Ты что натворил, неуч?!

      — Вот! — обрадованно провозгласил кто-то, и губ коснулось холодное и влажное горлышко фляги.       Важен сделал большой глоток, закашлялся и, щурясь от света, приоткрыл глаза. Картинка перед ним постепенно сделалась чёткой, и он смог увидеть склонившиеся над ним лица друзей, на которых читалось уже почти привычное беспокойство. Ветка, на коленях которой он лежал головой, поддержала его за плечи, помогая сесть, и осторожно отёрла со щёк налипшую грязь. Губы девушки слегка подрагивали, но в целом она выглядела довольно спокойной. Ксанф убрал флягу и пальцем оттянул его веко вверх, очевидно, пытаясь что-то разглядеть. Увиденное заставило его поморщиться.       — Я даже у взбесившихся вампиров таких глаз не видал, — резюмировал он, и Ховер согласно закивал. — Парень, ты хоть предупреждай в следующий раз, что ли.       — Что ты видел? — мягко прервал его Фильдин, и мысли Важена вернулись к тому моменту, как он провалился в странный сон. Или…       — Я видел Эохайда! Ну, в смысле не то чтобы видел… Он говорил со мной.       Он быстро пересказал разговор, опустив некоторые детали, которые могли расстроить эльфов, но Фильдин, кажется, понял всё и сам. Он слушал молча, не перебивая, и только в его глазах то и дело мелькали фиолетовые всполохи боли.       — Он столько лет нёс эту непосильную ношу, — наконец произнёс он, когда Важен замолчал. — Один. А я ничего не замечал… Я… я очень виноват перед ним.       — Никто не виноват, — отрезал Ксанф, и Фильдин поднял на него взгляд, полный надежды. — Он сам сделал свой выбор, поддавшись тьме, и расплачивался за это. Никто из нас не в ответе за чужие поступки. Но это значит, что легенда о хранителях — правда. И теперь сдерживающие этого ублюдка кандалы снова ослабли, раз он так разгулялся, что запросто вторгается в чужие мозги.       — И снова напустил тварей на людей, — заметил Ховер. — Наверное, это потому, что иные расы стали так малочисленны… И это ослабило его тюремщиков.       — Но теперь-то баланс должен восстановиться! — с надеждой произнёс Дон, бросив взгляд на эльфов, но Фильдин сокрушённо покачал головой.       — Нас слишком мало, — сказал он. — Да, наша магия всё ещё сильна, но и он набрал силу. Одни эти птицы чего стоят, не говоря уже об остальных тварях. И люди… Они поклонялись ему столько лет, не ведая об истиной природе своего божества.       — Но Гион… — растерянно произнес Ройг, глядя на помрачневшего друга. — Его молитва всегда отпугивала нечисть. И Хоэль! Он же истово верил в Творца. Как же это может быть?       — В Творца ли? — одними губами улыбнулся Фильдин, и Ройг осёкся на полуслове. — Иногда не так важно, кому мы молимся, а как именно это делаем. К чему на самом деле взываем. Ваша сила заключается не в Творце, она в вас самих.       — Как-то всё это сложно, — почесал в затылке Ройг и снова посмотрел на Гиона. — А ты что думаешь?       — Что нам пора собираться, — ответил тот и поднялся на ноги, спрятав чётки в карман. — Если не хотим идти в сумерках.       — Это правда, — со вздохом согласился Ксанф и с сомнением покосился на Важена. — Идти сможешь?       — А как же вороны? — спохватился тот, вспомнив о насущных проблемах.       Дар отступил в сторону, предоставляя ему обзор на совершенно пустынный тракт.       — А вороны, знаешь ли, улетели, когда ты начал чудить, — странным голосом сообщил ему Ксанф. — Я бы тоже так сделал, но они меня с собой не взяли. Я… даже не знаю, могу ли теперь считаться твоим учителем. Ты развиваешься слишком быстро, и это немного пугает. Эохайд сказал тебе, что твой дар — палка о двух концах. Постарайся поменьше его использовать.       — Я… постараюсь, — медленно кивнул Важен, которому уже приходило в голову, что у его магии могут быть скрытые последствия. Но как он мог оставаться в стороне? Спокойно смотреть, как другие погибают? Или идти на риск? — Но ничего не обещаю.       — Каков учитель, таков и ученик, — усмехнулся Ролан, но в его голосе слышалось одобрение. Они с Мартой ухватили Важена за руки, помогли встать. — Что будем делать дальше? Путь свободен, мы можем идти.       — Нам надо разделиться, — огорошил их Ксанф. — Кому-то нужно остаться здесь, чтобы встретить остальных и рассказать им всё. Иначе они упрутся в закрытые ворота Драсска, и леший знает, что произойдет. Я, Дар и стажёр пойдём вперед.       — Только попробуйте оставить меня тут, — воинственно заявила Ветка, и ни у кого не хватило духу возразить ей.       — Мы с вами, — непререкаемым тоном произнесла Марта, и Ксанф скорчил страдальческую гримасу. — Это не обсуждается!       — Я тоже пойду с вами, — решил Фильдин. — Как доказательство правоты ваших слов перед конклавом. Саитель, ты дождешься Эдильга и введёшь его в курс дела.       — Мы останемся с ней, — сказала Рина, и Дон, согласно кивнув, взял девушку за руку.       — Присмотрим как за родной, не беспокойтесь, — заверил он Фильдина, и тот мягко улыбнулся в ответ.       — Ты тоже остаёшься, — сказал Ксанф Ховеру, и оборотень возмущённо вскинулся. — Не спорь. Дождешься Маэда и Теа, а потом рванёте за нами. Не хочу оставлять эти горячие головы без присмотра.       — А меня, значит, оставлять можно? — пробурчал тот, но всё же кивнул с явной неохотой.       — Хорошо! — Ксанф азартно потёр руки, и в его глазах заиграли нехорошие огоньки. — А теперь вперёд — штурмовать Драсск! Всегда мечтал сказать что-то в этом роде.       На штурм их безумное предприятие походило мало. К тому моменту, как они добрались до Драсска, уже совсем стемнело и даже луна не показывалась из-за туч, оставив их совсем без света. Это с одной стороны играло на руку, позволяя незамеченными добраться до стен, но с другой — сильно мешало ориентироваться в пространстве. Спасало ночное зрение Дара, уверенно ведущего вперёд их маленький отряд, и слабое свечение, исходящее от перьев феникса. Важен молча шагал за Ксанфом, стараясь не наступать тому на пятки, рядом бесшумной тенью шла Ветка. Эльф вместе с двумя магами замыкал колонну.       Отпугивавшие нечисть заклинания на этот раз сработали как надо, но это, вместо того, чтобы радовать, порождало внутри смутное ощущение тревоги. Парочку мор, сдуру сунувшихся на тракт, Ксанф уничтожил походя, но они знали — там, на отдалении, их собралось куда больше. Это незримое присутствие давило на нервы сильнее, чем открытое противостояние, и Ролан, коротко посовещавшись с сестрой, на всякий случай оставил позади несколько нехитрых ловушек, способных облегчить путь тем, кто будет их догонять. И Важен, впервые наблюдавший слаженную работу двух опытных магов, проникся к ним глубочайшим уважением. Не все из их братии растеряли умения, отсиживаясь в конклаве.       Стены города выросли перед ними из темноты внезапно, серыми громадами преградив путь. Около них праздно шатались пара десятков мертвецов, и Дар остановился загодя, предупреждающе подняв руку.       — Огни не горят, — шёпотом заметил Ксанф, встав рядом с вампиром. Тот согласно кивнул и обернулся к подошедшему Ролану.       — Мы были здесь днём, — ответил тот на невысказанный вопрос. — И тогда на стенах не было ни души. Но чтобы ночью оставить ворота без присмотра…       Словно в ответ на его слова в воздухе раздался тихий свист, и один из мертвецов, пошатнувшись, рухнул на землю с пробитой головой. Остальные заинтересованно обступили скребущего землю собрата, утробно порыкивая и скрежеща зубами. Ксанф на всякий случай сложил пальцы в боевой жест, готовясь атаковать, но мертвяки дружно развернулись и нестройной толпой побрели обратно к воротам.       — Ты чувствуешь кого-нибудь за стеной? — поинтересовался Ролан у Важена, и тот кивнул. — Сможешь сделать с ними то же, что и с девчонками? Пусть они откроют ворота.       — А мертвецы? — испугался Важен, глядя на пошатывающиеся у самых ворот силуэты. Ролан ответил ему хищной ухмылкой.       — За них не беспокойся. Ну, на счёт три?       — Три! — скомандовал Ксанф, не любивший терять время попусту, и Важен, отбросив сомнения, потянулся к своей цели.       Это было трудно: расстояние давало о себе знать, да и воздействовать на совершенно незнакомых людей оказалось несколько сложнее. Фильдин, стоявший рядом, легко коснулся его плеча, и стало немного легче. Краем глаза Важен заметил быстрое движение Ксанфа и Ролана, повторившего за ним, словно тень. Мертвецы заволновались. Их походка замедлилась, стала дёрганой, а потом все они как один засветились голубоватым светом.       — Вперёд! — прорезал тишину голос Дара, и он первым двинулся к воротам, расчищая путь возникшими в руках клинками.       