Падший демон

      Группу Тошика отправили на задание одной из первых — и половины суток не прошло, как Дейнис сообщил, что будет координатором, а их уже вызвали в точку сбора. К границе закреплённой территории группу доставил аэролёт Департамента, дальше она отрабатывали легенду: богатой супружеской чете надоел лживый блеск пафосных курортов, и она поддалась модному в этом сезоне туристическому веянию: «езжай в деревню, в глушь, в Оратов, узнай свой край и свой народ!». Безусловно, для богатых господ хождение «в народ» не означало отсутствие привычного комфорта, поэтому в путешествие Норты отправились со свитой и на двух внедорожниках. Супруги с водителем и телохранителем — на статусном, кричаще дорогом BMG последней модели, семейный врач, слуга и секретарь — на автомобиле попроще. Правда, внедорожник обслуги выглядел демократичным середнячком только снаружи. По факту машина была нашпигована секретным военными разработками (вплоть до реактивных микро-ракет) и ехала во главе маленькой колонны — мало ли какой двуногий суицидник или парнокопытный олух под колёса кинется и настроение господам испортит? Единственный человек, которого абсолютно не волновали проблемы конспирации и возможные опасности в пути, сладко посапывал на плече Дейниса. Тошика будто выключили, ведь в те несколько часов накануне скоропостижного отъезда, он так и не смог заснуть: не получалось избавиться от волнения (всё-таки первое серьёзное дело) и внезапно накатившего тревожного предчувствия. Пытаясь успокоиться, он подумал о Дейнисе, но стало ещё хуже — сомнения на пару с неуверенностью склевали последние крохи спокойствия. Мозг закоротило от вопросов. Почему альфа не ответил на признание, пусть даже банальным «я тоже» или трусливо-нейтральным «спасибо, малыш»? Его глаза и руки не врали — Тошик видел, чувствовал взаимное желание и любовь. Или просто хотел чувствовать, тогда как альфа не испытывал ничего кроме дружеской симпатии? Не потому ли Дейнис избегал близости (не считать же сексом взаимодрочку перед отъездом?) и не видел очевидного: Тоша давно принадлежит ему со всеми потрохами и согласен стать младшим мужем не по легенде, а по-настоящему? «Слепой, влюблённый идиот, — исходил ядом внутренний моралист-параноик, — какой же ты жалкий! Неужели не видишь очевидного? Давно надо было уйти и жить своей жизнью, но ты продолжаешь вешаться на шею, как течная сучка». «А ведь так и есть, вешаюсь», — горло сдавила чёрная тоска, но какая-то ускользающая мысль не давала затянуть удавку. Уйти… Уйти?! Тоша подскочил на кровати: поймал ускользающую мысль — такую очевидную. Дейнис его не отпустит! Он пять месяцев старательно ограждал Тошика от внимания альф и бет. Даже омеги попадали в немилость, если их братья (те, кто с узлами на членах) пытались подкатить к новому родственнику Рода Велиал — пусть даже с самыми честными намерениями и нежными чувствами. В обществе Дейнис недвусмысленно прикасался к своему подопечному, словно подчёркивал: это моё, не трогать. А его рокочущее «малыш»? Сколько раз Тошику говорили, что Дейнис Норт только с ним добрый и ласковый, а с другими ледышка — не сосчитать. А взгляды, которые альфа кидал, когда думал, что Тоша не видит? Разве может равнодушный человек или «просто друг и патрон» смотреть, как голодный волкопёс, который не может дотянуться до миски с ароматным лакомством? Такое испепеляющее желание сложно сыграть. Да и зачем, если думаешь, что никто не видит? «Всё совсем не очевидно, просто кое-кто в этой комнате — не будем показывать пальцем — мнительный дурак», — в душе́ воцарилось долгожданное спокойствие. — «Всё, спать!», — мысленно приказал себе Тоша и, уютно закуклившись в одеяло, провалился в забытье. Через час его разбудил Дейнис, а ещё через тридцать минут они вдвоём покинули особняк Нортов. Поначалу Тошик, конечно, бодрился, изображая деловитую активность и собранность, но когда оказался в просторном, приятно пахнущем дорогой кожей салоне внедорожника, отпустил себя: пристроился к любимому альфе, с облегчением выдохнул и заснул сладким сном без сновидений.

