Приятного аппетита

— Знаете, Шерлок, нам очень повезло, — Джон с хирургической точностью вырезал ещё немного мышцы из своего предплечья, лежащего на столе, отложил скальпель в сторону, взял вилку. Действовать так не очень удобно, но раз клиент пока не готов есть сам, придётся ему помочь. — Пощ-щему? — с трудом выговорил Холмс. Он ещё не начал жевать тот, первый кусочек плоти, что Ватсон умудрился положить ему в рот. Из уголка потекла кровь Джона, и тот осторожно промокнул её салфеткой. Тут, на столе, был набор на все случаи жизни, подобранный опытным путём. Пока Джон не нашёл к чему придраться. — Ну как же, — Ватсон улыбнулся, тепло глядя на своего клиента. — Представьте, каково было бы нам, будь мы давними знакомыми или друзьями. Вы вот кем работаете? Джон это знал. Он всегда тщательно изучал биографии своих клиентов, но Шерлока нужно было отвлечь от того, чем он сейчас вынужден заниматься, а кто откажется поговорить о себе любимом? Чтобы ответить на вопрос, Шерлоку требовалось освободить рот и, задумавшись, он начал потихоньку жевать. Его мозг изо всех сил концентрировался на вопросе и на миг забыл, что во рту у него мясо того, с кем они так мило беседуют. А ещё Холмс голоден. Очень голоден. И хочет он того или нет — ему вкусно. — Я сыщик, — Шерлок сделал глотательное движение, а Джон ощутил безумную благодарность природе за этот рефлекс. — Частный детектив. — А я врач, — Джон уже наколол следующий кусок на вилку и ждал подходящего момента. — Представьте, что мы работали бы вместе. — Я работаю один… — Шерлок чуть вздрогнул, когда Джон засунул ему в рот добавку, но не выплюнул, а продолжил смотреть на Ватсона. — Да… и живёте, наверняка, тоже один, — Джон улыбнулся ещё более приветливо. — А представьте, что мы были бы друзьями, соседями и компаньонами. — Не думаю… — Шерлок получил ещё один кусок к непрожёванному предыдущему. Несмотря на обезболивание, свой болевой порог, и даже некоторую привычку резать себя заживо и скармливать собеседнику, ему всё равно было довольно больно и трудно. Волей-неволей хочется отмучиться побыстрее. Но Джон понял, что переборщил, и заставил себя успокоиться. В конце-концов, потрясающий самоконтроль был одним из факторов, почему именно его отобрали для Шерлока. — Представьте, что это так, — Ватсон ещё раз вытер Холмсу губы и заставил себя разжать пальцы на разрезанной руке. — Мы жили бы вместе… где вы живёте, кстати? — Бейкер-стрит, — Шерлок жевал и это было победой. Маленькой, но победой. — Там две комнаты, одна и вправду пустует… — Вот! — Джон быстро промокнул кровь вокруг раны салфеткой, чуть перевёл дыхание и снова взял скальпель, — я мог бы жить там. Заполнил бы шкафы любимыми свитерами, а на тумбочке хранил трофейный пистолет. Мы смеялись бы по вечерам, сидя под одним пледом перед камином, а утром спорили, чья очередь варить кофе. — Почему вы сказали про камин? — Холмс выглядел потрясённым, а Ватсон знал, что тот привык сам потрясать собеседника своими выводами, но никак не наоборот. — Ну… мне представился старый дом с камином, почему-то, — Джон удержал лицо, не поморщился отрезая следующий кусок. Чем дальше, тем труднее и больнее. Воздух на рассечённых кровоточащих мышцах вызывает жжение. Отсюда и ассоциации с огнём. Отвлечься от боли и вида собственных обнажившихся сухожилий. — Думаете, мы смогли бы дружить? Никто не смог со мной… Джон это знал. Знал о тотальном одиночестве своего клиента, потому и поднял эту тему, уверенный, что это наилучший способ его отвлечь. Вытеснить одну боль другой. — А мы бы смогли, — ещё один кусок. — Я бы тоже бегал на расследования. Я ничего в этом не понимаю, и вечно задавал бы глупые вопросы, но ты не сердился бы на меня, а только вздыхал, закатывал глаза и объяснял: «Ну это же элементарно, Джон!» Шерлок чуть улыбнулся. Впервые с начала экзекуции. А Ватсон похвалил себя. И за выбор темы, и за такое ловкое переключение на более личное общение, почти незамеченный собеседником переход с «вы» на «ты». — Мы бы дружили и очень дорожили друг другом, — Джон вырезал ещё кусок плоти. — Мы любили бы посмеяться