Ты что натворил, неуч?!

      Полёт на фениксе не мог сравниться ни с чем. От встречного ветра, бившего в лицо, захватывало дух, внизу мелькали ставшие совсем крошечными деревья, озёра и дома, а небо оказалось так близко, что его можно было потрогать руками. Ильдин летел по прямой линии, безошибочно выбрав нужное направление и не отклоняясь от него ни на ладонь. Маэд и Теа, верные своему слову, предпочли остаться на земле, надеясь по пути заглянуть в яр, чтобы удостовериться, что родичи в порядке. С ними отправились и остальные эльфы, так что лететь на огненной птице выпало одиннадцати — ровно как и в начале их путешествия.       Ветка, опасно свесившись с крыла, с восторгом таращилась вниз, то и дело выкрикивая названия знакомых мест. Ховер, опрометчиво забывший о присущей оборотням боязни высоты, ничком лежал на огненно-рыжих перьях, пытаясь зарыться в них с головой. Фильдин и Саитель устроились ближе к шее и совершенно не испытывали дискомфорта. Остальные старались держаться в центре, с опаской поглядывая по сторонам. На спине феникса их удерживала странная сила, не позволявшая упасть, но проверять её надежность на практике не хотелось.       Ксанф выдвинул смелое предложение так и влететь в Драсск и со всей помпой приземлиться на площади перед Академией, но его забраковали общим решением, указав на возможные последствия. Например, превентивное уничтожение вторженцев совместными силами перепуганного конклава. Маг, подумав, согласился, что это стало бы неприятным развитием событий. Поэтому приземлились загодя в безлюдном месте в паре вёрст от Драсска. Феникс снова уменьшился в размерах и привычно устроился на плече у Фильдина. Эльфы накинули на головы капюшоны, скрывая от посторонних глаз острые уши. Привлекать внимание раньше времени было ни к чему, а присутствие столь легендарных существ могло вызвать нездоровый ажиотаж среди городской стражи.       Их предосторожности, однако, оказались излишними. По пути они не встретили ни одной живой души, зато мёртвых, но весьма шустрых, оказалось с горочкой. И все как на подбор проворные и голодные.       — И откуда все это добро? — прокричала Ветка, испепелив дотла выползшую из-под опавшей листвы мору.       Ксанф и Дар тем временем уложили в вечный сон двух мертвяков, над которыми Гион, не особо размениваясь на слова, наскоро прочитал отходную. Важен, за пару часов успевший сотворить уже третий сдерживавший круг, обессиленно сполз на землю, прислонившись спиной к дереву, и окинул очистившееся поле брани усталым взглядом.       — И это под носом у конклава, — раздражённо пробормотал Ксанф, стряхивая с пальцев голубоватые искры. — Куда только смотрят эти олухи?       — Видимо, их одолели другие заботы, — заметил Фильдин, не принимавший участия в драке.       Ксанф презрительно фыркнул, всем своим видом показывая отношение к проблемам магистров, и эльф осуждающе покачал головой.       — Мы не знаем, что произошло за это время в Драсске. Не стоит так огульно обвинять других в бездействии.       — Ты слишком хорошо о них думаешь, — отмахнулся Ксанф, но Важену слова Фильдина неожиданно запали в душу. Да и остальные выглядели встревоженными, и магу пришлось признать, что дело не так просто, как ему думается. — Ладно, но если…       Яркая вспышка света прервала его на полуслове, и все мгновенно оказались на ногах.       — Там, — моментально определил Дар, указывая за спину озиравшемуся по сторонам Ройгу, и все не сговариваясь сорвались с места.       По лесу разнеслось утробное рычание, по глазам ударила новая вспышка света, и чей-то незнакомый голос протяжно выкрикнул несколько слов. Ксанф переменился в лице.       — Маги, — только и сказал он, ускоряя бег. Остальные молча последовали за ним.       