Ты что натворил, неуч?!

      Сперва они сомневались, стоило ли дразнить гусей и приходить на собрание в полном составе, учитывая присутствие на нём благословленной церкви и её отношение к оборотням и вампирам. Поразмыслив, однако, решили, что терять уже нечего, а если что, прорываться с боем впятером будет сподручнее. Тем более что Дар категорически отказался отпускать Ксанфа одного, а Ховер непререкаемым тоном напомнил, что ещё не выплатил свой долг Важену.       — Кстати! — вспомнил тот и повернулся к оборотню с горящими от возмущения глазами. — Почему ты не сказал, что Глава Оуин — твой отец?       — А что бы это изменило? — усмехнулся Ховер. — Ты бы стал относиться ко мне по-другому?       — Нет, — растерялся Важен, — но… Вечно мне ничего не говорят!       — Я постоянно говорю тебе, что ты — мелкий неуч, — возразил ему Ксанф, пряча улыбку в совершенно невинном взгляде. — Могу ещё раз повторить.       — Все готовы? — прервала начинавшуюся перепалку Калиста, поднимаясь со своего места. — Рестер прислал сообщение. Нас уже ждут. Ну, всё ещё никто не желает остаться? Тогда молитесь, чтобы хранители, Творец или ещё кто-нибудь сегодня были на нашей стороне.       Небеса и их обитатели, однако, остались глухи ко всем мольбам, которые искренне, хоть и не слишком канонично, возносил к ним Важен. Всё с самого начала пошло не так. Ксанфу сразу не понравилась царившая в Зале Собрания атмосфера, поэтому он знаком велел остальным держаться в стороне. Калиста, приведя их сюда, величественно прошествовала через зал и опустилась в кресло, занимая своё место в конклаве. Кроме неё присутствовало ещё одиннадцать магов, включая уже знакомого им ректора, и, к неудовольствию Ксанфа, трое священников, облачённых в настолько разукрашенные рясы, что у Важена зарябило в глазах от блеска камней. Больше всего поражало, что несмотря на то, что официально конклав полностью заведовал делами магии, кресла их святейшеств занимали самые почётные места. Как будто это именно они принимали здесь решения. Важен, оглядевшись по сторонам, понял, что не удивился бы, если бы дела обстояли именно так.       Когда все заняли места, Ксанф вышел вперёд в центр комнаты и остановился напротив центральных мест, отведённых священникам. Смотрел он, однако, не на них, а на ректора, к которому и обращался на протяжении всего рассказа. Его Святейшество такой расклад явно не слишком устраивал, но прерывать рассказчика он не спешил. Зато остальные два священника и вздорный краснолицый маг, сидевший через два кресла от Калисты, перебивали буквально через слово, сбивая с мысли и запутывая повествование. Ксанф стискивал зубы, но его голос оставался ровным и безэмоциональным, будто он отвечал на экзамене заученный билет.       Остальные тоже старались держаться спокойно, но их выдавал подёргивавшийся кадык Дара, пальцы Ховера, машинально сжимавшиеся в кулаки, да злые искры, мерцавшие в глазах Ветки.       — Вы с ума посходили, Рестер? — возмущённо поинтересовался краснолицый, когда Ксанф с горем пополам смог довести свой рассказ до Волчьего яра. — Нас оторвали от важных дел, чтобы послушать небылицы и детские сказки? Эльфы, гномы, драконы… Магия всегда была у людей в крови!       — А мне вот очень интересна эта история, — с неприятной улыбочкой прервал его архиепископ. — Мы давно подозревали, что магия — это не детище Творца, а нечестивый плод греховного якшательства с нечистью. И сейчас мы вполне убедились в справедливости наших подозрений.       Его голос звучал мягко и ласково, как-то слишком сладко и доброжелательно, и у Важена похолодела спина. Только сейчас он понял, что их слова можно было истолковать совсем иначе и использовать против всех магов. Творец всемогущий, что же они наделали?!       — Это дела давно минувших дней, — не дрогнул Ксанф, удивительно став похожим на тётку в это мгновение.       