Мертвяки, напоровшись на клинки, падали на землю и даже не пытались встать, и Важен, проходя мимо, накладывал на них упокоевающее заклинание. Повинуясь его воле, один из стражников тем временем подошёл к рычагам, которые Важен заметил ещё в свой первый визит, и безвольной марионеткой налёг на них. Остальные не мешали, тоже находясь под воздействием некроманта, и от их послушной покорности на душе оставалось неприятное гадливое ощущение.       — Так нужно, — шепнул ему Дар, особенно чутко считывавший его настроение, и Важен тяжело вздохнул. — Думай о том, что помогаешь им, а не вредишь.       — Лучше бы у меня не было такого дара, — в сердцах отозвался он. — Это… неправильно. Так не должно быть! Эохайд говорил, что сила Мрака принесла только тьму, и если я стану таким, как он…       — Тьма — лишь иная сторона света, — весомо заметил Фильдин, и феникс распахнул крылья, словно поддерживая его слова. — Вместе они хранили равновесие этого мира, и не было в ней ничего дурного. Мрак только извратил её суть. А Эохайд… в конце концов вернулся к истокам. Каждый из нас может стать смертью, и каждый может стать жизнью.       — Наш многословный друг хочет сказать, что разница заключается в твоих намерениях, — перебил его Ксанф, стряхивая с пальцев голубые огоньки использованной магии. — Хочешь спасать людей — так спасай. Средства не очень — да кому до этого есть дело? Если ты знаешь, что поступаешь правильно, то так тому и быть.       — Мы с тобой, — шепнула Ветка и, крепко ухватив за руку, потянула за собой в приоткрывшуюся щель ворот.       И все вместе, плечом к плечу, они шагнули внутрь города.       На улицах царила темнота и запустение. Фонари не горели, в окнах, несмотря на ещё не поздний час, не наблюдалось света и движения. Важен чувствовал редкие огоньки чужих разумов, источавшие липкий животный страх, но их было слишком мало для прежде оживлённого города. Куда все подевались? Не могли же они сбежать, оставив надёжные безопасные стены? Или что-то проникло внутрь, вынудив горожан попрятаться?       — Луна на исходе, — невпопад заметил Дар, то и дело бросавший взгляд в тёмное небо. — Мои силы сейчас на спаде, я даже не могу послать весть во Владения. Неудачное время…       — Другого у нас нет, — резонно возразил Ролан, и Дар склонил голову, соглашаясь. — Но всё же, куда все подевались?       — Эй, кто здесь? — раздался резкий оклик, и друзья прижались к стене дома, прячась в темноте.       Впереди показались отблески факелов, и мимо них прошествовали четверо стражников, позвякивая притороченными к поясам мечами. Их взгляды внимательно рыскали по сторонам, но Ролан быстро накинул на спутников укрывающее заклинание, и они остались незамеченными. Когда стражники скрылись из виду, все облегченно выдохнули.       — Не нравится мне всё это, — скрипнул зубами Ксанф, на лице которого застыло непривычное встревоженное выражение. — Давайте доберёмся до «Логова» и там решим, что делать.       Это показалось хорошим решением.       Беду они почуяли ещё на пороге постоялого двора. Вывеска с корявым рисунком была сорвана, дверной проём зиял пустотой, а внутри валялись обломки от переломанных столов. В комнатах и вовсе царил настоящий хаос. Важен с болью в сердце оглядел остатки перебитой посуды и оглянулся на Ксанфа в поисках объяснений. Тот стоял посреди обеденного зала, сжав кулаки и низко опустив голову.       — Нас искали, — тихо произнёс Дар, но его голос прогремел в сгустившейся тишине. — Все знают, что Ксанф Лостер всегда останавливается в «Логове», когда приезжает в Драсск. Ублюдки.       — Думаешь, старика забрала благословенная церковь? — угрюмо произнёс Ксанф, и Важен поёжился от звука его голоса. — Это… из-за нас?       — Не только.       Все разом развернулись к высокой фигуре в чёрном, замаячившей в пустом проходе, и викарий — а это оказался именно он — быстро выставил руки вперёд, упреждая атаку. Ксанф, грубо выругавшись, развеял готовое сорваться с пальцев заклинание.       — Вы что тут делаете? — не слишком вежливо поинтересовался он, и Важен понял, что маг едва сдерживает ярость.       — Вас жду, — спокойно ответил викарий и сделал шаг вперёд, откидывая надвинутый на голову капюшон. — Решил, что вы скорее заявитесь сюда, нежели в фамильное поместье. Я оказался прав. И вы, как вижу, тоже…       Он устремил взгляд на Фильдина, и тот ответил вежливым поклоном. На губах викария заиграла слабая улыбка.       — Легенда оказалась правдой. Невероятно… Вы… пришли помочь?       — Всем, что в наших силах, — склонил голову Фильдин, и феникс на его плече издал резкий презрительный крик. — Тише, Ильдин, тише. Тебе ведь тоже не всё равно, что станет с этим миром.       По виду феникса было не сказать, что его сильно заботят чьи-то судьбы. Взгляд викария скользнул по их лицам и, не найдя искомого, омрачился.       — Это… все, кто вернулся? — тихо спросил он, и Важен шагнул к нему и крепко стиснул его руку.       — Они живы! И Гион, и Ройг! Они в порядке, просто дожидаются остальных, чтобы привести сюда.       — Вот как, — облегченно выдохнул викарий, но долго радоваться ему не позволили.       — Куда все делись? — требовательно поинтересовался Ксанф и обвёл рукой разрушенную комнату. — Что здесь произошло? И… что с моей тёткой?       Викарий тяжело вздохнул, избегая смотреть ему в глаза, и Важен почувствовал, как дрожат его пальцы.       — Когда вы ушли, Его Святейшество будто сошёл с ума, — сказал он и, оглядевшись по сторонам, поднял с пола уцелевший табурет и уселся на него. — Он приказал арестовать госпожу Лостер, и даже я ничего не смог сделать. Он настроил короля против меня и конклава, объявил род Лостеров предателями и еретиками. А потом приказал закрыть город. Всех беженцев взяли под стражу. Маги пытались было протестовать, но конклав большинством голосов решил не вмешиваться. Думаю, архиепископ запугал их… или купил.       — Что — прямо всех под стражу? — не понял Ксанф. — И куда же дели столько народу? А горожане?       — Под такое дело освободили городские склады, — ответил викарий. — Всё продовольствие перевезли во дворец, для сохранности, как сказали. Во внутренний город теперь просто так и не войти, стражник на стражнике. Из восточной и западной слобод всех тоже согнали, прямо с семьями. Кого побогаче — в Великий храм, а остальных — на торг. Там сейчас монахи Пречистого ордена дежурят. По словам Его Святейшества — от нечисти охраняют людей, а как по мне так стерегут, чтобы не разбежались. Задумал архиепископ что-то, а что — не пойму. И слово моё больше в Драсске ничего не значит.       — Надо на всё это своими глазами поглядеть, — решил Ксанф и посмотрел на Фильдина. — И с ректором бы потолковать. Наедине желательно. Где он, не знаете?       — В Академии, полагаю, — ответил викарий, которому адресовался вопрос. — Если ещё не под арестом. Слишком уж яро он госпожу Лостер защитить пытался…       — Об этом мы побеседуем с Его Святейшеством отдельно, — скрипнул зубами Ролан, и Важена пробрало до костей от холодности его тона. Марта согласно кивнула, поддерживая брата.       — Тогда идём скорее, — заявила изнывающая от нетерпения Ветка и первой двинулась к выходу, не дожидаясь остальных.       Важен дождался короткого кивка от Ксанфа и последовал за ней. Дар немного замешкался и, когда остальные вышли за дверь, неожиданно притянул к себе мага и жадно, будто изнывая от жажды, приник к его губам. Важен краем глаза уловил это его движение и поспешно отвернулся, не желая мешать. А сам, оказавшись снаружи, нашёл прохладную ладошку Ветки и крепко сжал её потеплевшими пальцами.       — Ну, кого ждём? — слегка охрипшим голосом поинтересовался Ксанф, появляясь в дверном проёме. Его щёки раскраснелись, губы выглядели припухшими и влажными, но сиявшая в глазах решимость привычно придавала уверенность и силу. За его плечом показался Дар, и Важен, сделав глубокий вдох, отпустил руку девушки.       Картина, мельком увиденная им в доме, просто просилась на бумагу, он дал себе слово обязательно зарисовать этот поцелуй. Если, конечно, ему выпадет эта возможность.       От пустынных улиц разило тоской и жутью. Они без приключений миновали несколько кварталов, отделявших «Логово» от торговой площади, которую, как пояснил Важену Ролан, в городе издавна называли просто «торг». За ней, отделённый широким рвом, начинался внутренний город, где располагался королевский дворец и казармы городской стражи. На площади ярко горели костры, выхватывая из темноты кучки жавшихся друг к другу людей и облачённые в рясы фигуры, прохаживающиеся между ними. Все прилегающие улицы оказались плотно завалены обломками, мешавшими проходу, и около них дежурили вооружённые до зубов монахи, которые, судя по широкому размаху плеч, посвящали больше времени практике, нежели молитвам.       — Пречистый боевой орден, — зашептала Марта, осторожно выглядывая из-за перевёрнутой телеги, за которой они укрылись от посторонних глаз.       Ксанф, беззвучно выругавшись, потянул девушку за косу, заставляя пригнуть голову, и девушка звонко шлёпнула его по руке. На мгновение все замерли, затаив дыхание. Дар осуждающе покачал головой.       — Эй, кто там? — донёсся до них окрик, и Марта, сообразив, что наделала, зажала себе рот рукой.       Ксанф выставил перед собой ладонь, сделал хорошо знакомый Важену по первым урокам пасс, и обломок доски, лежавший в паре шагов от них, задрожал и приподнялся в воздух, меняя форму. Ветка с Мартой, наблюдая за этим, споро подобрали под себя ноги, не сумев справиться с инстинктивным страхом, а изменившийся морок серой тенью шмыгнул по направлению к площади.       — Фу, да это крыса! А ты, Павий, хорош каждого шороха пугаться.       — Да как тут не пугаться, когда такая гадость повсюду, — оправдывался первый молодой голос, и Важен навострил уши. — Слава Творцу, сегодня всё решится.        — Слава Творцу и Его Святейшеству, — поддержали его. — Запомните, братья, эту ночь. Мы все сегодня станем свидетелями святого чуда.       Ксанф махнул рукой, делая знак отходить, и сам, пригнувшись, шмыгнул в темноту. Остальные молча последовали за ним.       — О чём они говорили? — требовательно спросил Важен, когда они отдалились достаточно, чтобы не быть застуканными. — Что произойдёт? И почему сегодня ночью?       — Завтра будет новолуние, — вместо мага ответил ему Дар. — Сегодня наша магия почти исчезнет, чтобы следующей ночью возродиться снова. А до утра бессильны те, кто чтит Солнце. Идеальное время.       — Понять бы ещё, для чего, — зло протянул Ксанф. — Ни архиепископ, ни монахи не владеют магией, или мы ничего об этом не знаем. Зачем они собрали столько людей? Вряд ли для чего-то хорошего.       — Если Мрак питается смертью, то… — начал было Фильдин, но его голос заглушил мерный звонкий бой.        Важен уже слышал этот звук раньше — огромные часы на башне Академии пробили полночь. С каждым ударом в его душе что-то откликалось, торжествуя и расправляя крылья, и только когда на плече сомкнулись горячие пальцы, Важен понял, что неосознанно сделал несколько шагов к площади. Он медленно оглянулся и посмотрел на удерживавшую его Ветку горящими глазами.       — Он здесь, — сорвалось с его губ, и в этот момент ночной воздух прорезал пронзительный женский крик.       — Да пошло всё к лешему, — процедил Ролан и опрометью бросился к площади, наплевав на скрытность и маскировку.       Марта тенью метнулась следом, на ходу доставая короткие кинжалы, и остальным не осталось ничего другого, как последовать их примеру. Сердце, судорожно сжавшись, подсказывало, что ничего хорошего их не ждёт.       Преграждавшие путь обломки Ролан разметал взмахом руки, заодно крепко приложив о землю зазевавшихся монахов и, не снижая скорости, выбежал на площадь, преследуемый по пятам сестрой. Ксанф чуть замедлился, огляделся по сторонам, и, ухватив Важена за плечо, показал куда-то в сторону.       — Там склады, — прошептал викарий, проследив его жест.       Важен бросил взгляд в том же направлении и замер, не веря своим глазам. Над крышами домов поднимался тёмный дым. Площадь озарилась заревом пожара, по ней, испуганно крича, метались люди, но все выходы оказались перекрыты мощными фигурами монахов, которые обнажили оружие и безжалостно отбрасывали обратно смельчаков, осмелившихся к ним приблизиться. В воздухе запахло гарью и… смертью, которую Важен ощущал даже с такого расстояния. Там, в огне, гибли запертые люди, и их жизни переплавлялись в нечто тёмное, пугающее. Никакая нечисть не порождала в нём столь гнетущего ощущения, и Важен на мгновение ослеп и оглох, придавленный к земле чужой мощью.       Увесистая пощёчина привела его в чувство, и он с хрипом втянул воздух в опустевшие легкие. Ксанф, вглядевшись в его прояснившиеся глаза, удовлетворённо кивнул.       — Я возьму их на себя, — сказал он, кивнув в сторону монахов, приближавшихся к ним с явно недобрыми выражениями лиц. — А ты постарайся вывести людей. Ну… как тогда, с драгулами.       — А… они? — Важен, всё ещё не выровняв дыхание, показал над взвившееся над крышами пламя.       Ксанф повернулся к нему спиной, пряча взгляд.       — Им мы уже не поможем, — глухо ответил он и шагнул вперёд. — Господин викарий, побудьте в стороне, если не желаете драться. Мы собираемся сделать кое-что очень небогоугодное.       — Сомневаюсь, что бог сегодня здесь присутствует, — возразил ему священник и, нагнувшись, поднял с земли увесистый обломок дерева. А потом встал рядом с магом, высоко подняв голову.       Важен, сглотнув вставший в горле ком, огляделся по сторонам.       К ним, спотыкаясь и путаясь в длинном платье, бежала женщина, таща за собой мальчишку лет десяти на вид. Один из монахов двинулся было им наперерез, но перед ним смертоносной тенью вырос Дар, преградив путь клинком. Свистнуло, рассекая воздух, лезвие, и по груди монаха пролегла тёмная полоса. Он отступил назад, прикоснулся ладонью к ране, потом поднёс её к лицу и вдруг жадно лизнул окровавленные пальцы. Дар растерянно отступил назад, и в этот момент монах, замахнувшись мечом, ринулся на него.       — Осторожнее! — завопила Ветка и, оттолкнув вампира в сторону, обдала монаха струёй пламени, но это нисколько его не замедлило.       Дар, к счастью, не терял времени, гибко извернулся и ударил его клинком под колени, перерубая ноги. Тот, замерев на мгновение, покачнулся, тяжело рухнул на землю и… пополз вперёд. Ветка, взвизгнув, отскочила в сторону. Всё происходящее напоминало затянувшийся кошмар, и Важен с трудом поборол порыв ущипнуть себя, чтобы проснуться.       — Не стой столбом! — донёсся до него окрик Ксанфа, и Важен очнулся.       Он ухватил подбежавшую к нему девушку за руку и потянул её за собой, уводя с площади, но улицу, по которой они пришли, преградили невесть откуда взявшиеся стражники. Важен на мгновение растерялся, и мальчишка, и без того напуганный творящейся суматохой, разревелся навзрыд при виде наставленных на них арбалетов. И в этот момент Важена накрыла волна слепящей злости.       Кто дал этим людям право так бесцеремонно распоряжаться чужими жизнями?       Какая благая цель могла оправдать подобную жестокость?       Могло ли хоть что-то это оправдать?       Сила текла внутри него полноводной рекой, легко откликаясь на призыв. Стражники, вскинувшие было оружие, замешкались, в их глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся покойной пустотой, и Важен подтолкнул женщину в спину, торопя. Её не пришлось просить дважды. Когда они с мальчиком оказались за спиной стражников, женщина оглянулась, бросив на Важена полный признательности взгляд, и бросилась бежать, увлекая за собой ребёнка. Важен перевёл дух и посмотрел назад, на площадь.       Викарий, отобрав у кого-то из монахов меч, ловко орудовал им, защищая Ксанфа, который заканчивал вычерчивать магический круг. Завершив последние штрихи, тот вошёл внутрь и сложил ладони крест-накрест, готовясь активировать заклинание. Ролан и Марта пытались пробиться к людям, согнанным монахами в центр площади, а Ветка подхватывала умудрившихся вырваться из окружения горожан и направляла их к Важену. Фильдин сумел высадить несколько дверей ближайших к площади домов, за которыми тоже оказались запертые люди, и теперь они, ведомые летящим впереди фениксом, спешили сюда. Один из забытых им стражников очнулся, поднял было арбалет, но прежде чем Важен успел среагировать, его сбил с ног огромный серебристый волк с ярко-жёлтыми, такими знакомыми глазами. Он издал могучий рык, и из темноты выступили гибкие серые тени, молча ринувшиеся к монахам. Ховер, пробегая мимо Важена, ободряюще ткнулся носом ему в ладонь, а потом огромным прыжком преодолел отделявшее его от сородичей расстояние.       — Ну что, заждались, поганцы? — пророкотало позади, и вслед за оборотнями по улице тяжело протопали закованные в броню гномы во главе с весело скалящимся в усмешке Даркином. — Посторонись, парень, дай-ка размять косточки.       Важен машинально сделал шаг назад, а потом, опомнившись от первого удивления, вцепился гному в плечо.       — Как вы попали внутрь? Вам открыли ворота?       — Ворота? — очень натурально удивился гном и любовно погладил огромный, едва ли меньше его самого, топор. — Настоящие ворота только нашей работы бывают, а это так… щепочки одни. Мы их и не заметили.       — А как же нечисть? — испугался Важен, вспомнив мертвяков, бродивших снаружи. — Без ворот они могут войти в город!       — Да не беспокойся ты, — досадливо поморщился Даркин и оглянулся на своих сородичей, деловито оттеснявших растерянных стражников к краю площади. — Эльфка там хорошее заклятие сплела, даже призрачная стая не сунется. Кстати, на́ вот.       