. Дети чаще болеют, скотина пропадает. По ночам на улице неспокойно, будто смотрит кто в спину. И самоубийств больше. За год шесть человек с собой порешили, шутка ли.       — И про бадзул лет двадцать уже никто не слышал, — добавил маг. — А про некромантов так лет сто. Кто следующие? Эльфы? Драконы?       — Только драконов нам не хватало, — с досадой процедил Дар. — Для полного комплекта. Тебе Калисты мало?       И Важен впервые за всё время увидел, как Ксанф, заметно спав с лица, пытается стать меньше ростом и вообще слиться с окружающим пейзажем.       — Кто такая Калиста? — поинтересовался он, и маг, коротко выругавшись, внезапно засобирался за хворостом, игнорируя припасённую с вечера гору веток. Дар проводил его задумчивым взглядом.       — Наставница Ксанфа, — пояснил он. — Магистр четырёх звезд. Жуткая баба… — почему-то шёпотом добавил он, словно опасаясь, что их могли подслушать. — Ну, сам увидишь.       — А что мы в Драсске делать будем?       — Советоваться. Тебя нужно представить конклаву, да и Ксанфу пора уже держать отчёт, а не бегать от Совета магов по лесам да болотам. Только он в столицу давно уже и носа не кажет. Но тут уж не отвертится.       — Это из-за вас? — прозорливо заметил Важен, и щека вампира странно дёрнулась.       — И из-за этого тоже, — уклончиво ответил он, глядя на возвращавшегося мага. — Тебе спать не пора? Путь предстоит неблизкий.       Дорога до столицы и впрямь грозила занять у них много времени. Они разжились третьей лошадью в ближайшем городке, причём Ксанф, против обыкновения, не торговался и не ныл, отстёгивая честно и не очень заработанные монеты. Так дело пошло быстрее, но спокойствие в очередной раз помахало им рукой и скрылось с горизонта. Ночи выдались промозглые и холодные, несмотря на то, что давно прошла и пора дождей, и весеннего цветения. Ксанф витиевато ругался на погоду, мавок, норовивших сбить путников с тропинки и завести в непролазную чащу, деревенских идиотов, умудрявшихся развести под носом невесть что, и коллег по цеху, отсиживающихся в стенах Академии.       Задерживаться по пути приходилось часто, то изгоняя поселившуюся в деревне стаю лесавок, таскавших детей у безалаберных родителей, то выгоняя из реки разжиревшего и обнаглевшего от безнаказанности водяного, повадившегося топить бедолаг, приходивших за водой. А однажды Важену удалось даже поглядеть, как упокоевают кладбище, которое, кстати говоря, он сам и поднял. Не специально, конечно, специально бы у него не вышло. Просто ночью ему приснился очередной кошмар, а проснуться пришлось от воплей, раздававшихся из двора дома, в котором они заночевали. Выглянув из окна, он увидел занимательную картину.       Ксанф, в чём мать родила, чертил прямо на земле замысловатые знаки, а вокруг него, порыкивая и завывая, скакало несколько фигур различной степени потрёпанности. Маг крыл их разными словами, смысл которых ускользал от Важена, но это, вероятно, действовало, так как те держались на расстоянии, не рискуя приближаться. За его спиной возвышался Дар, одетый ничуть не лучше, а проще говоря — в одних портках, напяленных, очевидно, в большой спешке, потому что они сидели слишком низко, открывая вид на бледные, поблёскивающие в лунном свете ягодицы. Где-то в доме не хуже мертвецов завывали потревоженные хозяева, на одном выдохе читавшие защитную молитву. Позавидовав про себя объёму их лёгких, Важен выбрался наружу, где и стал свидетелем торжества светлой магии над тёмной. А потом так же сноровисто спасался бегством от разъярённого мага.       — Ну не люблю я, когда меня будят упыри! — бушевал тот, когда, отъехав от деревни, откуда им пришлось спасаться поспешным бегством, они расположились для раннего завтрака.       