***

— Бойцам невидимого фронта пора вставать. Нелёгок их удел: не есть, не пить, не спать. Урчащий голос вибрировал в районе макушки, согревая кожу головы влажным теплом. Тоша с трудом разлепил веки и захлопал ими, как подслеповатый совёнок. Просыпаться совершенно не хотелось. — Уже приехали? — он повернул голову и уткнулся носом в шею альфы. Как же он потрясающе пах! — Угу. Приходи в себя, малыш, пора наш сказочный за́мок обживать. Тоша окончательно проснулся и с интересом посмотрел в окно. Коттедж, окружённый небольшим садом, не впечатлил ни архитектурой, ни размерами. Понятно, что «в народ» не означало проживание в старинном замке, но арендованный дом не дотягивал даже до среднего городского класса, хотя и выглядел довольно мило. А вот шикарная супружеская спальня с огромной кроватью и навороченной ванной комнатой, в которой Тоша проблаженствовал полчаса, очень впечатлила. Жаль, что релаксацию пришлось прервать раньше, чем хотелось. — Малыш, — Дейнис заглянул в ванную, жадно облизал взглядом обнажённое тело и преувеличенно серьёзно произнёс: — Группа готова выдвинуться в город, все ждут только тебя. Поторопись, пожалуйста. Сердце Тошика опять кольнуло нехорошим предчувствием. Казалось бы, с чего? Городок маленький, все всё знают друг про друга, вряд ли преступник здесь появится — кто-нибудь его обязательно заметит и сообщит в Департамент, исполняя свой гражданский долг. Но предчувствие продолжало вопить: «Опасность!», и позже, в провинциальной ярмарочной круговерти, Тоша с ним согласился. Прогуливаясь под руку с Дейнисом по шумному местному бродвею, он внезапно почувствовал резкий запах каяпутового дерева — настолько яркий и чистый, что даже мысли не возникло, что это составная часть ароматической композиции или продукта. Клеймо! Тоша сделал стойку, покрутил головой, изображая любопытного зеваку, но заметить заклейменного в толпе не получилось. Запах каяпута ощущался ещё минут десять, словно преступник крутился где-то рядом, но Тоша не спешил сигнализировать Дейнису: «Нашёл!». Не верилось в такое ошеломительное везение, а ещё больше — в глупость вора. А потом запах пропал. Так же внезапно, как появился — даже шлейфа не осталось, будто появился человек из ниоткуда, подразнил преследователей и провалился в никуда, прихватив с собой внушительный объём воздуха. Разве такое возможно? Может, провокация или обоняние подвело? Тоша не знал. Поэтому сомневался, стоит ли рассказывать о случившемся Дейнису, но вечером не удержался. Реакция альфы оказалась весьма неожиданной. — Подозрительно, говоришь? А провернуть ограбление, чтобы ни охрана, ни сигнализация не среагировали, видеокамеры ничего не зафиксировали, и нюхачам, которых в музейном хранилище несколько, одновременно отшибло обоняние, разве не подозрительно? А странности… Не бери их в голову, малыш, умные и наглые тоже делают глупости. Нам повезло оказаться в нужном месте в нужное время и мы этим воспользуемся. Альфа внезапно замолчал и уставился в стену остекленевшим взглядом, будто увидел или вспомнил что-то нехорошее. Мгновенная судорога исказила красивое лицо, но тут же спряталась в еле слышном «нет, не хочу», и через секунду на встревоженного Тошу взглянул привычно спокойный и доброжелательный Дейнис. — Я сам расскажу командиру группы о том, что ты унюхал клейменного. Думаю, завтра всё закончится, — он улыбнулся одними губами и подозрительно быстро вышел из комнаты. К планированию операции по поимке вора Тошика допустили, но несколько раз подчеркнули, что его дело — нюхать и не отходить от так называемого мужа. Если возникнет необходимость подойти к подозреваемому ближе, лучше прикинуться подслеповатым или придурковатым омегой (подозрений меньше), но опять же не геройствовать и не подставляться. Заставили повторить сигнальные жесты и опять завели шарманку про осторожность, словно Тоша с первого раза не понял. — Я не тупой и не яйцо Фаберже, — огрызнулся он после десятого «угу, хорошо». Сам не ожидал, что с языка сорвётся странное имя и сравнение, но подсознание утверждало, что над яйцами этого Фаберже люди трясутся, как сейчас над ним. Ещё бы вспомнить, как выглядят эти самые яйца. В штабной комнате повисло озадаченное молчание, но Тоша забил на вопросительные взгляды и резво выскользнул за дверь, буркнув на ходу: «Я в саду погуляю». Ну а что? Его дело маленькое — вынюхивать и знаки подавать, а рассказывать о вывертах собственного подсознания только время зря терять. Тоша аж поежился, представив, что подумают рациональные беты, если он начнёт мямлить про параллельную реальность, которую совсем не помнит: мол, извините, внезапно озарило, точно знаю, что это всё было, но как, когда и где понятия не имею. Шизоидный бред же! Сам бы себя в дурку сдал на месте командира и Дейниса, если бы услышал подобное объяснение. Нет уж, лучше промолчать или перевести в шутку. Сад оказался больше, чем Тоша предполагал. А