Ты что натворил, неуч?!

      Когда все перезнакомились, а Ховер обменялся с сородичами последними новостями, все двинулись дальше. Оборотень с непередаваемой радостью уступил свою лошадь Рине, которая хотя и перемещалась по суше довольно уверенно, но не смогла бы выдержать взятый ими темп. От места, где они очутились, дорога шла немного вниз, петляя между сухих деревьев, голые ветки которых были сплошь заплетены паутиной. Солнце, сперва едва прогревавшее воздух, постепенно начало жарить во всю мочь, и Важен с облегчённым вздохом стянул с себя куртку. Остальные тоже принялись разоблачаться, их лбы блестели от пота, а походные фляжки опустели примерно на треть. Ксанф, заметив это, велел экономить воду и передал свою фляжку Рине, которой приходилось тяжелее всего.       Было жарко. Воздух продирал лёгкие при каждом вдохе, кожа лица горела, а лошади шли вперёд неохотно, и их приходилось всё время понукать. Оборотни перекинулись в звериный лик и трусили рядом со всадниками, то и дело убегая вперёд, чтобы разведать путь. Вокруг людей роем вилась мошкара, облепляя потную кожу и вызывая нестерпимый зуд. Кроме их шагов, в напряжённой тишине не раздавалось ни звука, даже голоса как будто вязли, становясь глуше и теряя интонации. Важен в очередной раз вытер пот со лба и отогнал назойливого комара, который как раз пытался присосаться к его шее. Противный писклявый кровосос! И откуда только они тут в таком количестве?       Писклявый? Важен поймал взглядом мельтешащее перед носом насекомое и махнул рукой, пытаясь его поймать. Комар бесшумно скользнул в сторону, трепеща малюсенькими крылышками. Ни писка, ни шелеста. Разве живое существо так может?       — Ксанф! — окликнул он ехавшего впереди мага, и тот недоумённо оглянулся через плечо. — Эти комары… Они странные…       Тот хотел было ответить, но внезапно на пути перед ними возник убежавший вперёд Ховер. Выглядел он странно: взъерошенный, с ощеренной пастью и горящими глазами, в которых не осталось ни тени разума. Ксанф отвлёкся на него, окликнул, но оборотень, не издав ни звука, молнией бросился на мага, взвившись в прыжке выше головы лошади.       Позади предостерегающе закричала Ветка, но её слова украл сгустившийся воздух, тягучей патокой затекавший в уши и сковывавший движения. Сверкнули, появляясь из ниоткуда, серебряные клинки и карающей молнией обрушились на голову оборотня, успевшего повалить Ксанфа на землю. Серый мех тут же окрасился кровью, Ховер издал рычащий звук и безжизненно повалился на бок. Важен, сам не поняв, как оказался на земле, бросился к распростёртому на спине магу. И в этот момент Дар обернулся.       Его глаза, ставшие совсем чёрными, уставились на Важена в упор, а клинок предупреждающе упёрся в грудь замершего парня.       — Дар, — осторожно позвал Важен, но на лице вампира не дрогнул ни один мускул, не появилось и тени узнавания. — Это же я… Дар, я должен помочь Ксанфу. Прошу, пока не поздно!       Больше он ничего не успел. Воздух вокруг дрогнул, заискрился, пошёл рябью. Волна чужой силы ударила в спину, заставив пошатнуться. Мимо пронёсся огромный сгусток огня, врезавшись Дару прямо в грудь. Вампира окутало языками пламени, моментально сожрав одежду и волосы, и серебристый клинок, дрогнув, упал на землю, рассыпаясь в пыль.       — Ветка, стой! — Важен в отчаянии обернулся к разом преобразившейся девушке, в лице которой не осталось ничего человеческого. Надбровные дуги массивно выдавались над расширившимися ярко-жёлтыми глазами, зрачки сделались узкими и вертикальными, а из уголка приоткрытого рта сочилась тонкая струйка дыма. Ветка сделала глубокий вдох, и лицо Важена опалила горячая волна разгоравшегося внутри неё пламени.       — Нет! — закричал он, вскидывая руки, но девушка будто бы не замечала его.       Изрыгнуть огонь, однако, ей помешали. Рина, храбро вклинившись между ними, с размаху выплеснула ей в лицо воду из фляжки. А потом повернулась к замершему от ужаса Важену.       — Это морок! — закричала она, и её голос разбил оцепенение. — Мы все отравлены! Сделай что-нибудь!       