Селяне, вместо благодарности за упокоенный погост и звонкой монеты, предпочли преподнести им вилы да колья, а такой обменный курс не устроил никого из них троих. Сил на разговоры и убеждения не оставалось, поэтому, помахав для убедительности арбалетом и клинками, они предпочли попросту перемахнуть через головы признательных поклонников магического искусства и задать стрекача, благо напуганные мертвяками лошади развили изрядную прыть и ловкость. Деревня едва осталась позади, как Ксанф дал волю переполнявшему его возмущению.       — Вот из-за таких случаев магов и не любят! Сплю я, никого не трогаю, а тут поднимаю голову и вижу, как какая-то облезшая башка в окно на меня пялится! У меня аж… в смысле… сон как рукой сняло! Я Дара спихн… В смысле, разбудил! И во двор! Кладбище это на отшибе стоит, до него аж полверсты! Ты как вообще дотянулся, дубина стоеросовая?       — Да я-то тут при чём? — чуть не плача оправдывался Важен, бросая взгляды на Дара в поисках поддержки.       Вампир, однако, в воспитательную беседу вмешиваться не спешил, пытаясь отыскать среди спешно сунутого в сумки барахла свои штаны. По его голой ноге деловито прошествовал небольшой паучок, и Дар не глядя шлёпнул рукой, смахивая незваного гостя. Паучок неопрятным комком отлетел в сторону, а потом, пошевелившись, перевернулся и скрылся в искрящейся росой траве. Важен проводил его взглядом.       — Конечно, он ни при чём! — продолжал разоряться маг и, заметив, что его не слушают, влепил Важену смачный подзатыльник. — Что я говорил тебе вечером, а?       — Ставить блоки, — обиженно пробормотал Важен, потирая голову. — Я и ставил. А потом мне что-то приснилось, нехорошее такое. Как будто темнота вокруг, но необычная, а… живая, что ли. Будто внутри у неё что-то было. И оно окружало со всех сторон. Ну я и…       — Такие всплески нормальны для его уровня, — примирительно заметил Дар, наконец полностью облачившись. — Ну и справились же? Было бы о чём говорить.       Если бы в этот момент вампир потребовал у него всю кровь до капли, Важен отдал бы её, не возражая. Ксанф, потеряв воспитательный запал, зло сплюнул себе под ноги и принялся разводить огонь.       — Каков учитель, такой и ученик, — куда-то в сторону заметил Дар, и маг счёл ниже своего достоинства отвечать на столь возмутительный намёк.       — Давайте срежем дорогу, тут недалеко.       — Где-то я это уже слышал.       — Маг не может потеряться, ему нутро направление указывает.       — Я не знаю, Ксанф, куда там направляется твое нутро, но нам явно в другую сторону!       — Да тут немножечко осталось! — уверял их маг, огибая непролазный бурелом, на который лошади глядели без энтузиазма, а Важен и Дар — с откровенным осуждением. — Сейчас вот на тракт выберемся. Ещё верста-две, не больше.       — Мы это слышали пять вёрст назад, — сквозь зубы напомнил Дар и оглянулся на отстающего Важена.       Тот взмахом руки заверил его, что всё в порядке, хотя на деле чувствовал себя неважно. Виски давило неприятное ощущение, но он отмахивался от него, как от назойливой мухи, списывая на усталость. Ксанф насел на него как одержимый, решив за пару дней вбухать в непутёвую голову весь базовый курс практической магии, особенно упирая на развитие самоконтроля. Это было полезно, никто не спорит, но времени на сон почти не оставалось, и каждое утро они снова пускались в путь злые и невыспавшиеся.       Бессонница, однако, приносила и положительные плоды: пару раз на место их ночлега забредали моры в предвкушении лёгкой поживы, а однажды наведался и коловёртыш, раскидывая вокруг себя изрядно поизносившуюся кожу. Больше всего ему почему-то приглянулся Дар, который наотрез отказался уступать свою шкуру ночному визитёру и порубил того в мелкое рагу. Важен после этого зрелища решительно налёг на овощи и лепёшки, бледнея каждый раз при виде чего-либо мясного.       Наука и впрямь шла в прок, только вот Ксанф, к сожалению, ничего не рассказывал про некромантов, ссылаясь на своё неведение. Дар тоже знал немного, только то, что этот вид магии появлялся крайне редко и всегда в неспокойные времена. Также к некромантии оказались способны лишь люди — ни вампиры, ни оборотни сим даром не обладали, про остальные расы было ничего неизвестно. Важен загрустил. Вопросов у него оставалось больше, чем находилось ответов.       