вместе, пошутить. Посмотреть вечером какой-нибудь фильм. Я сказал бы тебе однажды, что ты мой лучший друг, а ты смутился бы, не зная, что ответить. Но по биению твоего сердца, по глазам, я понял, что и я очень важен тебе. А потом… потом случилось бы всё это. С тобой и со мной. И мы стояли бы друг перед другом, посреди нашей общей квартиры. Среди перемешанных наших вещей. Тут твоё любимое кресло, тут моё. Мой свитер и твоя рубашка. Непонятно чей носок. Стояли бы в шоке глядя друг на друга. Понимая, что один из нас стал хищником, а второй — жертвой. Ты приходил бы в отчаяние, понимая, что для выживания будешь вынужден изо дня в день грызть заживо самого дорогого для тебя человека. А я — что буду позволять тебе это. Потому что хочу, чтобы ты жил. Чтобы по-прежнему улыбался мне по утрам, обнимал под нашим общим пледом. Говорил мне: «Это же элементарно, Джон». Шерлок жевал, глотал и слушал, как заворожённый, а в Ватсона уже были видны кости предплечья: локтевая и лучевая. Опытным взглядом врач оценил объём съеденного Шерлоком мяса и решил, что для первого раза достаточно, можно закругляться. Ватсон отложил вилку и потянулся к перевязочному материалу. — Представь, как ужасно было бы нам тогда, и насколько проще сейчас, когда мы друг другу никто. Я твой донор, ты мой реципиент. Я добровольно пошёл на это, потому что могу, и потому что мне нужны деньги. А ты просто должен есть. Наверное, Джон сказал это более эмоционально, чем собирался. Он увидел, как тонкие руки Шерлока протянулись над столом, оторвали защитную плёнку у салфетки для перевязки, осторожно положили на рану, закрепили, чуть погладили, внизу, где была нетронутая кожа. Потом также ловко наложили сверху бинт. — Нужно сделать укол, — хрипло сказал Шерлок. — От заражения и вообще… — Да, — Джон собрался с духом и посмотрел на него. — Я могу помочь. Я умею делать уколы… Ватсон знал, что это правда. Но он и так слишком сильно вторгся в личное пространство Холмса. Пора остановиться. — Спасибо, но я справлюсь сам. — Ты так хорошо всё это описал, — Шерлок смотрел на кровь Джона на скальпеле, вилке, подносе и столе, — что я на минуту поверил в нашу дружбу. Что мы вот так живём. И сейчас пойдём вместе домой. Под наш общий плед перед камином. Я буду обнимать тебя, извиняться за это всё, — Шерлок усмехнулся, переводя взгляд на повязку Джона. — Сказал бы тебе, что ты очень вкусный, так бы и съел целиком. Но это была бы шутка. Попытка тебя развеселить. И что боюсь однажды зайти слишком далеко. А это уже было бы правдой. Моим главным страхом. А ты… — А я сказал бы, что не против. Потому что тогда мы навсегда сольёмся вместе. Холмс вздрогнул. — Нет. Нет, Джон. Ты нужен мне здесь. Живой. Говорящий со мной. Мой друг. Я никогда не перейду грань. Ни за что. Ты же сказал, что нужно совсем немного… и что до следующего раза восстановишься полностью… Я же… один такой у тебя? — Сейчас да. Я отобран в твоё личное пользование. Шерлок кивнул. Пару раз вздохнул и спросил: — А мы можем… попробовать… правда стать… друзьями? Я знаю, медицинская этика, и всё такое. Донор и реципиент… Но… Но… Я заболел не навсегда. Я обязательно выздоровею, стану нормальным. — Холмс… — сколько всего Ватсону хотелось сказать, но не сейчас. Нельзя вываливать всё в первую встречу. Итак она прошла куда эмоциональнее, чем планировалось. Шерлок оказался ещё более отзывчивым, чем Джон ожидал. Он протянул Шерлоку здоровую руку. — Если я стану тебе другом, есть будет куда сложнее. Я это пытался тебе объяснить, а не… — Знаю. Ватсон ощутил довольно крепкое рукопожатие. — Я подумаю об этом. До следующей встречи, Джон. — До встречи. Ватсон поймал себя на странной мысли. Холмс был далеко не первым его клиентом и он умел работать с людьми, но именно сейчас не хотелось выпускать эту тонкую бледную кисть из своей. Не хотелось уходить, оставлять его. Хотелось в их квартиру, под общий плед. Обнять и забыть весь этот кошмар, с которым теперь человечеству жить. И куда дольше, чем Шерлок думает. Потому что то, что случилось с Холмсом, и другими, подобными ему, это вовсе не болезнь, которую можно вылечить.