Ты что натворил, неуч?!

      — Что?       Вопрос вырвался сразу у четверых, даже приведший их сюда оборотень удивлённо воззрился на Главу. Тот как ни в чём не бывало вернулся на своё место и жестом предложил присаживаться.       — Мы уже встречались однажды, — пояснил он. — Я вытащил этого парнишку из болота, а он угостил меня куском сыра. Здорово, правда?       — Не может быть… — прошептал Важен и начал поспешно рыться в карманах, а потом выудил оттуда смятый потрёпанный листок. Глава осторожно расправил его на столе и хмыкнул, разглядывая рисунок.       — Надо же, похож. У тебя настоящий талант, парень, хорошо, что я тогда тебя не съел. Я шучу, — добавил он, заметив позеленевшее лицо Важена. — Мы не едим людей, если только нас не вынудят. Кстати, меня зовут Оуин.       — Вот так просто? — не выдержал Важен, и маг с вампиром уставились на него с почти священным ужасом. — Что, никаких титулов и приставок?       — У нас, оборотней, с этим проще, — словно оправдываясь, развёл руками Глава. — Особых церемоний не требуется, да и на важные собрания нас не зовут. Не перед кем выпендриваться. Прайс сказал, что вы лярду в лесу убили. Интересно знать, как вам это удалось?       — А мне интересно знать, Глава, почему вы сами этого не сделали? — холодно поинтересовался Ксанф, и оборотень отвёл взгляд. — Не думаю, что силы не хватило. Такой, как вы, мог бы запросто прикончить эту тварь.       — Не всё так просто, — покачал головой тот. — И давайте без церемоний, мы не на королевском приёме. Я назвал своё имя магу, это чего-то да стоит.       Он дождался короткого кивка и продолжил:       — Тварь эта до странности умна оказалась. Мало того, что нечисть помельче себе добычу заманивать заставила, так ещё и меня чуяла. Стоило приблизиться — пряталась, да так, что и не найдёшь. Несколько раз пытались. Если по двое-трое выходили, как сквозь землю проваливалась. Ты такое видел, маг?       — Я, между прочим, тоже имя назвал, — вернул ему шпильку Ксанф, и оборотень улыбнулся. — Нет, не видел. Потому и пришёл сюда. А ещё мы бадзулу в деревне встретили, почти созревшую. И топотунов, до такой степени ожиревших, что люди сами на себя руки накладывали. Не много ли за неполный месяц?       — Нечисти и вправду много повылазило, — нехотя согласился Оуин.       В дверь нервозно постучали. Не дожидаясь ответа, Ховер, уже в человеческом обличье и полностью одетый, влетел внутрь и заозирался по сторонам. Нашёл взглядом всех троих, и на его лице на мгновение промелькнуло облегчение, сменившееся виноватым выражением. Только затем он отвесил глубокий поклон Главе, который наблюдал за этим с лёгкой улыбкой, обещавшей крупные неприятности.       — Кажется, я говорил не соваться в лес в одиночку, — с обманчивой мягкостью в голосе произнес Оуин, и молодой оборотень, покраснев, зачем-то придвинулся к Важену, словно ища защиты. — Вот что… Ты обязан этому мальчику жизнью, так и будь с ним, пока не вернёшь долг. До этого момента в яр можешь не возвращаться. Считай это своим наказанием за глупость и самонадеянность.       — Да, Глава, — снова поклонился Ховер и растерянно посмотрел на Важена. Тот и сам не знал, что ему сказать, точно так же удивлённый решением Главы.       — Это лишнее, — попытался было возразить Ксанф, но Оуин остановил его взмахом руки.       — Судя по тому, что я услышал, проводник вам не помешает. Ховер доведёт вас до Драсска, а дальше сами решайте. Но в яр ему до исполнения обязательства дороги нет. Ну, хватит о делах, сегодня вы гости в моем доме. Располагайтесь, о ваших лошадях тоже позаботятся. Вечером и поговорим.       Устроили их на втором этаже в двух уютных комнатах. Важен, оказавшись внутри, только рот открыл от изумления. Все стены от пола до невысокого потолка были покрыты резьбой и росписью. От ярких сочных красок захватывало дух. На правой стене был изображён восход солнца над лесом, алые отблески которого заходили и на потолок. На противоположной — поле, ночное небо и яркая луна, прокладывающая в даль серебряную дорогу. Пол выстилали какие-то тёмные шкуры, ступать по которым оказалось на удивление приятно и мягко. Важен опустил походную сумку на лавку и осторожно коснулся пальцами рисунка.       — Нравится? — поинтересовались из-за спины.       Важен кивнул.       — Очень, — искренне ответил он и оглянулся. Ховер со стуком поставил на пол принесенные вёдра с водой и отёр лоб рукой. — А это для чего?       — Как для чего? — удивился оборотень. — Для того, чтобы мыться. Или вы там у себя не моетесь?       — Моемся, конечно! — оскорбился Важен. — Просто не ожидал, что…       — Что? — хитро усмехнулся Ховер и снова подхватил вёдра. — Что у оборотней в домах купальня имеется? Или что мы ходим одетые, живём в домах, спим в кроватях?       Важен растерянно развёл руками, не зная, что ответить. Ховер был совершенно прав, его необыкновенно поразило волчье поселение и то, как сильно оно напоминало обычную человеческую деревню. Как там говорил Ксанф? Может, не так уж мы и различны?       Пока он размышлял об этом, Ховер умудрился натаскать воды, часть которой налил в большую лохань, обнаружившуюся в смежной комнатушке, похожей, скорее, на кладовку. Остаток воды он выплеснул в медный таз, ловко сунул его в углубление в стене, отделанное каменной кладкой, и велел подождать несколько минут. Через указанное время вода, к неимоверному удивлению Важена, начала закипать. Ховер притащил огромные рукавицы, сноровисто подхватил ими горячий таз и, вылив кипяток в лохань, сделал широкий приглашающий жест, мол, наслаждайся.       Важен, не удержавшись, захлопал в ладоши, будто на уличном представлении. Ховер заулыбался и протянул ему плошку с мылом и плотный пучок мочала.       — Я ещё не поблагодарил тебя как следует, — замявшись, сказал он. — Спасибо. Правда, спасибо. Когда эта тварь меня схватила, я сперва ещё сопротивлялся. Потом думал только о том, чтобы это уже поскорее закончилось. Чтобы она сожрала меня уже и костями, скотина, подавилась. А потом мне стало всё равно. Тебе знакомо это чувство? Когда ты перестаёшь существовать, растворяешься, исчезаешь — навсегда, окончательно. Как будто она не тело моё жрать пыталась, а… сущность. Душу. А потом ты меня позвал. Я точно знаю, что это был именно ты. Не знаю, что ты сделал, но у меня силы появились. И воля. И злость на гадину эту паскудную. И я вырвался.       Он бросил на молчавшего Важена взгляд исподлобья.       — Так что Глава неправ, я не жизнью тебе обязан, а кое-чем большим. До Драсска вас доведу, а там как решите. Не прогоните — жизнь положу, а должок верну. И если прогоните — тоже. Ну… — Он вдруг засуетился, будто сказал больше, чем собирался, и заторопился к выходу. — Ты давай тут хозяйничай, не стесняйся. А у меня ещё дела имеются.       И, не дожидаясь ответа, выскочил из купальни. Важен же с наслаждением принялся стаскивать с себя перепачканную одежду.       Он успел вымыться и привести себя в порядок и даже немного отдохнуть, когда за ним пришли. Молодой оборотень, не Ховер, сообщил ему, что праздничный ужин уже готов и всех ожидают внизу. Он держался чуть на отдалении, насколько позволяла небольшая комната, и поглядывал на заторопившегося Важена с едва заметным беспокойством, в котором проглядывало любопытство. Очевидно, раньше ему не доводилось видеть людей так близко, и он подспудно ожидал, что у Важена вдруг вырастут рога или что тот его укусит. Наверняка так же смотрели бы на оборотня в людском поселении.       «Если бы вообще стали смотреть, — подумалось Важену. — А не прикончили бы сразу, просто на всякий случай».       С такими мыслями он спустился вниз и обнаружил за столом кроме Главы ещё Ксанфа и Дара, которые тоже успели освежиться. При виде него Оуин поднялся на ноги, едва не задев головой балку, с которой свисали пучки сушёных трав.       — Прошу за мной, — сказал он, и никто не посмел проигнорировать приглашение.       