Падший демон

      Тошик легко осваивался на Орее. Иногда ему казалось, что новая реальность сама врастает в него, ежедневно укладывая кирпичики знания и принятия мира, который с каждым днём становился понятнее и роднее, становился настоящим домом. Очень помогал Дейнис. Словно истинный адепт тайного учения, он направлял, объяснял, соблазнял, ненавязчиво предостерегал, ограждая от ошибок, и рьяно защищал от явных и возможных опасностей, охраняя подопечного, как верный волкопёс. Дейнис никогда не отказывался отвечать на вопросы, даже если они глупые и неудобные. Будь Тошик на его месте, по башке бы себе настучал за сотни «почему?», а альфа никогда не отмахивался, был терпеливым и искренним. С каждым днём, прожитым в особняке Нортов, Тоша всё больше влюблялся в своего спасителя, но старался не показывать истинных чувств, маскируя их под благодарность и дружеское восхищение. А ночами дрочил, как подросток, на низкий, бархатный голос и хищную красоту альфы, вспоминал его притягательный аромат, пропитанные природной сексуальностью движения и понимал, что влип окончательно. Он чувствовал ответное желание и интерес со стороны Дейниса, но тот не предпринимал решительных действий, придерживаясь обещания не давить, а Тоше открыться что-то мешало. Вроде бы никаких сомнений в искренности альфы не было, но иногда возникало иррациональное ощущение, что Дейнис Норт не совсем тот, кем кажется, словно в его теле две души — одна парадная, понятная и уже привычная, а другая тайная, опасно-притягательная и непредсказуемая. Тошик пытался отмахнуться от этих странных мыслей, но неожиданно они получили подтверждение. Род Велиал принял нового родственника неоднозначно. Одни искренне восхищались подопечным сына Главы, другие завидовали или тихо ненавидели (правда, явно негатив не демонстрировали, опасаясь гнева Дейниса), третьи оставались равнодушны — ну, нюхач и нюхач, наследников не наплодит, запаха не имеет, богатства и славы Велиалам и так хватает, поэтому нет причин восторгаться пришлым бетой. Единственный человек, который принял Тошика сразу и предложил искреннюю дружбу, был младший брат Дейниса омега Ольгер Норт. Нестандартный для своего пола красавец выглядел, как ещё не заматеревший альфа — плечистый, сухопарый, с гармоничными, но мужественными чертами лица и травянисто-морским запахом. Тоше сразу понравилась открытость и яркая внешность Ольгера, а потом подкупили живой ум и жизнерадостный характер. Дружить с таким омегой оказалось легко и весело, тем более, что по возрасту они друг другу подходили. Через пару месяцев отношения между Ольгером и Тошей стали такими доверительными, будто дружба насчитывала годá, а не несколько десятков дней. Никаких секретов друг от друга, никаких запретных тем для разговоров. Тошик решился доверить омеге тайну своего появления на Орее, и тот безоговорочно поверил в теорию попаданчества. Сам же Ольгер поделился крамольными мыслями о старшем брате. В тот день они забрели в укромный уголок фруктового сада, чтобы позагорать вдали от посторонних глаз. Разлеглись в сочной, густой траве у раскидистых кустов арики и нежились под лучами ласкового послеобеденного солнца. — Знаешь, после того, как Дейнис тебя нашёл, он сильно изменился, — прервал уютное молчание Ольгер, — Не снаружи изменился, внутренне, будто в него какая-то мистическая сущность вселилась. Или его Эго внезапно повзрослело на сотню лет. Сидит это что-то непонятное внутри и рулит потихоньку, не привлекая внимания к себе. Никто не замечает нюансов, а я вижу и чувствую, ведь с братом мы всегда были очень близки. Возможно, я всё понапридумывал и преувеличил, но влюбляться в Дейниса я бы тебе пока не советовал, — Ольгер повернулся, пристально взглядываясь в лицо друга, и покачал головой: — Моё откровение сильно запоздало, да? Тошик грустно вздохнул. — Запоздало. Я уже влюбился, — тихо ответил он, отводя взгляд. — Но после твоих слов мне стало легче и спокойней за своё психическое здоровье. Я ведь думал, что крышей еду, что зациклился на бредовых идеях, а оказывается — нет. — И что теперь? — Ничего, — пожал плечами Тошик. — Ты же брата не разлюбил, вот и я не могу. Хотя нет, скорее не хочу, хотя первым ни за что не признáюсь. Пусть всё идёт, как идёт, может быть, мы оба ошибаемся. Ольгер кивнул. По обоюдному согласию друзья закрыли тему странностей Дейниса и решили к ней не возвращаться. Без веской причины.

