Ты что натворил, неуч?!

      Ксанф крепко спал, не приходя в себя. Его дыхание из поверхностного сделалось ровным и почти нормальным, тело снова стало тёплым, а лицо приобрело привычный человеческий цвет, но страшная рана на животе ещё не затянулась, хотя и покрылась коркой запёкшейся крови.       Остальные воспользовались передышкой, чтобы немного передохнуть и собраться с силами. Лепёшки, чудом уцелевшие в заплечной сумке Важена, честно поделили на всех, как и воду из фляжки Дара, не забыв оставить долю магу. Ховер успел осмотреть тоннель, в котором они очутились, но далеко забредать не решился. Проход, по ощущениям, протянулся на пару вёрст вперёд в нужном им направлении, в нескольких местах от него отделялись узкие ответвления, терявшиеся в темноте. Освещённым оставался лишь центральный ход, поэтому, подумав, решили держаться его.       — Идите вперёд, — сказал им Дар, когда с едой было покончено, а Ксанф так и не очнулся. — Не стоит терять время, его и так осталось немного. Мы вас догоним.       Возразить было нечего. Место казалось относительно безопасным, а Дар вполне мог постоять за них обоих, но… Прощаться оказалось очень тяжело, будто никто из них не рассчитывал увидеться вновь. Важен не плакал, израсходовав, казалось, весь отведённый ему запас слёз и скорби. Угнездившаяся в сердце тяжесть вытеснила все остальные чувства, кроме одного-единственного желания — закончить уже начатое дело, чтобы ничто из пережитого не оказалось напрасным. И для этого нужно было двигаться дальше, не оглядываясь и не останавливаясь на полпути.       — Если не догоните, встретимся на обратной дороге, — пытаясь ободрить всех, сказал Ховер. — Не могу поверить, что увижу эльфов раньше вас. Всю жизнь завидовать нам будете.       — Везунчики, — улыбнулся Дар и посмотрел на Важена. — Удачи тебе, малыш. Ксанф, чтобы он ни говорил, хорошо научил тебя. Так что уж… не подведи его.       Важен молча кивнул в ответ, не доверяя своему голосу. А потом, бросив последний взгляд на лежавшего на полу мага, отвернулся и пошёл вперед вслед за уже почти скрывшимся из виду Вурдом. Ветка, крепко обняв Дара на прощание, в несколько шагов догнала Важена и пошла рядом, привычно касаясь плеча плечом. Ховер замыкал шествие, чутко принюхиваясь к затхлому воздуху и шлёпая по попадавшимся под лапы лужам. Никто из них не произнёс ни одного слова.       Там, где магические камни давали недостаточно света, Важен зажигал на ладони огонёк, но рассматривать в туннеле оказалось нечего. Он был достаточно высоким, чтобы они все, даже долговязый Вурд, могли идти, не пригибаясь. Шириной с десяток локтей, с каменными стенами и потолком, он явно строился на совесть, раз так хорошо сохранился за все прошедшие годы. Воздуха хватало, чтобы им можно было спокойно дышать, но не чувствовалось ни дуновения, ни свежести, свидетельствовавших бы о том, что проход где-то выходил на поверхность. Приходилось довериться их странному проводнику, который уверенно пробирался вперёд, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, что они идут следом. Их было одиннадцать, когда они начинали свой путь на краю Светлой долины. Теперь осталось лишь трое, и без Ксанфа за плечом Важен чувствовал себя напуганным ребенком, не зная, что делать и как уберечь доверившихся ему друзей. Как удавалось Ксанфу нести эту ношу? Что он вообще за человек такой?       «Я сделаю что должен, и будь что будет, — вызрела наконец в голове мысль, и Важену немного полегчало. — Тогда всё будет правильно. Так, как и надо. И я не стану ни о чём жалеть».       Ветка осторожно взяла его за руку, и он крепко пожал в ответ её ладонь, делясь вновь обретённой уверенностью. И в этот момент шедший впереди Вурд внезапно остановился.       — Пришли, — хрипло сообщил он и обернулся. — Давай, девочка, твоя очередь.       Туннель заканчивался массивными дверьми. Две плотно сомкнутые створки с выемками в форме ладоней казались высеченными из одного цельного куска дерева, и страшно было представить обхват такого могучего ствола. Ветка, отпустив руку Важена, подошла ближе и на пробу толкнула дверь. Та не поддалась. Девушка растерянно оглянулась на Важена через плечо, и он кивнул, подбадривая.       