Ты что натворил, неуч?!

      Умирать оказалось просто. Внутри не осталось ни страхов, ни сомнений, только спокойная уверенность и легкость. Он прекрасно понимал, для чего делает это. Чтобы никто и никогда не запирал вампиров в зачарованные клетки, используя как наглядное пособие для бесчеловечных уроков.       Чтобы Ховер мог вернуться в Драсск и поблагодарить Мейв за вкусный пирог.       Чтобы Ветка могла жить, не чураясь людей, и однажды… может быть… встретила кого-то, способного оценить её во всей красоте драконьего лика.       Чтобы серебристый змей спокойно вывел новое потомство и никто не охотился за ним в поисках наживы.       Чтобы исчезли бадзулы, топотуны, лярды и прочая нечисть.       Чтобы в мир вернулся свет, а тот фонтан на площади снова наполнился водой.       И чтобы Дар и Ксанф могли вместе возвратиться домой — в то место, которое стало бы домом для обоих.       Жаль только, что не доведётся увидеть это самому. И Важен, почувствовав, как просыпаются золотистые огоньки чужих душ, со спокойной совестью соскользнул в темноту. Там его уже должны были ждать.       — Важен! Важен! Проклятый мальчишка! Дар, как ты вообще мог отпустить его одного? Знал же, что этот неуч всё сделает по-своему! Герой нашёлся. Хватит уже держать меня, я хочу дать ему по шее!       Лицо осторожно гладили чьи-то ласковые руки, и Важен невольно потянулся к исходящему от них теплу. Надо же, как хорошо. Лежал бы так вечно.       — Нет, вы поглядите, он ещё и улыбается! Эй, стажёр, пока вставать. Ай!       — Хватит орать, — одернул его другой незнакомый голос, и Важен мысленно с ним согласился. Крики и впрямь уже утомили, выдёргивая из такой уютной дремоты. — Вот поэтому вас, людей, и не любят. Шумные вы слишком.       — И это мне говорит половина человека, — не остался в долгу первый. — И вообще, нечего жаловаться, вы и так провели в тишине одни хранители знают сколько лет. Не надоело?       — Надоело, — со вздохом согласились с ним. — Ну, ещё по одной? Винцо настоялось, аж жуть. До костей пробирает. Эй, Фильдин, выпей с нами!       — Оставь его. Пусть придёт в себя. Не каждый день воскресаешь, чтобы увидеть смерть старого друга.       — Но одну лярду мы таки прикончили! Все в её дерьме вымазались, но одолели же! Гиона вон до сих пор от зелёного цвета корёжит. Там всё в её внутрянке было — и ворота, и земля, и мы с головы до ног. А уж воняло! Гион! Гион, не на меня!       — Всё Айлин расскажу, когда вернёмся. Пусть тебя, дурака, на цепь посадит. Волчий пастух из тебя, как из коровы танцовщица! Призрачная стая, небось, животики надорвала. От того и сдохли.       — Ты больше меня так не пугай. Вернёмся домой — к Гебу на поклон пойду. Дом у Лазурной заводи отстрою, чтобы рядом с водой. Ховер вот в гости приходить будет, мальков нянчить.       — Нашли няньку! Мне ваши рыбёшки на один зуб. И нам ещё в Драсск возвращаться. Магистрам этим перцу задать. Да и вообще, сместить этих боровов надо!       — Сместить? А заместо них кто будет? Ты что ли, хвостатый?       — Да почему я-то? Вон, Ксанфа посадим.       — Да упасут меня хранители. — В первом голосе послышался панический ужас, и вокруг рассмеялись. — Магистрам класс в обучение полагается, в гробу я видел такое счастье. Мне одного неуча по горло хватает, дел за ним невпроворот.       — Ксанф у нас от магистерского испытания лет пять бегает, как от огня, — бессовестно сдал его другой смутно знакомый голос. — А мог бы уже отрастить брюшко на академических харчах.       — И жить в одном доме с тёткой, — даже на слух содрогнулся первый, и Важен, рассмеявшись, открыл наконец глаза.       Сразу стало очень тихо. Важен сел, опираясь на подставленную руку Ветки, и растерянно огляделся по сторонам. Загробный мир он представлял несколько по-другому. Тот никак не мог оказаться просторным залом, где в камине ярко горел огонь, а под потолком мерцали призрачные сферы, излучавшие мягкий приглушённый свет. И уютных кушеток в нем не должно было быть, и винной бочки, вскрытой для удобства собравшихся прямо посередине зала. Как и…       — А вы что тут делаете? — Важен подскочил на ноги, забыв про слабость, и обвиняюще ткнул пальцем в ошеломлённого его напором Ксанфа. — Я тебя спас, почему ты умер?! И…       Он оглянулся на привставшую с кушетки Ветку, заметил у камина Ховера в человеческом лике и похолодел.       — Нет… Неужели у меня не вышло?       — Не вышло что? — с опасной интонацией в голосе поинтересовался Ксанф, и Важен с кристальной ясностью понял одно: тот свет или этот, но по шее он всё равно получит. — Самоубиться со всем возможным пафосом? Увы, не получилось. Хотя нельзя сказать, что ты не старался.       — Но что произошло? — растерянно поинтересовался Важен, только сейчас заметив среди друзей новые лица.       Невысокий мужчина, сидевший рядом с бочкой, как раз закончил наполнять объёмистый кубок и уселся на свободное место рядом с Ксанфом и Даром. Его желтоватая, заляпанная пятнами рубаха была небрежно стянута шнурком на горле, короткие кожаные штаны оставляли открытыми волосатые лодыжки, босые ступни он поджал под себя, забравшись на кушетку с ногами.       — Даркин, — коротко представился он, заметив взгляд Важена, и отсалютовал ему кубком. — Благодарю за спасение и всё такое. А это Саитель, — кивнул он в сторону изящной девушки в белоснежной тунике, оставлявшей слишком мало простора для воображения.       Остроконечное ушко едва заметно дёрнулось при звуке имени, и девушка нежно улыбнулась, продемонстрировав ровный ряд жемчужных зубов.       Ветка зачем-то дёрнула Важена за рукав.       — Саитель — эльфийка, — сообщила она, и у Важена закружилась голова.       Ксанф, поднявшись с места, увесисто опустил руку ему на плечо, заставляя опуститься обратно на кушетку.       — Мы все живы, — сказал он, и Важен порадовался тому, что успел сесть. Вряд ли бы ему удалось устоять на подгибающихся ногах, а выказывать слабость при остальных ужасно не хотелось.       Его взгляд медленно скользил от одного знакомого лица к другому, и на глаза сами собой наворачивались слёзы. Рина, ловко выскользнув из объятий Дона, подалась к нему и крепко обняла за шею.       — Всё хорошо, — успокаивающе произнесла она, и Важен уткнулся носом ей в ухо, глотая рвущиеся наружу всхлипы. Кожа девушки оказалась тёплой, живой, и это лучше всяких слов убедило его в реальности происходящего.       Не морок. Не сон. Не посмертие. Но как такое возможно?       — А я говорил, что твоя привычка прикармливать кого ни попадя когда-нибудь принесёт свои плоды, — хвастливо заметил Ксанф, будто в случившемся имелась и его заслуга, а потом безжалостно растрепал волосы Важена. — Эх, вломить бы тебе, да вроде как и не за что. Голодный?       — Что? — переспросил Важен, выпутываясь из объятий Рины, и маг беззлобно выругался.       — Есть хочешь, спрашиваю? — уточнил он и указал на заставленный блюдами стол. — Этой жратве уже не один век, конечно, но господа эльфы что-то с ней сделали и утверждают, что она вполне пригодна к употреблению. Хотя, возможно, и всего один раз. Мы ещё не проверяли, тебя дожидались.       — Хватит его дразнить! — возмутилась Ветка и с силой хлопнула мага по руке, которую тот не успел убрать с головы Важена. В результате досталось обоим, но никто не выказал и тени неудовольствия. Наоборот, от этой такой привычной перепалки в сердце разлилось невыразимое тепло, и Важен быстро закивал, показывая, что да, разумеется, он хочет есть! А кто бы не хотел на его месте?       — Наконец-то все в сборе, — послышался другой мелодичный голос, и в приоткрытых дверях появился ещё один эльф. В отличие от девушки, он был одет по-походному, в удобные штаны, заправленные в высокие сапоги, и бежевую стёганую куртку. Его длинные волосы были заплетены в косу, спадавшую на грудь, а на лбу красовался тонкий золотистый обруч. При виде него все — кроме Важена — поднялись на ноги, но эльф с улыбкой махнул рукой, останавливая церемонии. — Мы почти закончили приводить в порядок дворец и готовы двигаться дальше, когда вы отдохнёте. Нужно очистить город от скопившейся в нем нечисти и восстановить защиту. Помощь магов не помешала бы.       — Хорошие топоры не помешали бы, — расстроенно буркнул Даркин, нежно погладив лежавшую рядом с ним деревяшку. — Эх, надо было всё сдавать под опись, как знал, что не стоит доверять хранение эльфам! Всё оружие попортили, рубаху вот изгваздали. Где я теперь такую возьму? В ней ещё мой дед ходил!       Дар, бросив задумчивый взгляд на усеивающие семейную реликвию пятна, на всякий случай отодвинулся в сторону. Эльф, привычно пропустив мимо ушей брюзжание, посмотрел на Важена.       — У тебя, юный маг, наверняка много вопросов. Я отвечу на все, только сперва хотел бы задать свои. Если ты не против.       Важен качнул головой, не сводя заворожённого взгляда с эльфа, поколебавшего его былые представления о красоте. Даже Дар на его фоне как-то поблёк, смотрясь грубым подобием прекрасного оригинала.       — Это всё чары, — недовольно пробурчала Ветка, подпихивая Важену чашку с водой, которую тот принял с благодарностью. — Только проснулись, а туда же… прихорашиваться.       — Нельзя винить птицу за её крылья, — усмехнулся порозовевший от вина Ройг и повернулся к эльфу. — Что ты хотел у нас спросить?       Он и не заметил, что этим простым «мы» объединил столь многих и таких разных существ, перечеркнув глубокую былую вражду. И то, что остальные ему не возразили, можно было считать началом.       — Чего вы ждёте от нас? Зачем рискнули так многим, чтобы сюда добраться? И… каким вы видите будущее этого мира? — с улыбкой произнёс Фильдин, не сводя взгляда с Важена, словно ожидал, что именно он ответит на вопрос.       Воцарилось недоумённое молчание. Неожиданный вопрос поставил в тупик, а эльф терпеливо ждал, позволяя собраться с мыслями. Важен поднял голову, как всегда в трудный момент полагаясь на находчивость Ксанфа, но тот молчал, никак не помогая своему ученику. Мгновения тянулись в тишине, и чем дальше, тем спокойнее билось сердце, обретая уверенность и силу. Простой вопрос требовал простого ответа.       — Как тот фонтан, — наконец произнёс Важен, впервые в жизни не испытывая сомнений в своих словах, и эльф одобрительно улыбнулся. — Я хочу, чтобы мир стал таким же. Чтобы каждого оценивали по делам, а не по происхождению. Чтобы все могли жить вместе, рядом, не испытывая страха и ненависти. Вот чего я хочу. И вот зачем мы пришли сюда.       — Хорошо сказано, парень! — Даркин с силой хлопнул Дара по плечу, и немаленький вампир покачнулся под его ударом. — Ну, Фильдин, теперь ты доволен?       — Вполне, — совершенно несолидно ухмыльнулся тот и протянул Важену руку, помогая встать. Его пожатие оказалось смутно знакомым, и Важен с непонятной самому тревогой огляделся по сторонам, отыскивая ещё одно лицо.       — А где Вурд? — спросил он, поняв, кого не хватает. — Опять сбежал, подлюга?       Прохладные пальцы едва заметно дрогнули в его руке, и взгляд эльфа сделался печальным.       — Об этом я и хотел рассказать тебе, юный маг, — тихо сказал он и опустился на кушетку, потянув растерянного Важена за собой. — Давным-давно, перед великой войной, я встретил одного человека…       Оставшихся в живых эльфов оказалось около полутора сотен. Гномов и того меньше, всего шесть десятков, но Даркин заверил расстроенного Важена, что их народ и до войны не был многочисленным. Тех немногих, кто так и не проснулся, отнесли в светлую часовню, как её окрестил Гион, не подобрав, очевидно, другого названия для воздушной башенки, стоявшей в центре начавшего оживать сада. На высохших деревьях робко пробивались первые зелёные листочки, растрескавшуюся землю Рина подпитала водой, заставив подняться из глубинных недр, и теперь вместо песка её покрывал тонкий слой молодой травы.       Даже в воздухе не чувствовалось прежней тяжести, гнетущее ощущение присутствия нечисти, преследовавшее их всё время, отступило, осев где-то на границе сознания. Фильдин успевал везде — и найти занятие сородичам, и присоединиться к вечерним разговорам набиравшихся сил друзей, — оставаясь неизменно приветливым и гостеприимным хозяином.       