Был ли у его родителей подобный дар?       Кем была Ветка, спасшая его от резни?       Почему она запечатала его воспоминания и велела идти в Драсск?       Она… знала? Почуяла или догадалась?       Нога соскользнула на влажном корешке, и Важен болезненно зашипел от прошившей ногу судороги. Дар бросил через плечо обеспокоенный взгляд.       — Может, передохнём? — предложил он.       — Не в этой же чаще, — раздражённо откликнулся маг, оторвавшийся от них на десяток шагов. — И хватит всё время хватать меня за одежду!       — Да кто тебя хватает-то? — не понял Дар, и Ксанф, оглянувшись, оценил расстояние между ними. А потом бросил взгляд себе под ноги и внезапно оказался на ближайшем бревне, потащив за собой недовольно взбрыкнувшую Мышь. Остальные, подойдя поближе, замерли на месте, оглядывая неожиданную находку.       Из ближайших кустов торчала костлявая иссохшаяся рука. Важен, поражаясь собственному хладнокровию, обогнул куст с другой стороны в поисках всего остального, но тела к конечности не прилагалось. На месте плеча болтались полуистлевшие, вымазанные в каких-то белёсых нитях лохмотья, с другого конца призывно торчала наружу ладонь, будто предлагая поздороваться.       — Похоже, этот короткий путь может стать короче, чем мы думали, — заключил Дар, проигнорировав дружелюбный жест. — Как вы думаете, её после смерти оторвали или в процессе?       — Как-то не хочется проверять, — пробормотал Важен, и остальные с ним согласились.       Они двинулись дальше, но не прошли и полуверсты, как обнаружили ещё одну руку.       — О, а вот и пара! — почему-то обрадовался маг, но Дар отрицательно покачал головой.       — Они обе правые, — присмотревшись, сказал он, и Важену стало очень, очень дурно. Он наконец понял, что за давящее чувство преследовало его всё это время. В лесу было пусто — совсем пусто, ни единой птицы или зверя, даже комары от них отстали несколько вёрст назад.       Он поделился своими наблюдениями, и Ксанф, прислушавшись с помощью магии, неохотно согласился.       — Обратно уже поздно возвращаться, — подумав, заключил он. — Значит, будем очень осторожны. Дар, иди последним. Если что — прикроешь нас.       Лес и раньше-то не выглядел гостеприимным, а теперь и вовсе производил гнетущее впечатление. Передвигались молча, насторожённо вслушиваясь в тишину, готовясь в любой момент отразить нападение, но ничего не происходило. Только пустота вокруг становилась всё более тревожной, мрачной и безжизненной, и все трое вздрогнули, когда вдруг её прорезал болезненный хриплый вздох.       — Слышали? — подскочил Важен и закрутил головой во все стороны. — Тут кто-то есть!       Будто в подтверждение его слов, звук повторился, складываясь в протяжное «а-у-у-у».       — Стой, дурень, это ауки! — Ксанф едва успел схватить его за ворот, предупреждая порыв броситься на помощь. — Они тебя к себе заманивают!       — Какие ещё ауки? — Важен прекратил бесплодные попытки вырваться и посмотрел на мага. — Не слышишь, что ли, кому-то плохо! Помочь надо!       — Да кому тут помогать! — не на шутку рассердился маг. — Нечисть это! Аукает себе, дураков заманивает, а потом харчит на ужин. Уши заткнули и идём дальше, сами они к нам не сунутся.       Стон пронёсся по лесу, болезненно продрав нервы. В нём слышалось столько муки, столько невыразимого отчаяния, что Важен, наплевав на все предостережения, вырвался из крепкой хватки и сломя голову понёсся навстречу. Вслед ему неслись угрозы и проклятия, но он не замедлился ни на мгновение. Стон превратился в хрип, а неподалёку зааукали радостнее, призывнее. Важен не глядя бросил в ту сторону развеивающее заклинание, получавшееся у него уже вполне сносно. Ответом послужил разозлённый рык, эхом разнёсшийся по лесу. Под ноги подвернулась кочка, Важен споткнулся, упал и обернулся, пытаясь разглядеть неожиданную помеху. Ею оказалась мёртвая голова, плотно заплетённая серебристо-белой паутиной. К горлу подступил огромный тошнотворный ком. Важен попятился, не поднимаясь на ноги, вляпался рукой во что-то липкое и, поднеся ладонь к лицу, содрогнулся от ужаса. А потом поднял взгляд вверх.       