Праздник Морских Фонарей

      Просторную комнату, наполненную запахом белых цветков, освещают только отблески уличных фонарей и стоящий на прикроватной тумбочке светильник со свечой внутри. Люмин высвобождается из объятий и тянется к нему, чтобы погасить огонь, но Чайлд останавливает её и мягко притягивает обратно. — Стесняешься? — он смотрит в янтарные глаза девушки, которые кажутся ещё ярче из-за отражающегося в них пламени, и хочет оградить своё сокровище от всех опасностей и дискомфорта, которые может предоставить этот мир. Тарталья знает, что Люмин невероятно сильная девушка, которой предстоит пережить ещё много сражений, из которых, он уверен, она выйдет победительницей. Но сейчас она не дерётся с монстрами, а совершенно нагая сидит на его бёдрах, распаленная желанием и смущением, и он хочет обеспечить ей самый комфортный и приятный первый сексуальный опыт, что сделала и она для него минутами ранее. — Немного взволнована. Наверное, это забавно после того, что мы тут… — Люмин заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, сопровождая действие лёгким смешком, и совсем не ожидает, что Предвестник перехватит её запястье и поднесёт руку к своим губам. — Твои чувства не забавны, Люмин, — парень целует тонкие пальцы, медленно переходя на ладонь. Он старается следить за каждой эмоцией Путешественницы, чтобы быть уверенным в правильности своих действий, а также как можно больше смотреть неё, ведь после праздника им вновь придётся расстаться на несколько месяцев. — Твои чувства и ощущения очень важны, а я хочу, чтобы тебе было комфортно, милая. Поэтому говори мне всё, хорошо?       Чайлд мягко целует кивающую Люмин в широко улыбающиеся губы и, обхватив ладонями её талию, переворачивает на спину, устраиваясь между стройных крепких ног. Он продолжает покрывать поцелуями ключицы, плечи, грудь, живот девушки — много, напористо и умудряясь задавать миллион уточняющих вопросов чуть ли не каждую секунду. Путешественница охотно подставляется под ласки, а её сбивчивое дыхание ускоряется, когда губы Предвестника оказываются на особенно чувствительных зонах. Она полностью доверяет своему любовнику, поэтому прикрывает глаза и разрешает себе полностью сосредоточиться на ощущениях, пока Тарталья берёт на себя роль искателя приключений и смело изучает географию её тела, спускаясь к бёдрам и вновь поднимаясь выше. У Чайлда необычайно мягкая копна огненно-рыжих волос, а девушке очень нравится зарываться в них пальцами, поэтому, когда он в очередной раз собирается высказать какую-то мысль вслух, Люмин притягивает его к своей шее, обнимая свободной рукой. — Ты чертовски много разговариваешь, Аякс — Путешественница с тёплой улыбкой смотрит в глаза Чайлда, когда он приподнимает голову и устремляет на девушку свой взгляд. — Ничего не могу с собой поделать, почётный рыцарь, я ведь нахожусь рядом со своей драгоценной девушкой, — он приподнимается на руках и снова целует Люмин, уверенно сминает её губы своими, облизывая и покусывая их, и она отвечает ему тем же, в то время как от сильного возбуждения во влагалище начинает ощущаться дискомфорт, из-за чего девушка активно двигает бёдрами и сжимает мышцы, пытаясь избавиться от кратковременных неприятных ощущений.       Тарталья, всё это время растягивающий прелюдию, как тягучую патоку, не заставляет долго себя ждать и переходит к новому этапу исследования. — Думаю, на вкус ты, как варёная сгущенка с ароматом ванили и солёным крекером, — делится мыслями Чайлд и, чмокнув любовницу в нос, опускается к её бедрам. — Как ч-что? — удивленно переспрашивает Люмин, когда Чайлд кладёт её ноги себе на плечи и немного приподнимает таз, притягивая ближе. — Попробуешь, когда приедешь в Снежную, милашка, — хихикает он, продолжая действия.       