Ноги вынесли их на небольшую поляну, края которой обуглились от магического огня. Посреди неё спина к спине стояли двое: богатырского сложения мужчина в цветастой рубахе и чёрном платке на шее и светловолосая девушка, одетая в мужской костюм и высокие, выше колена, сапоги. Со всех сторон на них насели лесавки, корча гримасы на кукольных детских лицах, и от этого зрелища мороз шёл по коже. Ховер, перекинувшись на бегу, впился зубами в тонкую шейку ближайшей твари и, с отвращением выплюнув, затряс мордой. Ройг походя рубанул её мечом, ужом ввинтился в самую гущу, прокладывая дорогу остальным. Маги, завидев их, сперва замерли от удивления, а потом с воодушевлением продолжили сражение. Через несколько минут всё было кончено, и друзья облегчённо перевели дух.       — Да когда же это закончится? — раздражённо поинтересовался Ксанф, выступая из-за спины широкоплечего Дона, и незнакомый маг вскинул голову на звук его голоса.       — Лостер? — недоверчиво произнёс он, и девушка округлила глаза. — Ксанф, ты, что ли?       — Ро-о-олан, — насмешливо пропел маг и протянул руку, которую тот не колеблясь сжал своей лапищей. — Жив, бродяга? Калиста жаловалась, что давненько не забредали на огонёк. Привет, Марта.       Девушка поджала губы и задиристо вздёрнула покрытый веснушками нос, игнорируя приветствие. В противовес этому она тепло улыбнулась Дару, и Ксанф с притворным осуждением покачал головой.       — Неужели ещё дуешься, мелкая? Ай-ай, не стоит быть такой обидчивой, ещё морщинки появятся.       — Не надоело её задирать? — миролюбиво поинтересовался тот, кого назвали Роланом, и обвёл их компанию изучающим взглядом, особенно задержавшись на Фильдине и фениксе на его плече.       Важену, чтобы смотреть Ролану в глаза, пришлось задрать голову — до того высоким тот оказался. Светловолосый, веснушчатый, как и его напарница, он чем-то напоминал ставшего на задние лапы медведя, и глубокий раскатистый голос только усиливал впечатление. Девушка же, напротив, выглядела хрупкой и тонкокостной, скорее напоминая лань, но в её голубых глазах проглядывала не меньшая сила.       — Знакомьтесь, — сказал тем временем Ксанф, указывая ладонью на мага. — Это один из последних учеников моей тётки, Ролан. А эта мелкая — его младшая сестра, Марта.       — А тебя вновь потянуло на экзотику, — покачал головой Ролан, и оба эльфа, осознав бесполезность маскировки, стянули капюшоны. — И что только они в тебе находят? Характер-то премерзкий.       — Сам удивляюсь, — поддержал его Дар, пожимая протянутую руку. — Магия, не иначе. А вы из Драсска или туда?       Ролан заметно помрачнел и обменялся быстрыми взглядами с сестрой. Та пожала плечами, и Ксанф вопросительно поднял бровь.       — Вы ничего не знаете? В Драсск сейчас не попасть, ворота закрыты наглухо. Мы два дня назад пытались пройти, да чуть стрелу промеж глаз не схлопотали. Так и ушли. В соседних деревнях леший знает что творится, вся нечисть как с ума посходила. За всё время только одну живую душу повстречали, да и тот — старик свихнувшийся. О каре Творца твердил, ужасов понарассказывал. Будто оборотни в лесах объявились, да непростые — заговорённые. Не берёт их ни сталь, ни серебро, ни заговор. Вы что-то об этом знаете?       Он посмотрел на Ховера, и тот низко зарычал, оскалив зубы.       — Призрачная стая! Но… здесь? Как такое возможно?       — Защита долины ослабла, — пояснил Фильдин, и в его сиреневых глазах проступил лёд. — Перед тем, как уйти, мы запечатали в ней самых жутких тварей, но часть из них, очевидно, смогла вырваться наружу. Вы уже их встречали.       Он посмотрел на Ксанфа, и тот согласно кивнул.       — Лярды, симфила, теперь вот и призрачная стая. Кого ещё мы встретим?       — Лучше об этом не думать, — помрачнев, ответил эльф.       Ролан, всё это время не спускавший с него пристального взгляда, тронул Ксанфа за локоть.       — Мне кажется, вам есть что нам рассказать. Там, — он махнул рукой в сторону, — есть небольшая охотничья хижина. В ней и поговорим.       