Мечтатель

Красивые пейзажи за окном переметнулись один за другим, сменяя фонтан, виднеющийся из окна на старые дома дальних районов. Парни, что остались в салоне одни, наконец вдохнули полной грудью, но даже обнаружив друг-друга — разговаривать не стали, зачем, если вы едва знакомы? В этом то и была вся загвоздка, они едва знакомы, потому что молчат. «А могли бы уже обсуждать совместную жизнь лет на пятнадцать вперёд» — раз за разом проносилось в мыслях Яши, хотя, конечно, и помимо этого проблем было выше крыши. — Конечная, все выходим, — рявкнул водитель откуда-то спереди, включая в салоне свет. Теперь ни мыслей, ни проблем в голове Яши не было, был только вопрос о том, насколько процентов им попался ебнутый водитель, и кажется, из всех за его годы этот был самый-самый. Леонтьев вышел в переднюю дверь, и Яша заметил, как тот стукнулся лбом об панель над дверью. Сам же Цвиркунов выходил с заднего выхода, и осматривая незнакомую часть Питера, вдруг понял, что теперь ему придется идти домой на своих двоих, а, то есть пешком. И причиной этому служило и позднее время, и отсутствие транспорта и денег на проезд. — Саш, а домой как? — с опаской за свою собственную жизнь в обстановке тёмных переулков и воя собак, у него кажется прорезался голос. — А я думал ты онемел, — не очень то дружелюбным показался Саша в тот момент, оно и понятно, он то пытался всю дорогу заговорить, да понимал, что получит в ответ только лишь тотальный игнор. При свете одних ночных фонарей, он казался похожим на принца из сказок про средневековье, или на вампира — этакий граф Дракула собственной персоной. А Яков тему вампиров искренне любил с самого детства, даже тогда, когда читать про них было особо и нечего, а смотреть можно было только сумерки по выходным. Вампиров то он любил, если они конечно были не энергетические, как Балунов. При одном его упоминании, заболели все синяки и ссадины на теле, кудрявый сначала отстал от идущего вперёд Леонтьева, а затем вообще остановился. Отличавшийся особой внимательностью Саша, ко всеобщей радости заметил, что шаги и шарканье подошвы сзади него прекратились, и это заставило его обернуться на сто восемьдесят градусов. — Что стоим? Я не понесу тебя до дома, — категорично заявил он, вглядываясь в то, что выражало в этот момент лицо Цвиркунова. На нём же в это время смешался животный страх, а страх этот был за свою собственную жизнь, и осознание его скорого возвращения домой. Настигал пиздец, и парень волей не волей задумывался о том, о чём здоровый человек думать не должен — насколько сильно его изобьют сегодня? Он неимоверно рад, что его не оставили одного стоять посреди Питера, но он не понимает, каким образом он должен реагировать на это? Неужто сказать: «Вот чёрт, не могу сейчас вернуться домой, там мой на всю голову больной недолюбовник-передруг сидит…» — Просто иди домой, я здесь постою, — выпаливает он, только бы Саша отстал уже, просто не сможет сказать правду. В лицо дует ветер, намеревается пойти дождь, и Цвиркунов посильнее утыкается носом в шарф, засовывая алые от холода ладони в карманы куртки. — Просто иди, — слышится из-под слоя ткани, и для пущей убедительности он снова вытаскивает одну руку из кармана и машет ею вперёд. Оба стоят на месте, оба глядят на соседний дом. Из-за угла слышится шум, а затем вылетает свора лохматых, разноразмерных собак, которые способствуют движению обоих парней, что драпанули с места со скоростью света. Скорее всего, если бы собаки были людьми, то смотря на этих двоих просто покрутили бы у виска — они ведь просто шли по своим собачьим делам. Яша же в это время набегу исключал из совместной жизни с Сашей не только паука Терентия, но и собаку, причём вообще любую. Прежде