Аякс поддерживает Люмин за бёдра, пропуская руки под талию, когда она прогибается в пояснице от череды чувственных поцелуев во внутреннюю сторону бедра. Щёки и уши девушки полностью залиты пунцовой краской, а по пальцам будто бы проходят многочисленные электрические разряды, вызывающие лёгкое онемение. Всяческое волнение наконец полностью отступает, и Путешественница ощущает радость от того, что начала первая, ведь к концу процесса, она уверена, у неё останутся силы лишь на то, чтобы быстро сполоснуться и провести остаток ночи в тёплых объятиях северного любовника.       Чайлд прокладывает дорожку из поцелуев от внутренней стороны бедра к половым губам, ладонями ощущая, как девушка мелко дрожит и дёргается, когда Предвестник кончиком языка собирает выступившую из влагалища смазку и плавным движением распределяет её по клитору, вырывая из Люмин первый громкий отрывистый стон, из-за чего она тут же прикрывает рот кулаком. Внезапная волна удовольствия приятно растеклась по телу, заставив пальцы ног подогнуться, а бёдра рефлекторно сжаться. Люмин слышит тихий смешок и, приподняв голову, устремляет вопросительный взгляд на Тарталью, который тоже смотрит прямо на неё своими лисьими глазами цвета моря и довольно щурится, поглаживая талию девушки кончиками пальцев. — Ты действительно вкусная, Люмин. Не закрывайся, ладно? Я хочу слышать тебя. — Ч-чайлд! — возмущенная откровением Путешественница буквально выстанывает его имя, когда он, опустив голову, вновь выводит на ней несколько причудливых узоров языком, и всё возмущение как ветром сдувает, поэтому свободной рукой Люмин сжимает простынь под собой, а другую убирает от лица и укладывает на макушку Тарталье, пытаясь направлять его.       Чайлд был чертовски взволнован из-за предстоящего вечера. Его непоколебимая уверенность в себе никак не исключала мысли о том, что Люмин может испугаться, не приехать, попросту не поверить ему или перегореть. Нельзя было исключать и вариант, в котором их обоих снова запрягают кучей работы, из-за чего долгожданная встреча могла бы отложиться ещё на неопределенное время. К счастью, последний вариант Тарталья смог удалить из возможных собственными силами. Вернее говоря, силой своих связей и высокого статуса. Хотя большинство приготовлений были завершены жителями Ли Юэ, Чайлд не упустил возможности приказать новобранцам Фатуи подработать в качестве помощников горожанам, объясняя свою необычную просьбу необходимостью умения найти подход к каждому человеку от стара до млада, чтобы обучиться навыку в короткое время находить сильные и слабые стороны собеседника для выведывания нужной информации. Верилось, конечно, с трудом, но после истории с игрушками никто особо не удивлялся. Остальные свои проблемы Одиннадцатый Предвестник удачно положил на крепкие плечи своего хорошего друга — Чжун Ли. Долгая философская беседа за чашечкой чая, несколько внушительных мешочков моры — и вот Гео Архонт уже подобрал для Чайлда жилище по конкретным запросам, подарил ему дорогой чайный сервиз, нашёл несколько интересующих парня вещей и заказал бутылку лучшего вина на основе глазурной лилии и заоблачного перчика, пока Тарталья собственноручно собирал цветки цинсинь, полдня карабкаясь по скалам в округе Ли Юэ. Бог Контрактов не был бы им, если бы не смог достать хоть что-то из списка Чайлда, но Аякс всё равно был удивлён, когда Чжун Ли передал ему баночку с ароматической съедобной смазкой и несколько презервативов, также пропитанных переработанной слаймовой слизью. Выходил Предвестник от друга с тронутыми краснотой ушами и брошенным на прощание «ты всегда знаешь, где меня найти, Чайлд, я буду ждать, когда ты вновь придешь побеседовать со мной». Теперь оставалось главное — отнести всё в дом и встретить Люмин у ворот.        