Первый вагон, третье окно слева.

Утро добрым не бывает, вот и Рома, благополучно прикрыв глаза на две минуты, пролежал двадцать и сейчас в таких впопыхах собирался, что казалось, будто вокруг него витают кубы пыли. В толстовке, на этот раз белого цвета и с большим драконом на спине, с белой повязкой на лбу, но в одних трусах, он опять искал вторую пару своему носку, и плюнув на это несчастное дело, надел разные. Один был черным, с пиццей, а второй белый, с надписью, «Рискуй». В тот момент, рыжему было мягко сказать плевать, на надписи и какие-то украшения, потому что до выхода было полчаса, а он еще даже не спустился к завтраку. Мать, которая только пришла с ночного дежурства, мило сопела на кухонном столу, а перед ней стояли сырники, посыпанные сахарной пудрой. Рома спеша сделал себе подобие кофе, всунул в себя сразу два творожных кругляшка, запил обидно напитком и мило тряхнул маму. —Давай отнесу в спальню? -спросил он, поднимая ее руку. Женщина что-то брякнула, и лишь кивнула. —Других лечишь, а себя калечишь, женщина, -сказал рыжий, поднимая женщину со стула. Почти не разу не крякнув от веса, он донес родительницу до ее спальни, и схватив свой портфель, побежал на электричку, благо та была напротив его дома. Тот самый первый вагон, его любимое окошко. Он прошел туда уверенно, присаживаясь к самому углу, почти как вчера. В этот раз он поставил ноги нормально, не раскидывая их по всему салону. Любимые наушники были уже в ушах, но лишь один. Вторым он ждал встречи. «—Какая-то нездоровая одержимость», подумал парень, и воткнул второй наушник так же, в ухо. Вот и та станция, кажется на ней вчера вошел Дима, и ровно когда Рома подумал об этом, двери открылись, и парень, в такой же белой толстовке, в чужой повязке, с улыбкой на все лицо прошел вперед. Рома вытащил тот самый наушник и с улыбкой попросил: —Повернись задом. Дима повернулся, странно оглядываясь на младшего парня. Рыжий улыбнулся, вставая, и кружась так же, показывая то, что на нем абсолютно такая же толстовка. —Один вкус на двоих? -спросил Дима, присаживаясь рядом. —Скорее один торговый центр в городе, -усмехнулся Ромка, предлагая наушник. Дима молча воткнул его в ухо, а рыжий неожиданно для себя задумался. Они были как братья по внешнему виду, одинаковые толстовки, черные джинсы, только вот у Ромы с цепями, а у Димы с дырками на месте колен, «-Как его директриса пускает?», -думал младший. Их отличала лишь внешность. Дима на лицо был более агрессивным, каким-то даже черствым. На носу горбинка, на горбинке царапинка, «-От мяча наверное», на лбу украденная у рыжего повязка, а волосы, черные как уголь. Рома понял что очень хотел бы их коснуться, но быстро опешил сам себя, собирая мысли обратно в голову. Старший и сам не понял, как странная музыка рыжего заманила его в сон, и он прилег на низкое плечо, усаживая свои темные кудри куда-то в основание ключицы. Того волновал лишь один вопрос, и он медленно открыв глаза, спросил, —Ты от природы рыжий или нет? Рома резко вышел из своего транса наслаждения музыкой, взглянул уголками глаз на макушку, на его плече и ответил, —Вообще, я такой же темненький, но крашусь с класса седьмого. —Родители не против? Все таки занятие не особо мужское, -спросил снова темноволосый, кутаясь в ворот толстовки другого парня. —Мама и красила, -усмехнулся младший, —У меня мама хорошая, она всегда поддержит, -для чего-то сказал рыжий, укладывая руки впереди себя. —А я сирота, -куда-то в пустоту ответил старший, касаясь линией кожи на лбу, шеи младшего. Тот на долю секунды задержал дыхание, но поняв что не произошло ничего необычного, он просто продолжил разговор. —Не знал, -сказал младший, пожимая соседнюю коленку в какому-то жесте успокоения. —Да ты обо, в принципе, мало знаешь, -сказал как факт, Дима, —Если честно, завидую людям, которые привозят в колледж подливу с мясом в лоточках, -сделал старший отсылку ко вчерашнему обеду, когда Рома сидел в углу, с Аней и наслаждался своим обедом. —Могу ужином угостить сегодня, поедем после лицея ко мне, -спросил младший с улыбкой, но смотря в окно. Темноволосый поднял голову, всматриваясь в голубые глаза, —А что у тебя на ужин? -с блеском своих глаз, он спросил долгого парня. —Мама вчера запеканку делала картофельную, а что? —Я согласен, -ответил старший, присаживаясь ровно. —Голову обратно положил, -резко произнес Рома, офигевая сам, от себя. Дима не споря, уложил ее обратно, но уже через пару минут поднял