чем остановиться, пришлось пару раз поскользнуться на утренних лужах, разбить руки и запачкать куртки. — Ты чего побежал? — первым спрашивает кудрявый, стоя пригнувшись и в попытках отдышаться. — Это я то побежал? Это ты драпанул, только пятки и сверкали! А я за тобой. — А ты и не ври, стоит мне тут, лось. Стоит и врёт! Саша помолчал, а потом, внимательно посмотрев на собеседника, нервно поправил очки и спросил: — А кто это тебе разболтал, что меня так кличут, а? Андрей, поди-кась, я то ему завтра… — Леонтьев смачно ударил кулаком об раскрытую ладонь, и от этого движения Яша сжался и задрожал, как осиновый листик на ветру. Внимательность Саши к тому времени уже иссякла все свои запасы на ближайшие часы, он отвлёкся на определение района, где они находятся и с радостью заметил, что впереди светилась знакомая вывеска круглосуточной забегаловки — напротив его дом. Тут буквально метров 500 пройти, и Леонтьев наконец спокойно ляжет под одеяло с кружкой травяного чая и медовым печеньем — он определено заслужил именно такую ночь сегодня, после побега от собак. Тихое «Саш», заставило забыть об одеяле, чае и всяком печенье. — Саш, а можно сегодня у тебя переночевать? «Вот те нате хрен в халате, знакомы меньше суток, а тут такие просьбы! Да ну…» — подумал он, да и ответил: — Конечно, пойдем, тут недалеко. А к себе что не пойдешь? Не изобьют же, — он нервно улыбнулся, медленными шагами направляясь к дому, и контролируя шаги собеседника. А собеседник молчал, и шёл шлёпая кроссовками по лужам и молился быстрее дойти до пункта назначения без лишних расспросов. — В том то и проблема, что изобьют, — он снова наступил в лужу, ощущая именно сейчас, как хлюпает обувь под ним, и как прохладно дует ветер меж тёмных улочек. — Ты разве не один живёшь? Неужели девушка бьёт? — они подходят к подъезду, и онемевшими от холода руками, Саша пытается нащупать в кармане связку ключей. — Не девушка — парень, — без капли стеснения отвечает Яша, опираясь на железную дверь, задумываясь правда, в каком контексте он сейчас использовал слово «парень». Как обозначение пола человека, или он действительно считает его своей парой? Ключи из рук Леонтьева благополучно падают в лужу прямо рядом с ногой Яши, и пальцем он вытаскивает их из грязной воды. — Даже так, — он с ухмылкой достаёт связку ключей из грязной лужи и прикладывает чип от подъезда к двери, та с характерным пиканьем открывается. Заходят в парадную по одному, так же поднимаются по полу-разрушенной временем лестнице. На последней ступени, Яша едва не падает назад, споткнувшись за крепление, на коем когда-то держались поручни — идущий сзади Леонтьев ловит его, по случайности устраивая руки на чужих бёдрах, затем не отпуская какое-то время и нервно кашлянув открывает единственную дверь на последнем этаже. В это время Цвиркунов внюхивается и оглядывается в окружающую его среду — едва освещённая уличными фонарями сквозь окна лестничная площадка, запылённый и пахнущий штукатуркой этаж. Не романтичная атмосфера, однако, о романтике и рановато думать. — Так ты тут ночевать остаёшься? — с задором спрашивает Саша, рукой указывая на открытую дверь. Квартира нового знакомого и вправду напоминает его собственную, и атмосферой, и кучей котов, что почуяв родное сердце принялись ходить и гладиться о длинные ноги Леонтьева. Руки по-прежнему не слушались Яшу, питерский холод порядком надоел, и парень просто ждал лета, там и его день рождения не за горами. День рождения он все же не особо любил — праздновал всегда один, просто купив пирожное и одну свечу, но в этом году обязательно планировал не один кексик, а целый торт — ему давно говорили, что пора бы набрать вес. Правда набирать он его не хотел. Тонко