Спаси меня от одиночества

Спешл №8 «Случай из жизни. Шесть месяцев спустя»

— Гэгэ, не оставляй нас, — в очередной раз простонал Хуа Чэн, и Се Лянь невольно почувствовал себя злодеем. Они уже обсуждали его отъезд пару дней назад. И всё было хорошо. Претензий не было. Но то ли Хуа Чэн снова его не слушал, уйдя с головой в серию каких-то книг полных фантастики, мистики и всего того, что Се Лянь не очень-то и понимал, но что, судя по счастливому лепетанию, дико нравилось их сыну. То ли Хуа Чэн действительно не до конца осознавал на тот момент, что останется с сыном наедине. Но в день икс, когда машина уже ждала внизу, чтобы отвезти Се Ляня в аэропорт, Хуа Чэна накрыла паника. — А-Чэн, милый, каждые три года я прохожу обучение для подтверждения степени. Мне это нужно для работы и общего образования. — И я очень это ценю, — покивав в такт его словам, Хуа Чэн скользнул к омеге, медленно, но настойчиво стягивая с его плеча сумку. — Но, гэгэ, я не справлюсь. — Справишься, — мягко улыбнулся Се Лянь, снова потянув лямку на плечо. — Без тебя нет, — упорствовал альфа. Как бы это смешно не выглядело, но в глазах Хуа Чэна действительно плясал страх. — Гэгэ, давай мы вместе полетим. — А как же твоя новая арт-студия? — Инь Юй на пару с Цюань Ичженем со всем справятся, — отмахнувшись, фыркнул Хуа Чэн и, поняв, что потерял нужный настрой, снова заканючил: — Гэгэ, не оставляй нас. — А-Чэн, — тяжело вздохнув, Се Лянь сдался. — Даюн у нас умный мальчик. Ты можешь без проблем брать его с собой в студию. К тому же он без ума от машины. Мне вообще иногда кажется, что будь его воля, он бы променял нас на возможность ездить на переднем сидении, — Се Лянь повернулся в сторону сына, пускающего слюни на прорезыватель для зубов. — Милый, он не помешает тебе. — Как он может мне помешать? Он же мой сын, — проследив за взглядом омеги, ворчливо пробормотал Хуа Чэн. Отчего Се Лянь почувствовал неприятный укол в груди. Прошло уже полгода с того момента, как в их квартире стало на одного человечка больше. И хотя Хуа Чэн старательно прятал свою нервозность, а первое время ещё и страх ненароком навредить сыну, просто нельзя было не заметить, как он старается. И не потому, что не хотел быть, как его собственные родители, а потому что искренне желал окружить Се Ляня с их ребёнком теплом и заботой. В альфе вообще была целая прорва не выказанной любви. Она буквально сочилась из него через мягкие прикосновения, лёгкие поддразнивания и сосредоточенный взгляд, когда тот готовил смесь для сына. Поэтому Се Лянь даже предположить не мог, что когда ему внезапно придёт приглашение на трёхдневный семинар в другом городе, у Хуа Чэна над головой зажжётся красная лампочка. — Ты справишься, — аккуратно сняв руку альфы с лямки сумки, Се Лянь стянул плащ с вешалки и, перекинув тот через руку, бойко зашагал к Даюну. Тот уже успел всласть извазюкать слюнями прорезыватель и, потеряв к нему интерес, теперь неуклюже ползал по пушистому ковру за Эмином. К слову, фенек с Жое очень скептично отнеслись к появлению в их доме нового жильца. Хотя, возможно, всё дело было в запахе новорожденного. На тот момент, когда Даюна выписали, он пах чем-то очень сладким. Словно его не из родильного дома привезли, а прямиком с кондитерской фабрики. Но когда его запах начал постепенно меняться, приобретая нотки, очень схожие с запахом Хуа Чэна, Жое с Эмином как с катушек слетели. Они лезли к ребёнку в ванной. Норовились залезть к тому в кроватку. И лишь почуяв возвращения своего нового маленького хозяина с прогулки, неслись к двери сломя голову, царапая паркет в стружку. Поначалу Се Лянь даже немного опасался оставлять животных с Даюном в одной комнате. Даже под присмотром. Но после того как животные поуспокоились и стало ясно, что ничего плохого они ребёнку не сделают, Хуа Чэн позволил тем играть с сыном. — Веселитесь? — Се Лянь наклонился над мальчиком. Завидев отца, Даюн громко взвизгнул