Тарталья был взволнован, даже когда приготовления были полностью завершены, но какие-то полчаса назад он с пунцовыми щеками открыто стонал под Люмин, пока она погружала в него пальцы, постоянно задевая простату, а сейчас он, делая ей куни, с наслаждением ловит каждый её стон и старается подстроиться под задаваемый девушкой ритм. Чайлд отстраняется, когда слышит, что дыхание девушки достаточно участилось, чтобы взять с тумбочки баночку оставшейся смазки. — Ах, Чайлд, ты что так мстишь мне? — чуть ли не всхлипывает Люмин, которую прервали, когда до разрядки оставалось несколько блаженных секунд. — Ни в коем случае, милая, — Предвестник смеётся, открывая смазку, выливает на ладонь немного содержимого и, растерев вязкую жидкость между пальцев, свободной рукой упирается в кровать, нависая над девушкой, а второй спускается к вульве. Прошептав нежное «я буду осторожен», Чайлд целует Люмин и вводит во влагалище сначала один палец, давая девушке привыкнуть, а затем добавляет второй, начиная плавно растягивать податливые мышцы и наслаждаясь каждым вздохом и стоном Путешественницы, которые слегка заглушаются поцелуем. Люмин виляет бёдрами, задавая комфортный для неё ритм, пока Тарталья слегка кусает её за ухо, время от времени нашептывая непристойности. — О Архонт, Аякс, ты невозможно много разговариваешь, — с лёгким смешком выдыхает девушка, в очередной раз ощущая щекочущий шепот над ухом. — Мне стоит прекратить говорить о том, какая ты прекрасная и какие чудесные звуки ты издаешь, Люмин? — Чайлд добавляет третий палец и, сгибая фаланги внутри девушки, заставляет её вновь надрывно простонать его имя. — Понятно, почему тебе достался именно гидро глаз бога, ведь не каждый молодой человек сможет так намочить девушку, а, Аякс? — отдышавшись, Люмин успевает обрубить Чайлду путь очередного замечания и умело делает его сама, довольно смотря на то, как стремительно алеют уши Предвестника. — Ты и сам весь сочишься, — она просовывает руку между животами, обхватывает головку и растирает выступивший предэякулят большим пальцем, слегка надавливая на уретру, из-за чего Тарталья жмурится и издаёт подобие рыка, почти сразу же сменяя его смехом. — Похоже, я снова побеждён тобой, Путешественница. Ты готова? Хочешь поменять позу? — Люмин кивает, а Чайлд вынимает из девушки пальцы, достаёт из тумбочки презерватив и, пользуясь временем, пока они меняются, надевает его, укладывается на подушки и помогает девушке устроиться сверху.       Чайлд мягко оглаживает бока и бёдра Люмин, пока она медленно садится на член и, привыкнув, пробует сделать несколько небольших толчков. Достаточное количество смазки и хорошая подготовка делают проникновение безболезненным, поэтому спустя несколько минут Чайлд предлагает Люмин лечь на него, что она и делает. Тарталья обнимает девушку, сгибает ноги в коленях и не спеша усиливает глубину и силу толчков, гладя Люмин по спине, целуя её шею, плечи, губы до тех пор, пока в комнате не начинают раздаваться громкие звуки хлопков, смешанных со стонами обоих участников процесса. Свеча в лампе успела догореть, и теперь лица Путешественницы и Предвестника освещают лишь мерцающий свет фонариков, доносящийся из порта, и яркая луна, расположившаяся на небосводе прямо напротив окна комнаты. Люмин отклоняется назад и, удерживая опору на ладонях, двигается сама, подкручивая таз и меняя темп, благодаря чему Тарталья успевает только задыхаться от любви к этой невероятной девушке и часто шёпотом звать её по имени, после чего она меняет положение и тянется за глубоким поцелуем, в котором часто легонько закусывает и оттягивает нижнюю губу Предвестника, пока он шумно выдыхает прямо ей в рот. Люмин безумно нравится, когда Аякс трахает её, целуя, кусаясь и гладя всё, до чего может дотянуться. Утром они обязательно будут наблюдать друг на друге следы бурной ночи. Рядом с ним её тело будто превращается в одну большую эрогенную зону и ей кажется, что Чайлд чувствует то же самое.       