Ты что натворил, неуч?!

      Выспаться как следует им так и не дали. Из темноты то и дело раздавался странный клёкот, скрежещущие звуки, будто кто-то грыз острыми зубами ограду, шелест тяжёлых крыльев и надсадное кашляние. Важен, очнувшись от гнетущего сна, некоторое время просто лежал, вперив взгляд в ярко танцующие языки пламени и прислушиваясь к негромкому шёпоту дежуривших клириков, а потом снова провалился в неспокойную дремоту. На удивление, во внутрь двора за ночь так и не пробралась ни одна тварь из поджидавших снаружи, так что, видимо, их проводник действительно не солгал — место это оказалось безопасным островком. С утра на сухой земле обнаружились глубокие борозды от чьих-то когтей, но вся нечисть попряталась с восходом солнца. Собирались быстро, без промедлений, наскоро набив животы и до отказа пополнив запасы воды. Вурд наблюдал за их сборами с края фонтана, на котором, по словах дежуривших, и провёл всю ночь, а заметив, что они закончили, спрыгнул на землю и потянулся, жутковато захрустев костями. Так и двинулись в путь — проводник впереди, а за ним гуськом плелись остальные. Маэд и Теа замыкали шествие, зорко поглядывая по сторонам.       Миновали полуразрушенную стену, окружавшую некогда величественное, а теперь лежавшее в руинах здание. При их приближении с белоснежных камней поднялась стая птиц и закружила в воздухе, угрожающе пикируя вниз, но Ксанф сложил защитный знак и метнул в их сторону, развеивая стаю. Птицы, потеряв к ним интерес, снова уселись на свои насесты, но их голодные взгляды ещё долго буравили спину.       Земля становилась ещё суше, если такое вообще было возможно. Под ногами пеших и лошадей путались клубки пыли и ветки кустарника, носимые по округе лёгким ветерком, поднятый им песок жалил лица. Солнце, прочно обосновавшееся над головой, жарило изо всех сил, будто пытаясь спалить до тла наглецов, осмелившихся вторгнуться в его владения, а Вурд, беспечно болтая ни о чём, вел их вперёд по одному ему ведомым ориентирам. День, по ощущениям, перевалил за половину, когда он, наконец, разрешил сделать привал.       — Не шибко-то зевайте, — предупредил он, останавливаясь у двух огромных валунов, вокруг которых росли чахлые кусты с кроваво-красными ягодами и бледными листочками. Важен, привязав Заразу к ветке покрепче, со стоном блаженства растянулся в узком пространстве между камнями, куда падала тень, и сделал небольшой глоток из фляжки. Остальные последовали его примеру, жадно ловя такую благословенную прохладу. Вурд, посмеиваясь, обошёл место их отдыха и ловко вскарабкался наверх, чтобы оттуда оглядеть расстилавшуюся впереди пустыню.       — А когда-то здесь цвели сады. Эх, ничего не осталось, — сказал он, и в его голосе Важену почудилась затаённая грусть.       Он выбрался из тени и огляделся по сторонам. Там, откуда они пришли, над землёй висело жаркое марево, а впереди, насколько хватало взгляда, расстилались голые пески.       — Неужели нам придётся идти туда? — вырвалось у него, и Вурд хрипло рассмеялся.       — Это если очень повезёт, — сообщил он, и от его тона неприятно заныло под ложечкой. Ксанф, бранясь, выбрался наружу.       — Хватит уже пугать! Знаешь дорогу — веди и помалкивай! А не знаешь — проваливай. Тоже лучше молча.       — Никакой благодарности, — посетовал проводник, ничуть, однако, не растеряв хорошего настроения. — Помогаешь вам, людям, а в ответ одни упреки.       — Смотрите! — Дар, тоже покинув тень, тронул Ксанфа за руку и указал вперёд.       Важен, проследив его жест, вгляделся в даль, но не увидел ничего, кроме клубов пыли. Но маг тут же переменился в лице и сделал остальным знак быть настороже. Все сразу поднялись на ноги и придвинулись ближе друг к другу.       — Два или три… — пробормотала Ветка, напряжённо глядя в ту сторону, откуда к ним медленно подползало пылевое облако.       Важен воспрянул духом.       — Да мы и с пятью тварями запросто разделаемся, — хвастливо заявил он, и девушка глянула на него как на дурака.       — Два или три десятка, — побелевшими губами выговорила она, и сердце разом ухнуло вниз.       Теа, глухо зарычав, моментально перекинулась в звериный лик, даже не потрудившись скинуть одежду, как обычно. Маэд последовал её примеру, а Ховеру и не надо было.       — Что это за дрянь такая? — глухо выговорил Ройг, глядя на мчавшихся на них зверей — не то волков, не то уродливых горгулий, которыми любили украшать свои дома богатые зазнайки.       Они передвигались на четырёх ногах, вскидывая зад при каждом прыжке, но при этом не казались неуклюжими — наоборот, проворными и ловкими. Ховер при виде них утробно зарычал.       — Призрачная стая, — отерев с лица струившийся пот, процедил Ксанф и сощурил глаза. — Стражи мира мёртвых, караулящие души грешников. Эх, бестиарий в Драсске остался, а так бы пополнил его новыми главами. Запоминай, стажёр, потом нарисуешь.       — Это вот? — ужаснулся Важен, указывая на монстров, которые уже подобрались так близко, что можно было разглядеть капающую с их клыков слюну.       Ксанф бесшабашно улыбнулся и забрался на камень поближе к спокойно наблюдавшему за ними Вурду. Его пальцы сплелись в сложный знак, оставивший в воздухе неясное свечение, с губ сорвалось несколько слов, и монстры отпрянули, будто наткнувшись на преграду. Ненадолго — сообразив, что добыча ускользает, они принялись обходить камни с боков. Их снова встретила стена, на этот раз сотканная из драконьего пламени, но оно достало лишь двоих, да и те, отряхнув с лоснящейся шерсти искры, снова ринулись вперёд.       — Назад! — остановил маг уже готового ринуться в бой Важена и резким движением задвинул себе за спину. — Кому было сказано не высовываться?       Важен в нескольких выражениях доходчиво объяснил, где видел его указания, но Ксанф окинул его таким взглядом, что все возражения моментально застряли в горле. Да и что он мог сделать? Веткино пламя почти не причинило им вреда, только раззадорило. Клинки Дара достали одного, но рассечённая пополам тварь медленно поднялась на ноги и… отрастила себе недостающие части. Ройга и Гиона оттеснили ко второму камню, заставив вскарабкаться наверх и отрезав все пути к отступлению. Оборотни и Дон всё ещё оставались внизу, не позволяя приблизиться к остальным, но и они постепенно пятились, уступая шаг за шагом.       А потом воздух прорезал пронзительный протяжный вой.       Маэд, задрав голову к раскалённому небу, вывел несколько последних нот, и монстры замерли на мгновение, прислушиваясь. В его голосе чувствовалась сила, завораживающая, приказывающая застыть на месте, и все невольно пригнули головы, склоняясь перед ней. А оборотень, коротко оглянувшись на Важена, внезапно сорвался с места.       — Стой! — отчаянно взвыла ему в спину Теа и понеслась за ним, взметая лапами пыль. Монстры, издав утробный рёв, как один ринулись следом.       — Что… Что они делают? — Важен изо всех сил вцепился в локоть Ксанфа, едва не оторвав ему рукав. — Они же…       — Увели их за собой… — тихо ответил маг, глядя на мчавшиеся прочь силуэты. — Призрачную стаю нельзя уничтожить, они почти нематериальны. Не оборотни, не обычные звери… Но волчий пастух может вести их за собой. Покуда хватит сил.       — А потом? — звенящим голосом спросила Ветка, и маг отвёл взгляд. — И мы что, позволим это?!       — Таков ваш путь, детка, — каркающим голосом отозвался Вурд, и Ветка обдала его струёй пламени. Тот небрежно сбил с потрёпанной одежды сноп искр и осуждающе покачал головой. — На правду не обижаются. Или ты думала, что будет просто?       — Заткнись, — процедил Дар и подал девушке руку, помогая спуститься на землю. — Нам нужно идти дальше. Шпиль стал немного ближе, но всё равно ещё далеко. Будем задерживаться — умрём. И тогда всё будет зря.       Его резкие холодные слова немного привели всех в чувство, и Важен наконец смог отпустить руку Ксанфа. Ни на кого не глядя, он спустился вниз и отвязал перепуганную, а оттого ещё более норовистую Заразу. Мыши повезло меньше остальных — ей перегрызли горло. Дон отцепил сумки с её седла и, подумав, повесил себе за спину, решив не нагружать и без того уставших лошадей. В путь двинулись в полном молчании, избегая смотреть друг другу в глаза, словно боясь прочесть в них тень собственного отчаяния. И только Вурд пребывал в прекрасном расположении духа.       — Самопожертвование — самое прекрасное, что только можно увидеть в живой душе, — говорил он, и Важену до смерти захотелось огреть его по костлявому затылку. — Это так глупо, но при этом так возвышенно. Поставить свою жизнь против чужой, пожертвовать малым, чтобы спасти большее. Об этом слагают легенды и посмеиваются про себя. Никогда не мог этого понять.       — Поэтому ты и нечисть, — ответил ему Дон, мрачно поглядывавший на проводника, и в его глазах отчётливо читалось то же желание, что и у Важена. — И души у тебя нет.       — Как и сопутствующих проблем, — сверкнул клыками Вурд, которого не слишком огорчило замечание. — Это вы суетитесь, не знаете, как поступить, а у нас всё просто. Никаких метаний, никаких тревог, никаких сожалений. Всё это удел живых.       — А ты? — подумав, спросил Важен, и Вурд удивлённо глянул на него через плечо. — Ты был живым? Нечисть не появляется просто так. Такой, как ты, родился из чьего-то страха? Незаконченного дела? Нечистой совести?       — Да почём я знаю? — рассмеялся Вурд, но в его глазах на мгновение промелькнула растерянность. — Уж я-то не простой мертвец, сам видишь. Может, каким магом при жизни был, а может — древней сказкой. Да и наплевать. Прошлым сыт не будешь.       — Прошлое делает нас теми, кто мы есть, — возразил ему Дар, и проводник насмешливо фыркнул.       — Если мое сделало меня таким, то я не желаю его знать. Да и кому оно интересно, это прошлое?       Ему не сочли нужным отвечать. И Вурд, промаявшись в тишине с десяток шагов, снова завёл свою болтовню, которую Важен, погружённый в свои невесёлые мысли, совсем не слушал.       Он думал о словах, что Вурд сказал прежде — «таков ваш путь». Путь, на котором они теряли друзей? Было ли это правильным? Так ли необходимым? Что они и в самом деле забыли здесь, посреди мёртвой долины, принадлежащей мертвецам и тварям? Почему, не раздумывая, пустились в дорогу, даже не зная — поможет ли это? Кто они — глупцы, возомнившие себя героями? Не лучше ли было остаться в Драсске, зачем вообще идти куда-то, не представляя, живы ли ещё те, кого они собрались вернуть в этот мир? И нужно ли это миру?       Почему никому из них не пришло в голову, что этот поход не имеет смысла?       И стоит ли спасать мир такой ценой?       Они не могли позаботиться даже о себе, сразу потеряв почти треть отряда. Самонадеянные дураки! Беспомощные тупицы! Кого вообще они могли спасти? Если и вправду существовал тот самый Божий промысел, на который уповал отец Хоэль, то в чём заключалась его суть? Если бы тогда он не вернулся в подвал за своими рисунками…       То Дар бы умер, не дождавшись помощи.       И Ховера сожрала бы лярда. А маленький оборотень превратился бы в подменыша, выпил свою мать, и в яре опустел ещё один дом. Драгулы бы вырезали всю деревню подчистую, и некому бы было их остановить. И они бы не оказались здесь, под палящим солнцем, неся в сердцах призрачный огонёк надежды.       