и, плюхнувшись на задницу, требовательно вытянул вверх ручки. — Вооот, — Се Лянь всучил Хуа Чэну сына, и тот тут же вцепился в рубашку отца маленькими пальчиками. Его глазки ещё не поменяли цвет, но яркий насыщенный голубой уже начинал потихоньку темнеть, явно неся в себе карие нотки. Поначалу Хуа Чэн сильно беспокоился, что у Даюна могут быть его глаза. Но вскоре, не без помощи Се Ляня, смог всё же смириться с этим. В конце концов, кому какая разница, будут ли они одного цвета или разного. — Видишь, его всё устраивает, — Се Лянь указал взглядом на Даюна. Тот явно серьёзно раздумывал над тем, расплакаться ему сейчас или немного повременить с этим. Поймав на себе растерянный взгляд сына, Хуа Чэн смешно вздёрнул брови и, состроив гримасу, заставил того икнуть и громко захихикать. — Вы с ним даже на одной волне, — рассмеялся Се Лянь, нарочно цепляя альфу за его проказы. — Вы даже не заметите, что меня нет. — Гэгэ, — с укором пожурил мужа Хуа Чэн, поудобнее обнимая сына. Даюну, казалось, вообще было всё равно, где быть. Пока ему интересно, пока рядом с ним был хоть кто-то, и неважно, будь то родители или животные, он даже не хныкал. Единственное исключение было, когда он не понимал, что происходит. Вот тут-то Даюн мог поднять такой душераздирающий вой, что мама не горюй. — А-Чэн, если я сейчас не уеду, я опоздаю на самолёт, — пальцы Се Ляня нежно провели по плечу альфы, успокаивая. — Поверь мне, ты сможешь. Ты лучше меня всегда справляешься. Чего ты распереживался? — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прохрипел Хуа Чэн, и в голосе его прозвенела такая невысказанная тоска, что Се Лянь едва не поддался порыву действительно остаться. Он прекрасно понимал сейчас своего альфу. После рождения Даюна им ещё не приходилось расставаться дольше, чем на десять часов. И, признаться честно, Се Лянь нервничал, оставляя мужа и сына одних, не меньше, чем сам Хуа Чэн. Но упускать возможность съездить на семинар было нельзя. И ему просто придётся оставить этих двоих наедине. — Я люблю вас, — Се Лянь поцеловал напоследок сына в висок и, ласково проведя по щеке Хуа Чэна, шустро подхватил свалившуюся сумку, спешно выскакивая за дверь.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Се Лянь даже предположить не мог, что лекции окажутся такими выматывающими. Потратив пять часов на перелёт, чудом не опоздав на самолёт, он едва успел закинуть в номер сумку и переодеться, прежде чем пропал до позднего вечера в актовом зале. Казалось, в них за семьдесят два часа хотели втиснуть развёрнутую программу целого курса. Лекции шли одна за другой по несколько часов к ряду, и в тот момент, когда Се Лянь осознал, что дико хочет есть, было уже пять вечера. К тому моменту, когда им позволили сделать перерыв и, дочитав остаток лекции, отпустили домой, Се Лянь уже был готов уснуть прямо в лифте. Он благодарил небеса, что не повёлся на уловки Хуа Чэна и не потащил тех за собой следом. И искренне надеялся, что тишина с их стороны была добрым знаком, а не затишьем перед бурей, которую обычно молча вывозил на своих плечах Хуа Чэн. Чем изрядно злил Се Ляня. Омега до сих пор помнил, как пару месяцев назад альфа попал в аварию, да и ещё сумел это мастерски скрыть. И ведь даже причины не было всё это утаивать. Никто не пострадал. И, если уж на то пошло, виноват там был даже не Хуа Чэн. Но нет. Альфа всё равно скрыл свой ушиб на пол груди о колесо руля, в которое впечатался при торможении. А машину так быстро подлатал, что это вообще походило на волшебство. Возможно, Се Лянь бы вовсе не узнал о случившемся, если бы не официальное письмо с извинениями от виновника и лиловый синяк на пол тела, который, к слову, Хуа Чэн тоже как-то умудрялся прятать на протяжении нескольких дней. Поэтому тишина со стороны телефона не столько успокаивала Се Ляня, сколько тревожила. Но мозги после двенадцати часов лекций отказывались работать, и стоило его голове лишь