Ты сможешь — словно говорил он, и Ветка слабо улыбнулась. Она положила ладонь в выемку, которая оказалась ей в самый раз, будто сработанная по мерке, и осторожно выдула в её сторону струйку пламени. Земля под ногами едва заметно дрогнула, с потолка посыпалась пыль. Вторая выемка засветилась мягким светом, будто призывая, и Важен, не осознавая, что делает, встал рядом и вложил в неё свою ладонь. Дерево оказалось тёплым на ощупь, будто живым, и в следующее мгновение двери поддались, неохотно раскрываясь под их совместным натиском. Ховер издал торжествующий возглас и ужом ввинтился между ними, первым ступая в самое сердце города эльфов. Важен и Ветка, распахнув двери до упора, последовали за ним, потрясённо оглядываясь по сторонам.       Они оказались в просторном зале, уходившем сводами высоко вверх, откуда просачивались скупые лучи света. Перевитые каменными лозами колонны казались бесконечными, в выступавших из полумрака стенах отсутствовали окна, сквозь пыль на полу проглядывал замысловатый узор, изрядно потрёпанный временем. Впереди маячили ещё одни двери, и Вурд, даже не удостоив место, где они оказались, взглядом, направился к ним. Он уже не улыбался, будто растратил весь свой бесконечный запас язвительности и презрения к людскому роду. На обтянутом серой кожей лбу пролегла глубокая складка, взгляд сделался рассредоточенным и мутным, словно его одолевали неприятные мысли. Он двигался уверенно, будто всё вокруг было ему хорошо знакомо и привычно, но нервно подрагивающие пальцы с головой выдавали испытываемое им волнение. Нечисть и волнуется? Неужели и таким существам не чужд страх? Важен покачал головой. Стоило ли сейчас думать об этом?       Когда они подошли ближе, Важен едва смог сдержать возглас удивления. Ветка оглянулась на него, вопросительно подняв бровь, и он молча указал ей на плотно закрытые двери. По гладким блестящим полотнищам росли нарисованные гибкие ветви, на которых то тут, то там сидели разноцветные птицы с ярким оперением. Он уже видел такое — во сне, оказавшемся явью, и теперь точно знал, что ждёт их с другой стороны. Бесконечные ряды каменных лож, на которых спали эльфы и гномы. Доверившиеся когда-то человеку и дождавшиеся наконец. Грудь болезненно стянуло. Не сговариваясь они шагнули вперёд, чтобы коснуться ладонями полированного дерева, но в этот раз к ним присоединился Вурд, положив холодные шершавые пальцы поверх их рук. Его прикосновение не было неприятным, а слова, сорвавшиеся с алых губ, оказались знакомыми.       — Ризейтейн! Откройся! — произнёс вурдалак, и его неожиданно глубокий голос эхом разнёсся вокруг.       — Откройся! — вместе повторили Важен и Ветка, и двери под их руками бесшумно скользнули, освобождая путь. В нос ударил горький запах степной полыни. Ховер тряхнул головой, оглушительно чихнул и растерянно потёр лапой нос.       — Идём, — едва слышно произнёс Важен и первым переступил порог.       Его всего трясло от нетерпения, ведь цель их пути была уже так близко, но липкий холодный страх, сковавший сердце, не позволял торопиться. Ветка и Ховер обступили его с обеих сторон, придавая уверенности и сил, и только Вурд замешкался ненадолго, прежде чем присоединиться к ним. Он вёл себя очень странно и то и дело трогал своё лицо, словно пытаясь убедиться, что оно осталось прежним. Его глаза лихорадочно горели, верхняя губа приподнялась, обнажая острые зубы, движения сделались дёргаными и нервными, и выглядел он настолько пугающе, что все трое единодушно решили держаться в стороне. Кто знает, что придёт в голову этой нечисти?       — Смотрите! — выдохнула Ветка, указав на уже знакомые Важену каменные возвышения, окутанные голубоватым свечением. — Мы их нашли! Но… как мы их разбудим?       — Здесь должен быть круг, — отстранённо заметил Важен, вспоминая свой недавний сон. — Он стоял в нём, когда творил заклятье. Это… вон там!       