Хижина и вправду оказалась неподалёку. По пути Ксанф успел коротко представить остальных Ролану и Марте, а те на удивление спокойно восприняли нечеловеческую природу своих новых спутников. Маги, как понял Важен, во многом оказывались куда более терпимыми к инаковости, возможно, потому, что и сами не пользовались особенной любовью собратьев. К конечной цели подходили, уже оживлённо переговариваясь, а Марта, сгорая от любопытства, попросила Ветку показать драконий огонь. Что та и сделала, едва не подпалив шерсть Ховеру. Возмущённый оборотень со страху перекинулся обратно в человеческий лик, совершенно забыв об испорченной одежде, чем вогнал в пунцовую краску всех четырёх девушек. Ксанф же, почти икая от смеха, выудил из сумки запасные штаны и поделился ими со смущённым волком.       Около хижины обнаружился приличный запас дров, а в подполе — ещё вполне пригодные припасы, будто её покинули совсем недавно, в спешке бросив добро на произвол судьбы. Там же нашёлся и бочонок с пивом, приведший Ройга в полный восторг, и единодушным мнением было решено отпраздновать негаданную встречу. Гион привычно занялся стряпнёй, Дон и Ролан притащили к костру брёвна побольше, а девушкам даже организовали поистине королевское лежбище из принесённой из дома скамьи и найденных там же шкур и одеял. Марта и Рина раздобыли глиняные плошки и деревянные чашки, которые тут же наполнились немного выдохшимся пивом, но желающих отказаться не нашлось. Посуды, разумеется, на всех не хватило, поэтому её передавали друг другу, не брезгуя и не чураясь.       — Мы, почитай, из самого Шестова пешком идем, — начал рассказывать Ролан, когда все утолили первый голод, а чашки, снова наполнив, пустили по второму кругу. — Там кладбище опять поднялось, да не просто так. Мертвецы, вместо того, чтобы как порядочные на людей бросаться и грызть всех, кто под руку попался, стройными такими рядами выстроились как на параде и по тракту маршировали. Лучше королевской гвардии. Местный маг от такого дела манатки-то сложил и в бега подался. А мы мимо проходили. Так вот, Ксанф, вспомни, пожалуйста, скольких мертвяков я мог упокоить за раз?       — Ну… — растерялся тот от неожиданного вопроса. — С десяток точно.       — А то и больше, — кивнул Ролан и, приняв от Дона чашку, сделал большой глоток. — Только вот там мне и на одного силёнок не хватило. Марта выручила. Веришь — весь день с ними возились. А когда наконец справились, из их костей что-то чёрное полезло. Жижа — не жижа, туман — не туман. А как вылезло, обернулось стаей воронья и улетело. Ты когда-нибудь такое видел?       — Нет, — покачал головой Ксанф и опёрся подбородком на переплетённые пальцы. Его взгляд стал сосредоточенным и задумчивым.       — Мы видели, — вмешалась в разговор Саитель, и глаза Ролана остановились на эльфийке. — Перед войной. Эохайд называл их вестниками смерти. Они могли вселяться в любую нечисть, усиливая её.       — Только этого нам ещё и не хватало, — сплюнул в сердцах Ксанф. — Какого лешего они вообще все повылазили?       — Ну, — с лёгкой нервозностью в голосе проговорила Марта, одарив Важена быстрым взглядом, — если в мир вернулись эльфы, гномы, дракон и некромант, то почему бы и разным столь же древним тварям не присоединиться?       — Соображаешь, мелкая, — подмигнул ей Ксанф, и девушка вспыхнула от негодования и швырнула в мага мелкое зелёное яблочко, найденное Доном в погребе. Тот ловко поймал его на лету, кивком поблагодарил за угощение и с хрустом впился зубами в твёрдый бок. — Фу, кислятина. Вот, стажёр, мой тебе урок: никогда и ничего не бери из рук этой малявки.       — Это кто тут малявка? — моментально взвилась та и обвиняюще ткнула в сторону мага пальцем. — Ты… ты… — Не найдя подходящих слов, она фыркнула и повернулась к опешившему Важену. — А ты дурак, что ли, не пойму? Учителя получше себе найти не мог? Или должен ему чего? Или заклятие на тебе какое?       