коснуться подушки, как Се Лянь тут же вырубился. Следующий день легче предыдущего не стал. Наученный горьким опытом, что перекус и воду лучше приносить с собой, на этот раз Се Лянь заранее подготовился. Устроившись поближе к проектору и настроившись внимательно слушать, он внезапно почувствовал, как ожил его телефон. Се Лянь даже название темы не успел записать, как ему пришёл целый ряд сообщений. Но так как писать таким манером любил только один человек, он благоразумно проигнорировал жужжание смартфона, всецело посвящая внимание учёбе. Второй раз его телефон завибрировал уже после обеда. Уставший от монотонного голоса лектора, Се Лянь всё же вытянул из кармана сотовый и, откинувшись на спинку стула, снял блокировку. Кипа непрочитанных сообщений от Ши Цинсюаня ничуть не удивила Се Ляня. Омега пылал какой-то странной любовью отсылать обрывки предложений разными сообщениями. Сам Се Лянь за годы дружбы привык к такой особенности Ши Цинсюаня, а вот Хуа Чэн изрядно бесился всякий раз, как смартфон его омеги беспрерывно жужжал и пиликал от каждого последующего входящего сообщения. И хотя с появлением ребёнка в доме они приучили себя держать телефоны на беззвучном, сбрасывая всю ответственность за входящие звонки и сообщения на браслеты, Хуа Чэн всё равно залезал, время от времени, в телефон Се Ляня и вырубал уведомления от Ши Цинсюаня напрочь. И хотя по этой самой причине цифра «пятнадцать» в правом углу от имени Ши Цинсюаня не вызывала у Се Ляня абсолютно никакого беспокойства, то вот одно единственное сообщение от Инь Юя заставило его сердце ухнуть куда-то ниже уровня желудка. Отгоняя от себя самые неприятные мысли, Се Лянь нажал на чат с Инь-сюном.

Инь Юй: «Добрый день. Мне неудобно вас беспокоить, особенно зная, что вы сейчас очень заняты. Но, не сочтите за наглость, позвольте спросить, Хуа Чэн вас обидел? Я понимаю, что лезу не в свои дела, но за время нашего знакомства вы были примером для меня и я просто не могу остаться в стороне в сложный для вас момент»

Се Лянь всматривался в текст ещё с минуту, откровенно не понимая происходящего. Хуа Чэн обидел его? Такое вообще возможно? Недолго думая, Се Лянь быстро напечатал Инь Юю ответ.

Вы: «Никакой обиды нет. Инь Юй, о чём ты говоришь?» Инь Юй: «О вашей размолвке»

Се Лянь выпрямился и огляделся. На широком экране за спиной лектора один слайд успел смениться другим, но омега уже был не в состоянии следить за ходом лекции. И в тот самый момент, когда Се Лянь хотел было попросить всё ему объяснить, значок Инь Юя вновь ожил и в чате появилось новое сообщение.

Ин Юй: «Хуа Чэн сказал, что вы забрали вещи и оставили их»

Се Лянь медленно моргнул и остекленевшим взглядом уставился перед собой. За год жизни с Хуа Чэном он уже порядком привык к тому, что альфа любит драматизировать. Делал он это не из прихоти или стремления поныть. Скорее виной тому был его странный и местами чёрный юмор, остроумие которого в большинстве своём были способны понять немногие. Чем, к слову, Хуа Чэн часто пользовался. Но чтобы Инь Юй, альфа, проведший с его мужем бок о бок пять лет в общежитии университета, не смог отличить трагичную шутку от действительности – это очень настораживало Се Ляня. Объяснить всё происходящее могло одно из двух: либо Хуа Чэн был настолько раздосадован его отъездом, что не смог вложить в свой сарказм побольше драмы, чтобы это заметили окружающие; либо с ними действительно что-то случилось. И Се Лянь даже боялся предположить, что именно. Ища, чем занять свои руки, пока мысленно разрывался между желанием выйти из актового зала и позвонить мужу или же оставить всё на потом, Се Лянь по инерции открыл чат с Ши Цинсюанем. И какого же было его удивление, что вопрос омеги, растянутый аж за пятнадцать сообщений, имел ту же суть, что и вопрос Инь Юя с одним только отличием: заберёт ли Се Лянь ребёнка себе после развода или оставит Хуа Чэну. — Да что происходит вообще, — Се