Он стоял один перед двенадцатью магами и тремя священниками, гордо выпрямив спину, но при этом не выглядя надменным. Во всей его позе, в каждом движении проглядывала непоколебимая уверенность и осознание собственной правоты, и в устремлённых на него взглядах недоверие постепенно сменялось выражением растерянности. Оставались, разумеется, и те, кто ни капли не поверил в его рассказ, а если и поверил, то не придал значения. Важен стиснул зубы, и, почувствовав его настрой, Ветка придвинулась ближе и крепко сжала его руку. Это несколько помогло, но не остудило внезапно вспыхнувшее в нем негодование. Надменные тупицы! Что им до людей, гибнущих вдалеке от безопасной столицы? А тем более не людей. Десятком больше, десятком меньше — всё равно. А меньше, быть может, даже и лучше. Важен поочерёдно вглядывался в их лица и всё яснее понимал — им не помогут. Только не эти почивающие на лаврах лентяи, больше всего переживавшие за своё тёплое место под солнцем.       — Всюду гибнут живые существа! — словно подслушав его мысли, воскликнул Ксанф, и поперёк его лба пролегла глубокая складка. — Наш долг защитить их. Для этого мы…       — Наш долг — спасать души, а не тела, — перебил его один из священников, который не нравился Важену больше остальных из-за чопорного вида и манеры всё время вклиниваться в чужую речь. — Недавно из своего благочестивого странствия возвратился почтенный отец Исаф. Он рассказал мне, как четверо мирян искушали души его паствы, призывая отринуть помощь Творца и прибегнуть к магии. Сдаётся мне, я знаю, кто были эти четверо.       — Из-за этого безумца погибли люди! — не выдержал Ховер, выступая вперёд и становясь плечом к плечу с магом. — Сам-то не пренебрёг спасением своего бренного тела, а других отправил на смерть!       — Напраслину на святого отца возводишь! — Архиепископ сузил глаза и окинул оборотня колючим взглядом. — Нечистая тварь!       — Да я только утром мылся, — обиделся Ховер, и отовсюду послышались нервные смешки. Архиепископ побагровел, и Ксанф поспешил вмешаться в разговор, очевидно, опасаясь, что Его Святейшество хватит удар.       — Сейчас первейшая задача — отрядить магов на окраины, где нечисть разбушевалась сильнее всего. Потом — договориться с иными расами о сотрудничестве. Им тоже приходится нелегко. И — самое главное — измениться самим. Лишь от нас зависит, усилятся твари или ослабнут. От наших мыслей, от наших поступков. От того, что у нас внутри. Не это ли забота благословенной церкви?       — Отлично сказано, молодой человек! — раздался незнакомый голос, и из тени колонны показался мужчина, одетый в строгое чёрное облачение.       Его коротко остриженные волосы серебрились на висках, однако в походке и движениях чувствовалась легкость и сила. Пока он не заговорил, Важен даже не заметил его присутствия, однако при его появлении внезапно стало тихо. Ксанф легко поклонился ему в знак приветствия, и тот ответил лёгким кивком. Мужчина подошёл к нёму и, встав рядом, повернулся к конклаву.       — Наш долг — спасать души, верно, Ваше Святейшество? Это сказали вы. Этот юноша, несомненно, прав, напоминая нам о наших обязанностях перед паствой. Чем же вы недовольны?       Архиепископ одарил его странным взглядом, в котором одновременно читались и недовольство, и затаённый страх.       — Я помню о долге, — надменно произнёс он. — И всегда нёс его бремя с честью. Когда я предстану перед Творцом, ему не в чем будет упрекнуть меня, господин викарий. Но вы услышали только это? Что насчет возмутительнейшего предложения якшаться с богомерзкой нечистью?       — Это интересная мысль, — одними губами улыбнулся тот, кого назвали викарием, и Важен напряг память, вспоминая, где слышал это слово. — Не вижу в ней ничего крамольного. Даже в лоне церкви давно идут споры о том, стоит ли причислять к нечисти иные расы.       — Кажется, один из таких споров стоил чина вашему воспитаннику? — ядовито напомнил краснолицый маг. — И, если верить россказням этих людей, даже жизни?       Важена пробрало от холода, сковавшего взгляд викария. Тот разом будто сделался выше ростом, и маг, смешавшись, посмотрел на архиепископа, который усиленно делал вид, что не замечает немой просьбы.       — Это ещё один повод отказаться от предрассудков, — ровным голосом произнёс викарий. — Мир меняется, а мы стоим на месте. Это никогда не заканчивалось добром.       — Возмутительно! — произнёс один из священников. — Вы предлагаете отринуть все каноны из-за глупых сплетен и лживых легенд? Не ожидал от вас такого.       — Всё меняется, — одними губами улыбнулся викарий, но взгляд его оставался ледяным. — А то, что не успевает за переменами, — умирает. Его Святейшество вот не боится встречи с Творцом, а вы, епископ Даген?       Тот что-то невнятно буркнул в ответ и, смешавшись, уселся на своё место. Ректор, видимо устав от бездействия, поднялся на ноги и окинул собравшихся взглядом.       — Конклав всегда решал вопросы честным и открытым голосованием. Не будем отступать от традиций и на этот раз. Кто за предложение господина Лостера? Отрядить магов на периферию, заключить договор с иными расами, отыскать пропавших эльфов и гномов. Поднимите руки.       И сам первым вскинул руку вверх. Через мгновение к нему присоединилась и Калиста, за ней, немного помедлив, ещё один маг. У Важена упало сердце.       — Кто против? — невозмутимо продолжил ректор, и остальные как один подняли руки, поймав одобрительный кивок Его Святейшества. — Трое против девяти. Предложение отклоняется. Мне очень жаль, Ксанф, но тебе не придётся рассчитывать на помощь конклава. Однако запретить тебе действовать по своему усмотрению я не могу. Поэтому…       — Минуточку! — нахмурился Его Святейшество, ещё мгновение назад излучавший довольство и самоуверенность. — Вы что, просто отпустите их? Я требую взять богохульника под стражу! И его прихвостней тоже! Особенно это касается, — он злорадно сверкнул глазами, — мерзкой нечисти, осквернившей чистую землю столицы. Вы же не думали, что сможете спокойно уйти?       — Возражаю! — Калиста разъярённой львицей подскочила со своего места. — Это Зал Собраний конклава, а не судилище! Если кого-то здесь и арестуют, то только за преступления против законов Академии, а не за богохульство или происхождение!       — Тем более что я готов засвидетельствовать перед Творцом, что ничего богохульного в словах господина Лостера не было, — поддержал её викарий. — Ваше Святейшество, мне кажется, что в вас говорят личные мотивы, а не благородные порывы. Подумайте ещё раз, прежде чем вынести решение.       Последняя его фраза прозвучала как явное предостережение, и архиепископ, вняв ему, раздражённо махнул рукой.       — Творец мудр и милосерден, — напыщенно произнёс он, едва скрывая досаду. — Мы будем молиться, чтобы его Свет коснулся душ заблудших чад и наставил их на путь истинный. Но, во избежание недоразумений, я запрещаю этим людям покидать Драсск! Под вашу личную ответственность, госпожа магистр!       — Это разумно, — одними губами улыбнулся викарий. — Вы слышали, господин Лостер? Думаю, передышка пойдёт всем вам на пользу, особенно… — Он посмотрел на Важена мягким отеческим взглядом. — Особенно этому ребенку. Его талант, несомненно, сможет раскрыться в стенах Академии. Да и вам уже давно пора остепениться.       — Вы совершенно правы, — безжизненным тоном отозвался Ксанф, который смотрел куда угодно, только не на друзей. Его пальцы нервно комкали край куртки, а в глазах застыло отчаянное выражение — как у смертника, готового перерезать себе горло. — Пожалуй, здесь нам нечего больше делать. Прошу прощения.       И, развернувшись на пятках, стремительно направился к выходу.       