ее, заспешив к выходу. Его остановил властный голос младшего парня, —Вместе идем. —Если ты продолжишь общаться со мной таким тоном, то я скоро кончу, солнце, -ответил старший, смущая даже обстановку, но Рома на это только очень громко засмеялся. Оба приняли фразу как что-то дружеское, и улыбаясь во все зубы вышли на платформу. Старший парень обернулся, кивая на компанию ребят, что ждала его у выхода, и Рома все поняв, поспешил вперед, натягивая уже привычные в его образе наушники. В лицее было ужасно шумно, казалось что здесь обитают дети малого возраста, детсадовцы, но присмотревшись и увидев в них взрослые лица, Рома лишь вздохнул, вытирая белые кроссовки о тряпку в холле. Еще было тепло, еще можно было не забегать по пути в раздевалку, не переобуваться, и парня это ужасно радовало. В классе так же, было шумновато. Ребята, слегка уже сдружившись, обсуждали какую-то теорему, и Рома только сейчас понял, что у них урок алгебры сейчас. Томно вздохнув, парень упал на парту, грустно смотря на девушку с розовыми косами. Та, сегодня надев пиджак и белый топик, выглядела вполне себе красивой, Рома даже отметил, что ей очень идут косички. —Чо грустный? -спросила девица, укладывая руки на стол. —Хуй сосал не вкусный, прости господи. А на самом деле, алгебру не люблю, -ответил тот, падая на парту. —Не знала что ты сосать любишь, Романыч, -посмеялась девушка. —Ань, я девушек не бью, но тебя хочется, -лежа на парте ответил рыжий, всматриваясь в свой телефон. —Да кто тебя знает, какой ты ориентации? —А она что, разной бывает? -задал вопрос парень, включая интернет на своем айфоне. Ловило почему-то очень плохо, но сойдет. —Ооо, Роман Артемович, да вы с деревни, -снова смеялась девушка. —Я с поселка, Ань, -улыбнулся парень ей, смотря на смс в телефоне. —Ну есть, когда любишь только девушек, это стандартная ориентация, ну или гетеро, -начала лекцию девушка, —Есть когда любишь только парней, это гомосексуальность, гей на вашем. —Пидорас, -поправил ее Рома. —Ну типо. А еще есть бисексуальность, -сказала девушка и наклонилась к парню чуть ниже, —Если что, я такой ориентации, -и вернувшись в обратное положение, она продолжила импровизированную лекцию, —Би, это когда нравятся и парни и девушки. —И это считается нормальным? -спросил Рома. —Сейчас, в принципе да, но не для всех. Многие осуждают, но честно, би осуждают меньше, чем тех же пидорасов, как ты выразился. —Ну в принципе, это понятно почему, -ответил ей Рома, вновь заходя в вконтакт. —Так какой ты ориентации? -спросила девушка, но ответа она не дождалась, ведь в кабинет вошел преподаватель. А Рома, грустно взглянув на смс, открыл тетрадь. Ярцев Дмитрий. «Мог бы и со мной пойти» Рома, глядя на препода напечатал ответ. «Ты дал мне ясно понять что тебя ждут» Ярцев Дмитрий. «Кивок головой говорит о многом» Морозов Роман. «Так же как и молчание.» Он поставил точку и отключил интернет, всматриваясь в уравнение. Рыжему казалось что преподаватель говорит никак иначе, чем на татарском, потому что парень не понимал абсолютно ничего. Выйдя на долгожданный перерыв, после двух уроков математики, парень вздохнул. Рядом, появились парни с класса, и он сам не заметил как заобщался. Кирилл со Стасом показались вполне классными парнями, со своими шутками и прикола, которые Рома вполне понимал. Вдруг, перед парнями возникла Аня, взмахивая розовыми косичками. —Солнышки мои, а вы слышали что биология с одиннадцатым классом? -спросила та. —Снова? —Не, не с тем. С другим, -ответила она, удаляясь вперед, и провожая эту девушку-суету взглядом, Рома заметил у самых ворот, курящего одиннадцатиклассника. —Парни, курите? -спросил рыжий, и двое новых друзей кивнули. Рома и новая компания вышли со двора, пристраиваясь рядом с другим классом. Получилась небольшая куча. Рыжий парень закурил, всматриваясь вперед, где мирно стоял Дима. Какие-то переглядки начались с того, как Рома заметил клацнувшую у старшего зажигалку. Парень закурил, всматриваясь в очертания напротив. Было интересно наблюдать за реакцией другого парня. Тот в свою очередь сделал новую тягу, облокачиваясь на забор. Рыжий смотрел на того, не пропуская ни одного движения. С ним болтали парни, но он как завороженный смотрел за новой порцией никотина у Димы. Парень докурил, скидывая окурок в мусорку, и подходя к Роме ближе. —Если вас увидит директор, будут проблемы, -почти в самое ухо младшего, сказал темноволосый. —Ты прикроешь, -язвительно ответил Рома, проходя вперед.