Выносливости Люмин не занимать, но довольно скоро ноги начинают неприятно ныть и приходится сменить позу. Теперь девушка лежит на мягких подушках и крепко обнимает талию Чайлда ногами, пока он входит в неё в комфортном для обоих темпе, посасывая попеременно то один, то другой сосок Люмин, от чего она ловит ртом воздух и сильнее сжимает пальцы на крепкой спине. Девушка ослабляет хватку и свободной рукой начинает активно массировать клитор, пока дыхание становится всё чаще, а оргазм ближе. — Я на пределе, — выдыхает Чайлд, заменяя руку Люмин своей так, чтобы её ладонь оказалась сверху, задавая нужный темп. Он облокачивается на кровать с боку от девушки и оказывается очень близко к её лицу, но пока не целует. Путешественница не успевает ответить и ярко кончает, сжимая мышцы влагалища, из-за чего Аякс изливается практически сразу после неё, теперь нежно и глубоко целуя Люмин, которая всё ещё мелко подрагивает и тяжело дышит после наступившего оргазма.       Чайлд медленно вынимает член, выкидывает использованный презерватив в урну недалеко от кровати и укладывается рядом с Путешественницей. Они оба лежат молча несколько секунд, выравнивая дыхание. В свете луны Тарталья замечает, что Люмин улыбается. — С праздником Морских Фонарей, Аякс, — девушка поворачивается к Предвестнику лицом и тыкается головой в его грудь. — Спасибо тебе, — спустя многие месяцы скитаний по чужому миру без близких людей она наконец чувствует себя по-настоящему счастливой и свободной. — И тебя с Праздником Морских Фонарей, Люмин. Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? Ты замечательная, — Тарталья начинает медленно гладить девушку по голове, целуя её в макушку. — Приедешь ко мне в Снежную? Обещаю, что пришлю тебе самые тёплые и красивые одежды, которые только смогу найти, милашка. Я хочу показать тебе свою родину и познакомить с семьёй. — В таком случае какие могут быть вопросы? Конечно, приеду! Тем более…я уже обещала Тевкру, помнишь? «Клянись, клянись, клянись…», — Путешественница выставила вперёд руку с отдёрнутым мизинцем и резво усмехнулась, вспоминая, как ей совершенно случайно пришлось нянчиться с младшим братом Тартальи вместе с Паймон, которая сейчас осталась вместе с Итэром в Монштадте. — Люмин, ты моё сокровище. И я собираюсь отнести тебя в ванну, — Чайлд резко встаёт, подхватывает Путешественницу на руки и несколько секунд вглядывается в её глаза, которые вновь будто светятся золотом даже в окружении темноты. — Нам нужно хорошенько выспаться, как считаешь? — Аякс, я больше никогда в жизни не собираюсь драться с тобой, но когда-нибудь точно укушу за красивый нос, — хмурится из-за чересчур резкого поднятия. — Тогда в следующую нашу встречу я наклонюсь к тебе настолько близко, чтобы ты смогла осуществить задуманное, пойдёт? А сейчас нам нужно подготовиться ко сну, впереди ещё много хороших дней.       Искательница приключений Люмин и Одиннадцатый предвестник Фатуи, некогда сражавшиеся чуть ли не насмерть, сейчас мирно засыпают в объятиях друг друга, предвкушая период светлых праздничных дней, пока на улицах Ли Юэ идёт привычная торговая жизнь, окрашенная светом тысячи фонарей, запущенных над морем.