Догнать его удалось лишь на улице. Маг, не воспользовавшись магическим переходом, бездумно шагал вперёд, едва не натыкаясь на спешивших по свои делам людей. Дар попытался было положить руку ему на плечо, но Ксанф зло вскинулся, отшатнулся и продолжил свой бесцельный забег. Вампир, выругавшись, ухватил его за локоть и рывком развернул к себе лицом.       — Хватит! — хлёстко произнёс Дар, и лицо мага исказилось. — Куда ты собрался? Поговори с нами!       — О чём? — так же отрывисто поинтересовался тот, прожигая друга яростным взглядом. — О том, как я всё испортил? Или о том, что тысячи людей умрут по моей вине? Или…       Дар, не сдерживаясь, ударил его по щеке, приводя в чувство. Голова Ксанфа дёрнулась, взгляд приобрёл отстранённое выражение, а затем он с размаху двинул вампира кулаком в плечо. Тот даже не покачнулся.       — Полегчало? — сухо поинтересовался он.       Ксанф растерянно потёр покрасневшую щёку, и его взгляд прояснился.       — Отличный удар, — похвалила подоспевшая Калиста. — Спасибо, я как раз собиралась ему врезать, а ты меня опередил. Или хочешь ещё оплеуху от тётки?       — Обойдусь, — поспешно возразил Ксанф, уже не так напоминавший человека, задумавшего совершить непоправимое. — Тоже мне, спелись.       Калиста одобрительно хмыкнула, и у Важена отлегло от сердца. Он с надеждой покосился на магичку, но та отвела взгляд.       — За мной, — только и сказала она, а затем направилась вперёд, предоставив остальным право плестись в арьергарде.       — Ты! — отрывисто бросила она Ховеру, когда они наконец оказались дома, и швырнула снятый плащ в сторону вешалки. — Незаметно заберёшь из логова лошадей и оставшееся там барахло. Если кто спросит, скажешь, что я велела перебраться сюда, чтобы лично проследить за распоряжением старого коз… Его Святейшества. Потом отведёшь к воротам и оставишь там под присмотром стражи. Остальные — по комнатам и отдыхать. Не будет спаться — скажите мне, вырублю как миленьких. А вечером я отправлю вас из Драсска.       — Не глупи, — поморщился Ксанф, упредив удивлённый вопрос Важена. — Этот ублюдок не спустит тебе с рук наше бегство, и даже Рестер не поможет. Ты хоть представляешь, что он с тобой сделает?       — Да плевала я на него, — надменно процедила магичка. — Зубы обломает. А ты не зазнавайся, ещё не дорос за меня переживать. Кому я сказала отдыхать? Чтобы через минуту были в своих комнатах!       — Хватит на меня орать! — рявкнул Ксанф, и Важен даже отступил на шаг, поражённый исходившей от него яростью. — Хватит командовать! Думаешь, сможешь справиться со всей мощью церкви? Хочешь отправить нас подальше, а сама…       Калиста порывисто шагнула к нему и обняла за шею. Внезапно оказалось, что она почти на голову ниже Ксанфа, так что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Маг замер, ошарашенно хватая воздух открытым ртом, разом растеряв переполнявшую его злость. А потом осторожно обнял вздрагивающие плечи.       — Когда Магда сказала мне, что носит ребенка, я жутко разозлилась, — куда-то в его ключицу произнесла Калиста, и её голос прозвучал приглушённо и сорванно, будто она изо всех сил сдерживала слёзы. — Она собиралась оставить Академию, карьеру мага и уехать вслед за твоим отцом, этой деревенщиной, на его родину. Я никак не могла этого понять. Она была такой талантливой, такой сильной. И всё из-за ребенка! Я никогда не любила детей, от них одни проблемы. Это было так глупо — отказаться от всего, от своей жизни, и ради чего?! Я так злилась, что даже не пришла её проводить. А потом она умерла родами. И я обозлилась ещё сильнее. За то, что бросила меня, променяла на… тебя.       Она аккуратно высвободилась из объятий и отступила на шаг, вытирая подозрительно заблестевшее лицо.       — Твой непутёвый отец прислал мне письмо, приглашал познакомиться с племянником, но я проигнорировала его. А потом он просто возник на пороге, держа тебя за руку. Тебе было всего пять, наверное, и не помнишь. Он сказал, что у тебя проявился талант к магии. Очень переживал и боялся. Дурак! Магия — это наша жизнь, а он испугался, видите ли, что это тебе навредит! И попросил меня стать твоей наставницей. Я едва не вытолкала его взашей, но тут ты посмотрел на меня, и я увидела взгляд Магды. Ты был так похож на неё, что я не смогла отказаться. Не смогла… снова предать её. Но я поставила условие этому ничтожеству — исчезнуть из твоей жизни. Он согласился. Оставил тебя здесь и ушёл. Я… Я даже не знаю, жив ли он ещё. Надеюсь, Магда сможет простить меня. И ты… прости.       На Ксанфа было страшно смотреть. Его лицо побелело, губы вытянулись в тонкую линию, а глаза стали почти чёрными от расширившихся зрачков. Не произнеся ни слова, он двинулся мимо замершей тетки в сторону лестницы и безмолвно скрылся на втором этаже. Магичка опустила голову, а потом резко вскинула её, ошпарив Ховера яростным взглядом.       — Ты всё ещё здесь? Чтобы через минуту был у ворот с лошадьми!       И Ховер, опасливо втянув голову в плечи, опрометью бросился к выходу. Ветка, осторожно взяв Важена за руку, потянула наверх, следом отправился и Дар, оставив Калисту стоять в одиночестве с высоко поднятой головой.       Сон не шёл. В голове роились невесёлые мысли, заставляя сердце тревожно сжиматься.       Что теперь им делать, у кого просить помощи? В яре? Или среди сородичей Дара? А что, если те не захотят помочь? И где прикажете искать этих злополучных эльфов? Важен несколько раз перевернулся с боку на бок и решительно поднялся на ноги. Одиночество сводило с ума.       Дверь в комнату Ксанфа оказалась приоткрыта, и из-за неё доносились приглушённые голоса. Важен замер, не решаясь войти, и в этот момент Ксанф произнёс:       — Ты не жалеешь? Что когда-то повстречал меня.       — Да уж, это избавило бы меня от многих проблем, — рассмеялся Дар, очевидно, тоже решивший не коротать время в одиночку. — Но как бы скучно я жил!       — Я спросил серьёзно! — возмутился маг, но его прервал какой-то шорох и негромкий влажный звук.       У Важена запылали уши. Он совершенно не собирался подслушивать, но почему-то никак не мог сдвинуться с места и уйти или обнаружить своё присутствие.       — Я такой дурак… Так рассчитывал на непредвзятость конклава, а теперь из-за меня вы все в опасности.       — Никто из нас и раньше не знал спокойной жизни, — возразил ему Дар, и Важен согласно кивнул, забыв, что его не могут видеть. — И каждый из нас самостоятельно сделал свой выбор. Да и кто ещё возьмется спасать мир, кроме дураков?       — Герои? — усмехнулся Ксанф, настроение которого явно улучшилось.       Снова послышался тихий смех.       — Это ещё одно название для дураков. Только вежливое. И нет, я ни о чём не жалею. А если ты спросишь об этом своего ученика, то, уверен, он ответит так же. Верно же говорю? — сказал он громче, и Важен сделался пунцовым до кончика носа. Уже не скрываясь, он толкнул дверь и вошёл внутрь.       Дар сидел поперёк кровати, опираясь спиной на стену, а Ксанф как обычно устроил голову на его коленях. И от этого, такого привычного зрелища на душе необыкновенно полегчало. Маг, усмехнувшись, поманил его пальцем, и Важен почти запрыгнул с ногами на кровать, сворачиваясь калачиком рядом с друзьями. На его затылок легла тёплая ладонь, бесцеремонно растрепав волосы.       — Ну и бес с ним, с конклавом, — жмурясь под нехитрой лаской, пробормотал он. — Сами справимся, не впервой. Главное, что мы все вместе.       В комнату гибкой тенью проскользнула Ветка, за ней маячил, вытягивая голову, чтобы разглядеть творившееся внутри, хмурый Ховер. Дар заливисто рассмеялся и сделал приглашающий жест рукой, а большего и не требовалось. Ветка тут же забралась на кровать, потеснив к стенке недовольного этим Ксанфа, Ховер устроился рядом прямо на полу. И в воцарившейся тишине не чувствовалось ни капли тревоги и неловкости.       