Лянь почувствовал, как похолодели его руки. Его не было дома чуть больше суток. Как за это время его друзья могли решить, что он ушёл от Хуа Чэна? Здесь явно было что-то не так. Недолго думая, Се Лянь порывисто поднялся с места и, извиняюще улыбнувшись потревоженному им соседу, выскользнул в холл. Хуа Чэн, как и ожидалось, поднял трубку почти моментально. — Чем могу служить вашему высочеству? — пропел Хуа Чэн, явно довольный звонком своего омеги. Судя по шуму на заднем плане и времени, он гулял с сыном в парке. Это слегка успокаивало. Но не сильно. — А-Чэн, — Се Лянь постарался скрыть тревожные нотки в голосе, но те как всегда не ускользнули от чуткого слуха его альфы. — Что-то случилось? — тон Хуа Чэна, расслабленный и довольный, в один миг сменился напряжением. Се Лянь будто своими глазами увидел, как тот весь подобрался, словно пантера перед прыжком в стремлении защитить и, если потребуется, убить. По чести, в подобные моменты, при виде такого альфы: собранного, властного и сильного, Се Ляня изнутри распирало странное чувство гордости, но сейчас он поспешил от него отмахнуться. Между их друзьями явно повисло недопонимание, и омеге просто жизненно необходимо было его сейчас развеять. — А-Чэн, что ты сказал Инь Юю и Ши Цинсюаню? — А что я им сказал? — настороженно переспросил Хуа Чэн, и сердце Се Ляня ёкнуло. Альфа явно что-то задумал. И, судя по напряжению, сквозившему в его голосе, он сейчас стремительно искал в своей памяти всё, что могло его ненароком выдать. — Мне пришло сообщение, где у меня вежливо интересуются, чем ты меня обидел и как мы после развода будем делить Даюна, — взволновано отчеканил Се Лянь. Но вопреки всем ожиданием, альфа не стал шутить или ловко ускользать от ответа, а просто громко фыркнул и сдержанно расхохотался. Се Лянь почувствовал, как начинает закипать. — Хуа Чэн, — строго припечатал он, на что альфа тут же перестал смеяться. Как-то так получилось, что Се Лянь почти перестал звать альфу по полному имени. Обычно он награждал мужа милыми прозвищами или звал «А-Чэном». Но были моменты, когда Хуа Чэн заставлял своего омегу беспокоиться, чем сильно того злил, и вот тогда Се Лянь обращался к нему исключительно официально, что по видимости выработало у альфы некий рефлекс. Теперь всякий раз, как Се Лянь обращался к нему по полному имени, тот моментально менялся в лице, теряя все краски. И этот раз не стал исключением. — Оу… У меня проблемы? — Пока нет, но я хочу знать, что ты задумал? — Ничего, — медленно и осторожно ответил Хуа Чэн, что лишь сильнее уведомило Се Ляня в его догадках. — С Даюном всё в порядке? — Конечно, — кивнул Хуа Чэн. — Он сейчас спит. Я пришлю тебе фото, — его голос ненадолго пропал, и спустя всего несколько секунд Се Лянь увидел входящее сообщение. — Вот видишь, мы сытые, чистые и вполне довольные жизнью. — Слава Богу, — прошептал Се Лянь, смотря на то, как Хуа Чэн склонился над коляской, хитро поглядывая в камеру. Даюн и правда мирно спал в своём гнезде из одеялок. Вот это действительно успокаивало. Если с этими двумя было всё в порядке, то с остальным омега мог вполне справиться. — Тут сирень расцвела, так что он минут десять с восхищением играл с веточкой цветов. Но потом устал и вырубился. Се Лянь негромко рассмеялся в ответ. Омега не знал, было ли это присуще всем детям или нет, но их сын походил на рубильник. У него было всего два состояния: «вкл» и «выкл». И то мастерство, с которым он переходил из одного в другое, поражало молодых родителей до глубины души. Даюн мог шумно возиться со своими игрушками или плакать навзрыд и буквально в следующую минуту, устав от самого себя, заснуть мёртвым сном. — Гэгэ, а у тебя всё хорошо? — Да, — успокоившись, выдохнул Се Лянь. — Завтра заключительная часть лекций, так что я прилечу, как и обещал. — Отлично, — мурлыкнул Хуа Чэн, и от его низкого голоса по спине Се Ляня побежали мурашки. — Гэгэ, мы так по тебе соскучились, что