Поймай меня, если получится

      Инга медленно открыла глаза, нутром ощутив присутствие еще одного человека в палате. Она приподняла голову и обнаружила, что рядом с ее койкой сидит, согнувшись в три погибели, Кузьмин. Его лицо было закрыто ладонями, и Инге показалось, что ему плохо.       — Володя, ты в порядке? — аккуратно спросила она, и Кузьмин отнял ладони от лица, которое выглядело очень уставшим. Но при звуке голоса Инги Кузя оживился: выпрямился, его глаза радостно засияли, а губы изогнулись в улыбке.       — Инга, — радостно прошептал Кузьмин, осторожно сжимая ее ладонь, — ты очнулась.       — Да куда ж я денусь-то, — дружелюбно усмехнулась Неустроева, глядя прямо ему в глаза. — А вот ты выглядишь не очень, уж извини. Из-за Ульяны переживаешь?       — Не только, — уклонился Кузя от ответа. Инга внимательно посмотрела на визитера.       — Как ты узнал, что я тут?       — Это я вызвал скорую, — вздохнул Кузьмин. — Я слышал, как ты кричишь, но звук был приглушенным — из-за закрытого окна. Я открыл его, но ты и тот, кто на тебя напал, уже убежали. — Кузя тяжело вздохнул и запустил руки себе в волосы. — Если бы я вышел раньше…       — …Он мог бы и тебе навредить, — слабым голосом закончила Инга. — Не вини себя, Кузьмин. Что случилось, то случилось. Я еще легко отделалась.       Кузьмин обдумал эту мысль и заключил, что Неустроева права. Наверняка злоумышленник нанес бы ему мощный удар в нос, Кузя отключился бы, а преступник снова вернулся бы к убийству Инги и, возможно, смог бы довести начатое до конца. Неустроева тем временем снова задала вопрос:       — Ты его видел?       — Кого? — не понял сначала Кузьмин, а когда до него дошло, он помотал головой. Инга неудовлетворенно поджала губы и откинулась на подушки. Кузьмин украдкой наблюдал, как она грустно смотрит своими большими темными глазами куда-то вверх и в сторону, из-за чего при свете, падающем из окна палаты, в ее глазах можно было разглядеть целый спектр оттенков: от янтарного до цвета темного шоколада. Из-за четко очерченных скул лицо Инги казалось изможденным, под глазами залегли светло-серые тени. Повязка на ее голове немного съехала набок и теперь выглядела больше как украшение, нежели как приспособление для остановки крови. На запястьях появились сизые синяки, которые выглядели будто наручники. При такой неожиданной ассоциации Кузьмина передернуло.       — Ты чего? — удивилась Инга, заметив это движение. Кузя аккуратно коснулся ее запястья, и теперь уже Неустроева дернулась — первое прикосновение Кузьмина к ее синяку было довольно болезненным.       — Это он тебя так, да? — Его голос звучал так тихо и серьезно, что Инге стало жутко. Она осторожно кивнула, а Кузьмин продолжал бережно водить пальцем по ее руке. Неустроева не делала попыток убрать руку или попросить прекратить, несмотря на то, что дискомфорт внутри нее разрастался, как баобабы на планете Маленького принца.       — Как голова? — спросил Кузьмин.       — Да нормально. Только повязка съехала. Слушай, — Инга с мольбой посмотрела на него, — позови медсестру, пожалуйста. Чтобы она поправила или сменила.       — Я могу сам, — возразил было Кузьмин, но Инга резко повысила голос:       — Не трогай меня, прошу!       Ошеломленный неожиданной вспышкой гнева Кузя выполнил просьбу и вдруг заметил подозрительный блеск в ее глазах. Неужели Инга снова плачет?       — Володя, — прошептала она, из последних сил сдерживаясь, — не надо. Не прикасайся ко мне. Пожалуйста.       Кузьмин удивился такой резкой перемене настроения Инги, но все же сделал, как она просила, — убрал пальцы от ее руки и вызвал медсестру.       — Инга, прости, — негромко сказал он, созерцая скатывающуюся по ее щеке слезинку. — Прости, я… Я не буду больше. Ты только не нервничай. Тебе сейчас не стоит, наверное.       