Он уверенно двинулся вперёд, ведомый внутренним чутьем, и Вурд как приклеенный потянулся следом, лихорадочно втягивая воздух расширившимися ноздрями. Круг и впрямь оказался там, где он и ожидал, почти стёртый от времени, но ещё узнаваемый. В пяти точках его лежали предметы: камень, наполовину сгоревшая свеча, пустая перевёрнутая плошка, сухая ветка, сразу же рассыпавшаяся в руках, и странное месиво, оказавшееся на поверку комком истлевших перьев.       — Символы стихий! — первым догадался Важен, порадовавшись, что не зря читал скучные фолианты Ксанфа. — Земля, вода, огонь, воздух и… жизнь. А в центре место для некроманта — смерти.       — Воду и огонь, положим, мы найдём, — с сомнением протянул Ховер, с отвращением принюхавшись к останкам какой-то несчастной птицы. — Но где взять остальное?       Ветка, внезапно просияв, начала рыться в складках своей одежды и с торжествующим возгласом выудила оттуда золотистое перо.       — У дряни этой огненной выдрала, — самодовольно сообщила она. — Пока та крылья мне отгрызть пыталась. Как знала, что пригодится. Вот вам и воздух.       — У вас крупа какая-нибудь осталась? — внезапно поинтересовался молчавший до этого Вурд. — Зерно там… Главное, необработанное.       — Гион что-то мне перекладывал, — вспомнил Важен и, сбросив с плеча сумку, начал остервенело перерывать поклажу.       Мешочек с овсом он выудил бережно, как величайшую драгоценность, и рассыпав на снятой куртке, начал внимательно изучать свою добычу. Все зерна как назло попадались очищенные, мёртвые, но несколько оказались такие, как нужно, в неповреждённой шелухе, возможно, даже сохранившие всхожесть, как определил его опытный взгляд потомственного крестьянина. Он осторожно отделил их от остальных и положил на нужное место, предварительно убрав уже бесполезную ветвь. Потом выплеснул всю оставшуюся воду из фляжки в чашу, взглядом попросил Ветку зажечь свечу, а Ховер, брезгливо морщась, когтями смёл в сторону птичьи перья, заменив их пером феникса. Важен выпрямился и оглядел результат их трудов. Всё выглядело правильно. Теперь осталось лишь подновить круг. Он привычно призвал магию, но Вурд внезапно остановил его, вцепившись костлявыми пальцами в запястье.       — Такие круги не палкой чертят, дурень. Чему вас только учат, — насмешливо произнёс он, и перевернул руку Важена ладонью вверх. А затем с нажимом провёл по коже заострённым ногтем. Вспухла, наливаясь кровью, багровая полоса, и Важен, выругавшись, тут же выдернул руку из цепкой хватки.       — Больно же! — возмутился он, и Вурд осклабился в презрительной усмешке.       — Плата за такую магию — кровь и жизнь. А уж чья, выбирай сам. Твоей силы маловато будет, остальным тоже придётся подсобить. Ты уже знаешь, как использовать чужую энергию, так что не оплошаешь. Ну, чего ждешь?       Важен растерянно оглянулся на друзей и резко замотал головой.       — Ни за что! — выкрикнул он, и его голос гулко разнесся под сводами зала. — Мы так не договаривались!       — Мы не можем отступить сейчас! — Ветка вцепилась в его локоть и сильно встряхнула, приводя в чувство. — Не бойся, мы сильные, справимся. Не рассчитывай избавиться от нас просто так!       — Да и мне путь в яр до сих пор заказан. — Улыбка на волчьей морде смотрелась странно, но удивительным образом успокаивала. — Может, так я смогу вернуть свой долг. Жизнь за жизнь, как говорится. Бери сколько нужно, некромант. Мы оба должны были умереть уже давно, но живы благодаря тебе. Не бойся. Мы знаем, что делаем.       — Но я-то не знаю, — почти умоляюще произнёс Важен, и Ветка, отпустив его руку, крепко обняла за шею.       Её теплые губы мягко коснулись щеки, обдавая дыханием и сладковатым цветочным запахом, а потом она отстранилась и заглянула Важену в глаза.       — Мы в тебя верим, — твёрдо произнесла она, и ледяной обруч, стискивавший сердце, наконец разжался.       