Не давая ответить, она схватила его за плечи и принялась усердно ощупывать на предмет порабощающих чар. Ветка, возмущённая творимым беспределом, в свою очередь вцепилась в Важена, пытаясь вырвать его из цепкой хватки разозлённой магички. Ксанф же, глядя на всё это, покатывался со смеху и приходить на помощь не спешил, игнорируя умоляющий взгляд ученика.       — Да отпусти ты, ненормальная! — выпалила потерявшая терпение Ветка и хлёстко ударила Марту по руке.       Та в долгу не осталась, и Важен, которому совсем не улыбалось оказаться в центре потасовки, сделал то же, что и в пустыне: зацепился за полыхавшие от гнева разумы и мощным импульсом заставил девушек замереть на месте. Повинуясь его безмолвному приказу, они шагнули назад и послушно опустились на землю, сложив руки на коленях, как прилежные школьницы. И только через некоторое время пришли в себя и удивлённо заозирались по сторонам. Важен вытер вспотевший лоб.       — Так-так, — медленно протянул Ролан, и его глаза сузились до щёлочек. — Какой интересный дар. И ты со всеми так можешь?       Важен, только сейчас осознав, как выглядели его действия в глазах постороннего, виновато кивнул и бросил извиняющийся взгляд на Марту. Та, впрочем, не казалась обиженной или напуганной, и он немного приободрился.       — Интересно, — обронил Ролан и посмотрел на Ксанфа. — Занятный у тебя ученик. Но теперь, думаю, мы сможем попасть в Драсск. Ладно, давайте переночуем здесь, а утром решим, что делать.       Девушкам галантно уступили в полное распоряжение хижину, мужчины же стащили часть одеял к костру, собираясь заночевать снаружи. За это время Ксанф успел в который уже раз рассказать историю их путешествия, с которой до этого он ознакомил Ролана и Марту лишь вкратце. Дежурить в первую очередь вызвались Ройг и Гион, остальные постепенно начали устраиваться на сон. Вскоре у костра остались лишь Ксанф, Дар, Важен да Ролан с Мартой, не спешившей присоединяться к другим девушкам.       — Как там Дракониха? — негромко поинтересовался Ролан, и Ксанф отвёл взгляд. — Думаешь, ей ничего не было за ваш побег?       — Она сказала, чтобы мы за неё не беспокоились, — пожал плечами маг, но в его голосе не слышалось уверенности. — Она сильная. Да и ректор её в обиду не даст. Только вот… неспокойно у меня на душе.       — Как может быть неспокойно то, чего нету? — ехидно поинтересовалась Марта, и Ксанф качнул пальцем, заставляя чашу с пивом, которую девушка держала в руках, слегка наклониться.       Тонкая струйка пены потекла по запястьям, пачкая рукава, и Марта, выругавшись не хуже пьяного сапожника, подскочила на ноги. Повинуясь взмаху её руки, оставшееся пиво из чаши выплыло наружу, собравшись в почти идеальный шар, который, замерев на мгновение, устремился к Ксанфу. Тот, не особо напрягаясь, отправил его обратно и… развеял удерживающее заклинание прямо над головой девушки. От неожиданности та даже не смогла сказать ни единого слова, и только яростный блеск глаз под слипшимися от влаги волосами выдавал бушевавшую внутри неё гамму чувств.       — Основа всего лишь восьмого уровня, — занудным голосом произнёс Ксанф и принялся загибать пальцы. — Это раз. Надо бы как минимум четвёртого, если ты хотела пробить мою защиту. Во-вторых, приложенный вектор был неверен, надо было взять градусов на десять левее. Три — со злости черпанула много силы, что сделало основу неустойчивой, добавочно понизив её уровень. А это ведь азы! Я столько времени потратил, пытаясь вдолбить их в твою голову, мелкая. Совсем ничему не научилась.       — Я… не мелкая! — голос Марты сорвался на пронзительный фальцет, но она тут же взяла себя в руки. Дар протянул ей своё одеяло, и девушка, благодарно кивнув, закуталась в него, а потом вперила возмущённый взгляд в ухмылявшегося мага. — Это раз. Два — ты не учил меня, ты издевался! Что это за уроки такие? Ты заставлял меня изображать мавку, чтобы тебе платили за изгнание! Да после одного такого урока у меня левая бровь полгода не отрастала! Ещё и деньги делил нечестно!       — Ксанф учил Марту? — шёпотом спросил Важен у давившегося кашлем Ролана, и тот кивнул.       — Недолго, несколько месяцев всего. Потом Калиста, сжалившись, взяла её под свою опеку. Если честно, это не сильно облегчило ситуацию. Если выбирать между Драконихой и её непутёвым племянником, то я бы лично выбрал Ксанфа. С ним хоть заработать можно было.       — И кого изображал ты? — с любопытством поинтересовался Важен, уже догадавшись, что и Ролана не миновала сия судьба.       Тот ощерился в зубастой усмешке.       — Оборотня, разумеется! — с достоинством сообщил он, и Ховер, дремавший поблизости, поднял голову. — Один раз такой хороший морок сам на себя наложил, что полдеревни потом с вилами гналось. Еле удрал. А Ксанф, между прочим, тогда опоздал из-за какой-то юбки.       — И ничего и не из-за юбки. — Ксанф бросил быстрый взгляд на Дара. — Вполне себе из-за штанов. Я их долго найти не мог, вот. В окно, оказывается, вывалились. А когда к деревне той подошел, так всё налюбоваться не мог. Ролан-то со страху аж на крышу церкви забрался, за крест ухватился и сидит. Внизу люди возмущённые бегают, орут, всё никак решить не могут — добрый это знак или дурной, что оборотень за святую реликвию всеми лапами держится.       — А потом на нас все шишки летят, — осуждающе покачал головой Ховер и снова улёгся на своё место.       Ксанф извиняющимся жестом развёл руки.       — Я был молод и дурак, — честно покаялся он, и Марта состроила презрительную гримасу.       — А сейчас ты старый дурак, — припечатала она, и маг расплылся в довольной улыбке.       — Значит, я почти не изменился, — сказал он и, прищурившись, посмотрел на девушку. — А тебе спать не пора, мелкая? Иди уже. И одеяло себе оставь, всё пивом промочила.       Девушка, нехорошо сверкнув глазами, сдёрнула с себя одеяло и подбросила его в воздух. Сложила освободившиеся руки чашечкой, дунула в ладони, а потом сделала быстрый жест, который Важен не успел рассмотреть. Одеяло само собой расправилось в воздухе, мелко задрожало, а потом аккуратно спланировало в подставленные руки Дара. Марта, отряхнув ладони, отвесила Ксанфу церемониальный мужской поклон.       — Заклинание — пятый уровень, вектор строго вверх, приложенное усилие — пять сотых частей резерва, — отчеканила она тоном взаправдашней отличницы. А потом, коротко чмокнув брата в щёку, решительно направилась к хижине.       Ролан проводил её теплым взглядом, и тут же посуровел, повернувшись обратно к Ксанфу.       — Мы должны во что бы то ни стало прорваться в Драсск. Чует моё сердце, что всё это только цветочки.       Оставшееся время Ксанф отвёл для очередной тренировки, проигнорировав усталый стон ученика. Упражнение, по его словам, было призвано развивать координацию и быстроту реакции. Так это звучало в теории, но… Через некоторое время Важен начал склоняться к мысли, что всё это было придумано с единственной целью — поиздеваться над учеником. Суть заключалась в том, что маг обстреливал его со всех сторон маленькими юркими водяными шариками, подкрашенными изнутри, а Важен должен был по одному блокировать их развеивающими заклинаниями. На практике же выходило совсем иначе. Шарики оказались чрезвычайно проворными, быстрыми и на редкость вонючими, когда, врезаясь в него, разлетались во все стороны тучей брызг. Всё лицо и волосы Важена украсились разноцветными потёками, одежда стала липкой, в голове звенело от напряжения, а поток снарядов никак не иссякал. Ксанф развлекался на полную, забрасывая ученика со всех сторон, пока тот, отчаявшись, не выставил перед собой щит, с перепугу вложив в него почти половину оставшегося резерва. Эффект превзошёл все его ожидания: шарики замерли на мгновение, зависнув в воздухе, а потом стремительно ринулись обратно к крайне озадаченному магу. Через мгновение они буквально погребли его под собой, а затем… Расцветшее буйство красок Важен счёл особенно красивым, и Дар, пытавшийся отлепить непривычно молчаливого Ксанфа от земли, с ним даже согласился. На этом общим мнением тренировку решено было закончить, чему Важен порадовался от всей души.       