Инга закрыла глаза и закивала. Когда пришла медсестра и обнаружила пациентку в слезах и посетителя — в растерянности, она хотела было выпроводить Кузьмина, но Инга попросила этого не делать. Сменив повязку на голове Неустроевой, медсестра неодобрительно взглянула на Кузю и, убедившись, что Инга уже почти успокоилась, покинула палату. Неустроева невидящим взглядом смотрела на дверь и только спустя минуту заговорила:       — Извини за… за это. Просто… когда ты обхватил мое запястье вот так, — она показала, — мне это напомнило отца.       — Он бил тебя. — Это был не вопрос — утверждение. Инга кивнула и слегка хриплым голосом произнесла:       — Не только бил, но и изнасиловал однажды.       Кузьмин в ужасе округлил глаза. Значит, ее сбитые костяшки, быстрая реакция, умение драться — это признаки не активного детства или занятий боевыми искусствами, а необходимости ежедневной борьбы за выживание. Инга взглянула ему в глаза, и Кузя не увидел в ее взгляде ничего, кроме печали.       — Я никому об этом не говорила целых десять лет, но сейчас уже не могу молчать. — Получив молчаливое разрешение продолжать, Инга закрыла глаза и монотонно заговорила:       — Мне было пятнадцать. После того, что отец со мной сделал, он пошел бухать, а я… я огрела его сковородкой по морде. Он упал… И больше не поднимался. — Инга тяжело вздохнула и смахнула с лица одинокую слезинку. — Я убила его, Володя. Я убила, а в тюрьму пошел мой дядя. Сказал, что он сиделец, ему не страшно. А мне… Мне еще жить, и я не должна начинать свою жизнь в тюрьме.       — Мне очень жаль, что так получилось, — произнес Кузя, сжимая ее ладонь. — Я имею в виду… Все это.       — Да ладно, — отмахнулась Инга и вытащила свою руку из его. — Извини, что вываливаю на тебя всю эту грязь. Я случайно.       — Инга, — улыбнулся ей Кузьмин так лучезарно, что она тоже не смогла удержаться от легкой улыбки, — если тебе станет легче, когда ты выговоришься, — будет здорово.       — Спасибо, — произнесла Неустроева так же искренне, как Кузьмин выразил свое сожаление. — И за то, что спас меня, и что возишься со мной, и что слушаешь меня. Вообще за все.       Кузьмин кивнул и ласково погладил Ингу по голове, совершенно не думая о том, что она может не одобрить этот жест. Сейчас ей точно нужен кто-то, кто выслушает и поддержит. Кузю разозлило, что семья Инги не спасла ее от домогательств и изнасилования и тем самым вынудила девочку пойти на преступление. Несмотря на то, что он — полицейский убойного отдела, сейчас он вовсе не осуждал ее.       — Володя, — вдруг снова заговорила Инга, — почему ты так печешься обо мне?       — Потому что ты — подруга Ульяны и просто хороший человек, который попал в беду. — В его глазах было столько тепла, что Инга невольно расслабилась. Хорошо, что они продолжали общаться, а не разошлись после знакомства. Кто знает, возможно, скоро их взаимоотношения перерастут в крепкую дружбу.       А может, между ними уже дружба — хотя они знакомы всего лишь неделю, ни с одним человеком Инга раньше не чувствовала, что ее слушали и слышали, полностью принимали, не осуждали. Кузьмин даже не обижался, когда она с ним резко разговаривала или называла его по фамилии, словно он — еще один ее ученик. К тому же он все же оказал ей помощь, вызвав скорую, а сейчас пришел навестить. С таким приятелем, как Кузьмин, думала Инга, и в огонь, и в воду: точно не пропадешь.       — А если бы я не была подругой Ульяны? — спросила Неустроева, явно провоцируя Кузьмина на еще большие откровения. — Не помог бы?       Кузя возмутился:       — Инга, если бы да кабы…       — Поняла-поняла, — отстала она от него, но уже через минуту спросила:       — Как ты осмелился тогда положить голову мне на плечо? Мы ведь тогда были знакомы всего ничего, один день.       — Я был близок к отчаянию, — вдруг признался Кузьмин. — Если тебе было неприятно, прости. Просто… я очень скучаю по Ульяне. Чувствую себя ужасно одиноким, даже работа почти не спасает.       — Это так трогательно и так грустно. — Инга повернулась на бок, лицом к Кузе. — Не переживай, я понимаю. Я тоже скучаю по ней. И тоже сейчас чувствую себя одиноко. Как и всю жизнь, собственно, но сейчас это проявляется как-то особенно сильно.       — Ну, считай, теперь у тебя на одного друга больше. — Кузьмин погладил ее по плечу. — Если ты не возражаешь.       Инга улыбнулась:       — Не возражаю, конечно. Друзей много не бывает, тем более когда тебе уже за двадцать. Спасибо, Володя. Ты очень славный. — Помолчав немного, она спросила:       — Неужели тебя ко мне привело только беспокойство за меня?       — Оно в том числе, — не стал отрицать Кузьмин. — Я очень не хочу этого делать, но… мне нужно спросить тебя про нападавшего.       Снова перевернувшись на спину, Инга вздохнула:       — Валяй.       — Ты видела его лицо?       — Нет, он в балаклаве был. Черной. Ну, как у омоновцев. Я видела только глаза. Они такие… почти черные. Как у восточных людей. — Инга прищурилась, пытаясь вспомнить еще что-то. — Еще я помню, что он достаточно худой был. Жилистый такой. И вот что странно: он вроде без хорошо развитой мускулатуры, но тем не менее его сил хватало, чтобы меня держать. Я с трудом вырывалась.       — Он ударил тебя головой, — напомнил Кузьмин. — Сделал это специально, чтобы тебя ослабить.       — Спасибо, Кэп, — съехидничала Инга, чем вызвала у него улыбку. Кузя заметил, что Инга выглядела уже намного лучше. Похоже, их беседа привела ее в чувство и немного приободрила. Инга же в душе радовалась, что проходит через весь этот стресс не в одиночку. И уже серьезно заговорила:       — Ульяна немного о тебе рассказывала, но делала она это восторженно. Было видно, что она неохотно сдерживала себя — очень уж хотелось ей тобой похвастаться. Что ж, — хитро улыбнулась Инга, — думаю, ты заслужил такую девушку, как она.       — Спасибо, — с некоторой иронией отозвался Кузьмин. — А мне Ульяна о своих подружках тоже мало рассказывала. Сказала только, что они учительницы, не коренные петербурженки, и что одна из них светленькая, а другая — темненькая.       Инга вновь улыбнулась, и Кузьмин отметил, что сейчас это была более радостная улыбка.       — Тебе лучше? — спросили они друг у друга одновременно и засмеялись. Все-таки их дружба нужна им обоим. И вряд ли они ее закончат, когда разрулят сложившуюся ситуацию.

***

      За сто двадцать километров от Питера было невероятно спокойно. Воздух был гораздо чище, чем в городе, — казалось, его хватит на всех и надолго. Небо медленно затягивалось серыми тучами, то и дело дул свежий весенний ветер. Яркая зеленая трава была уже высокой, кое-какие растения уже начали цвести.       — Тоша, этот дом ведь? — спросил Бубнов, показывая на старый дом из досок серого цвета. Складывалось впечатление, что тут давно никто не жил: уже долгое время дом явно нуждался в ремонте, траву на участке необходимо было покосить, а сорняки, проникшие на огород, — выполоть. Сад, когда-то точно ухоженный и прекрасный, теперь выглядел покинутым и неопрятным.       Ветров критически осмотрел ту часть участка, которую было видно через хлипкую калитку, и подтвердил:       — Это тот дом. Только выглядит он так, будто тут давно никто не живет.       — Что-то я не представляю, — заговорил Бубнов, — что Андрей Емельянов, привыкший к комфортной городской жизни, может скрываться здесь, где даже не факт, что можно спокойно переночевать. Домик-то явно не для постоянного проживания.       — Зато Емельянов может быть уверен, что его здесь не найдут, — возразил Ветров, осторожно вытаскивая пистолет и направляясь ко входу в дом. Бубнов последовал за ним.       Через пять минут из сарая вышел еще один человек и пошел вслед за нежданными визитерами. Непрошеных гостей нужно гнать в шею.