В центре яра находилась обнесённая плетнём площадь, на которой развели большой костёр. Вокруг него громоздились приспособления для котлов и вертелов и низенькие столы, собранные, казалось, со всего поселения. Между ними сновали женщины, раскладывая по блюдам вкусно пахнущее угощение и наполняя из объёмистых кувшинов выточенные из дерева кубки. У плетня были набросаны тюки с сеном, на которых восседали несколько мужчин, самое центральное место оставалось свободным. К нему-то Глава и подвёл своих гостей.       — Мы нечасто видим людей, — сказал Оуин, когда все расселись поудобнее, и сделал знак двум юношам, дежурившим у костра. Те тут же подтащили к ним один из столов с аппетитными закусками.       Важен сглотнул слюну и, воровато оглядевшись по сторонам, подтянул к себе блюдо с нарезанным мясом. Глава, усмехнувшись, тут же подвинул к нему и тарелку с соленьями.       — И ещё реже эти встречи заканчиваются добром, — заметил другой оборотень, в чёрных волосах которого поблёскивала седина. — Но сегодня вы оказали нам огромную услугу, вернув живым…       — Я уже высказал нашу благодарность, Грув, — прервал его Глава. — Мы очень ценим то, что сделали эти люди. Но вы ведь пришли сюда поговорить не об этом, верно? — Его взгляд остановился на Ксанфе, которому как раз подали кубок. — Что ты хотел обсудить со мной, маг?       — Общую проблему, — ответил тот, приковав к себе всеобщее внимание. — Последнее время нечисть набрала странную силу, такую, что с ней не могут справиться ни люди, ни оборотни. Я никогда не встречал ничего похожего на вашу лярду, да и вы говорите, что считали её страшилкой из сказок. Не случалось ли ещё чего необычного на вашей земле?       Оборотни переглянулись между собой, послышались негромкие шепотки. Случалось — понял Важен и навострил слух, даже забыв про сочное, сдобренное травами мясо.       — Два месяца назад в озере у северной границы завелось странное существо, — сказал наконец Глава. — Не то змей, не то многоножка, проворная и прожорливая тварь. Рыбу сперва жрала, потом и до местных русалок добралась. Те к нам гонца снарядили, но как её ловить, если она в воде, а мы на суше? Общими усилиями загнали в запруду, да там и прикончили. Локтей двадцать в ней было, а челюсти такие, что брёвна перекусывала как соломинки. Из нас трое там остались, да из русалов — двое.       — А глаз у неё, случаем, не четыре было? — подумав, поинтересовался маг. — Два больших спереди головы и ещё два маленьких по бокам? Тело длинное, с раздвоенным хвостом?       Глава сузил глаза.       — Верно. Знаешь, что это?       — Симфила, — кивнул тот и залпом опрокинул в себя содержимое кубка. — Тоже… страшилка детская. Я и не знал, что они на самом деле существуют. Ну и дела.       — Это ваши дела, людские! — резко заметил один из оборотней, всё это время взиравший на незваных гостей с плохо скрытой неприязнью. — Это вы в наш мир всю эту пакость привели, вам и разбираться. Все беды от людей и вашей магии!       — Иные расы тоже обладают магией, — улыбнулся Дар, будто невзначай оскалив клыки и позволив своей ауре распространиться на окружающих. — Не стоит сваливать всё на людей.       — Наша магия другая, — возразил оборотень, ничуть не смущённый разлившимся кругом холодом. — Она — кровь от крови этой земли, она — сама наша суть. Мы не заимствовали её, как люди, не уродовали под себя и свой убогий дух! И не уничтожали тех, кто поделился с нами даром!       — Довольно! — одёрнул его Глава, и его губа приподнялась, обнажая мощные, острые — не хуже, чем у Дара, — клыки. — Это место мира, здесь нет места вражде. Держи себя в руках, Ойсин.       Тот зло сплюнул себе под ноги, но возражать Главе не решился. Важен, потеряв к еде всякий интерес, подёргал Оуина за полу куртки.       — Что значит заимствовали? О чём он говорит?       Оуин взглянул на него и невесело усмехнулся.       — Неужели косуля такая невкусная? А я так старался, ловил.       Он огорчённо заломил бровь, но Важен не поддался на провокацию и снова требовательно потянул его за куртку, игнорируя выразительную жестикуляцию Ксанфа, который очень натурально изображал, как даёт нерадивому ученику подзатыльник.       — Люди пришли в наш мир позже остальных, — сдался наконец Глава, и Важен весь обратился в слух. — Мы не знаем, откуда вы взялись, но так бывало и раньше. Мир переменчив, новые расы приходят на смену старым, так что мы особо не встревожились. Сейчас об этом почти никто не помнит, мне эту историю рассказывал мой дед, а ему — его дед, так что не поручусь за то, что всё услышанное — правда. Но так мне рассказывали. Люди сперва не вызывали никакой тревоги. Слабые существа, совершенно не обладавшие магией, чужие в этом мире. И такие недолговечные. Ты знаешь, что мы живём в несколько раз дольше вас, но и мы не являлись долгожителями. Эльфы, гномы и драконы — вот кто мог жить по несколько веков и при этом оставаться молодыми и сильными. Эльфам подчинялись силы природы, они могли управлять дождём, менять русла рек, превращать пустыни в плодородные поля. Гномы же покорили горы, добывая из них металл и драгоценные камни. Драконы же… — Он улыбнулся. — Они владычествовали в небе и на земле. Так рассказывал дед.       — Почему же они исчезли? — полюбопытствовал Важен, буквально заворожённый мягким голосом Главы.       Ойсин негромко выругался, но не посмел вмешаться в рассказ, хотя явно имел что сказать по этому поводу. Взгляд Оуина потемнел.       — Из-за вас, людей. Эльфы пожалели слабую расу и научили вас магии. Они думали, что это поможет вам ужиться с остальными, но… Вам оказалось мало того, что было отдано с доброй душой. Вы захотели остальное. Ты знаешь, откуда берется нечисть, парень? — внезапно спросил он, и Важен заморгал, выныривая из наваждения, навеянного рассказом.       — Из страхов и преступлений, — ответил он, вспомнив, что говорил на этот счёт Дар.       Оуин кивнул.       — Из страха, зависти, дурных мыслей, неуёмных желаний. Из вашей смерти и вашей жизни. Светлая магия эльфов переродилась в вас, выпустив в мир нечто тёмное, чего испугались все. Тогда-то и стали появляться живые мертвецы, лешие, моры и прочие твари. Первыми отношения с людьми разорвали гномы. Они закрылись в своих горах, пообещав жестокую расправу тем, кто сунется к ним. Но людям нужен был металл, и они нарушили запрет. К этому времени некоторые из людей уже довольно прилично овладели магией, так что безобидные на вид муравьи оказались весьма зубастыми. Эльфы попытались остановить войну и пали следующими. Ну а нас… — Он посмотрел на Дара и усмехнулся. — Нас объявили монстрами.       — Если они были такими могущественными, эти ваши эльфы и гномы, — пробурчал Ксанф, на которого рассказ произвёл заметное впечатление, — то почему дали так просто себя уничтожить? Люди же для них были вроде муравьёв.       — Один муравей слаб, но рой может сожрать и волка, — пожал плечами Оуин. — К тому же это всего лишь то, что рассказывал мне мой дед. Сейчас из древних рас остались лишь четыре, и те почти исчезли. Мой Лунный яр — один из трёх последних. Лес дриад под Риогалдом почти высох, про русалок я ничего толком не знаю. А много ли осталось Владений, кроме Лотты?       Вампир, которому адресовался последний вопрос, отрицательно мотнул головой и посмотрел на Ксанфа.       — Многие выбрали жизнь среди людей, — сказал он. — Так что я не знаю точно, сколько нас осталось. Вряд ли много, последнее время я редко встречаю собратьев. Да и…       — Детей рождается всё меньше, — догадался Оуин, и Дар, помедлив, кивнул. — У нас так же. Дети — это самое ценное для нас, но в этом поколении родилось всего двое. А старикам вроде меня недолго осталось. Потом мы исчезнем, и мир достанется людям.       — Или нечисти, — злорадно добавил Ойсин, ни капли не скрывавший своей неприязни даже в присутствии Главы. — Отличный закат для всех рас.       — Или так, — согласился с ним Оуин.       Все молчали, придавленные тяжестью раскрывавшейся перспективы. Важен умоляюще переводил взгляд с Ксанфа на Дара, надеясь, что те смогут возразить, но оба отводили глаза, признавая справедливость сказанного. Есть напрочь перехотелось.       — Но… — наконец подал голос маг и решительно посмотрел прямо в жёлто-зелёные глаза оборотня. — Быть может, если мы объединим усилия… Я расскажу конклаву о лярде и симфиле. И об остальных тварях, которых мы встретили. Быть может… если мы сможем измениться… стать другими…       — Люди перестанут быть людьми? — зло рассмеялся Ойсин и подскочил на ноги, игнорируя предостерегающий рык Главы. — Да раньше реки повернут вспять и горы начнут расти вглубь земли! Вы как ржавчина разъедаете всё, до чего дотягиваетесь, как червивое яблоко, что заражает остальные. Вы…       Что ещё он хотел сказать, так никто и не узнал. К костру подбежала девушка, негромко что-то сказала одной из женщин, и та переменилась в лице. Быстро вытерла руки привешенным у пояса полотенцем и направилась прямо к ним. Оуин, почуяв неладное, поднялся ей навстречу.       — Что случилось, Лада?       — С Айлин нехорошо, — скороговоркой отозвалась та, заглянув ему в глаза. — Теа говорит, болит у неё и тянет. И на душе неспокойно.       — В чём дело? — Ксанф оказался рядом, одним махом перепрыгнув разделявший их низенький столик.       Женщина сделала шаг назад, потом, очевидно, взяла себя в руки и поклонилась магу.       — Айлин носит ребёнка, — пояснила она, и лицо Ксанфа разом посерьёзнело. — Ей ещё почти два месяца ходить, да только последнее время всё неможется. И не помогает ничего.       Оуин растерянно потёр щёки и повернулся к магу.       — Айлин у нас одна осталась. В прошлом году у Маты тоже должен был ребёнок родиться, только вот умер на второй трети срока. И её не спасли. Слушай, маг, если ты помочь можешь… Если спасёшь…       — Ведите, — только и ответил тот, даже не дослушав.       Женщина ойкнула, поднесла ладони ко рту и недоверчиво покосилась на Главу. Тот кивнул.       — Это неправильно! — послышалось из-за спины, и Важен, который тоже успел подойти к Ксанфу, обернулся. Несколько оборотней во главе с Ойсином хмуро взирали на их компанию. — Нельзя к непраздной чужака пускать. Да ещё и человека!       — Да хоть вурдалака! — внезапно подала голос девушка, принёсшая недобрую весть. — Хоть лешего, хоть беса рогатого, если помочь может! Не твоя сестра страдает, вот и молчи, пёс плешивый! За мной иди, — решительно велела она Ксанфу, и тот, не смея ослушаться, направился за ней, только и успев бросить ошарашенный взгляд на Дара.       Важен переглянулся с Главой.       — Молодец девка, — усмехнулся тот, но из его глаз не ушла тревога. — Даст Луна, за сына сосватаю. Ну, идём? — словно опомнившись, спросил он, и Важен яростно закивал.       Все вместе они поспешили вслед за быстро удалявшимся магом.       Неладное Важен почувствовал ещё на пороге. В воздухе густой патокой была разлита боль, которую он ощущал всем телом. Внутри суетились несколько женщин, которые окинули вошедших удивлёнными насторожёнными взглядами, но, заметив Оуина, подуспокоились. Теа, не глядя на них, протащила Ксанфа мимо, к витой лесенке на второй этаж.       — Сюда, — коротко бросила она, и все последовали за ней.       Наверху стало хуже. Чужая боль вгрызалась в нутро, и Важен порадовался, что не успел съесть много, иначе бы его уже начало мутить. Из-за спин Ксанфа и Теа ему почти ничего не было видно, только соломенного цвета волосы, рассыпавшиеся по подушке, да свесившуюся с кровати бледную руку. От постели навстречу им поднялся молодой мужчина, в лице которого не осталось ни кровинки.       — Глава, — поприветствовал он скорее машинально, сложив руки в подобающем жесте, и оглянулся назад. Он выглядел потерянным и перепуганным до смерти. — Айлин, она…       — Пойдем со мной, Маэн. — Оуин положил руку ему на плечо и увлёк к выходу. Тот дёрнулся, обернулся вслед подошедшему к постели Ксанфу, но Глава крепче стиснул хватку на его плече. — Идём, пусть он посмотрит. Всё будет хорошо. Давай, идём. Ты ей сейчас не поможешь.       