может, такое ощущение создавали десятки фонариков и гирлянд, развешанных не только вдоль дорожек, но и в самых неожиданных местах — под выпирающими корнями, в дупле старого дерева, на верхушках крон, по кромке небольшого пруда (почти в воде), в кустах розанов и на листиках кувшинок. Иллюминация создавала сказочную, сюрреалистичную картину волшебного леса. Тошик любовался ею, трогал деревянное кружево беседки, бродил среди опьяняюще пахнущих цветочных клумб и рассматривал узоры мигающих звёздочек-светлячков. Он был благодарен воякам, что не дёргали, не лезли на глаза (понятно, что присматривали, но, спасибо, незаметно) и дали побыть хотя бы в иллюзорном одиночестве. Прогулка по «волшебному лесу» подарила умиротворение и романтический настрой. Тоша предвкушал предстоящую ночь, чувствовал, что-то произойдёт. Понятия не имел что, но точно знал: они с Дейнисом не улягутся попами друг к другу на разных концах кровати и не завернутся каждый в своё одеяло с пожеланием спокойной ночи. Хотелось откровений, лёгкого романтического ужина при свечах, нежности, перерастающей в жаркую страсть, но спальня встретила его тишиной и полумраком. Вычурное бра тускло освещало заправленную кровать и маленький столик с подносом посередине. На нем сиротливо стояли пустые бокалы и закупоренная бутылка вина. «Вот тебе и романтическая ночь», — Тоша разочарованно вздохнул. Он надеялся, что Дейнис ждёт его — пусть не голый со смазкой и презервативами наперевес, но хотя бы уютно устроившись в кресле с бокалом вина. Действительность в очередной раз не совпала с ожиданиями. Ну что ж, придётся самому искать альфу и тащить его отдыхать. Тоша уже направился на выход, но замер, уловив еле слышный звук, похожий на всплеск рыбы в пруду. Кажется, в ванной? Не понять: дверь плотно закрыта, даже отблеска света не видно. Подойдя вплотную, Тоша прижался ухом к дверному полотну и, услышав очередной то ли всплеск, то ли стон, рванул ручку. Вихрем влетел внутрь, да так и застыл с открытым ртом, не смея вдохнуть и моргнуть, словно заурядные физиологические действия способны опошлить увиденную прекрасную картину. Помещение освещалось только голубовато-фиолетовой подсветкой, окаймляющей наполненную ванну. Облака пены клубились через край, сверкали у бортиков, как холодные звёзды, насыщаясь к середине мраморного бассейна лиловым и индиговым цветом. В этих невесомых кружевах, словно в космических чертогах, стоял обнажённый, божественно красивый Дейнис. Капли воды стекали с его волос по сильному, идеально вылепленному телу, ласкали крупные, набухшие соски, облизывали кожу, борясь за первенство со световыми бликами, и, казалось, неслышно шептали: «Присоединяйся к нам». Тени придавали лицу альфы демонические черты, а взгляд сиял дурманно и бешено, затягивая в себя, как чёрная дыра. Дейнис раздвинул ноги шире, сграбастал в ладонь возбуждённый член и направил на Тошика крупную, тёмную головку. Тот завис, любуясь раскрытой, истекающей жемчужным предэякулятом уретрой, и неосознанно облизнулся. Красиво. — Возьми, — прозвучало хрипло и призывно. Тошика ударило в пах обжигающей волной и кинуло в сладкую дрожь от этой демонстрации концентрированного вожделения. Как в замедленном кино, он смотрел, как Дейнис ставит ногу на бортик ванны, максимально раскрываясь, пробегает пальцами по узорам набухших вен, мнёт поджавшиеся яички, покачивает сильными бёдрами, откровенно намекая на поступательные движения. Тоша потёк от этой бесстыдной картинки. Как загипнотизированный, сделал шаг вперёд и опустился на колени, едва не плача от смеси облегчения, возбуждения и желания доставить удовольствие своему личному божеству. Судорожно всхлипнув, он принялся тщательно вылизывать пах, яички и ствол Дейниса, зарываться носом в курчавые волосы на лобке, постанывая от интимного запаха, брал в рот так глубоко, как мог, и как хотелось — до удушья и трещин в уголках рта, до слёз и капающей слюны. Тоша уже ничего не соображал, когда альфа оторвал его голову от члена, содрал мокрые тряпки и подсадил к себе на талию, прижав спиной к стене. — Я… грязный… там, — еле смог прохрипеть, скрещивая ноги. — Сам почищу, — выдохнул в губы Дейнис, медленно насаживая Тошика на член. Боль была резкой и сильной, будто вскрыли внутренности без анестезии. А потом… Это было больше, чем секс. Проникновение. Полное, поглощающее без остатка. Тоша чувствовал себя заполненным до глотки. Нет, даже её оккупировал властный, гибкий язык, присваивая право дышать, глотать, говорить и пить жаркие соки. Боль притупилась, трансформировалась в острое, взрывное удовольствие. Оно распускалось огненным бутоном в паху, заполняло каждую клетку и нерв. Тоша плавился в кольце рук, умирал, прижатый к сильному телу, тонул в полыхающем страстью обсидиановом взгляде. Казалось Дейнис проник ему под кожу, сжал в ладони влюблённое сердце и приковал цепями к себе. Навсегда. А потом забрал душу тихим «люблю».