***

Вечером, электричка отчего-то была заполнена чуть ли не доверху народом. Бабулечки, разные дети и работающие люди ехали домой. Рома чуть не опоздал, поэтому втиснулся в средний вагон, и как обычно, натянул наушники, но скоро пожалел об этом, потому что музыка орала в них как в самом крутом клубе, а сделать потише он просто не мог, потому что стоял прижатым в самый угол тамбура. Вагон качало туда и обратно, с каждой новой станцией становилось только душнее и больше народу. Рома прикрыл глаза, уходя в свои мысли. Волосы упали, прикрывая взор парня, и он решил отдохнуть. Музыка равномерно текла ему в уши, атмосфера была прекрасной, если бы не куча народа. Рома и не заметил бы открывшуюся с другого вагона дверь, если бы его не прижали еще плотнее, и над его головой не возникла бы рука. Он открыл глаза, смотря на ладонь. Явно больше чем его, покрытая венами. Тонкие пальцы, длинные. Рома вздохнул, когда кроме руки, между его ног уместилась чужая нога. Он уже встревоженный, готовый на конфликт, перевел взгляд вперед, встречаясь с таким знакомым взглядом. Он горел, полыхал, хотел врезать тому, кто был напротив, пока зеленые глазки не растворили его гнев. —Ты кажется ужин обещал, друг, -сказал Дима, улыбаясь своей улыбкой. —Я видел как ты ушел после третьего урока, -констатировала факт Рома, расслабляясь в позе. Рука старшего продолжала покоиться сверху, но нога чуть отстранилась. —Это не значит что я откажусь от запеканки. —Хорошо. Я никогда не против гостей, -улыбнулся парень. Вагон резко остановился, сдвигая людей вбок. На Диму налетела какая-то девушка, сбивая того с ног так, что парень ненароком полетел на младшего, прикладываясь очень сильно носом о белый капюшон толстовки. —Ради бога извините, простите, -верещала девушка, выходя. —Все в порядке, идите, -ответил за Диму младший, всматриваясь в лицо того. Темноволосый отстранился, констатируя кровь. —Ебанные сосуды, -сказал Дима, смотря на Рому. Младший полез в портфель, доставая бинты. Без лишних вопросов, он сделал подобие тампона. Запрокидывая слегка, голову старшего, он аккуратно ввел один называемый тампон, в попытках остановить кровь. —Спасибо, -добро сказал старший, —У тебя толстовка в крови. —Ничего страшного, отмоем. —Не отмоешь уже, -сказал Дима, смотря четко на пятно крови. —Ну и ладно. —Она дорогая, я сам знаю. Какой у тебя размер? -спросил старший. —Дима, я меньше тебя раза в два, и что бы ты не задумал, не вздумай. А у старшего свело ноги, от этого простого и легкого обращения. Он ужасно привык к тому, что он исконно уже, Ярцев. Для всех и всюду Ярцев. Будто у него и нет имени. Будто он никто. А тут, «Дима», так еще и с улыбкой. Вагон остановился, и оба снова вышли на станции. Конечная встречала их ужасным холодом и начинающимся дождем. —Такси? -спросил Рома. —Такси, -ответил Дима.