Дерево над ним было целиком заплетено густой паутиной, переливавшейся в солнечных лучах всеми цветами радуги. Это могло показаться красивым, если бы не мохнатые существа, облепившие крону и таращившиеся на Важена красноватыми глазами.       — Ау-у, — протянуло одно из них, и остальные согласно подхватили возглас.       Важена затрясло. Он подскочил на ноги, свёл ладони вместе, как показывал Ксанф, и потянулся к своему резерву. На покрытых паутиной пальцах начало разгораться голубоватое свечение. А потом, повинуясь его воле, хлынуло по дереву.       От поднявшегося верещания заломило в висках. Важен покачнулся, но напора не ослабил, собираясь выжечь скопившуюся здесь нечисть подчистую. Что-то задрожало — то ли земля под ногами, то ли он сам, по дереву зазмеились трещины, разрывая в клочья паутину и серую безжизненную кору, а потом…       На спину обрушился такой удар, что на мгновение у Важена потемнело в глазах. Его отбросило в сторону, приложило головой о корни, а земля на месте, где он стоял, вспучилась горбом, извергая из себя нечто омерзительное. Существо, похожее и на дождевого червя, и на огромного муравья, энергично задвигало жвалами и повернуло слепую голову в сторону Важена, безошибочно чуя добычу.       — Ау! Ау! — радостно откликнулись уцелевшие ауки, спускаясь ниже по обгорелому дереву.       Важен попробовал подняться, но ноги не держали его, предательски подгибаясь в коленях. Он снова сцепил пальцы, активируя заклинание, однако пламя скользнуло по спине чудовища, не причинив ему значительного вреда. Зато изрядно разозлило.       — Мамочки… — только и успел проговорить Важен, когда над ним нависла оскаленная многозубая пасть, а потом так же внезапно исчезла, сменившись широкой, хорошо знакомой спиной. С клинка Дара стекала зеленоватая жижа, очевидно, служившая монстру чем-то вроде крови. Вампир оглянулся через плечо, и в его взгляде промелькнули бешеные огоньки.       — Спрячься! — коротко велел он, и на этот раз Важен с удовольствием послушался приказа. Он мышкой нырнул в укрытие между бугристыми корнями дерева и залёг там, наблюдая за разразившейся схваткой из безопасного места.       Серебристые клинки причиняли твари заметно больше вреда, нежели его слабенькое заклятие. Вся небольшая прогалина перед деревом была залита зеленоватой кровью, но это не лишило гадину проворства и желания подкрепиться. Дар порхал перед ней, едва касаясь земли, и наносил один точный удар за другим, но её это лишь раззадоривало.       — Долго ещё? — в сердцах выкрикнул вампир, уворачиваясь от жвал, норовивших откусить ему голову. — Мне, знаешь ли, уже надоело!       — Заставь её стоять на месте! — велел ему в ответ Ксанф, заканчивавший свои приготовления. — Что вы вертитесь как уж на сковороде?       — В следующий раз сам будешь изображать приманку!       Дар пружинисто подпрыгнул, перевернулся в воздухе и приземлился точнёхонько на голову ошарашенной его манёвром твари. А потом с громким боевым кличем вогнал оба клинка туда, где у порядочных созданий обычно располагаются глаза. От пронзительного вопля твари заложило в ушах, но Ксанф, казалось, только и ждал этого момента. Из-под земли вдруг вынырнули корни, надёжно спелёнывая бессильно дёргающегося монстра, а потом так же внезапно втянулись обратно, утаскивая его за собой. Маг нараспев произнёс несколько фраз, и почва под ногами затвердела, покрываясь изморозью. Дар, успевший благополучно спрыгнуть со спины чудовища, устало отёр лоб рукой.       — Что это вообще было?       — Понятия не имею, — пожал плечами маг и посмотрел вверх на огорчённо аукающую нечисть. — И чтобы ауки с кем-то сообща действовали, первый раз слышу. Они же явно заманивали добычу для этой пакости. А сами дожирали то, что осталось. Ну-ка, идите сюда, мелюзга.       Он поманил их пальцем, и ауки как заворожённые начали спускаться вниз, одна за другой вспыхивая голубоватым пламенем. Они верещали, плакали, стонали, но не осмеливались противиться беззвучному приказу, гнавшему их на смерть. Важена снова замутило, он низко опустил голову и зарылся пальцами в опревшую листву, скопившуюся между корнями. И, уже не сдерживаясь, заорал от ужаса. Его пальцы наткнулись на что-то мягкое, покрытое слоем паутины и при ближайшем рассмотрении оказавшееся человеческой ступнёй.       Важен отшатнулся, начал отползать назад и, к своему неописуемому ужасу, наткнулся спиной на что-то ещё. Взвыл не хуже мертвяков, не глядя шарахнул назад огнём и замер, услышав хорошо знакомую ругань. Когда он рискнул обернуться, Дар деловито сбивал искры погасшего пламени с вертевшегося волчком Ксанфа, с губ которого срывались такие ругательства, словно он полжизни провёл в порту.       — Без ужина оставлю! — выкрикнул наконец маг, немного успокоившись и закончив свой воодушевлённый танец. — Уши оторву поганцу! Ты чего орал-то? Всё же уже…       Он осёкся, заметив находку Важена, и покачал головой.       — Так мы весь комплект соберём. Сколько же она здесь людей сожрала?       Они сгрудились кружком, изучая найденную конечность, и Важен, повинуясь какому-то неясному порыву, тронул её пальцами.       — Тёплая… — прошептал он, не замечая, что его глаза засветились мягким светом.       Ксанф решительно опустился рядом на колени и принялся разгребать листву. Остальные молча последовали его примеру, и вскоре вытащили на свет божий всё остальное тело, плотно спелёнутое паутиной и перепачканное землей. Ксанф в два счёта очистил его от грязи и тихо охнул, вглядываясь в мертвенно бледное молодое лицо.       — Опоздали, — сказал он, рассматривая лежавшего перед ними совершенного нагого мужчину. На вид ему можно было дать лет двадцать, не больше, одну щёку пересекала рваная рана, полученная, похоже, перед самой смертью, спутанные волосы пепельного цвета мягкой дымкой обрамляли лицо. Тело было покрыто ссадинами, ногти обломаны под корень, видно, он никак не собирался сдаваться просто так. Важен без сил рухнул на колени рядом с ним и бережно расправил скрюченные пальцы.       — Совсем недавно умер, — прозвучал над ухом голос Дара, и Важен поднял на него взгляд. — Кровь ещё не загустела.       — А если я… — начал было Важен, и Ксанф решительно замотал головой. — Но если у меня получится?!       — Получится — что? — скептически поинтересовался маг. — Упыря поднять? Да это и я запросто. Он уже умер, слышишь?       — Значит, хуже ему уже не будет, — решил Важен и умоляюще посмотрел на Ксанфа с Даром. — А если что — вы поможете. Ну пожалуйста!       — Хуже и вправду не будет, — помолчав, согласился Дар, и Ксанф коротко выругался, костеря людскую и вампирскую тупость.       — Ладно уж, давай. Только не подними всю округу, мало ли сколько тут запчастей заныкано! Вот веселье будет — за безрукими мертвецами гоняться.       Важен осторожно положил руки на испещрённую ссадинами грудь и прикрыл глаза, сосредоточиваясь. Что нужно было делать, он не знал и сам. Воспоминания о Ветке помогали плохо, тогда он действовал, скорее, по наитию и от испуга, поэтому просто попытался представить себе этого человека живым и здоровым. Сила потекла по рукам, концентрируясь в кончиках подрагивавших от волнения пальцев и тонкими нитями впиваясь в остывающее тело. Важен чувствовал его почти как собственное, оказавшееся неподъёмно тяжёлым, вялым, магия вытекала из него, как из дырявого ведра.       «Если бы я знал его имя, — пришла неожиданная мысль. — Если бы я знал его имя, то мог бы просто позвать обратно».       