Ветка отступила назад, предоставляя ему свободу действий, и Важен, сделав глубокий вдох, начал по памяти воспроизводить увиденные во сне знаки. Вурд внимательно наблюдал за ним, то и дело поправляя, и Важен послушно следовал его указаниям, признавая их справедливость. В нескольких местах Вурд велел рисовать знаки немного по-другому, и Важен, подумав, сделал так, как тот сказал. Почему-то это не вызывало в нём протеста.       Закончив, он отступил назад, оценивая картину целиком, и остался доволен. Круг, пока ещё безжизненный, выглядел… правильно. Он не мог знать точно, но откуда-то взявшаяся уверенность подсказывала, что всё идет как надо. Оставалось всего ничего — привести эту могучую магию в действие. Ветка и Ховер одновременно шагнули в круг, занимая свои места, и выжидающе оглянулись на Важена. В их взглядах не было ни страха, ни тревоги, только спокойное ожидание и надежда. Надежда на него. И Важен тоже вошёл в круг, не смея обмануть их ожидания. Внутри него уже сформировалось, вызрело непоколебимое решение, о котором он не счёл нужным сообщать. Больше он никого не потеряет. И если у Эохайда была необходимость остаться в живых, то его, Важена, миссия заканчивалась здесь. Дальше друзья справятся и без него. И мысль об этом, вместо того чтобы расстроить, наполнила душу невыразимым спокойствием. Важен закрыл глаза и призвал свою силу, активируя круг, как учил его когда-то бесконечно давно Ксанф.       Кроваво-красные всполохи легли на стены и заплясали, складываясь в причудливые узоры. От неподвижной фигуры замершего в центре круга некроманта дохнуло горячим порывом ветра, кровь тонкой струйкой потекла с его пальцев, впитываясь в пол, ярко вспыхнула свеча, взмыло вверх золотистое перо, задрожала плошка, выплёскивая из себя закипавшую воду.       Ветка и Ховер подались вперёд, влекомые неумолимым порывом, но их ноги будто приросли к земле, не позволяя сдвинуться с места. Воздушный поток сорвал с волос девушки потрёпанную ленту, и те рассыпались по плечам. В груди стало холодно, и Ветка крепче обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться. Жар драконьего пламени вытекал из неё, устремляясь к Важену, и она не сопротивлялась, отдавая его без остатка. Ховер припал к земле, оскалив зубы и вздыбив шерсть, которая вся заискрилась на кончиках. Страшно не было, больно — тоже. Сила от них двоих стекалась в центр круга к хрупкой мальчишеской фигуре, застывшей с поднятыми вверх руками. С кончиков его пальцев лилось голубоватое свечение, постепенно накрывая купола над ложами и впитываясь в них. Голос Важена звучал глубоко, чарующе, призывая спящих, и ему внезапно начал вторить второй — хриплый и надтреснутый. Ветка не могла поверить своим глазам: Вурд встал за спиной мальчишки, и его тело окутала та же голубая дымка. Глаза его полыхнули алым огнём, и вслед за этим ослепительно вспыхнул круг, на мгновение лишив Ветку и Ховера зрения. Два голоса нараспев произносили имена, которым, казалось, не было числа, и один за другим гасли купола над спящими.       Когда погас последний, Важен ничком соскользнул на пол, издав облегчённый вздох. И больше уже не дышал.       Путы, сковывавшие ноги, ослабли, и Ветка опрометью бросилась к Важену, оттолкнув с пути вурдалака. Перевернула, схватила за руку, отчаянно попыталась нащупать пульс, но под пальцами не дрогнула ни одна жилка. Ветка заполошно скользнула ладонями по похолодевшему лицу мальчишки, хлопнула по щекам, затрясла за плечи, но парень оставался безучастен к её усилиям. Его губы побледнели, кожа казалась почти прозрачной, голова безвольно болталась в такт движениям девушки. Ветка зло вытерла повлажневшие глаза, перед которыми лицо Важена то расплывалось, то снова становилось донельзя чётким, безжалостно подсвечивая мертвенную синеву и запавшие щёки. Она не видела ни Ховера, подползшего к ней из последних сил и жалобно ткнувшегося носом в раскрытую ладонь Важена, ни высоких фигур, окруживших их со всех сторон. Весь её мир съёжился до одного глупого мёртвого мальчишки, заплатившего своей жизнью за чужие. За её собственную в том числе, и осознание этого больно ударило под дых, мешая дышать.       Зато их видел Вурд. Он отступил назад, впервые за всё это время показав самый настоящий страх, и закрыл лицо руками.       — Друг! — разрезал тишину мелодичный голос, и Вурд содрогнулся всем телом. — Ты всё-таки вернулся!       — Не смотри на меня! — прохрипел тот, не отрывая ладоней от лица, и Ветка, очнувшись, подняла голову.       Высокие, тонкокостные, одетые в лёгкие белые туники, перехваченные золотистыми поясками, остроухие и прекрасные эльфы будто вышли из рассказов её отца, воплотив древнюю легенду. Их сиреневые глаза с беспокойством оглядывали их троицу, снова ставший мёртвым круг и мальчика, распростёртого в самом центре. Один из них шагнул вперёд и протянул руку Вурду, но тот отшатнулся от него как от чумного.       — Не смотри на меня, Фильдин, — снова повторил он, и эльф мягко улыбнулся — будто загорелась в темноте свеча.       — Что бы ни случилось с тобой, Эохайд, — проговорил он, и голос его был подобен журчанию ручейка, — как бы ты ни изменился, мои глаза всегда узнают твою душу.       Он приблизился плавным, едва уловимым движением, будто проскользил над полом, не касаясь его, и осторожно отвёл руки от посеревшего лица. А потом бережно провёл пальцами по заострившимся скулам и впалым щекам, и там, где он касался, кожа постепенно розовела, возвращаясь к жизни. Вурд — нет, Эохайд! — неверяще дотронулся до своего лица, а затем качнулся вперёд, смыкая объятья на спине эльфа. Тот крепко обнял его за плечи, привлекая к себе, а потом спустя долгое мгновение отстранил мягким, но уверенным движением. И в его взгляде уместилось столько тепла, что его хватило бы на целый мир.       Ветка беспомощно всхлипнула. Они добились своего. Но… зачем теперь всё это?       — Что здесь вообще произошло? — бесцеремонно расталкивая столпившихся вокруг, к ним пробирался маленький бородатый мужчина ростом всего в половину человеческого. Добравшись до круга, он изумлённо вытаращил глаза, сверкавшие из-под кустистых бровей, и покачал головой. — Эй, где этот ваш колдун? Обещал максимум пару сотен лет сна, паршивец! А прошло-то сколько? Вон, ржа весь топор сожрала, рухлядь одна осталась! Добрый же топор был! И пыль напрочь нос затолкла! Не прочихаешься!       Он с огорчённым вздохом продемонстрировал ссохшееся древко от топора, на котором смутно угадывались вкрапления ржавчины, а потом наконец обратил внимание на Важена.       — Это не тот некромант! — заключил он, прищурившись, а потом нашёл взглядом Эохайда, и его лицо посветлело. — Вот же ты, гадёныш! Ну, рассказывай, где шлялся!       — Не торопись, Даркин, — остановил его эльф, с тревогой наблюдавший за выражением лица некроманта. — Мы ещё ничего не знаем. Но я чувствую тьму в долине. И, Эохайд… что с тобой произошло, и кто твои спутники?       — Мы не его спутники. — Ветка, глотая злые слезы, поднялась на ноги и указала на лежавшего на земле Важена. — Мы пришли с ним. Мой дед был тем самым драконом, что помогал вам. От него мы и узнали про это место.       — Ты — внучка Груна? — Эльф шагнул к ней, и девушка, зашипев, выпустила в его сторону струйку пламени. Ховер, тут же оказавшись на ногах, предупреждающе зарычал, и Фильдин успокаивающе выставил перед собой руки. — Мы не причиним вреда! Мы друзья таким, как вы.       — Правда? — недоверчиво переспросила девушка и ткнула пальцем в сторону Вурда. — И он тоже? Тащился за нами всю дорогу, сказками кормил! Почему ничего не рассказал?!       — Я… не знал, — потерянно отозвался тот. — Я ничего не помнил. Только здесь начало что-то всплывать, да и то кусками. И сейчас всё смутно… урывками… Как с Таирой из Суитхерна вышли, помню. Как на сторожевой патруль наткнулись. Я их за собой увёл, подальше от неё. Только сил совсем не осталось, даже простенькое заклинание сотворить не мог. Так и попался. А потом…       — Ты умер и стал нежитью, — с болью в голосе закончил за него эльф, и ярость, бушевавшая у Ветки внутри, куда-то выветрилась, растаяла под понимающим взглядом сиреневых глаз. Стало всё равно — и на мир, и на старого некроманта, пусть бы они сгорели в очищающем огне человеческого бога.       Ветка без сил опустилась на землю и снова взяла в руки холодную ладонь Важена.       — А теперь и он мёртв, — глухо произнесла она, ни на кого не глядя.       В её словах не было упрека, но Вурд вздрогнул и снова закрыл лицо руками. Ветка, почувствовав невесомое прикосновение к плечу, подняла голову. Склонившаяся к ней девушка стянула с запястья белую ленту и аккуратно подобрала её волосы, падавшие на лицо.       — Так лучше, — ободряюще улыбнулась она, и Ветка не смогла удержать слабой ответной улыбки. — Вы проделали такой огромный путь ради нас, и мы очень благодарны вам.       — И этот путь ещё не окончен, — послышался знакомый голос, и все взгляды тут же переместились ко входу, где из полумрака появился Дар, буквально тащивший на себе Ксанфа.       Вампир аккуратно сгрузил свою ношу на землю и выпрямился, приветствуя кинувшегося навстречу Ховера. Ксанф, устало прислонившись спиной к стене, поднял голову и оглядел собравшихся.       — Это всего лишь начало. Мир изменился, пока вы безмятежно спали, и далеко не в лучшую сторону. Поэтому нам нужна ваша помощь, древнейшие. И, прошу, сделайте уже что-нибудь с моим нерадивым учеником, пока он не простудился.       — С этим можно что-то сделать? — встрепенулась Ветка, которую внезапно охватила безумная надежда. — Он же мёртв! А тут нет никого, кто мог бы…       Она осеклась на полуслове, осознав, о чём говорил маг, и посмотрела на медленно приближавшегося к ним Вурда, который, подойдя, опустился на колени рядом с Важеном.       — Я теперь не тот, что прежде, девочка, — покачал он головой, и надежда, едва разгоревшись, покрылась коркой льда. — Уже не человек, не маг. Ничего не осталось… Таиры больше нет, но… может быть… она смогла сберечь нашего ребенка. Иначе откуда бы взялся этот мальчишка с таким сильным даром? Упрямый, как и я когда-то. И добрый — как она. Не плачь, внучка Груна. Во мне ещё осталость то, что я могу отдать. Тем, кто завершил моё дело.       — Что ты хочешь сделать? — обеспокоенно спросил эльф, трогая его за плечо, и некромант улыбнулся ему счастливой помолодевшей улыбкой.       — Только то, что должен, — сказал он, и кожа Важена под его пальцами засветилась.       В лицо дохнул порыв ветра, поднял с пола волчки пыли и закружил их в воздухе. Глаза некроманта распахнулись, полыхнули огнём, волосы взметнулись над плечами, окружив лицо призрачным ореолом, от хлынувшей во все стороны силы заломило в висках. Она проникала повсюду, просачиваясь через стены и потолок, растекаясь по всей долине и безошибочно находя свои цели.       Две — у ворот со знаком феникса.       Ещё одну — в песках пустыни.       И ещё — у пересохшего русла реки, где взвыла от злости, потеряв добычу, призрачная стая.       И последнюю, там, почти на самом краю долины.       Те, кто пожертвовал жизнью, чтобы привести его сюда и напомнить о том, кто он такой.       Те, кто замкнул его круг, позволил сдержать данное когда-то слово.       Те, кто должен идти дальше, проложить новую дорогу, чтобы вечный мир начал ещё одну спираль.       Те, кто должны жить.       Грань сопротивлялась, не желая отпускать добычу, но мёртвый некромант упрямо взламывал её, отбирая принадлежавшее ей по праву. От его мощи захватывало дух, и Ветка мельком подумала о том, что всё сказанное о нём в книгах Ксанфа оказалось явным преуменьшением. Его чары текли сквозь неё, заставляя трепетать и низко склонять голову перед чужим превосходством. Всё её драконье нутро протестовало против этого, но магия набирала силу, забираясь в каждый самый потаённый уголок сознания. Горячая и требовательная, она стирала все границы, отрицая невозможное. Тщательно собирая разрушенное, восстанавливая и… возвращая к жизни. Ветка не видела этого, но чувствовала так же ясно, как и лёгкое пожатие потеплевших пальцев в своей руке.       Вурд вдруг покачнулся и с безмятежной улыбкой на губах рассыпался серой пылью, осев прямо в руки Фильдину. Магия схлынула, как и не было, оставив только тёплый огонёк в груди да прерывистое дыхание, срывавшееся с порозовевших губ мальчишки. И Ветка, не помня себя от радости, крепко сжала в объятиях хрупкие плечи.