Когда стемнело, все собрались внизу, где их ждала Калиста. Она окинула их внимательным взглядом, избегая смотреть на Ксанфа, и, по всей видимости, осталась довольна увиденным.       — Ваши лошади уже осёдланы и готовы к дороге, — сказала она. — Сумки с провизией приторочены к сёдлам, одеяла, снаряжение — всё на месте. Вы можете ехать в любую минуту.       — Как мы выберемся из города? — спросил Дар, поняв, что маг собирается хранить молчание. — Вряд ли Его Святейшество пустит всё на самотёк и поверит нашему честному слову. Наверняка он уже отдал приказ не выпускать нас из Драсска.       — Это уж не сомневайся, — гневно сверкнула глазами магичка. — Но, слава небесам, у меня ещё есть надёжные люди в этом городе. Один из них как раз сегодня дежурит на воротах, так что вас пропустят беспрепятственно.       — Но что нам делать дальше? — высказал всеобщую мысль Важен. — Мы даже не знаем, где это самое сердце и существует ли оно вообще.       — С этим я могу вам помочь, — раздался смутно знакомый голос, и викарий, переступив через порог, плотно затворил за собой дверь. В руках он крепко сжимал огромный пыльный фолиант. — Не бойтесь, я здесь не для того, чтобы вас удерживать. Скорее, я настаиваю, чтобы вы как можно быстрее пустились в путь. Его Святейшество не играет честно. Арестовать вас открыто он пока не может, но устроить какую-нибудь пакость — запросто.       — Длиннорясые, — с презрением протянул Ховер, и викарий вежливо улыбнулся. Ксанф же, казалось, не разделял его благодушия.       — Вы что-то знаете о сердце?       — Я, знаете ли, люблю читать, — сообщил тот и, подойдя к столу, водрузил на него свою ношу. — И часто запоминаю разные факты, вычитанные то тут, то там. Когда вы упомянули сердце, мне внезапно пришло в голову, что фраза могла иметь буквальное значение.       — Буквальное? — опешил маг. — Кого-то всё-таки придется выпотрошить?       — О небеса, чему теперь учат молодёжь? — Викарий закатил глаза и открыл книгу на заложенной деревянной закладкой странице. — Эльфы говорили на старой речи, которую маги сейчас используют для заклинаний. Кто-нибудь из достопочтенных выпускников Академии сможет вспомнить простенький любовный заговор, которым балуются первокурсницы?       — Ар эси суитхе ано суитхер… — произнёс маг, жестом блокируя активацию заклинания, чтобы ненароком не приворожить кого-нибудь из присутствующих. Могло получиться неловко. Викарий одобрительно кивнул.       — Связуя сердце с сердцем, — перевёл он, и Ксанф приоткрыл рот.       — Какой я идиот! Суитхерн! Они действительно в сердце!       — Можно теперь для тех, кто так ничего и не понял? — кротко попросил Ховер, и Важен поддержал его кивком.       Вместо мага ему ответила Ветка.       — Так называется дворец короля эльфов в Светлой долине, — сказала она. — Суитхерн. Сердце. Мы и вправду тупицы.       — Говори за себя, — надулся Важен. — Я вот даже не знаю старой речи, как же мог догадаться?       И с превосходством покосился на Ксанфа, у которого не было такого удобного оправдания.       — Тем более тупица, — не моргнув глазом, припечатал тот. От его былой растерянности не осталось и следа, он словно очнулся от тяжёлого кошмара. — Значит, идём в Светлую долину. Но это будет очень нелёгкий путь…       — Я постараюсь выслать вам подмогу, — сказала Калиста. — Сама пока не смогу пойти, кому-то придется приструнить святую церковь. Но знаю тех, кто не останется в стороне.       — Волки яра тоже присоединятся к нам по пути, я отправлю весточку отцу, — сообщил Ховер, трогая Ксанфа за рукав. — Может, и Владения поддержат?       — Я дал знать Сиру ещё вчера, — покачал головой Дар, — но пока не получил ответа. Кто знает, что он решит. Но наша дорога всё равно проходит через Владения Лотты, так что мы сможем узнать лично.       — Прекрасно! — воодушевился викарий и захлопнул книгу. — Надеюсь, некоторые представители нашей братии не окончательно испортили вам впечатление о святой церкви. Потому что я собирался просить взять с собой двух моих бывших учеников. В магии они полный ноль, но неплохо умеют драться и разбираются в лечении. Кстати, знакомый вам отец Хоэль учился вместе с ними в семинарии. Не разлей вода были…       Ксанф, будто вспомнив о чём-то, зашарил по карманам, а потом протянул викарию перстень. Тот, помедлив, осторожно взял его, а потом крепко стиснул в кулаке.       — Спасибо, — глухо поблагодарил он и отвернулся. А затем подошёл к двери и требовательно постучал. — Ройг, Гвион, можете войти.       В комнате постепенно становилось многолюдно. Двое новоприбывших святых отцов оказались рослыми и удивительно похожими друг на друга — с одинаковыми карими глазами и простодушными, немного грубоватыми чертами лица. Избавившись от ряс и переодевшись в удобную походную одежду, они выглядели не как выпускники семинарии, а как обычные крестьяне, собравшиеся на ярмарку. К поясу одного из них был приторочен короткий меч, у второго оружия не наблюдалось, но массивные кисти рук выглядели вполне достойной заменой. Внешне они ничуть не напоминали покойного отца Хоэля, но от них исходила такая же уверенная успокаивающая аура.       — Мы помехой не будем, — пробасил тот, что был с мечом. — К лошадям привычные, к походной жизни — тоже. Нечисти не боимся. А дело у вас достойное, что бы там архиепископ ни думал. Творец не дурак, он правду видит.       — Гнать не станем, — решил за всех Ксанф, и оба новичка заметно повеселели. — Но и ждать тоже. Учтите, назад можете и не вернуться.       — Это знамо, — кивнул второй, разминая увесистые кулаки. — На всё Творца разумение и воля. А мы лишь выбираем, как его знаки уяснять. Его Святейшество вот по-своему кумекает, а мы — по-своему.       — Хорошо! — кивнул Ксанф и оглядел своё пёстрое войско. — Тогда выдвигаемся. Только вот ещё что…       Он внезапно шагнул к Калисте, и та невольно вздрогнула под его пристальным взглядом.       — Мне было всего пять, — помолчав, произнёс Ксанф так, будто слова давались ему через силу. — Всего пять лет, но я всё равно всё помню. Как отец привел меня сюда и как вы ругались, думая, что я не слышу. Ты воспитывала меня все эти годы, мучимая виной, а теперь готова рискнуть всем, чтобы защитить. Даже фамилию дала мне свою, — внезапно усмехнулся он. — Не думаю, что мне есть что прощать, хоть ты и делала это ради моей матери. Поэтому…       — Дурак! — выкрикнула она, бессильно сжимая побелевшие пальцы в кулаки. — Я делаю это не потому, что ты — сын Магды! Это никогда не имело для меня значения. Ты — это ты. И я разорву на части любого, кто…       На этот разу уже ей не дали договорить до конца. Ксанф рывком привлек её к себе и бережно погладил по рыжим волосам, как порой делал с Важеном. А потом легонько оттолкнул обратно.       — Мы поговорим, когда я вернусь, — пообещал он, и на лице магички расплылась прежняя усмешка.       — Ага, ищи ветра в поле. Сбежишь опять, и только тебя и видели. Одно радует, что присматривать за тобой, оболтусом, найдётся кому. Давайте уже прощаться, что ли.       Она по очереди обняла всех, успев что-то шепнуть Дару на ухо, и тот, улыбнувшись, ответил ей уверенным кивком. А потом бесцеремонно вытолкала гостей наружу, для надёжности покрепче захлопнув за ними дверь.       Важен вздохнул и поёжился от ночной прохлады. На его плечи тут же опустилась тёплая куртка, и Ветка, отдёрнув руки, сделала вид, что она тут совершенно ни при чём. Медлить было больше незачем, поэтому, сердечно распрощавшись с викарием, вся компания снова пустилась в путь.