***

Дома у Ромы было уютно, это Дима отметил сразу. Обстановка была очень доброй. В прихожей все было из дерева, висели какие-то фотки, видимо маленького Ромы. Парень на них улыбался своим ртом. Еще темные волосы, и такие же голубые глаза. Дима прошел вовнутрь, осматриваясь. На кухне, соединённой с гостиной, сидела темноволосая женщина в очках, почти засыпая над чашкой кофе. —Мам, ты на работу? -спросил Рома, выходя из коридора. Женщина резко пришла в себя, откладывая телефон, что лежал спереди нее, куда-то вбок, и поворачиваясь к сыну, она залпом выпила содержимое кружки. —Скорее на верную смерть, солнце. Да, вызвали резко, я не выспалась ни черта, -проговорила женщина, начиная сумбурно бегать по квартире. —Мам, это Дима, -сказал Рома, начав мыть руки на кухне. —А я знаю, солнце, -ответила женщина, —Все, люблю и целую, убежала, -сказала женщина, покидая квартиру. Рома молча глянул на старшего. —Чо встал то, проходи. Рассказывай, откуда это мама тебя знает? Дима молча прошел вперед, присаживаясь за стол. —Она мой хирург, -со смехом ответил парень, —Я часто руки ломаю, пальцы. Волейбол же. Рома улыбнулся, ставя запеканку на разогрев. —Я переодеться, можешь посидеть тут, или если есть желание, осмотреть дом, то разрешаю. Рыжий пропал где-то на повороте лестницы, на втором этаже, а Дима в свою очередь, вставая со стула, понял что у младшего крутецкая двухэтажная квартира. Он тихо поднялся наверх, осматривая кучу фоток маленького Ромы, его мамы и порой каких-то не то друзей, не то одноклассников. На втором этаже был небольшой холл с диваном и книжной полкой и две двери. На одной висела надпись « The domain of hell—Владения ада», и Дима сразу прикинув, что тут и находится комната младшего, открыл дверь. В комнате было светло, даже как то чересчур. Посреди стоял Рома, всматриваясь в зеркало. Дима, увидел толстовку, пятно которой разрослась, и без лишнего контекста, он снял толстовку, точно такую же с себя. Рома повернулся очень не вовремя. Он видел, как в его дверях стоит мужское, полуголое тело, держа в руках свою толстовку, а взглядом ударяясь о его. Он понял фишку сразу, что тот хотел поменяться ими, но он резко забыл о своей толстовке, и о всем действии, когда мышцы груди у старшего напряглись, наклоняясь вперед. Рома замер, смотря на старшего, тот замер так же. На младшем была домашняя футболка, и он, зачем-то, не понимая ничего, снял ее с себя, сравнивая счета. Старший улыбнулся. Он неожиданно и сам забыл, зачем изначально разделся. Преодолевая свое дикое желание, поддаваясь ему, он на ватных ногах прошел вперед. Младший дышал ему точно в яремную впадину, обжигая дыханием. Они оба простояли бы так еще, да и побольше, если бы снизу не послышалось острое пиликанье. —Запеканка, Дим, -сказал младший, путаясь в словах, мыслях, действиях. —Я знаю, Ром, -ответил старший. —Это ужасно, -по факту сказал рыжий, поднимая взгляд, —По пидорски. —Если это по пидорски, то считай что я им стал, -сказал Дима, натягивая на себя окровавленную толстовку, —И не смей ничего говорить, и думать. Это просто слова, Ром. Рома повиновался, натягивая на подтянутое тело футболку. То ли запеканка была не особо вкусной, то ли обстановка, но рыжий ел нехотя, лишь вспоминая в голове вопрос Ани. «—Какой ты ориентации?» А он и не знал. Он всегда считал что она одна, что любить можно и нужно только противоположный пол. По другому и быть не может. —Останешься? -спросил рыжий. —Нет, меня Ира ждет, -ответил резко Дима. Кто такая Ира, почему она ждет, и почему так резко, Рома не знал. За то знал Дима. Знал, что опять вляпывается в старую историю, опять влюбляется в парня, причем гомофобного. Знал, что погубит его, как обычно губит всех. Знал, что это будут ужасные отношения. Ира была знакомой, единственной, которую Дима терпел в постели, а она терпела его. Старший считал себя ужасным, поэтому старался улыбаться и быть дружелюбным с Ромой, потому что на самом деле, за маской этого доброго человека, которого, как думал сам Дима, видит младший, скрывался ужасный абьюзер. Он считал себя хреновым, испорченным парнем. Он любил жестокость, любил свои переломы, травмы. И не сосуды у него тогда кровили, а сломанный в драке трижды, нос. Дима знал что погубит малого, натурального парнишку, своей нетрадиционность, поэтому, на такое сладкое предложение, он ответил резко, зато действенно. Рома помыл посуду, провожая друга взглядом. —Напиши хотя бы, как доедешь, поздно же, -попросил Рома. —Не ссы, Романыч. —Я вообще-то Артемович, -ответил ему рыжий. —Ну хоть одного сына Артема увидел, -сказал Дима, обуваясь, —Слушай, мы в пятницу с парнями в клуб идем, по поводу нового учебного года, если желания имеешь, строчни смску. И Дима скрылся за дверью