***

— Поздравляю тебя, малыш, с первым серьёзным делом, — Тоша едва не мурлыкал, нежась в объятиях альфы и млел от мимолётного, но всё равно желанного поцелуя. — Готов к приключениям? — Дейнис мягко отстранился и заговорчески подмигнул. Тошик с сожалением вздохнул, лишившись тактильного контакта, но тут же одёрнул себя: «О деле думай, озабоченный!». Контракт, предложенный Департаментом розыска, не чета первому заказу. Разве можно считать серьёзной работой создание индивидуальных духов для младшего мужа орейского аристократа? Тошик пару дней пожил рядом с омегой, уловил какие запахи косметики, средств гигиены, пищи и горячительных напитков часто накладываются на его личный аромат и предложил парфюмерам наиболее гармоничную, на его взгляд, композицию для духов. Тоше было очевидно, что яркому цитрусу, который постоянно окутан шлейфами острого чилика, спелых овощей, пахучей лилии и кисло-сладких ягод, не подходят нежно-воздушные духи от Кундзо (именно такой парфюм предпочитал богатый заказчик), а вот страстные запахи от Капо Рапана стоит взять за основу композиции и добавить к ядру аромата верхние ноты цитрусовых, а в базу — древесный мох и амбру. По мнению Тошика, работа выеденного яйца не стоила, и уж тем более, той суммы, в которую её оценила Гильдия парфюмеров, но он и такому заказу был рад. Просто прыгал от счастья: наконец-то он перестанет чувствовать себя нахлебником. Конечно, альфа ему ни в чём не отказывал и сразу презентовал банковскую карту с внушительной суммой на счёте, но деньги, заработанные честным трудом, были ценнее подаренных, и очень грела душу частичная независимость. Тошу радовало, что Дейнис перестал относиться к нему, как к тепличному растению, и позволил заняться делом. Пусть не на постоянной основе, а по одноразовым контрактам, но это пока — после успешно выполненного задания Департамента розыска всё изменится. Должно измениться. — Малыш, мне кажется, ты меня не слушаешь. Волнуешься? Тоша вздрогнул и тряхнул головой: — Прости, я задумался. Нет, совершенно не волнуюсь и вполне готов. Но какие у меня могут быть приключения? Разве что побегать придётся. Вор, укравший ритуальный меч предтеч орейских родов сам себя выдаст рано или поздно. Не может же он не есть, не пить, не мыться, ни с кем не общаться и жить в стерильных условиях. Значит, любой нюхач способен его учуять, и это буду не обязательно я. Тоша, правда, не видел особых сложностей. Ходи себе везде, принюхивайся к людям, о подозрениях сообщай, но на рожон не лезь — без твоего участия проверят. Возможно, на поиск злоумышленников (никто не сомневался, что вор выполнял чей-то заказ, и у него есть соучастники) придётся потратить много времени и изрядно попутешествовать, но последнее как раз приятный бонус: это же здо́рово увидеть новые места, города, узнать, как живут другие орейцы. А бесценная реликвия всё равно найдётся. Тошик не представлял, как такое возможно, но предтечи каким-то образом обезопасили меч от посягательств чужаков: его бессмысленно трогать без разрешения владельца. В современное время артефакт никому не принадлежал, являясь мировым наследием, поэтому владельца заменял Хранитель, но обряд по взаимопроникновению аур не изменился за тысячи лет, он по-прежнему проводился на крови. Для того, чтобы получить разрешение Хранителя даже на мимолётное прикосновение к древнему оружию, нужно было иметь письменное согласие Совета старейшин, а те рассматривали кандидатуру просителя, чуть ли не под микроскопом. И разъяснений подробных требовали — мол, какая такая у вас, уважаемый, необходимость трогать артефакт, вам же никто не запрещает им любоваться в отведённое для посещений сокровищницы время? Чести подержать в руках древнее