Важен растерянно огляделся по сторонам, пытаясь найти взглядом друзей. Ройг и Гион сцепились между собой, катаясь по земле и обмениваясь ударами. Рядом с ними застыли Дон и Теа в волчьем обличье. Их неподвижные неестественные позы привлекли внимание Важена, и он посмотрел магией, как учил его Ксанф. И испуганно выдохнул. Обоих, и человека, и оборотня, опутывали длинные лозы, выползшие из-под земли. Они цепко держали за ноги и за руки и уже подбирались к боровшимся с явно недобрыми намерениями. Рина, тем временем оглушившая фляжкой Ветку, вцепилась в его рукав.       — Развей морок, — велела она и требовательно затрясла застывшего парня за плечо. — Давай же! А я справлюсь с этой пакостью!       Важен, очнувшись, принялся чертить на земле круг и символы внутри него. Руки дрожали, не слушались, перед глазами стояло бледное лицо Ксанфа с разорванным клыками горлом, проломленная голова Ховера, обугленные руки Дара… На глаза наворачивались жгучие злые слёзы, и он, смахивая их тыльной стороной ладони, упрямо продолжал чертить.       Рина тоже не теряла времени даром. Земля под ней пошла буграми, родив на свет бурое нечто с шевелящимися отростками-щупальцами, и девушка бесстрашно протянула к ним руку. Тварь затрепетала, задёргалась, по её поверхности прокатилась волна дрожи, и в этот момент Важен закончил свои приготовления. Он тут же шагнул внутрь круга и не скупясь подпитал его силой. Тёмная пелена морока подёрнулась белёсой дымкой, через которую он с едва сдерживаемой радостью почувствовал тлеющие искры разумов и потянулся к ним всем существом. Белой вспышкой полыхнули тела Ксанфа и Ховера, Ройг и Гион пошатываясь поднялись на ноги и заозирались по сторонам, на плечо легла холодная рука, облегчая жар. Целый и невредимый Дар стоял в круге позади него, подпитывая своей уверенной аурой.       — Молодец, — шепнул он, и Важен почти престал что-либо видеть от слёз.       Он чувствовал, как разозлилась тварь, лишившаяся своего оружия, как вокруг неё медленно смыкается чужая сила — прозрачная и прохладная, как речная вода. Как к ней присоединяется другая, хорошо знакомая магия, как поёт от радости зачарованный меч, терзая ненавистную нечисть и, вторя ему, речитативом звучит молитва. Рычание пришедших в себя оборотней и звонкий яростный голос Ветки, от которого что-то болезненно сжималось внутри. Живы. Благие хранители, живы!       — Не ори. Живы мы, живы, — одёрнул его подоспевший маг и рывком вытащил их с Даром из круга. — Ты что творишь, неуч несчастный! Кто же столько сил вбухивает в простенькое заклинание? Да сюда же сейчас вся местная нечисть слетится!       Его перекошенное лицо было напрочь перемазано землей, но Важен, даже не заметив этого, изо всех сил прильнул к нему, крепко сцепив руки на шее. Ксанф замер, поперхнувшись очередным нравоучением, а потом успокаивающе погладил по вздрагивающей макушке.       — Эй, ты чего? — растерянно спросил он, отстраняя от себя ученика. — Перепугался, что ли?       Важен, яростно замотав головой, поспешно вытер слёзы и отступил назад. К ним, прихрамывая на переднюю лапу, подошёл Ховер и ободряюще ткнулся мордой в ладонь. Важен рассеянно почесал его между ушами, словно большую собаку, и оборотень зажмурился. А потом издал протяжный, горестный вой. Важен обернулся.       В нескольких шагах позади, на выжженной пламенем земле среди обугленной красновато-бурой массы навзничь лежала Рина, уставившись широко раскрытыми глазами в небо. Рядом с ней на коленях стоял Дон, держа девушку за руку, а за его спиной безмолвными тенями высились оба священника. Маэд и Теа в человеческом обличье поднимались на ноги, поддерживая друг друга, и в их глазах медленно истаивало марево морока. Важен на негнущихся ногах шагнул к русалке, но Дар удержал его за плечо.       — Ты ничем не поможешь, — шепнул он и крепче стиснул пальцы. — Она уже ушла. Совсем, я чувствую. Мне очень жаль.       — Это правда, — подтвердила Ветка, подойдя ближе, и взяла его за руку. — Эта тварь выпила её. Как и всех нас могла, если бы не она. Сильная была девчонка, не поддалась мороку.       В горле будто застрял огромный ком. Важен вырвался из удерживавших его рук, упал рядом с русалкой и попробовал её позвать, но магия выливалась в пустоту, не находя искомого. Он попытался было снова, но на плечо увесистой тяжестью легла ладонь Ксанфа, и Важен поднял на него взгляд. Маг отрицательно покачал головой.       — Не получается… Почему не получается?! — Важен почти ничего не видел перед собой из-за застилавших глаза слёз. Он попытался опять, впустую расходуя силу, и у него закружилась голова. К горлу подкатило, виски сдавило тупой болью, отдавшейся в плечо — там, где железной хваткой сомкнулись пальцы Ксанфа, оттащившего его от русалки. Важен коротко двинул его локтем в живот, но маг, на мгновение и подавился воздухом, рук не разжал.       — Ты не поможешь ей! — выкрикнул он в самое ухо, но Важен упрямо замотал головой.       Остальные молча стояли рядом, не вмешиваясь, и на их лицах застыло выражение обречённой скорби. Дон не плакал. Он бережно поглаживал пальцами руку девушки, а потом медленным плавным движением провёл ладонью по её лицу, закрывая незрячие глаза.       И это что-то сломало у Важена внутри, дало толчок бушевавшему гневу. Не резерв — что-то другое, гораздо более глубинное, требовало немедленной подпитки и жадно принюхивалось к живым, горячим огонькам чужого существования.       Ксанф, почувствовав неладное, резко встряхнул своего ученика за плечи.       — Не смей! — процедил он, крепче стискивая пальцы, и Важен с хрипом втянул воздух в пустые лёгкие.       Туман перед его глазами медленно рассеялся, в груди унялось сосущее голодное ощущение, и он осторожно коснулся руки мага, показывая, что пришёл в себя и не натворит глупостей. Тот, помедлив на всякий случай, отпустил его.       — Ты можешь вернуть душу, пока она не переступила грань между нашим и другим миром, — тихо сказал Дар, подходя ближе, и обнял за плечи мягким отеческим жестом. Важен тут же уткнулся носом ему в грудь, чтобы сдержать позорный всхлип. — А если она уже пересекла границу, то даже ты бессилен. И никто не в силах. Тот некромант из Веткиной легенды, может быть, и мог, мы с Ксанфом всё-таки нашли упоминания о нём. Но он был… особенным. Да и не знает никто, правда ли это всё. Не плачь. Или… наоборот, плачь, сколько хочешь.       Важена сотрясло последнее сухое рыдание, и он отстранился от вампира, чувствуя себя немного, но всё же лучше. Он снова опустился на колени рядом с Доном, и тот бросил на него благодарный взгляд.       — Всё хорошо, — сказал он мягко, будто успокаивал неразумного ребенка. А у самого мелко дрожал уголок рта. — Я всё понимаю. И она… понимала. Всё хорошо.       На их глазах тело девушки начало меняться. Сперва исчезли ноги, снова превратившись в покрытый чешуёй хвост, а потом тело стало таять, растекаясь по земле ручейками воды. Дон всхлипнул, попытался было её обнять, но его руки прошли насквозь, коснувшись лишь пепла на земле. Из его груди вырвалось рыдание, и Гион, опустив голову, начал читать отходную молитву. Все молчали, не прерывая его и никак не указывая на неуместность. В конце концов, так ли было важно, кого он просил присмотреть за храброй девушкой — Творца или хранителей? Важен откуда-то точно знал: его обязательно услышат.       Задерживаться на пепелище не имело смысла. Даже простеньких похорон устраивать не стали — вся вода впиталась в землю, не оставив и следа. Но там, где лежало тело, сквозь гарь начали проглядывать бледно-зелёные листочки, лучше любого надгробного камня отмечавшие могилу. Дона удалось поднять не сразу, сперва казалось, что он так и не двинется с места, но парень постепенно пришёл в себя и первым выразил желание пуститься путь. Так и ушли, не оборачиваясь.       Солнце, казалось, застыло в зените, поливая жаром расстилавшуюся перед ними долину. Никто не жаловался, но воды в запасе становилось всё меньше, поэтому небольшому ручейку, вытекавшему из-под покрытого мхом огромного камня, обрадовались как родному. Первыми к водопою подвели уцелевших лошадей — Мышь, Ржу и зловредную Заразу, чей нрав стал в разы хуже из-за изматывающего зноя. Остальные убежали во время схватки с неведомой тварью, унеся с собой часть провизии и снаряжения.       Важен соскочил с недовольно всхрапнувшей Заразы, ловко уклонился от приветственного укуса и, наклонившись к ручью, сложил руки лодочкой, собираясь набрать воды.       — Я бы на вашем месте этого не делал.       Важен вздрогнул, оглянулся на друзей, пытаясь понять, кого это понесло шутить в такой момент, но на их лицах отразилось такое же недоумение.       — Вверх гляди, — донёсся до него насмешливый голос, и Важен послушно вскинул голову.       На нависавшим над ручьём булыжнике, свесив ноги вниз, сидел человек и с интересом наблюдал за ними. Его лицо было скрыто тенью, а тело казалось необычайно худым, почти высохшим, однако все мгновенно подобрались, справедливо рассудив, что в этой проклятой долине не приходится ждать добра от незнакомцев. Человек хрипло рассмеялся, заметив сверкнувшие в руках Дара клинки, а потом пружинисто спрыгнул вниз с высоты в два человеческих роста. Солнце перестало светить ему в спину, и Важен наконец смог разглядеть сероватую кожу, неестественно алые губы и голодный огонь, мерцавший на дне почти чёрных глаз.       — Вурдалак! — воскликнул он и сложил пальцы в атакующем знаке.       — Сам ты вурдалак! — рассердился незнакомец, как будто и не думавший нападать. — Я не чета этой безмозглой нечисти. И что за манеры кидаться боевыми заклинаниями в ответ на своевременное предупреждение?       — Предупреждение? — поинтересовался Ксанф и подтащил Важена к себе, подальше от странного существа.       Незнакомец ткнул костлявым пальцем в сторону ручья.       — Вы хоть знаете, откуда берёт начало этот источник? С могильника. Тут везде один могильник, куда ни плюнь. Напьётесь такой воды, а потом все кишки себе выблюете.       Важен поспешно потянул Заразу от ручья, который та упрямо собиралась опробовать. Лошадь взбрыкнула, потащила его вперёд, не слушаясь удил, и незнакомец вдруг выбросил вперёд руку, почти коснувшись взмыленной морды. Зараза захрапела, поднялась на задние ноги, будто собираясь ударить его в грудь, а потом внезапно подалась назад, пристыженно поникнув головой. Незнакомец усмехнулся, опустил руку и обвёл всех взглядом.       — А, впрочем, пейте на здоровье, какое мне дело.       — Здесь и вправду что-то есть, — сказал Дар, опускаясь на колени и касаясь ладонью земли.       Ксанф последовал его примеру, и его глаза потемнели.       — Действительно могильник, — пробормотал он и поднялся, отряхивая руки. Пить резко расхотелось.       — А ты сам кто такой будешь? — недовольно поинтересовалась Ветка, и Ройг поддержал её кивком.       Незнакомец широко улыбнулся, демонстрируя бритвенно-острые зубы, и Ройг, выругавшись, стянул с пояса меч. Это не произвело должного впечатления.       — А кто его знает, — ошарашил их незнакомец, явно наслаждаясь ситуацией. — Живу я тут. Давно уже живу, а сколько точно… С самого начала, почитай. А вот такой смешной компании ещё не видел.       — Чем это мы смешные? — не понял Ховер, и Важен вполне разделял его недоумение.       Он чувствовал себя очень странно в присутствии этой нечисти, а то, что незнакомец именно ею и являлся, не вызывало никаких сомнений. Однако он разговаривал вполне мирно, предупредил о воде и как будто не собирался нападать. Удивительные дела творились в Светлой долине. Незнакомец снова улыбнулся, однако его глаза оставались безжизненными и тёмными.       — А чем не смешные? Забрели незнамо куда. Смерти ищите? Так ведь найдёте. Одну из ваших она уже прибрала.       Дон, издав невнятный звук, резко шагнул к нему, но Маэд с силой вцепился в его плечи, удерживая на месте. Улыбка незнакомца стала шире.       — Давайте заключим сделку. Я покажу вам безопасное место и воду, а вы расскажете мне, зачем пришли. Хорошие ведь условия?       — А потом ты схарчишь нас на ужин, — неприятно улыбаясь, добавил Ксанф. — А как тебе мой вариант? Сейчас мы тебя упокоим и пойдём дальше.       — Попробуйте, — развел руками тот, будто и в самом деле предлагая им рискнуть.       Дар и Ксанф быстро переглянулись между собой, принимая решение. А потом одновременно ринулись вперёд, окружая чужака с обеих сторон. Что произошло дальше, никто так и не понял. Вот Дар замахивается, целясь остриём в тонкую шею. Вот голубой молнией стекает пламя с пальцев Ксанфа. А потом они оба безвольно валятся на землю в нескольких шагах от так и не сдвинувшегося с места незнакомца. Важен тут же сложил пальцы в нужный знак, но незнакомец предупреждающе качнул головой, и пытать удачи резко расхотелось.       — И тебе, девочка, не советую, — предупредил он напрягшуюся Ветку. — Силы в тебе много, да сноровки маловато. Ну, не хотите — не надо, — вздохнул он с таким искренним огорчением, будто и вправду собирался помочь. Ксанф, ругаясь на все лады, поднялся на ноги. — Вы бы не шастали тут ночью, плохое это время.       