День сменялся днём, и Важен начал испытывать нетерпение. Остальным тоже уже приелось бездействие, поэтому известие о том, что эльфы готовы пуститься в путь, все встретили с воодушевлением.       На этот раз им не пришлось пробираться по туннелю, как воришкам, выходили через центральный вход, провожаемые напутствиями и пожеланиями удачи. Ветка, успевшая со всеми перезнакомиться, помахала рукой остававшимся в Суитхерне, и плечо к плечу с Важеном переступила порог. С ними отправлялись почти все гномы, собиравшиеся по пути заглянуть в Альские штольни, чтобы навести там порядок, а затем уже двинуться к Драсску, да пара десятков эльфов во главе с Фильдином, оставившим Светлую долину заботам младшего брата. Все вместе они миновали площадь с запавшим Важену в душу фонтаном, за полдня добрались до ворот, попутно разобравшись с заметно присмиревшими упырями, которым явно пришлось не по вкусу возвращение хозяев.       Едва они выбрались за стены, как на них тут же спикировал зловредный феникс, успевший оправиться после схватки с Веткой, но прежде чем кто-либо успел среагировать, Фильдин вскинул руку, и огромная птица, издав торжествующий возглас, съёжилась в размерах и аккуратно приземлилась на плечо эльфу. Тот с улыбкой потрепал её по голове, и она в отместку легонько клюнула его в ухо. Важен вытер вспотевшие ладони о рубаху и с опаской покосился на стража ворот, доставившего им столько проблем, но тот выглядел довольным и не спешил нападать.       — Это Ильдин, — пояснила ему Саитель, которая оказалась среди тех, кто выразил желание отправиться с ними в Драсск, чтобы попытаться возобновить отношения с конклавом. — Он охранял Суитхерн всё это время, пока мы спали. В одиночестве ждал. Он ведь последний в своём роду, потомок хранителя, которого мы зовем Солнцем.       — И едва не сожрал последнего представителя другого рода, — проворчала Ветка, тем не менее разглядывая уменьшившегося феникса с заметным интересом. — Отец рассказывал мне о хранителях, но я думала, что это всего лишь легенда.       — Все легенды имеют под собой основу, — улыбнулась эльфийка. — Драконы тоже, как я поняла, стали одной из них. Как и мы, впрочем.       — Я — никакая не легенда! — упрямо возразила ей Ветка, и Важен рассмеялся. — Ну разве что чуть-чуть… Но всё же… Хранители… Вы когда-нибудь видели их живьём?       — Нет, — покачала головой Саитель. — Они ушли в небо задолго до нас. Мы — эльфы, русалки и дриады — чтим хранителя Солнце, подарившего нам день. А волки и вампиры — хранителя Луну, давшего свет в ночи. Они принесли нам знание, разум, умение взаимодействовать со всем живым. Уважать его и беречь. Они — истоки нашей магии.       — Жаль, что люди не застали их, — сказал Ройг, внимательно прислушивавшийся к рассказу. — Красивая история. Наш Творец не дал нам ничего, кроме ненависти. Так ведь, Гион?       — В словах Творца была любовь, — весомо обронил священник, одарив бывшего собрата по ремеслу недовольным взглядом. — Но не каждый их смог услышать. А уж понять и вовсе мудрёное дело. Потому и надобны те, кто слова эти до людских ушей донесёт да растолкует.       — Только толкуют все по-разному, — усмехнулся Ройг, и Важен, вспомнив отца Певра, мысленно согласился с ним. — Да и что это за слова такие, что толмача требуют. Нет, ты подожди! — осадил он готового возразить Гиона. — Ты сам-то в Творца веруешь али в речи паскудные, которыми нас в семинарии кормили? Ты вспомни, вспомни! Или ты им, — он ткнул пальцем в сторону Саитель, — в душе отказываешь?       — Никому я не отказываю, — смутился Гион, бросив извиняющийся взгляд на улыбающуюся эльфийку. — Только зря ты Творца хулишь. От корней своих отказываться негоже.       — Дубом был, дубом и помрёшь, — с досадой проговорил Ройг. — Корни у него какие-то…       — Ваш друг прав, — уже привычно остановил готовую начаться перепалку Фильдин, и феникс на его плече недовольно клацнул клювом в сторону Ветки, очевидно, припоминая выдранные перья. — Нет дурного в том, чтобы держаться своих истоков. Но у наших легенд одно начало — хранители. Иные расы, как вы нас назвали, чтут двоих из них, а люди… Люди выбрали третьего. Или он вас выбрал.       — Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовал Важен и осторожно протянул руку, собираясь погладить взъерошенного феникса. Тот недовольно зашипел, и Фильдин с улыбкой погрозил ему пальцем. Перья на ощупь оказались гладкие и горячие, но не обжигали. От прикосновения родилось странное ощущение в груди, и Важен быстро отдёрнул зудящие пальцы.       — Если есть свет, — сказал тем временем эльф, — то должна быть и тьма. Законы равновесия неумолимы. У двух хранителей, как водится, был третий брат. Мрак. Он-то и дал людям силу управлять мёртвым.       — Что? — синхронно разинули рты все четверо, и Фильдин отвёл взгляд.       — Это всего лишь легенда, — тихо сказал он. — Даже мы не знаем, что из этого правда, а что выдумка. Но испокон веков только среди людей рождались некроманты, и только люди смогли породить… — он кивнул в сторону разломов, оставленных лярдами, — всё это. Благо такая сила или зло — решайте сами.       — Да уж обошлись бы, — пробормотал Ройг, впечатлённый услышанным.       Гион достал свои неизменные чётки и принялся перебирать их, погрузившись в размышления, даже Ветка примолкла, искоса бросая на Важена встревоженные взгляды. Тот же никак не мог избавиться от назойливой мысли, крутившейся на самой границе сознания, но никак не желавшей оформляться в слова. Из раздумий его выдернуло задиристое ржание.       — Вот же зараза! — хмыкнул Ксанф, глядя на приближавшуюся к ним лошадь, каким-то чудом сумевшую избежать жвал лярды, хищных объятий сирен и призрачной стаи. — Ничто её не берет!       Зараза, полностью оправдавшая свою кличку, замедлив шаг, подошла к Важену и сильно боднула его в плечо, словно упрекая за вынужденное одиночество. Будто это не она сама бросила их и умчалась, спасая свою жизнь! Руки тем временем жили своей жизнью, ласково поглаживая морду норовистой поганки. Феникс, наблюдая сию пасторальную картину, издал презрительный крик, и внимание Важена переместилось на него.       — Если Мрак был третьим хранителем, — произнёс он, наконец поймав за хвост увёртливую мысль, — то почему о нём забыли? Почему он стал для людей Творцом, отрицая двух других? Между иными расами никогда не было вражды. Только люди пошли против остальных. Почему? Война не нужна была никому, так зачем? Какой в ней был смысл, ведь в итоге все проиграли? Кроме…       — Творца, обретшего свою паству! — закончил его мысль Ройг и задумчиво почесал в затылке. — Страшные вещи говоришь, малец. На правду слишком похожие. Только это ничего нам не даёт. Творца-то народу не предъявишь и злого умысла не пришьёшь. Самим справляться придётся.       И Важен с неохотой согласился с ним. Его не оставляла мысль о том, что он только что упустил что-то важное.       Пустыню одолели за день, решив не останавливаться у камней, оставивших у всех недобрую память. За всё это время им не встретилась никакая нечисть, словно одно присутствие эльфов заставляло её держаться на отдалении, но тяжёлая мёртвая аура не спешила покидать долину. Тьма словно затаилась, выжидая удобный случай накинуться, поэтому, несмотря на внешнее спокойствие, никто не спешил расслабляться.       Позади остался и разрушенный дом с родником, куда привёл их Вурд при первой встрече. Важен никак не мог привыкнуть называть его настоящим именем, да и рассказанная Веткой история до сих пор вызывала в нём дрожь. Какой же силой обладал этот некромант? В кого он превратился после смерти? И ждала ли его, Важена, подобная участь? Об этом не хотелось думать, но мысли по проторённой дорожке вновь и вновь возвращались к легенде о хранителях. К третьему из них.       Кому принадлежал его необычный дар?       И какова была плата за использование? Люди, воскрешённые с его помощью, оставались ли людьми? Или становились просто слишком правдоподобными подобиями? Важен исподтишка присматривался к друзьям, пытаясь и одновременно страшась обнаружить отличия, но те вели себя обычно. Нормально, насколько это вообще было возможно в данной ситуации.       «Получается, среди нас не умирал только Дар, — внезапно пришло ему в голову. — Ховера, Ветку и Ксанфа вернул я. Остальных — Ву… то есть Эохайд. Значит ли это что-нибудь? Кто знает…»       За этими мыслями он и не заметил, как они добрались до края долины, куда их забросила Лунная тропа целую вечность назад. Гномы выбрали этот момент, чтобы расстаться, — отсюда их путь лежал в Альские штольни. Прощались по-дружески, успев сблизиться за несколько дней пути и обменявшись клятвенными заверениями, что разлука не будет долгой. Даркин крепко обнял на дорогу Важена и, расчувствовавшись, попытался было вручить ему на память древко от топора, но Важен со всей убедительностью заверил гнома, что и без того их не забудет. Это в полной мере отвечало истине — забыть шумную компанию низкорослых гномов, умудрившихся стащить из эльфийских запасов по меньшей мере пять бочек вина, не представлялось возможным при всём желании.       — И что теперь? — спросил Ховер, когда когорта гномов скрылась из виду в тени холма. — Как добираться будем? Вряд ли нам услужливо откроют дорогу с другой стороны.       — Вряд ли там вообще ждут нашего возвращения, — заметил Дар, и Ксанф согласно кивнул. — Придётся рассчитывать на свои силы. И без лошадей… С одной Заразой далеко не уйдём.       — А идти и не придётся, — внезапно успокоил их Фильдин и погладил сидевшего на плече феникса. — По крайней мере, не всем. Вам ведь как можно скорее надо в Драсск добраться?       — И как мы туда попадем? — подозрительно поинтересовалась Ветка, разом вспомнив давешние притязания на свою спину. — Предупреждаю, я перекинуться ещё раз вряд ли смогу, да и не гарантирую, что не уроню по дороге.       — У нас найдутся крылья побольше, — рассмеялся Фильдин и сделал знак фениксу.       Тот, недовольно свистнув, сорвался со своего удобного насеста, алой стрелой взмыл в небо, стремительно расправляя крылья. Тень от его силуэта на мгновение закрыла солнце, а потом огромная птица, будто красуясь, перекувырнулась в воздухе и аккуратно приземлилась в нескольких шагах от них.       — Вы как хотите, — решительно произнес Маэд и принялся развязывать шнуровку на рубахе, — а я своими ногами обойдусь. В воздухе у меня это… головокружение.       Теа поддержала его кивком, решив, очевидно, не выпускать из вида проблемного зятя. Ховер же, в отличие от собратьев, взирал на нахохлившегося феникса с восхищённым видом и явным предвкушением. Ветка с сомнением передёрнула плечами.       — Мы… полетим на… этом?       Феникс недовольно склонил голову, сверкнув в сторону девушки золотым глазом, и Фильдин успокаивающе погладил его по перьям.       — Всех Ильдин, конечно, не поднимет. Так что с вами полечу я и Саитель. Остальные доберутся позже. Но перед этим я хотел бы поговорить о том, что мы собираемся делать. Поговорить с конклавом — это, разумеется, хорошо. Но что мы можем им предложить?       — Избавление от нечисти? — неуверенно предположил Важен, и Фильдин снисходительно улыбнулся.       — Это если они поверят, что не мы её наслали. И если вообще станут говорить с нами. А вы, если я верно помню, из-под стражи сбежали.       — Именно поэтому нам и нужно вернуться, — возразил ему Ксанф, став непривычно серьезён. — Сомневаюсь, что его святейшая задница смог что-то сделать моей тётке, но проверить стоит. Да и магов собрать там сподручнее будет. А кроме магов, нам с нечистью никто не поможет. Так что остаётся лишь убеждать конклав. Я понимаю риск, — остановил он открывшего было рот эльфа, — но другого варианта нет. В крайнем случае, — усмехнулся он, — вы всегда сможете улететь на своих крыльях. Если всё пойдёт не совсем по плану.       — А у нас есть план? — удивился Важен, и на лице мага появилось сложное выражение.       Фильдин, помедлив, кивнул и протянул Ксанфу руку.       — Я принимаю твои доводы и соглашусь с ними с одной небольшой поправкой. Если всё пойдет не по плану, то мы уйдём оттуда вместе.