Утром все поднялись ни свет ни заря и, быстро запихнув в себя завтрак, отправились в дорогу. Важен на этот раз выбил себе право участвовать в дозоре, а потому теперь немилосердно зевал во весь рот. Ветка, помирившись с Мартой, втихаря расспрашивала её про обучение в Академии, а та охотно делилась воспоминаниями. Рина и Саитель тоже присоединились к ним, и стайка девушек, полностью поглощённая разговором, степенно вышагивала по тропинке, совсем забыв об окружающем их лесе. Мужчины же, наоборот, зорко поглядывали по сторонам, готовясь к любой пакости, но всё равно пропустили момент, когда с верхушки дерева прямо на эльфийку спикировал огромный паук. Никто и пошевелиться не успел, как Ветка окатила его волной огня, умудрившись не зацепить Саитель, и противная тварь свалилась на землю, конвульсивно дёргая обугленными ногами. Ройг в одно мгновение добил её мечом.       — На самом интересном месте! — Ветка возмущенно пнула мёртвую тушу ногой и повернулась к Марте. — А дальше-то что?       — Экзамен, как ты понимаешь, я завалила, — как ни в чём не бывало продолжила та, и девушки захихикали.       Важен только покачал головой. Эти существа всё больше казались ему едва ли не более непостижимыми, чем пресловутая нечисть.       К полудню они вышли на большой тракт. Всегда оживлённая дорога нынче оказалась совершенно пустой: ни повозок, ни пеших. Только Важен собрался высказать своё удивление по этому поводу, как Фильдин, следовавший за ним, внезапно зажал ему рот рукой и показал куда-то вверх. Важен послушно поднял голову и обомлел: вдоль тракта на верхушках деревьев сидели чёрные птицы. Феникс на плече эльфа издал недовольный, но весьма тихий звук и нахохлился. Подошедший к ним Ксанф проследил взгляд Важена и удивлённо цокнул языком.       — Чувствуете? — спросил Фильдин, отпуская Важена, и маг кивнул.       — Чувствуем, чувствуем, — подтвердил Ройг, переглянувшись с Гионом. — Даже мы. Это те самые? — поинтересовался он у Ролана.       — Похожи, — вместо брата ответила Марта. — И ощущение такое же… Будто смерть в лицо дышит.       — Поэтично, но не слишком информативно, — поморщился Ксанф. — Дар, что скажешь? Ты смерть чувствуешь лучше других.       — Они мёртвые, это точно, — отозвался вампир и прикрыл глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Рина встала за его спиной и положила руки на плечи, подпитывая своей магией.       — Они не мёртвые, — произнесла она спустя несколько мгновений. — Они никогда не были живыми. Порождения магии, только… я никогда не встречала такую.       — Как тот ваш змей? — уточнил Ховер, и Дон согласно кивнул. — Да, дела… И что это за магия такая неизвестная?       — Фениксы и водяные змеи были созданы магией хранителей — Солнца и Луны, — напомнил им Фильдин, бережно погладив птицу по алым крыльям. — Если продолжить и развить эту мысль, то можно предположить, что…       — Это вороньё создал ваш Мрак? — недоверчиво переспросил нетерпеливый Ройг, и эльф совсем по-человечески пожал плечами.       — Даже мы об этом знаем мало. Только то, что когда-то все три хранителя ушли, а их магия осталась. В нас. И если есть светлые магические существа, то…       — Мы поняли, должны быть и тёмные, — снова перебил его Ройг, и Гион незаметно для остальных отвесил ему подзатыльник, очевидно, набравшись дурных привычек у Ксанфа. — Законы равновесия, чтоб их… И как мы собираемся пробраться мимо этих милых пташек?       