с нетерпением ждём твоего возвращения, — он чуть понизил голос, и у Се Ляня пересохло во рту. — И награду за терпение. — Мне привезти сувениры? — Ахаха. Нет, — рассмеялся Хуа Чэн. — Ты будешь лучшим сувениром для нас. — Договорились, — поддакнул в конец расслабившийся Се Лянь. — Но я что-нибудь всё-таки привезу. Говорят, тут готовят очень вкусные монблан. — С нетерпением буду ждать, — снова промурчал Хуа Чэн низким голосом, и Се Лянь чуть было не забыл, зачем звонил. — А-Чэн! — воскликнув громче необходимого, поспешил остановить Се Лянь альфу прежде, чем тот отключится. — Ммм? — Будь добр, скажи Ши Цинсюаню и Инь Юю, что ты пошутил и они тебя не правильно поняли. Хорошо? — Как скажешь, — мягко улыбнулся в трубку Хуа Чэн и перед тем, как нажать на значок, мягко прошептал, что очень скучает.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

Се Лянь снова почувствовал, что что-то не так, только на подъезде к дому. За минувшие сутки они созванивались с Хуа Чэном ещё пару раз. И всё было отлично. Но стоило ему завидеть издалека окна на их этаже, как в груди поселилось странное предвкушение каких-то перемен. — Удачного дня! — И вам всего хорошего, — улыбнувшись в ответ водителю, Се Лянь захлопнул дверцу такси и шагнул по направлению к дому. Несмотря на ночной перелёт и ранний утренний час, на улице уже светало. Солнце ещё не до конца показалось из-за горизонта, но его лучи уже обласкали своими прикосновениями прихожую, заискивающе приглашая проследовать вглубь квартиры. На удивление Се Ляня ни Жое, ни Эмин даже не выползли его встречать, продолжая дрыхнуть в своих лежанках. Не встретил его и Хуа Чэн. И вот именно это и насторожило омегу сильнее всего, заставив в спешке начать снимать обувь. Обычно альфа спал очень чутко, и стоило Се Ляню подняться с постели, как тут же просыпался следом, слепо тянясь к своей паре. Хуа Чэн будто имел внутри себя невидимый датчик, который срабатывал в тот же момент, когда Се Лянь оказывался рядом. Разумеется, бывали дни, когда они оба так выматывались, что разбудить их мог только дикий рёв Даюна, сиюминутно требующего всецелого их внимания. Но период полных усталости и переживаний ночей остался позади. Теперь Даюн не путал день с ночью, учился есть, как выражался Хуа Чэн, «человеческую» пищу и уже намного реже заставлял своих родителей просыпаться по ночам. Потому заснувший на диване в гостиной лицом в подушку Хуа Чэн оказался настолько непривычной картиной, что Се Лянь не сразу заметил огромные чёрные мусорные мешки подле него. Но всё-таки не всеми его возвращение было проигнорировано, и едва заслышав тихое хныканье из динамика радио-няни, валяющейся на полу возле ног Хуа Чэна, Се Лянь тут же поспешил в спальню. И какого же было его удивление, когда вместо одной просторной комнаты в тридцать квадратов он обнаружил целых две уютных спальни. Их с Хуа Чэном и детскую. — Такое вообще возможно, — ошарашено пробормотал Се Лянь, беря на руки сонного Даюна. Тот недовольно пискнул что-то на своём птичьем языке, но, пригревшись на груди у отца, снова утихомирился и заснул. Всё ещё удерживая сына на руках, Се Лянь как заворожённый принялся осматривать спаленку. Комнатка их сына была небольшой, но очень уютной. Светлая и чистая, она буквально напоминала одно большое пушистое облако. И Се Лянь ума не мог приложить, как буквально за три дня такое вообще возможно сотворить. — А-Чэн, — уложив сына и вернувшись в гостиную, Се Лянь опустился на корточки перед альфой. От набитых до отказа пакетов несло пылью. Но теперь Се Лянь знал наверняка, что именно в них было собранно. — А-Чэн? Милый, — аккуратно коснувшись спины альфы, он погладил того по голове. Его чёрные как смоль волосы растрепались во сне, болезненно перекручиваясь вокруг резинки. — А-Чэн, проснись, — Се Лянь приподнял низкий хвост супруга и аккуратно, чтобы не причинить боли, принялся распутывать пряди. — Ммм? — Хуа Чэн завозился, шумно