И с этими словами начал медленно удаляться прочь под недоверчивыми взглядами. Он что, просто так уйдёт? Хочет затаиться и напасть исподтишка?       — Может, он и вправду, где вода, знает? — зашептал Ховер, переглянувшись с сородичами.       Теа неопределённо пожала плечами и оперлась на подставленную ей руку Маэда. Выглядела она неважно, так и не придя в себя после встречи с жуткими лозами-щупальцами. Гион, всё это время что-то бормотавший себе под нос, тронул подошедшего Ксанфа за локоть.       — Молитва святая на него не действует, — сообщил он, и маг нахмурился. — Моя молитва всегда нечисть отпугивает, а этот даже бровью не повёл. Не так с ним что-то, а что — не знаю. Вроде мертвяк, а вроде и нет.       — Леший знает что, — процедил Ксанф и внезапно окликнул в полный голос:       — Эй, вурдалак! А точно к нормальной воде приведёшь?       Незнакомец, отошедший на десяток шагов, обернулся на зов.       — А точно расскажете, что тут забыли?       Ксанф по очереди оглядел всех друзей и досадливо передёрнул плечами.       — Хуже уже не будет, да? — пробормотал он и сказал громче:       — Расскажем, расскажем. Откуда ты взялся такой любопытный?       — Так поживи здесь с моё, — обиделся незнакомец. — Совсем одичаешь без сплетен. С кем мне тут разговаривать? С упырями безмозглыми? Так и одуреть можно.       — И то верно, — вздохнул Ксанф. — Ну, веди уже.       — Последний раз я видел живых… мда… давно, наверное, — задумался незнакомец, уверенно ведя их вперёд.       Он двигался по странной траектории, обходя удобные ровные полянки и заставляя пробираться по негостеприимным каменистым участкам. И не замолкал ни на минуту. Важен сперва пытался слушать, но быстро потерял нить разговора, перескакивающего с одного на другое в таком беспорядке, что становилось непонятно — это всё ещё одно событие или десяток разных. Он задавал вопросы, тут же сам отвечал на них и принимался болтать снова. От бесконечного трёпа начинала раскалываться голова, вода почти кончилась, а солнце и не думало уступать свои права ночной прохладе.       — Далеко ли мы продвинулись? — тихо поинтересовался Ксанф у Дара, улучив момент в болтовне их проводника.       Дар покачал головой.       — Такое впечатление, что шпиль дворца не приблизился и на версту, — сказал он. — Но мы совершенно точно шли к нему, почти не сворачивая. И нисколько не продвинулись?       — Долина велика, — не оборачиваясь сказал незнакомец, очевидно, обладавший слухом, не уступавшим вампирскому. — И пространство в ней совсем не такое, как снаружи. Прямой путь здесь не самый короткий.       — Поэтому мы и петляем, как зайцы? — не выдержала Теа, которой лазание по камням не давалось легко даже в волчьем лике. Она слабела всё больше, и Маэд буквально не отходил от неё ни на шаг.       Проводник бросил на Теа взгляд через плечо и усмехнулся, сверкнув остриями зубов. Вместо него ответил Ксанф.       — Мы действительно идём безопасной дорогой, я проверял. А те уютные полянки — не более чем ловушки, как с лозами. Лучше уж идти по твёрдому камню, чем по земле, откуда может вылезти невесть что.       — А у тебя есть немного мозгов, маг, — оскалился незнакомец и довольно захихикал. — Я уж думал, во всей вашей честной компании и чайной ложки на всех не наберётся. Так вам нужно к старому городу?       — Мы идем в Суитхерн, — после недолгого колебания ответил Ксанф. — Ты знаешь туда дорогу?       — А что бы и не знать? — пожал плечами тот. — Я тут почти всё знаю, каждый камень, каждую развалину, каждую дрянь ползучую и бегающую. Век бы всё это уже не видеть.       — Как тебя зовут? — спросил Важен, который уже устал мысленно называть их проводника незнакомцем и тому подобными эпитетами.       Тот отвернулся от него, передёрнул иссохшимися плечами и произнёс почти смущённо:       — Не знаю. Здесь меня и звать-то особо некому.       — Но так же не бывает, — удивился Важен, совсем позабыв, что имеет дело с нечистью, у которой и разум-то встречался довольно редко, не говоря уже о персональном имени. — Мы же не можем обращаться к тебе «эй, ты!».       — Почему бы и нет, — пробормотал Ховер, косясь на их провожатого с крайним недоверием.       Гион, шедший следом, положил руку на мохнатую голову оборотня.       — Потому что имя — это то, что отражает нашу душу. Нет души — нет и имени.       — Так считает благословенная церковь? — ехидно поинтересовался незнакомец, но Гион даже не повёл бровью.       — Так считаю я. Поэтому предлагаю придумать тебе имя.       — Так ты полагаешь, что у меня есть душа? — прищурился тот, и было непонятно — злится он или забавляется.       Гион пожал плечами.       — О том не мне судить. А имя, коли примешь, навсегда с тобой останется.       — Вурд, — внезапно предложил Важен, и на него устремилось несколько недоумённых взглядов. Ксанф понял первым и едва не сверзился с лошади от смеха.       — Это от вурдалака, что ли? Да уж, не дай Творец тебе детей крестить с такой фантазией.       — Вурд, — покатал на языке незнакомец, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — А что, пусть будет. И звучно, и… пугающе. Мне нравится.       — Вот что, крестник, — Ксанф нагнал его и поехал рядом, — долго нам ещё идти? Или не придумал пока, в какую ловушку заманить?       — Да пришли уже, — хмыкнул Вурд и показал на полуразрушенную башенку, показавшуюся впереди.       Её белоснежный остов поднимался над землёй лёгким облаком, до того она казалась воздушной и невесомой. Ажурные своды окон и арок покрывали стены замысловатым узором, а земля перед ней не казалась такой выжженной и безжизненной, как в остальной долине. Здесь даже кое-где проглядывала желтоватая трава, а изящную кованую ограду обвивал плющ.       Ксанф вытянул руку, начертил прямо в воздухе магический знак и взмахом отправил его в сторону башни. Ничего не произошло.       — Вроде и вправду чисто, — пробормотал он и обернулся к остальным. — Рискнём?       Ответом ему послужили дружные кивки, тащиться под палящим солнцем уже осточертело всем. Вурд распахнул незапертые ворота и первым вошёл внутрь. Друзья последовали за ним, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Оборотни то и дело тянули носами воздух, но ничего подозрительного не чуяли, и это пугало ещё сильнее. Их странный проводник тем временем подошёл к небольшому фонтану в центре двора и сделал приглашающий жест рукой. Остальные, однако, воспользоваться приглашением не спешили, выжидающе поглядывая на присевшего рядом с фонтаном Дара. Дон, стоявший позади Важена, только вздохнул.       — Рина бы сразу поняла про воду…       И никто не решился ему ответить. Они прекрасно знали, чем грозит их путь, но первая потеря подкосила всех, даже тех, кто почти не знал девушку.       — Никаких могильников, — сообщил им Дар, поднимаясь на ноги. — И никакой нечисти рядом, на первый взгляд. Мне кажется, можно рискнуть.       Первыми напоили лошадей. Потом подождали немного, пристально наблюдая за их состоянием, но те выглядели вполне бодрыми, насколько это было возможно после дневного перехода. Затем утолили жажду сами и наполнили опустевшие фляги. Вурд наблюдал за ними, сидя на краю фонтана, словно уродливая скульптура, вышедшая из-под резца сумасшедшего творца. Важен, доставая необходимые для ночлега вещи, украдкой посматривал на него. В нём не чувствовалось тяжёлой ауры, как у обычных мертвецов, но и тепла, исходящего от всех живых, не наблюдалось тоже. Скелет, обтянутый кожей, он казался хрупким, почти невесомым, но при этом двигался легко и даже гибко. Алые губы, ярким пятном выделявшиеся на лице, прикрывали острые нечеловеческие зубы, предназначенные, чтобы рвать чужую плоть, щёки запали, подчёркивая скулы и хищный нос. Редкие чёрные волосы засаленными прядями ложились на шею, но в повороте головы до сих пор проглядывала порода, указывающая на непростое происхождение. Так держатся те, кто не привык кланяться. Вурд, поймав его взгляд, улыбнулся, сверкнув зубами, и Важену тут же стало неуютно.       Гион тем временем успел сварить вполне приличную похлёбку, благо его припасы остались на одной из уцелевших лошадей. Оборотни, подкрепившись, тут же бросились бродить по окрестностям, вынюхивая опасность, а остальные остались у костра. Вурд тоже присоединился к ним, усевшись немного на отдалении от огня, будто боялся подпалить сухую кожу.       