Дар что-то ответил ему, но Важен не прислушивался. Всё его внимание поглотили птицы, молчаливыми истуканами восседавшие на ветках. Без движения, без единого звука, будто терпеливо ждали чего-то. Воронов словно бы и не интересовали гости, вторгшиеся в их владения, а может, они не восприняли их как угрозу. И это казалось донельзя странным.       «Позови их, — всплыла неожиданная, будто чужая мысль, и Важен даже оглянулся за спину, ища незримого советчика. — Они станут служить тебе, сделают всё, что ты скажешь. Ведь ты — некромант, а значит, тебе подчиняется всё неживое. Ты станешь непобедим, уничтожишь кого захочешь. Позови их и… они откликнутся…»       Важен резко мотнул головой, стряхивая наваждение, и это не укрылось от Ксанфа. Он быстро ухватил ученика за подбородок и требовательно вскинул его голову, заставляя смотреть себе в глаза.       — Что с тобой? — резко спросил Ксанф, и его лицо начало уплывать куда-то вбок.       Дар, возникнув рядом, подхватил Важена под руку, не позволяя упасть, и вороны тут же взмыли в воздух, закружились над трактом. Ройг, глухо выругавшись, толкнул стоявшую у дороги эльфийку поближе к остальным и обнажил свой меч. Гион, достав чётки, встал рядом с ним, готовый к бою. На их лицах появилось почти одинаковое выражение сосредоточенности и уверенности, на мгновение напомнив сражение с лярдами у ворот, и у Важена перехватило дыхание. Он оттолкнул от себя руку Ксанфа и выпрямился во весь свой невеликий рост.       — Назад!       Его голос разнёсся над трактом, усиленный магией, и оба священника оглянулись с недоумением. Но Важен приказывал не им. Если бы он мог видеть себя со стороны, то, несомненно, ужаснулся бы. Его глаза стали почти чёрными, губы вытянулись в тонкую упрямую линию, под кожей проступили тёмные линии вен, а взгляд был устремлен вверх, туда, где молчаливой тучей кружило вороньё. Ксанф не долго думая передал ему часть своей силы, и Ролан, помедлив, присоединился к нему. Их совместная магия огнём влилась в жилы, отогревая внезапно похолодевшие руки, заискрила в волосах. Важен выцепил взглядом одну из птиц, показавшуюся ему вожаком стаи, и твёрдо произнёс:       — Убирайтесь.       Он даже не пытался войти с ними в контакт, как делал это с людьми в деревне с драгулами, или в пустыне, когда спасал друзей. Вместо живых искр разума на него таращилось нечто тёмное, вязкое, отталкивающее, и он вложил все силы в единственный приказ.       — Прочь!       От поднявшегося карканья заложило уши, закружилась голова, но его решимость не дрогнула. Он повторял как заведённый вновь и вновь: «Убирайтесь. Прочь отсюда!» — не обращая внимания на сдавливающую виски боль.       «Дурак! — ввинтилось в голову раскалённой иглой. — Ты должен слушаться меня! Ты всего лишь ещё одна марионетка!»       «Не слушай его…»       Важен открыл глаза и попытался оглядеться, но со всех сторон навалилась темнота. Потом послышались шаги, невнятное бормотание, и внезапно вспыхнул свет, словно кто-то зажёг свечу. Проморгавшись, Важен увидел склонившееся к нему лицо и едва не заорал от ужаса.       — Ты… — наконец смог вымолвить он, вытаращившись так, будто увидел призрак. — Как?       Человек хлопнул в ладоши, и свет засиял ярче, выхватывая из темноты высокую долговязую фигуру со знакомым и одновременно чужим лицом. Ярко-синие глаза смотрели на Важена с откровенной насмешкой, но в то же время с тщательно скрываемой грустью, губы больше не казались алыми, а зубы сделались вполне нормальными, человеческими. Так вот каким при жизни был Эохайд… Не эльф, конечно, но почти такой же красивый, как Дар. Эх, и почему только ему одному досталась заурядная внешность?       Некромант, очевидно, заметив его расфокусировавшийся взгляд, бесцеремонно щёлкнул Важена по носу, и тот отвлёкся от своих мыслей, вернувшись… А где это они, собственно?       Во все стороны, куда ни глянь, убегала пустота, теряясь во мраке. Ни леса, ни дороги, ни друзей. Одна только зловредная нечисть скалилась в усмешке, наблюдая за его мыслительными процессами.       — Я сплю? — сам у себя поинтересовался Важен и сильно ущипнул себя за руку. Скривился от боли, потёр саднящее место пальцами и снова посмотрел на некроманта.       — Ты не спишь, — развеял его сомнения тот. — Ну, не в том понимании, как это делают обычные люди. Тебе ведь и раньше снились странные сны? Про меня…       Важен кивнул, не доверяя своему голосу. Ему вдруг сделалось невыносимо страшно.       — Ты… не умер? Или… умер я?       — Жив ты, успокойся, — поморщился Эохайд и протянул ему руку, помогая встать.       Его ладонь оказалась тёплой и вполне… осязаемой наощупь. Важен подтянул его руку к лицу и задумчиво уставился на пальцы с обкусанными под корень ногтями. Выглядело жутко и очень натурально.       Некромант досадливо выругался, но терпеливо дождался конца осмотра, и только потом продолжил:       — А вот я умер. Окончательно. Только осколок души как-то застрял в твоём разуме, поэтому-то я и здесь. Ненадолго, но это даже на руку. Я кое-что не успел вам рассказать. О третьем хранителе.       — О Мраке? — тут же навострил уши Важен, и некромант кивнул. Он осторожно отнял свою руку и тут же прижал её к груди.       — И твоя, и моя сила происходят от него. Когда я был ещё ребенком, он пришёл ко мне во сне и пообещал неслыханную власть. Могущество, не сравнимое ни с чем. Он наделил меня моим даром, а взамен… Я должен был помочь ему вернуться. Вырваться из клетки, в которой его заточили братья ценой собственных жизней. Эльфы говорят, что они ушли на небо, и это действительно так. Только никто не знает, почему они это сделали, почему покинули наш мир. Он рассказал мне, и с тех пор в моём сердце поселилась тьма. Жизнь, знаешь ли, не была ко мне слишком добра, — усмехнулся он с горечью. — Нищий мальчишка, без единой родной души, озлобленный и одинокий. Я хотел отомстить, заставить всех заплатить за свое никчёмное существование. Поэтому и согласился. И ощущения оказались лучше, чем можно было представить. Я странствовал по свету, наслаждаясь данной мне силой, а потом… Я встретил Таиру и Фильдина. И они стали моим светом. Я ничего не мог им рассказать, Мрак наложил на меня заклятье молчания, но теперь я мёртв, и надо мной нет ничьей власти.       Он замолчал, и Важен не нашёл в себе сил торопить его, хотя и чувствовал, что время в этом месте текло не так, как в реальности, и было опасно задерживаться здесь надолго.       — Когда я встретил Фильдина… то узнал, что такое настоящая дружба. Что такое обычное человеческое тепло. Никто никогда не был так добр ко мне, как он. Я должен был убить его, но… не смог. Не захотел снова стать одиноким. Никому не нужным. Он и Таира изменили меня, перевернули душу. Я больше не мог оставаться тем, кем был. Не смог завершить начатое. И Мрак разгневался. Его путы тогда ослабли, и он стянул всю нечисть в людские города, развязав войну. Его марионетки будоражили простых людей, указывая на очевидную причину бед — иные расы. А я ничего не мог сделать. Таира тогда уже носила моего ребенка, и всё, о чём я думал, — как уберечь её, как спасти Фильдина и остальных. Может быть, не погрузи я их тогда в сон, мы вместе смогли бы одолеть Мрак, но… Что сейчас об этом думать? Ты должен ещё раз закончить моё дело, парень. Я отдал тебе остатки своей силы, но это обоюдоострое оружие. Ты можешь воспользоваться им, но и он — может. Однако… В тебе живут моя тьма и свет Таиры. Надеюсь, что этого хватит.       Он протянул руку, коснувшись чёлки Важена, а потом несильно толкнул его в лоб.       — А теперь иди… Твои друзья волнуются. И… прощай, что ли.       Прежде чем Важен успел что либо ответить, мир вокруг него вдруг сделал кувырок и сверху навалилась тьма, затекая в глаза и ноздри. В спину ударило, вышибая дыхание, и он с хрипом втянул в себя ускользающий воздух.       А потом очнулся.