***

      Кузьмин уже собрался уходить, как Инга заговорила:       — Володя, а можно… можно мне охрану у палаты, пожалуйста? Я понимаю, что это может быть нагло с моей стороны, но я боюсь, что тот человек… Он придет еще раз.       — Тот, который на тебя…       — Ну да. — Инга помолчала немного, затем добавила:       — Я самое главное забыла сказать. Нападавший — тот же человек, что напал на меня в тот вечер, когда мы с тобой познакомились.       — Стоп. Что? — изумился Кузьмин, снова садясь на стул. Инга повторила:       — Во второй раз на меня напал тот же человек, что и в первый. Помнишь, в вечер пятницы он еще сказал мне «ходи и оглядывайся, паскуда»? Вот, видимо, он и выполнил свою угрозу.       — Как ты… Инга, ты точно с ним не знакома? — уточнил Кузьмин. Неустроева помотала головой, но потом вдруг сказала:       — Мне показалось, я его где-то видела. Ну, не его, а его глаза. Очень уж знакомые. А где видела — не помню.       Кузьмин показал ей фото фигурантов дела, и внезапно Инга вскрикнула:       — О боже! Вот же он! И я даже вспомнила, где я его видела — у Ульянки в друзьях в соцсетях. У него и имя было восточное такое… Рафик, что ли… или Радик…       — Ренат, — подсказал Кузьмин, и Инга закивала:       — Вот. Точно.       — Инга, а ты случайно не знаешь, почему Ульяна с ним общалась? Или о чем?       — Точно скажу — это не ее любовник, — заверила Инга. — Ульяна слишком любит тебя, чтобы изменять.       — Ты уверена?       — Абсолютно. Но в последнее время, недели две примерно, Ульяна часто с кем-то переписывалась. Мне лишь случайно удалось подсмотреть, что она с этим Ренатом общается. Когда я спросила, кто он такой, она сказала, что это просто давний знакомый. — Инга насмешливо посмотрела на Кузьмина. — Вот только меня не проведешь. Если б этот Ренат действительно был просто давним знакомым, вряд ли он бы слал Уле кучу сердечек в каждом сообщении.       Кузьмин нахмурился. Ревность нет-нет да поднималась в нем, когда он выяснял, что Ульяна контактировала еще с какими-то мужчинами, но теперь его вдруг посетила догадка. Может, Ренат специально назначил Ульяне эту встречу, чтобы куда-нибудь заманить ее? А в ресторане подсыпал что-то в напиток, Ульяна отключилась, он ее донес до своей машины и куда-нибудь увез.       — Володя, ты чего? — тихо спросила Инга, видя его остолбеневший вид. Кузьмин посмотрел ей в глаза и спросил:       — Ты знала, что в пятницу Ульяна не собиралась идти в университет?       — Что? Нет! — воскликнула Инга. — Конечно же не знала! Ульяна мне никогда не отчитывалась о своих планах. Всегда только по факту сообщала.       Кузя застонал от досады. Как же он устал от этой непонятной истории! Как ему хотелось скорее найти Ульяну и никогда больше не выпускать ее из поля зрения! Кузьмин понимал, что это его желание вызвано страхом снова потерять ее, но он ничего не мог с собой поделать. Ведь он обещал ее защищать, а в итоге что? Выходит, нарушил обещание?       — Интересно, — вдруг заговорила Инга, — а кто Ульяне угрозы присылал?       — Угрозы? А, ты про эти… — Кузьмин потер переносицу. — Я проверил. В электронном виде их отправляли с автоматически сгенерированных электронных адресов из общественных мест, где имеется доступ к Wi-Fi. Насчет бумажных угроз не знаю. Возможно, они никак не связаны с электронными.       — Я все-таки думаю, что это Пономарев, — выдала Инга и пояснила:       — Ему очень нравилась Ульяна. А когда она не ответила взаимностью, он решил попытаться добиться своего другим способом.       — Детский сад, — процедил Кузьмин. Инга закатила глаза:       — Неужели ты так никогда не делал? Я думала, большинство молодых парней этим занимаются лет так до двадцати, если не до двадцати пяти.       — А я — не большинство, — отрезал Кузьмин. — И в пять, и в пятнадцать я знал, что чтобы женщина обратила на тебя внимание, нужно ее порадовать. Проявить интерес к ее увлечениям, мыслям и чувствам, а не писать в ее тетрадке оскорбительные вещи или дергать за косичку.       — Тебя просто изначально хорошо воспитывали, — заключила Инга. Кузьмин с ней согласился, после чего поблагодарил за ценную информацию и покинул палату.