Важен, долго колебавшийся, наконец решился и украдкой протянул ему свою долю пшеничного хлеба. Тот воззрился на подношение с нескрываемым удивлением, но всё же взял в руки и задумчиво обнюхал.       — А я всё ждал, когда и его начнёшь кормить, — хмыкнул Ксанф и пояснил в ответ на удивленный взгляд проводника: — Это такая традиция у моего ученика. Он всех кормит.       — Правда? — удивился Риог. — А нам почему не перепало?       — О, это распространяется только на иные расы, — отмахнулся от него маг, с явным удовольствием наблюдая, как Важен заливается бордовой краской. — Ну и на нечисть, как выясняется. А потом они попадают к нему в вечное рабство и служат до конца своих дней.       Вурд, уже откусивший приличный кусок, моментально выплюнул его на землю и посмотрел на мага с крайним возмущением. Тот, не выдержав, расхохотался.       — Шутит он, — остудил веселье Дар, и Ксанф, надувшись, пихнул его в бок. — Но я никогда не видел, чтобы мертвецы человеческую еду ели. И как на вкус?       — Человечина лучше, — вздохнул Вурд и так плотоядно посмотрел на Дона, что тот моментально подвинулся поближе к Гиону. — Но погрызенные, вы всё больше орёте и обзываетесь, никакого конструктивного диалога не выходит. А я, признаться, больше поговорить люблю. Ну, к безопасному месту я вас вывел. Ваша очередь. Что забыла здесь такая разномастная компания? Священник, — он посмотрел на Гиона, — оборотни, вампир, русалка и пара магов. У такого необычного сборища должна быть необычная цель.       — Суитхерн — наша цель, — напомнил ему Ксанф, привычно беря на себя роль рассказчика. — Несколько месяцев назад мой друг оказался в одном монастыре, не по своей воле, разумеется. Там-то мы и встретились с ним. — Он кивнул в сторону Важена, и взгляд Вурда скользнул следом. — А потом…       В его рассказ постепенно включались остальные, дополняя и уточняя. Дон поведал, как русалки попытались отстроить сожжённый мост и несколько людей из ближайшей деревни пришли им на помощь. Как уже все вместе они отвадили от тракта незнакомую тварь, похожую на ворону-переростка, вздумавшую полакомиться прохожими путниками, и как Геб после этого предложил желающим отправиться к Владениям Лотты, куда спешили Важен и остальные. Добровольцев, правда, набралось лишь двое — он и Рина, остальным было слишком страшно оставлять родные места. Вернувшаяся из дозора Теа рассказала, что Глава настрого запретил Маэду пускаться в путь, взывая к отцовскому и супружескому долгу, а тот удрал в ночи, никого не слушая. Теа, лучше остальных знавшая упрямый нрав зятя, подкараулила его у реки, но останавливать не стала, а пошла следом.       Потом пришла очередь Ройга и Гиона. Они мало что могли добавить, только сплетни, услышанные от пришедших в столицу беженцев, но и от этого кровь стыла в жилах. Ветка же второй раз рассказала легенду про некроманта, эльфов и Суитхерн, снова подчеркнув, что именно это место и является конечной целью их путешествия.       Когда она закончила, Вурд надолго погрузился в молчание, задумчиво грызя отросшие ногти.       — Мир, значит, спасти хотите, — наконец произнёс он, и это прозвучало как самая величайшая глупость, которую они могли совершить. — С этим вот мальчишкой?       — Он — единственный некромант, который у нас есть, — возразил ему Ксанф, обидевшись за ученика. — И он вовсе не такой бестолковый, как кажется на первый взгляд.       — Ну спасибо, — поёжился Важен.       Вурд бросил на него насмешливый взгляд, а потом снова повернулся к магу.       — Ну, допустим, дойдёте вы до Суитхерна. А дальше что делать собираетесь, спасатели? Ритуал творить? А вы его знаете? Или на авось рассчитываете?       — Там и увидим, — отрезал Ксанф, которого и до этого терзали подобные мысли. — Главное — добраться.       Вурд весело расхохотался, будто услышал хорошую шутку.       — Как это… по-человечески, — отсмеявшись, произнёс он. — Дураки, возомнившие себя героями. Но вы мне нравитесь больше, чем охотники за сокровищами эльфов, которые суются сюда то и дело. Хотя, боюсь, итог вас ожидает тот же — смерть в этой пустыне. Но мне будет интересно глянуть, как это произойдёт. Я отведу вас в Суитхерн. Однако не думайте, что дорога окажется лёгкой. Это последнее безопасное место на вашем пути. Отдыхайте до утра, а потом двинемся дальше. Если, конечно, вы не хотите сбежать домой, поджав хвосты.       — Ни за что! — стиснул зубы Дон. — Рина погибла, чтобы мы смогли идти вперед. Никто из нас не отступит.       Его поддержали согласными кивками, и Вурд, усмехнувшись, поднялся и отошёл обратно к фонтану. Там он и устроился, и его силуэт, подсвеченный сменившей солнце луной, грязным пятном выделялся на фоне белой башенки.       — И что, мы ему поверим? — поинтересовался Ройг. — А если он заведёт нас прямо смерти в пасть?       — Да мы и так уже в ней по горло, — невесело хмыкнул Ксанф. — Теперь дело лишь за тем, чтобы она нами подавилась. А верить я ему не верю. Но здесь действительно безопасно, как он и обещал. И сами мы дороги не найдём. Этот шпиль проклятый я даже не вижу, а должен бы уже. Тут без магии не обошлось, но я её совсем не чувствую. А значит, и сделать ничего не могу. Так что давайте-ка все спать, а мы с Даром подежурим первыми. Гион, Ройг, вы будете следующими, потом Маэд и Ховер.       Оборотни, вернувшиеся к костру, согласно кивнули мохнатыми головами.       — Эй, а я? — возмутился Важен. — Мне когда караулить?       — А ты у нас отдыхать будешь и набираться сил, — решительно отрезал Ксанф. — Никакой больше магии без моего разрешения, никакой траты резерва. Всё, что ты должен сделать — дойти до Суитхерна. Живым и невредимым. Поэтому с этого момента ты держишься рядом со мной и ни во что не встреваешь. Это тебе понятно?       — Вы, значит, рисковать будете, а мне не лезть? — процедил Важен, сам удивляясь холодности собственного тона. В груди, сжимаясь вокруг сердца, пульсировала раскалённая нить, пальцы сами собой сжались в кулаки.       Дар осторожно коснулся его руки, расправляя скрюченную кисть, а потом обхватил её своей ладонью.       — Если погибнет кто-то из нас, остальные продолжат путь, — сказал он тихо, но каждое его слово взрывалось в голове ослепительной вспышкой. — Но если что-то случится с тобой, то всё потеряет смысл. Мы ведь собираемся спасти мир, как-никак, — усмехнулся он, и обруч на сердце Важена чуть-чуть разжался от его улыбки.       — А теперь всем спать! — скомандовал Дар, и остальные нехотя начали укладываться, украдкой поглядывая на высившуюся над фонтаном фигуру. Но несмотря на подозрительное соседство, сон сморил их очень быстро.       Он стоял в кругу, по краям которого были начертаны незнакомые ему знаки. Тёмные, по цвету напоминающие кровь, они горели красноватым огнём, отбрасывая отблески на многочисленные ложа, стоявшие перед ним в несколько рядов. Сколько их здесь было, он не мог сказать точно, их вереница терялась в темноте. Рядом, прямо на полу, лежали двое мужчин, уставившись незрячими глазами в потолок. При виде них сердце судорожно сжалось, отзываясь на потерю, но сейчас у него не осталось времени горевать. Нужно было закончить начатое.       Красноватое сияние поднималось над полом, повинуясь его воле и надёжно запечатывая подземный склеп, чтобы до срока никто не мог потревожить спящих. Он по очереди вглядывался в их неподвижные, застывшие лица, узнавая всех до одного, и каждый раз в груди болезненно тянуло. Как всё зашло так далеко?       — Ты сделал всё, что мог. Никто не сумел бы больше.       Шею обвили тонкие руки, к спине прильнуло хрупкое гибкое тело, обдавая успокаивающей тёплой аурой. Он крепко сжал маленькую ладонь в своих, а потом развернулся в объятиях и привлёк девушку к себе.       — Нам пора уходить отсюда, — выступив из темноты, сказал им высокий светловолосый мужчина. За его спиной высились массивные двери, расписанные растительным узором, среди которого мелькали яркие разноцветные птицы. — Время запечатать Суитхерн, но это я могу сделать и один. А вы должны спрятаться. Только ты, Эохайд, можешь снять заклинание сна, а ты, Таира, должна позаботиться о будущем.       Он осторожно коснулся ладонью живота девушки, и та решительно кивнула в ответ.       — И ты береги себя, старая ящерица, — сквозь слёзы улыбнулась она. — Даст Творец, ещё свидимся.       — Конечно, — лучезарно улыбнулся он и протянул руку для пожатия. — Кому-то же придётся снова спасать этот мир.       Его ладонь оказалась жёсткой и твердой, и тот, кем он был во сне, пожал её без колебаний.