Большое всегда складывается из малого. Легенды вырастают из крошечных поступков, когда кто-то решает не оставаться в стороне. Когда один человек решает, что ему не всё равно. И только поэтому мир ещё не рухнул.       О чём думал тот некромант, когда ему ломали кости? О том, что он всё сделал правильно.       И именно поэтому они все пустились в этот путь. Ведь если не они — то кто?       Важен бросил быстрый взгляд на шагавшего рядом Дара, а тот, почувствовав его, мимолётно улыбнулся в ответ. И этого оказалось достаточно.       Пустыня выглядела бесконечной и безжизненной, но при этом Важена не оставляло ощущение неправильности. Словно их снова окружал морок, прятавший под собой истинную местность. Он сказал об этом Ксанфу, и тот хмуро кивнул, соглашаясь.       — Он морочит? — тихо спросил Важен, указывая на проводника. Ксанф отрицательно мотнул головой.       — Тут что-то другое. Будто сама земля такая… Как иллюзия. Держи ухо востро, если что — будь готов.       — Колдовать? — с надеждой уточнил Важен, и маг дал ему лёгкий подзатыльник.       — Бежать, — отрезал он, и Важен, помрачнев, украдкой показал ему кукиш.       Ксанф, по счастью, не заметил столь вопиющего нахальства, сосредоточив всё своё внимание на спокойной песчаной равнине, над поверхностью которой ветерок поднимал небольшие пылевые фонтанчики. Удивительно, но даже солнце здесь жарило как будто слабее, мягче, лаская тёплыми лучами кожу. Важен немного расслабленно подумал о том, что должно бы быть наоборот, пустыня всё-таки. Он знал про это не так много, но в одном был уверен точно: в этих мёртвых песках не могло быть прохладнее, чем в горелом лесу, который они миновали накануне. Маг, судя по сосредоточенному лицу, разделял его опасения, однако остальные заметно ободрились, наслаждаясь неожиданной передышкой.       «Они не чувствуют опасности», — наконец понял Важен и украдкой пихнул Ксанфа в бок, обращая внимание на почти счастливую улыбку Дона, который будто разом позабыл обо всём пережитом. Ройг, повеселев, пытался втолковать Вурду что-то о спасении души и принятом в прошлом году новом постулате, отрицавшем возможность искупления греха без отпущения его священником в действительном сане. Гион активно возражал, но Важен не особо вслушивался в их слова. На сердце против воли расцветало радостное чувство, растворявшее все сомнения и тревоги, хотелось рассмеяться во весь голос, запрыгнуть на плетущуюся нога за ногу Заразу и пустить её вскачь. Ветка обернулась на него через плечо и улыбнулась — светло, тепло, и он едва не бросил поводья, чтобы нагнать девушку и закружить её в сумасшедшем танце.       Вместо этого он крепче сжал в кулаке удила и с силой ущипнул себя за бедро. Боль на мгновение отрезвила, но сладостное ощущение эйфории никуда не делось, только немного притихло, ожидая момента, чтобы взять верх над здравым смыслом. Важен, тщательно проверяя свои действия, начертил в воздухе укрепляющий дух знак и на всякий случай прикрепил его к Ветке. А та даже не почувствовала, продолжая улыбаться как ни в чём не бывало.       — Стой! Куда? — услышал он голос Ксанфа и, обернувшись, увидел, как Дар с неестественно прямой спиной движется куда-то в сторону, медленно отдаляясь от остальных. Ведомая им Ржа взбрыкнула, потянула назад, но вампир, отпустив поводья, продолжил свой путь. Ксанф в несколько шагов догнал его, ухватил за плечо и тут же отпрянул, едва успев уклониться от небрежного взмаха клинка. Важен подавился испуганным вскриком. Чтобы Дар поднял оружие на Ксанфа?! Это не могло присниться и в кошмарном сне. Остальные тоже вели себя странно. Их чёткий строй нарушился, распался. Каждый шёл будто сам по себе, глядя вперёд невидящим взглядом, а на лицах расплывались счастливые, неестественные улыбки. Важен, опомнившись, ударил им в спины заклинанием оцепенения, но это лишь замедлило их, а не остановило, как положено.       — Сбей их с ног! — выкрикнул Ксанф, сцепившийся с Даром и умудрившийся повались того на землю.       Важен, повинуясь указанию, спешно подкорректировал заклинание, и трое людей рухнули как подкошенные, запутавшись в собственных ногах. На Ветку и Ховера это, однако, не возымело должного эффекта. То ли они оказались сильнее, то ли на иные расы магия действовала по-другому, но оба, справившись с коротким замешательством, двинулись вперёд, навстречу весело танцевавшим в отдалении вихрям. Ксанф, завладев клинками Дара, поднялся на ноги, отплёвываясь от песка, и махнул рукой в ту же сторону. Важен понял его без слов. Он и сам уже почуял чужое гнетущее присутствие, чья-то магия буквально влекла его туда, куда уже направлялись остальные.       Сопротивляться ей удавалось с трудом, не позволяя остаткам разума раствориться в счастливом наваждении, обещавшем спокойствие и избавление от всех тревог.       Зачем куда-то идти?       Зачем пытаться сделать невозможное?       Всё, что ему было нужно, находилось на расстоянии вытянутой руки, нужно только подойти и взять. И тогда…       Нет!       Злость яркой вспышкой разрезала одурманившую его слабость. Важен до крови прикусил губу, возвращая мыслям ясность. Теперь он мог видеть тёмные силуэты, танцевавшие среди песчинок, чувствовать их жадный голод и нетерпеливое предвкушение. Им даже не нужно было что-то делать — добыча сама плыла к ним в зубы, одурманенная и очарованная. Даже начни они их пожирать — вряд ли бы кто-то сопротивлялся.       — Приготовься, — велел ему Ксанф, за шкирятник таща за собой вампира, на котором Важен разглядел по меньшей мере три сдерживающих заклинания.       — Бежать? — уныло поинтересовался он, мысленно давая себе зарок не сдвинуться с места, даже если Ксанф после этого откажется считать его своим учеником.       Маг озорно сверкнул глазами.       — Колдовать. Проявляющий круг помнишь? Приступай.       — Я сейчас! — обрадованно завопил Важен и потянулся к своему резерву, черпая из него силу с лишком.       Ксанф, помянув всю известную ему нечисть, огрел его по затылку.       — У меня бери! Своё не трожь! Сумеешь?       Это оказалось труднее. Брать надо было осторожно, чтобы не переусердствовать, справляться с чужой непослушной магией, но Ксанф не сопротивлялся, охотно делясь силой, и дело пошло на лад. Сам он тоже не терял времени даром, что-то шепнул Рже, и та, задрав от возбуждения хвост, ринулась наперерез безвольно трепыхавшемуся Ховеру, пытавшемуся одолеть сдерживавшее его заклятие. А потом Ксанф вытянул руку, стягивая к себе песок.       Важен, украдкой кося в его сторону глаз, чертил необходимые знаки, с каждым из которых его разум всё больше прояснялся, стряхивая с себя тень морока. Сердце билось всё быстрее, и в такт его ударам пульсировали тонкие линии магии, расползавшиеся вокруг. Вот они дотянулись до Ройга и Гиона, и те, ошеломлённо переглядываясь, поднялись на ноги. Вот коснулись Ветки, и та зашипела, словно кошка, которую окатили водой. Девушка ловко ухватила Дона, помешав тому коснуться подкравшегося совсем близко вихря, и обдала взвившийся песок огненной струей. Стон, разнёсшийся по пустыне, резанул по нервам, окончательно развеяв наваждение. Песчаные водовороты дрогнули, взметнулись выше, и Важен с содроганием заметил внутри них оскаленные пасти и горящие глаза.       Ксанф словно этого и ждал. С его пальцев сорвалось голубоватое пламя, скользнуло по песку, оставляя за собой блестящую полосу, и врезалось в ближайший вихрь. От истошного визга заложило уши. Тварь завертелась волчком, бросилась в сторону и напоролась на зачарованный клинок.       — Эй, ящерица! — выкрикнул Ксанф, стягивая мерцающие искры на ладонь. — Ну-ка, поджарь её ещё раз!       — Сам ты ящерица! — возмутилась Ветка. — Я последний представитель древней расы, имей уважение, человечишка!       Она поднырнула под руку мага, ловко обдав огнём тварь, подкравшуюся сзади, и рывком подняла на ноги пришедшего в себя Дара. Серебряные клинки в его руках заставили остальные вихри отпрянуть и недовольно заплясать на отдалении.       — Пылевые сирены, — удивлённо пробормотал вампир, вставая спина к спине с Ксанфом и оглядываясь вокруг.        Маг отрывисто кивнул, не прерывая концентрации. Его магия расходилась кругами, дразня голодных тварей и приманивая их к нему. Охотник и добыча поменялись местами, теперь, без дурманящего морока, они потеряли своё преимущество, оказавшись обычной нечистью — опасной, но уязвимой. Гион, которого прикрывал Ройг, певучим речитативом читал молитву, и твари, корчась и подвывая, бросились врассыпную.       — Не так шустро, — процедил маг, выцепив очередную жертву и впечатав её обратно в песок, а потом потянулся к следующей. Его глаза горели яростным огнем, на губах застыла жестокая улыбка, голубые молнии потрескивали на кончиках пальцев, безошибочно находя цель.       Важен на мгновение залюбовался, потеряв сосредоточенность, и это стало его ошибкой.       — Осторожно! — завопила Ветка, бросив на него отчаянный взгляд, и что-то болезненно ударило в спину, швырнув его на песок. На мгновение от боли помутилось в глазах, воздух встал колом в легких, мешая сделать вдох. Важен с трудом перевернулся, давясь забившим рот песком, и замер как кролик, обнаружив в ладони от своего лица оскаленную пасть. Вившийся в воздухе песок нещадно колол щёки, но, словно этого было мало, тварь придвинулась ближе, сверкнув на солнце чешуйчатым гибким телом. Её глаза оказались так близко, затягивая в блаженную негу, что Важен сам не понял, как подался вперед, навстречу зубастой улыбке, а потом…       — Прочь, проклятая! — прогремело откуда-то сверху, и на месте, где у торжествующей твари предполагалась шея, внезапно возникли две руки.       Дон что было силы ухватил её за горло, оттаскивая от Важена, и тот, опомнившись, вскочил на ноги. Тварь задёргалась, затрепыхалась, пытаясь скинуть с себя неожиданного седока, а потом, взвившись над землёй на высоту десятка человеческих ростов, вместе с ним камнем упала обратно на землю.       — Нет! — истошно выкрикнул Важен, бросаясь к неподвижному Дону.       Тварь, изогнувшись, оплела того собой по рукам и ногам и с жадным чавкающим звуком сомкнула челюсти на его горле. Важен, не помня себя, ударил по ней чем смог, но тут же оказался сбитым с ног другим вихрем. Мир перекувырнулся перед глазами, больно ударив в лицо. Он приготовился к режущей боли, но её почему-то не последовало. А сирена, напавшая на него, с поистине человеческим удивлением смотрела на торчавший из её груди костлявый кулак.       Вурд, про которого все забыли, брезгливо выдернул руку обратно, и тварь тяжело осела на землю, разом растеряв всю свою грацию. Подоспевшая Ветка на всякий случай окатила её огнем и рухнула рядом с Важеном, поспешно ощупывая на предмет повреждений.       — Дурак! Смотреть по сторонам надо! О чём ты только думаешь?!       — Прости, — только и смог сказать Важен, глядя как Ксанф, Ховер и Дар приканчивают остальных сирен, согнанных к ним молитвой Гиона и мечом Ройга. А потом повернулся к неподвижному Дону. Нет…       — Не смотри туда, — твёрдо приказала Ветка, обхватывая его щеки ладонями и поворачивая лицом к себе. Важен попытался вырваться, но девушка прижала его к себе, не позволяя. — Не смотри… Не надо.       — Почему? Почему так? Разве мало было Рины, Теа и Маэда? — глухо выговорил Важен ей в плечо, и девушка крепче сцепила руки. — Разве это честно?! Правильно?!       — Я не знаю… — прошептала Ветка, бережно погладив его по спине. — И никто не знает. Нам остаётся только верить, что это не зря.       — И сильно вам помогает эта вера? — насмешливо поинтересовался Вурд, и Ветка одарила его злым взглядом.       Важен, осторожно освободившись из объятий девушки, поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать.       — Спасибо, — сказал он Вурду, и тот пожал плечами, будто и сам не понимал, зачем вмешался.       Остальные, убедившись, что все сирены мертвы, подошли к ним, столпившись у тела Дона. Точнее, у того, что от него осталось.       Там, где его коснулась сирена, плоть рассыпалась песком, и стоило Ксанфу дотронуться до уцелевшей руки, как та покрылась трещинами, распадаясь на части. Через мгновение от тела не осталось и следа, будто оно стало частью поглотившей его пустыни. Гион, опустившись на колени, достал из кармана короткие чётки и, низко опустив голову, начал читать отходную молитву, прося Творца принять на небесах ещё одну душу. Важен почти не слушал, оглушённый, потерянный, беспомощно глотая слёзы, и Ветка крепко держала его за руку, будто боялась, что он тоже исчезнет.       — Смотрите-ка, а песок-то заканчивается, — сказал Ховер, когда Гион поднялся на ноги.       Впереди и вправду проглядывало что-то похожее на высокую арку, по обе стороны которой тянулась каменная стена. Дар вгляделся в сооружение и нахмурился.       — Похоже на ворота, — сообщил он для людей, не обладавших столь примечательным зрением. — Шпиль дворца за ними. Мы… пришли?       — Тут рукой подать, — ухмыльнувшись, заверил его Вурд и азартно потёр ладони. — Ну, чего ждём? Мне прямо не терпится увидеть, что там внутри.       — Ты же всё здесь знаешь, — процедил Ксанф, не спускавший с него странного взгляда. — Про сирен вот знал наверняка. А всё равно привел.       — А здесь везде, не сирены, так чукеты, не чукеты, так арахниды, — пожал плечами тот, ничуть не чувствуя за собой вины. — Куда ни плюнь, всюду смерть, на любой вкус. Этих хоть убить можно.       — И предупредить можно было, — напомнил Дар, взгляд которого сделался ничуть не лучше, чем у мага.       — Я обещал лишь дорогу показать, — резонно возразил Вурд, и у Ксанфа дёрнулся уголок рта. — А про предупреждения разговора не было. Не пойму, на что вы жалуетесь? Ваш этот Суитхерн — вот он, под самым носом. И мальчишка жив благодаря мне, кстати. Хоть бы спасибо сказали.       — Ага, щас, — отрывисто бросил Ховер и повернулся к магу. — Отсюда мы и сами дойдём, нужно ли тащить за собой эту пакость? Заведёт же снова кому-нибудь на ужин. Или сам загрызет.       — Через главный вход пожаловать собираетесь? — хитро прищурился Вурд, не обидевшись на «пакость». — Ну, попробуйте, коли повезёт. А там, может, и свидимся. На этом… или том свете.       И с этим ободряющим напутствием буквально растворился в воздухе, не хуже вампирской братии. Ксанф недоверчиво провёл перед собой рукой, ощупывая пустое пространство, и нахмурился.       — И мы пойдём через ворота? — спросил у него Дар, вставая рядом и легко касаясь ладонью плеча.       Он не спрашивал, скорее озвучивал неизбежное, и у каждого от его слов что-то неприятно ёкнуло внутри. Ворота, как самый очевидный путь, никак не могли быть безопасными. Правда, понятие опасности заметно изменилось за последнее время, раз они рискнули провести несколько дней в компании непонятной нечисти. Который и в самом деле зачем-то спас Важена от сирены…       Ксанф опустил руку и оглянулся на остальных.       — А что нам ещё остается? Обратно по пустыне я не потащусь. Давайте уже спасём, наконец, мир и пойдём домой!