выдыхая в подушку и, по-прежнему не открывая глаз, сипло прохрипел. — Гэгэ, с возвращением. Я соскучился, — он, наконец-то, вынырнул из мягкого плена диванной подушки, придвигаясь к самому краю. — Как долетел? — Хорошо, — по инерции кивнул Се Лянь, продолжая расчесывать волосы альфы пальцами. — А-Чэн, ты как это всё сделал? — Ммм, — довольно заурчал Хуа Чэн то ли от растекающегося по затылку наслаждения, когда пальцы Се Ляня принялись мягко массажировать кожу его головы, то ли от самодовольства, что его сюрприз удался. — Ну как? Гэгэ нравится? — Ещё бы не нравилось, — Се Лянь скрестил ноги, придвигаясь поближе к мужу. — Но как у тебя получилось? — и, догадавшись самостоятельно, тут же ахнул. — Ты с самого начала это планировал, я прав? — Гэгэ как всегда проницателен, — развернувшись боком, Хуа Чэн вжался в спинку дивана, утягивая следом за собой с пола Се Ляня. — Не очень-то, раз не смог раскусить тебя с самого начала, — зевнув, омега позволил уложить себя рядом, предварительно заключив в теплые объятия. Ему даже стало немного обидно, что в нытье альфы перед самым его отлётом не смог распознать грядущей «катастрофы». — Не переживай, гэгэ. Никто бы не смог. И то правда. Если бы не случайности и особое везение Се Ляня, он бы и половины не знал о делах Хуа Чэна. Альфа обладал особым талантом, не прибегая ко лжи, скрывать все свои начинания и планы. Он, даже открыто отвечая на вопросы, умудрялся говорить так, что никто, кроме Се Ляня и старшего брата Хуа Чэна, не мог даже догадаться, что их водят за нос. Но в этот раз даже Се Лянь не уловил подвоха. О чём, впрочем, не очень уж и сожалел теперь. — Ты расскажешь, что произошло, что Ши Цинсюань и Инь Юй подумали, будто я тебя бросил? — Мгм, — буркнул Хуа Чэн, снова начиная проваливаться в сон. — Обязательно, гэгэ, но позже. — Ладно. Позже так позже, — в тон ему пробормотал Се Лянь, чувствуя, как и его начала одолевать усталость. Где-то в прихожей щёлкнули стрелки часов, перешагивая рубеж в шесть утра. Но тут же стихли. Квартира погрузилась в тишину.

~~~~~&~~&~~&~~&~~&~~~~~

— Что значит: «А-Цин, впредь не спеши с выводами?» — продолжал возмущаться Ши Цинсюань, окончательно обидевшись на Се Ляня за его слова. — А что мне вообще было думать?! Хуа Чэн звонит мне и спрашивает, не возьму ли я на пару дней к себе Даюна, пока грузчики вывозят мебель. Откуда же мне было знать, что он там комнату делит, а не квартиру? Се Лянь отвёл трубку от уха, бросая косой взгляд на Хуа Чэна. Тот упорно продолжал делать вид, что не слышит возмущённый до глубины души голос Ши Цинсюаня. — И потом Инь Юй говорит, что Хуа Чэн с сыном ночует у него. Я звоню тебе, а ты в это время не поднимаешь трубку. Разумеется, я подумал, что вы… — Инь Юй, — одними губами страдальчески пробормотал Се Лянь, награждая альфу укоризненным взглядом. — А-Чэн, ты хоть перед ним-то извинился? Брови Хуа Чэн театрально взлетели вверх. Устроившись на пушистом ковре возле ног Се Ляня, он с интересом следил за тем, как Даюн наматывает круги вместе с Жое. — С чего бы? Это, вообще-то, моя квартира. Он должен быть благодарным, что живёт там бесплатно. В особенности, — Хуа Чэн вытянул руку назад, на ощупь находя ладонь Се Ляня и переплетая пальцы, — тебе. — Глупости, — тихо, чтобы не услышал подуспокоившийся Ши Цинсюань, запротестовал Се Лянь. — Ты же не стал бы брать с друга деньги за квартиру? — Охохо! Гэгэ, я бы содрал с него двойную плату. — Хуа Чэн… — вновь пожурил альфу Се Лянь, но в голосе его больше не было строгости. Он снова вернулся к разговору с Ши Цинсюаню, который за время своего монолога уже успел перейти от нападения к извинениям за свою импульсивность, и взгляд Се Ляня невольно устремился в конец коридора. Там, за светлой дверью, теперь была их спальня. Небольшая, но с огромной кроватью. Светлая и уютная. И Се Лянь уже знал, как именно в ближайшее время отблагодарит альфу за подобный подарок. Теперь-то уж точно.