С этими словами он сунул Важену в руки какую-то срезанную ветвь, покрытую маленькими золотистыми листочками.       — Что это? — спросил тот, повертев в руках подарок.       Гном пожал плечами.       — А фиг его знает, — с обезоруживающей искренностью ответил он. — Мы по пути в Вечный лес заглянули, так эта грымза старая тебе велела передать. Вот удивляюсь я — они ж из своего леса веками носа не кажут, но всё, что в мире происходит, — знают. Как так? Я про дриад, — уточнил Даркин, заметив полное непонимание в глазах парня. — Гры… королева их, в смысле, тебе сказала эту палку отдать. Мол, сам поймёшь, когда время придет.       Важен, как ни удивительно, ничего не понял, но ветку предусмотрительно спрятал в карман, решив, что подарками королев не разбрасываются. И в этот момент осознал, что кого-то не хватает.       — А где Рина, Дон? А Ройг с Гионом? — забеспокоился Важен, не увидев друзей, и гном вальяжно махнул рукой в сторону начавшего затухать зарева пожара.       — Святоши твои и русалка что-то там с огнём морочат. Остроухие тоже там, лечить вроде как собрались. А нас вот сюда отрядили вместе с мохнатыми и зубастыми.       Важен поднял голову при этих словах и, увидев появившиеся на крышах домов силуэты, возликовал. Владения тоже не остались в стороне! У них почти получилось! Ещё немного и…       Раздался громкий скрежет. Это опускался подъёмный мост, соединявший торг с внутренним городом, и все взгляды моментально обратились в его сторону. Гулко брякнуло окованное металлом дерево, ударившись о землю, и на площадь высыпали стражники, тут же взяв в кольцо растерянных людей. Из темного зева ворот выступили несколько фигур в богатом золотом облачении, в центральной из которых Важен, приглядевшись, узнал архиепископа, а в его спутниках — присутствовавших на собрании конклава священников и нескольких магистров. Ни ректора, ни Калисты среди них не было. При их появлении монахи как по команде отступили назад, не опустив, впрочем, оружия. Над площадью повисла оглушающая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами и сдавленными рыданиями.       Архиепископ шагнул вперёд, медленно оглядел площадь немигающим равнодушным взглядом и, подняв руку над головой, сделал знак оставшимся позади магам. Те замешкались, и их с силой подтолкнули в спину, так что один из них запнулся и неловко упал на четвереньки. Его товарищ протянул было руку, чтобы помочь подняться, но, оглянувшись на священников, быстро спрятал ладони за спину. Упавший маг медленно поднялся на ноги и встал рядом с остальными, пошатываясь, будто перебрал вина. Важен, преодолев внезапно пробравший его страх, подошёл к Ксанфу и потянул его за полу куртки.       — Что они делают? — спросил он шёпотом, но тот не ответил. На его лице застыло странное, отрешённое выражение, и Важен не решился переспрашивать.       Вокруг творилось что-то непонятное, он чувствовал разливавшуюся по площади магию, исходившую от людей у моста, но никак не мог распознать заклинание, которое они творили. Пробежавший по площади ветерок ласково тронул разгорячённые щеки, и костры внезапно взвились до самых крыш, ярко осветив бледные перепуганные лица.       — Аластас эти боен! — в один голос выкрикнули маги, и на плечи, пригибая к земле, неодолимым грузом навалилась неподъёмная тяжесть. Вспыхнули линии на земле, со стен домов осыпалась грязь и пыль, и стоявшие на крышах вампиры припали на одно колено, пытаясь сохранить равновесие. Позади витиевато выругался Даркин, но его голос поглотил мерный гул. Воздух задрожал, натянулись невидимые линии силы, пронизывающие пространство, небо рассекла кроваво-красная молния, бесшумно ударив прямо перед застывшим как изваяние архиепископом. Важен изо всех сил вцепился в локоть Ксанфа, пытаясь привести его в чувство, но тот не глядя оттолкнул его в сторону.       — Боен резети астартум эти! — донеслось до них, и Важен покачнулся под порывом магии, болезненно ударившей в грудь.       Произносимые слова казались ему смутно знакомыми, будто он уже слышал их когда-то. Или это был не он? Что-то обожгло ему бедро, и он машинально стиснул руку на кармане, чувствуя как постепенно проясняются мысли.       — Эти ваши чёрные уж больно странные, — произнёс Даркин, опираясь на свой топор, и Важен, проследив его взгляд, понял, о чём тот говорил.       Монахи Пречистого ордена действительно выглядели не как живые люди. Их неподвижные, застывшие лица больше напоминали маски, надетые на кукол, а позы казались скованными и неестественными. Важен огляделся вокруг. Из всех, кто находился на площади, более-менее нормально выглядели гномы, вампиры и оборотни, обеспокоенно озиравшиеся по сторонам, остальные же замерли, будто прикованные к земле с выражением равнодушного спокойствия на лицах. И от этого становилось по-настоящему жутко.       Архиепископ сделал ещё один шаг вперёд, становясь ровно на то место, куда ударила молния, и раскинул руки в стороны, словно благословляя собравшихся перед ним людей. И в этот момент, словно только того и дожидались, монахи ринулись в толпу. Глухо щёлкнули спусковые крючки арбалетов, сверкнула в свете костров сталь.       Несколько людей упали как подкошенные, в ноздри ударил густой запах крови. Стражники, растерявшие было боевой дух, начали наступать на гномов, и те ответили дружным лязгом топоров. Важен кинулся на помощь друзьям, но на его пути внезапно оказалась Ветка. В глазах девушки полыхали всполохи тёмного огня.       — Ветка… — прошептал Важен, едва успев остановить готовое сорваться с пальцев заклинание. — Ты что делаешь?       Та, не ответив, молча двинулась к нему, целя скрюченными пальцами в горло, и Важен едва успел уклониться от смертоносного объятия. Он отшатнулся назад, и на его плечах, не позволяя двинуться, сомкнулась стальная хватка. Важен дёрнулся, напрасно пытаясь освободиться, и оглянулся, с ужасом ловя совершенно пустой бессмысленный взгляд Ксанфа. В его расширившихся зрачках плясало то же чёрное пламя.       — Отпусти! Что ты делаешь? — в отчаянии повторил Важен, тщетно пытаясь вырваться, но маг лишь крепче стиснул руки, пресекая его жалкие старания. С его губ сорвался тихий вздох, а потом он как заведённый начал повторять доносившиеся от моста слова.       — Боен резети астартум эти… боэн… резети…       Бок полыхнул болью, пробравшей до самых костей. Важен всхлипнул, попытался оттолкнуть от себя утробно рычавшего Ховера, по пасти которого текла тонкая струйка крови, а потом внезапно почувствовал себя свободным. Дар, подхватив под руки Ксанфа, которого оглушил рукоятью клинка, оттащил его в сторону и осторожно уложил на землю. В горло Ховера вцепился огромный волк, щуря от злости янтарные глаза, и они покатились по мостовой, перепутавшись лапами. На Ветку с громким воинственным криком спикировал феникс, оттеснив девушку назад, и Важен выпрямился, глотая текущие по щекам слёзы.       — Что с ними? — беззвучно, одними губами, выговорил он, но вернувшийся Дар как-то сумел разобрать его слова.       — Они все — его марионетки, — сказал он, указывая вперёд, где высокая женщина в изорванном алом платье серебристым хлыстом отгоняла в сторону двух скалившихся оборотней, в которых Важен с ужасом узнал Маэда и Теа. — Все, кого коснулась его магия…       — Кого вернул Эохайд… и я, — прошептал Важен, только теперь осознавший весь кошмар происходящего. — Он… знал?       — Он предупреждал, — поняв, что речь идет о некроманте, ответил Дар и успокаивающе коснулся его плеча. — Ещё не все потеряно. Мы ещё живы. Соберись, парень, вспомни, чему тебя учили. Там, — он показал на архиепископа, всё так же стоявшего, воздев руки к небу, откуда в него не переставая били пурпурные молнии, — там средоточие его силы. Сломай его. Ты можешь! Ты уже не недоучка, не монастырский послушник, не беспомощный мальчишка! Ты — наследник Эохайда, ученик Ксанфа, некромант! Единственный среди людей! Иди вперёд и не оглядывайся. А здесь мы разберёмся.       — А может, и его чем-то угостить? — против воли улыбнулся Важен, в груди которого внезапно улеглась поднявшаяся было тёмная муть страха и беспомощности.— Столько лет ведь просидел в плену, оголодал, небось, бедолага. Раньше у меня неплохо это выходило.       Он прекрасно осознавал, что несёт какую-то ерунду, но Дар вдруг светло улыбнулся и, наклонившись, коротко поцеловал его в лоб, будто благословляя.       — Иди, — только и сказал он и, развернув от себя, легонько подтолкнул в спину.       И Важен, расправив плечи, двинулся вперёд, туда, откуда веяло такой знакомой магией, намереваясь покончить с ней раз и навсегда.