Растерянный парень дал вывести себя наружу, но на пороге оглянулся и посмотрел на мага взглядом, полным такой надежды, что у Важена противно засосало под ложечкой. Не то чтобы он не верил в Ксанфа, но… Это ведь нерождённый ребенок! Что вообще можно знать об этом, если ты не женщина?!       Ксанф тем временем опустился на колени рядом с постелью и осторожно взял в руки бледную ладонь. Молодая женщина, лежавшая на кровати, повернула к нему голову и что-то беззвучно произнесла одними губами. Маг улыбнулся ей мягкой тёплой улыбкой, какой Важену не приходилось ещё видеть на его лице.       — Ты Айлин? — спросил он, и та едва заметно кивнула. — Меня зовут Ксанф Лостер. Что же ты так мужа напугала? Болит? Тут? Можно?       Он дождался очередного слабого кивка и осторожно положил руку на обтянутый ночной рубашкой живот чуть пониже пупка. С губ женщины сорвался мучительный стон, и Теа, зорко приглядывавшая за магом, схватила его за плечо.       — Навредишь — убью, — пообещала она, и Важену даже не пришло в голову усомниться в реальности угрозы.       Дар тенью вырос у неё за спиной и мягко тронул девушку за запястье, отводя её руку в сторону.       — Он не навредит, не бойся. Только не мешай ему.       Лицо Ксанфа сделалось сосредоточенным и мрачным. Он что-то бормотал себе под нос, входя в уже знакомый транс, и из-под его пальцев хлынуло золотистое сияние. Айлин распахнула глаза и выгнулась, издав пронзительный крик. Внизу что-то грохнуло, покатилось, послышались быстрые шаги, а потом — успокаивающий голос Оуина, и всё затихло. Важен стиснул пальцы, впиваясь ногтями в собственную кожу. Он отчаянно желал помочь, но не смел вмешиваться, боясь сделать ещё хуже. Лицо Айлин пошло мертвенными пятнами, на глазах выступили слёзы. Маг навис над ней, что-то читая нараспев, его свободная ладонь сделала в воздухе сложный пасс, и из-под кровати раздался резанувший натянутые нервы звук.       Будто кто-то скрежетал зубами в бессильной злобе. Важен ринулся было вперёд, но Дар крепко ухватил его за шкирятник, не позволяя вмешиваться. Внутренности будто скрутило в тугой узел, по спине потёк липкий противный пот, в висках заломило от боли.       «Пус… ти… те, — услышал он шелестящий шёпот — будто бабочка билась об окно. — Вкус… но. Бы… ло… вкус-с-но. Эт… от ще… нок… мой».       — Ксанф! — окликнул он мага, но тот и сам будто почувствовал что-то.       — Поле! — коротко рявкнул он, не оборачиваясь. — Такое, как от топотунов делал, живо! Дар, встань у двери, никого не пускай сюда, пока не закончим! Иначе и ребёнка с матерью не спасём, и сами…       Он не договорил. Айлин снова выгнулась у него на руках, шипя и оскаливая удлинившиеся, нечеловеческие клыки. Маг попытался удержать её и поплатился: по его предплечью от локтя до кисти пролегли три кровавые полосы. Скрежет усилился, будто почуяв кровь, и Важен, отбросив посторонние мысли, принялся чертить круг — без мела, лишь магией, как учил Ксанф. А потом встал в центре и закрыл глаза.       Его тут же обдало холодом. Существу, кем бы оно ни было, очень не понравились приготовления, и теперь оно сосредоточилось на Важене, будто осознав угрозу. Чужеродный шелест заползал в уши, мешая сосредоточиться, за одежду будто бы цеплялись маленькие ручонки, норовили ущипнуть за кожу. Важен, мужественно не обращая на это внимания, активировал заклинание. Ему очень хотелось отряхнуться, выставить вокруг себя защиту, но это могло нарушить структуру круга, а потому он терпел, стараясь не представлять себе, что именно трогает его за волосы и лицо.       Воздух прорезал мучительный, безумный женский крик. Важен вздрогнул, почти перестал дышать, ощущая, как оживилось невидимое ему существо, чувствуя источаемый им голод и жадное торжество. Раздался грохот, звуки ударов, как будто кто-то выбивал дверь, но Важен не посмел нарушить концентрацию.       — Давай! — услышал он голос мага, и только тогда позволил себе выплеснуть накопленную силу.       А потом с чувством выполненного долга потерял сознание.