оружие и получить от него крупицу необъяснимой магической силы ежегодно удостаивались особо отличившиеся граждане Ореи. Остальным жителям было за счастье посмотреть на реликвию с расстояния вытянутой руки. Все знали: хоть перчатки надевай, хоть инструменты с механизмами используй, скрыть, что без разрешения Хранителя притронулся к мечу, не получится. Меч словно ставил клеймо на индивидуальном запахе злоумышленника, раскрываясь резким, неповторимым аккордом, когда тот цеплял на себя ароматы еды, напитков, геля для душа, лекарства — да всего, что контактировало с человеческой кожей, волосами и слизистой. К сожалению, вычленить этот аккорд (так называемое клеймо меча) получалось только у нюхачей. Только их чувствительное обоняние могло расчленить на составляющие ароматический коктейль и понять, что резкий эфирный шлейф каяпутового дерева — тот самый указывающий на злоумышленника маркер, а не один из ингредиентов, входящий в состав блюда или какой-либо продукции. На что надеялся вор и его сообщники, Тоша не понимал, но не ждал от участия в расследовании особых приключений или драйва. Как ни странно, настроения это не омрачало. Расстраивала предстоящая разлука с Дейнисом. Департамент розыска приставил к каждому задействованному в поисках вора нюхачу по отделению элитных бойцов. Половина альфоподобные беты, остальные похожи на омег, но с таким же высоким уровнем спецназовской подготовки — Тошик успел в этом убедиться. Он бы легко выдержал неделю в компании неразговорчивых вояк, а если месяц и дольше? — Малыш, ты сегодня постоянно выпадаешь из разговора. Тебя что-то беспокоит? — Дейнис приобнял Тошу за плечи и усадил на диван. — Ещё не поздно отказаться. — Нет, что ты! — испугался тот. — Я не хочу отказываться. Просто… Нашей группе определи квадрат розыска, и он далеко от поместья Нортов. Мне… не хочется от тебя надолго уезжать, — смущённо закончил он. Дейнис окинул Тошу многозначительным взглядом — мол, «сюрприз-сюрприз», и довольно произнёс: — Мы и не будем расставаться. Я утверждён твоим личным телохранителем и координатором группы. А для общества мы станем изображать богатую супружескую пару, которая путешествует в своё удовольствие, — последние слова потонули в восторженном «ура!», и альфа ослепительно улыбнулся. Тошик завис на этой улыбке. Память тихонько нашёптывала «было, было, было», стараясь выудить из воспоминаний знакомую картинку, но та словно срывалась с крючка незадачливого рыболова и уходила на глубину. Тоша, как завороженный, скользнул на колени к Дейнису, склонился к его лицу и провёл по губам кончиком языка. Терпко, вкусно. Одуряюще приятный аромат кружил голову, подстёгивая к более решительным действиям: нырнуть языком в рот, провести по кромке зубов и замереть, уколовшись об острые клыки, осторожно проникнуть дальше, задыхаясь от обжигающе-влажного плена, и пошло застонать. Альфа первый разорвал поцелуй, но не отстранился, наоборот, сжал в объятиях сильнее, будто боялся, что Тошу отберут, и стал терзать его шею и ключицы. То страстно вгрызаясь в нежную кожу, то невесомо касаясь её губами, он бормотал между поцелуями какую-то бессмыслицу: «Так скоро... Любишь… Зачем… Что-то делать… Не хочу…». Тошик пытался вслушаться, уловить смысл, но тот постоянно ускользал, сметаемый чумовыми ощущениями. Яростные и невесомые, приятные и болезненные, грубые и щемяще-нежные они сплетались в умопомрачительный эротический коктейль, напрочь отшибая желание думать и анализировать. Да и кто бы удержал себя в здравом уме и трезвой памяти, купаясь в желанной близости? Тошик ещё долго продержался, почти четыре месяца, а теперь мог только плавиться от возбуждения и шептать, как в горячечном бреду: — Люблю тебя. Люблю.