И он позвал — всей душой, всем естеством, отчаянно желая вернуть ускользавшую жизнь. Пальцы скрутило судорогой, тело охватила лихорадочная дрожь, во рту стало солоно от крови, и его внезапно откинуло назад — прямо в руки Дару.       Важен открыл глаза.       Мужчину перед ними окутала странная пелена, скрадывавшая очертания тела, которые вдруг сделались размытыми и неясными. Его плечи дрогнули, ресницы затрепетали, рот распахнулся в немом крике, а всё тело выгнуло дугой. Ноги конвульсивно дёрнулись, он вдруг перекатился на живот и поднялся на колени, издав болезненный глухой рык. По спине волнами прокатилось несколько конвульсий, а потом он стал… меняться.       — Ну надо же, — прошептал Ксанф, глядя на распростёртого перед ними огромного волка, бока которого поднимались рваными толчками. — А я-то, дурак, боялся, что он окажется упырём. Знал же, что так просто мы не отделаемся!       Не рискнув задерживаться на гостеприимной полянке, оборотня, так и не пришедшего в себя, совместными усилиями оттащили обратно к лошадям. Те, правда, от подобной компании в восторг не пришли и высказали свое недовольство встревоженным ржанием, но парочка сухарей убедила их, что всё не так уж плохо. Потом нашли полянку поприличнее и расположились на привал, справедливо рассудив, что торопиться незачем, да и отдохнуть не помешает. Волка удобно устроили на одеялах, сами сгрудились вокруг костра, на котором жарились лепёшки и собранные Ксанфом грибы, после внимательного изучения признанные годными в пищу.       — Что это была за тварь? — спросил Важен, когда все немного пришли в себя. — Не помню в книжке ничего подобного.       — И я не помню, — покачал головой Ксанф, пристально оглядывая наколотый на прутик грибок. — А я, поверь, разной дряни навидался. Не знаю. И знать, если честно, не хочу. Лучше скажи, что с твоим приятелем делать? С собой тащить не можем, оставить так — снова помрёт.       — И почему это он мой приятель? — не понял Важен.       Ксанф усмехнулся.       — Ну ты же его спас. Завел, так сказать, собачку.       — Я не собачка, — раздался хриплый голос, и все как по команде повернулись к заворочавшимся одеялам. Оттуда вынырнула зубастая пасть, через мгновение показалось и туловище.       Волк неуверенно поднялся на подрагивающих лапах и сделал несколько шагов к костру. Ржа пронзительно заржала и поддала задними копытами сумку, неосмотрительно брошенную позади неё. Волк удивлённо дернул ухом в её сторону и потянул носом воздух.       — Два человека и вампир, — сказал он, оглядывая по очереди всех троих. — Странная компания. Простите, в этом лике мне проще заращивать раны. Это вы спасли меня?       Дар и Ксанф не сговариваясь указали на Важена, сдавая того с потрохами. Волк негромко хмыкнул и, подойдя ближе, осторожно обнюхал замершего парня. Тот, решив не нарушать традицию, протянул ему свою лепешку, на которою оборотень воззрился как на редкую диковинку. А потом аккуратно взял в пасть, мазнув по пальцам влажной шестью.       — Как эта тварь сумела тебя поймать? — поинтересовался Ксанф, когда волк сноровисто расправился с угощением. — Мне казалось, оборотни покрепче будут.       — Я был неосторожен, — откровенно признался тот и улёгся, устроив голову на лапах. — Хотел показать себя перед Главой. Думал, один справлюсь, но лярда проворней оказалась.       — Лярда? — навострил уши Ксанф. Волк зевнул.       — Мы её так назвали. В яре дети начали пропадать, а затем и взрослые. Мы думали, что это страшилка старая ожила, из древних сказок. Вот и прозвали лярдой, то есть паучиха на старой речи. Там, где кто-то пропадал, всегда паутина находилась.       — Яр, значит, — нахмурился Ксанф и задумчиво пожевал губу. — И много вас тут?       Волк почти по-человечьи пожал плечами.       — Нас вообще немного осталось. А ты с какой целью спрашиваешь, человек?       — Я, к твоему сведению, маг, убивший вашу лярду, — оскорбился Ксанф, и Дар скептически поднял бровь. — Ну, с небольшой помощью. Поговорить с Главой хочу. Выяснить, что за пакость вы тут развели.       — В яре чужих не любят, — качнул головой волк, будто о чём-то раздумывал. — Будь по-твоему, маг. Я отведу тебя к Главе, однако не рассчитывай так просто выбраться обратно. Но я замолвлю за тебя слово в благодарность за своё спасение.       — И на том спасибо, — ворчливо заметил маг. Волк озорно сверкнул серебряными глазами и подвинулся поближе к Важену, обнюхав его руку в поисках съестного. Тот не раздумывая протянул ему прожаренный грибок, но волк почему-то отказался.       — Меня зовут Ховер, — сказал он, укладываясь обратно. — Когда закончите, поведу вас в яр.       С перекусом управились споро, так же быстро распихали вещи по сумкам, водрузили их на недовольных лошадей и принялись пробираться по едва заметным тропкам, безошибочно отыскиваемым волком. За всю дорогу они обменялись всего парой фраз, испытывая беспокойство перед грядущей встречей. Волк серой тенью скользил перед ними, указывая путь, который они вряд ли бы отыскали сами. Он петлял между деревьев, то и дело выскакивая на полянки, а потом снова углубляясь в чащу. Через некоторое время Важен окончательно потерял направление, но волк уверенно вёл их вперед, не замедлившись ни на минуту.       — Здесь, — наконец сказал он, остановившись перед узкой речушкой, пробившей себе путь среди корней деревьев. — На том берегу — яр. Вы всё еще хотите встретиться с Главой?       — И побыстрее, — потребовал Ксанф. — Ноги болят уже от беготни.       Ховер фыркнул, очевидно не испытывая уважения к слабому человеческом телу, а потом решительно вошёл в воду и… исчез.       — Это ещё что такое? — воскликнул Важен и даже потёр глаза для верности. — Куда он подевался?       — За мной иди, человек, — раздался из пустоты насмешливый голос, и Важен решил, что у него стало плохо не только с глазами, но и с ушами. Ксанф положил ему руку на плечо и указал на воду. Важен пригляделся тщательнее.       — Морок! — наконец сообразил он. — Река ненастоящая!       — Река как раз настоящая, — возмутился Ховер, появляясь перед ними, если так можно было выразиться, передней половиной. Вторая, включая хвост и задние ноги, терялась в мороке. — И я в ней стою, между прочим. Вы идёте или нет?       Трое, переглянувшись, последовали за своим проводником на другой берег. Здесь лес оказался гораздо реже и как будто ухоженнее. Словно чья-то заботливая рука вынесла все упавшие ветки и вымела листву, по траве были проложены удобные аккуратные тропинки, а в кронах деревьев наконец-то запели птицы. У Важена отлегло от сердца, зато Ксанф с Даром выглядели напряжёнными.       — Если наш разговор с Главой пойдёт не так, как хотелось бы, — едва слышно произнес Дар, наклоняясь к самому уху парня, — ты прыгаешь на Ржу и мчишь что есть мочи. Прямиком в Драсск.       — Нет, — мотнул головой Важен.       Ксанф отвесил ему вразумляющий подзатыльник.       — Делай, как говорят.       — Нет, — куда резче прежнего отозвался Важен. — Один раз я уже сбежал, больше не собираюсь. И терять никого больше не хочу.       Волк, бежавший впереди, глянул на него вполоборота, и в серебристых глазах Важену на мгновение почудилась улыбка. Сказать он, впрочем, больше ничего не успел: из тени деревьев им навстречу одновременно выступили пять человеческих фигур, вооружённых короткими арбалетами. Оружие не было нацелено прямо на них, но всё равно выглядело устрашающе. Ховер, тут же оставив их одних, ринулся к собратьям.       — Мы пришли поговорить с Главой, — выставив перед собой пустые руки, произнёс Ксанф и выступил вперёд, загораживая собой Важена и Дара. — У нас нет дурных намерений.       — Два человека и вампир, — отозвался самый высокий и старший из оборотней, в точности повторяя фразу Ховера, и подошёл ближе. Карие глаза изучающе скользнули по всем троим, оценивая степень угрозы, и остановились на Ксанфе. — К тому же маг. Что вам нужно от Главы?       — Мы наткнулись в лесу на странную тварь, которую раньше никогда не видели, — пояснил маг. — Ваш друг сказал, что вы её знаете. Я хотел поговорить об этом с Главой.       — Вы встретились с лярдой и ушли живыми? — распахнул глаза оборотень и посмотрел на Ховера, всё ещё остававшегося в волчьем обличье.       Тот кивнул, подтверждая.       — Эти люди спасли меня и убили тварь. Я согласился привести их в яр в качестве благодарности, но теперь они сами по себе. Думаю, Глава захочет их допросить.       По рядам оборотней прокатились перешёптывания, а внимание сделалось пристальнее и неуютнее. Важен сильнее прижался к Дару, который успокаивающе погладил его по руке. Только Ксанф выглядел ничуть не обескураженным и не смущённым.       — Мы проведём вас к Главе, — решил старший и требовательно протянул руку. — Прошу добровольно сдать оружие.       Ксанф пожал плечами и, отстегнув с луки седла арбалет, небрежно перебросил его оборотню. Потом вытащил из голенища сапога кинжал и отправил его следом. Дар развёл руками, демонстрируя пустые ладони. Оборотень усмехнулся.       — Мы немного сведущи в вампирской магии, — сказал он. — Надеюсь, клинки души так в ней и останутся. Не стоит проявлять неуважение, обнажая их перед Главой.       Дар слегка наклонил голову в знак согласия. Рассудив, что церемонии закончены, оборотень повернулся к ним спиной и сделал знак следовать за собой.       Яр оборотней походил на обычную деревню, только дома здесь не были обнесены оградами, а стояли прямо посреди улиц. Между ними, о чём-то оживлённо переговариваясь, сновали курицы и гуси, на аккуратных крылечках кое-где грелись на солнышке кошки. Ватага разновозрастных ребятишек пересекла их путь и с громкими воплями скрылась из вида. Женщина, развешивавшая бельё на растянутой между деревьями верёвке, проводила их взглядом и, подхватив пустой таз, куда-то заторопилась. Встречные прохожие оглядывали их удивлённо, но без страха, скорее с интересом. Остановились они у ничем не отличавшегося на вид дома, и оборотень, сделав остальным знак ждать, скрылся внутри.       — Они же не сожрут нас? — спросил Важен, некстати вспомнивший все страшные сказки, которыми изобиловала монастырская библиотека.       — Нет, если наш уважаемый маг ничего не отчебучит, — «успокоил» его Дар, и Важену стало ещё тревожнее. В способностях Ксанфа он не сомневался ни секунды.       Тот, однако, выглядел совершенно невозмутимым и стоял, гордо выпрямив спину и подняв голову.       — Глава вас примет, — сообщил им выглянувший наружу оборотень и шире распахнул дверь, приглашая внутрь. Отступать было поздно, и все трое друг за другом проследовали навстречу неизбежному.       Внутри оказалось уютно. В углу большой светлой комнаты возвышалась печь, рядом с ней у окна — длинный стол, за которым сидел мужчина лет сорока на вид. Его длинные иссиня-чёрные волосы мягкими волнами спускались до лопаток, заплетённые на правом виске в несколько косичек, в которых мелькали разноцветные бусины. Чёрная, отделанная серым мехом куртка сидела на широких плечах, угрожающе потрескивая в швах, такие же штаны плотно, словно вторая кожа, облегали ноги. Необычного зелёно-жёлтого цвета глаза оглядели вошедших и остановились на Ксанфе.       — Ты хотел меня видеть, маг? — произнёс Глава гулким голосом, в котором читалось больше любопытства, чем угрозы.       Ксанф снова вышел вперёд.       — Меня зовут Ксанф Лостер, маг первой категории Академии Драсска. Мой друг — Даррен-эр, Страж запада из владений Лотты. А это недоразумение — мой ученик.       Важен, в первый раз услышавший их полные титулы, даже не обратил внимания на собственное убогое представление. Главу же, как ни странно, больше всего заинтересовал именно он. Оборотень поднялся с места, разом став выше даже Дара, подошёл ближе и с интересом оглядел его с головы до ног. А потом улыбнулся.       — Что, парень, на этот раз у тебя найдётся что-то кроме промоченного сыра?