обтянутые кожей руки, сквозь которую видно ярко-синие и фиолетовые вены; ярко-розовые шрамы от плеча и до запястья; выпирающие ребра и тазовые кости, зачастую хорошо видные через одежду, и ноги, какими не могли похвастаться и большинство моделей Victoria Secret — всё это было для него прекрасным идеалом, и он все ещё стремился к меньшей отметке на весах, с приездом Балунова это удавалось всё больше и больше. Из мыслей его выдернул скрип двери, чей-то весьма громкий зевок и возглас: — И чё ты его сюда припёр? — это был Андрей, который кричал днём о том, что Цвиркунов похож на побитого щенка. И реакция его не очень понравилась Саше — сдвинув густые, тёмные брови к переносице, тот словно читая аудиокнигу извлёк за короткое время столько звуков, что Яша не понял и половины. — Ты, Андрей, дорогой мой, не забывай кто за квартиру эту платит — это во-первых. Во-вторых, та шутка про побитого щенка была вовсе не такой смешной, Князев, и если ты хочешь узнать, то да, его реально бьют. Надеюсь что у твоей умной головы не осталось больше вопросов о том, что он здесь делает? Если они все же остались, то я советую записаться тебе к врачу отоларингологу, для проверки твоих ушей, а так же к психологу, для проверки твоего умного мозга. Кстати говоря, сходи и поставь чайник на кухню, пока ты дома отсыпался, сбежав после второй пары, мы сидели там, а потом мёрзли на улице. Князев, будь умницей, — фирменная улыбочка Саши сразила Цвиркунова наповал, но, а Князев двинулся ставить на плиту чайник с водой, покуда его не убили. — Вы с ним… — Нет, просто живём вместе, — отрезал Саша, — Мы давние знакомые, ещё со школы дружим, так что получилось, что получилось. Мы тут не всегда жили, оба из Москвы приезжие, хотя, уехали то отсюда лет шесть назад… Короче, я снял хату, а придурка этого на растерзание тараканам в общежитие отдавать жалко было, ну, а ещё у него деньги не водятся, так что живёт он здесь чисто на моей жалости. С таким поведением скоро не будет, — Леонтьев хозяйственно повесил обе куртки на вешалку. В ответ Яша неловко хохотнул и прошел на кухню, стараясь не забиваться в угол, и вести себя открыто. После того, как о насилие в его доме знают одногруппники, предчувствие, что это плохо закончится никуда не девалось уже долгое время. Вдруг они решат что-нибудь сделать с этим, и к нему нагрянет полиция? И тогда Балунова заберут, и он будет спокойно жить, прямо как раньше… В мечтах, и с кошками в объятиях. Наверное теперь ему будет даже непривычно жить без гематом и сломанных костей. На стол опустились две кружки травяного чая и тарелка медового печенья, того самого, о котором не так давно думал Леонтьев. Андрей завалился спать, и теперь они сидели на кухне вдвоём. Периодически таская из тарелки печенье, кудрявому стало крайне интересно, откуда же берётся эта чудесная сладость в столь же чудесном доме. — Где печенье покупаешь? — Сам готовлю, — самодовольно ответил Саша, зачем-то таращась на то, насколько же нездоровобледный оказался Яшка в нормальном свете. — Круто, я тоже люблю готовить в свободное время, — улыбнулся Яша, впервые за несколько дней чувствуя себя по-настоящему в безопасности. Парни ещё долгое время словно две хозяюшки обсуждали рецепт печенья и кремов для тортиков, а потом Саша показывал ему мешочки и насадки для выдавливания кремовых розочек; миксер; всевозможные мисочки, лопатки и всё то, что ещё может пригодиться в этом деле. Разглядывал Цвиркунов это с восторгом, вот если бы у него был такой арсенал средств для готовки, он бы: а. Не был такой худой; б. Не был такой бедный; в. Был бы намного счастливее. — Как здорово, — в конце концов вздохнул и зевнул Яша, глядя на мешочки, на Сашу, и на время, которое показывал циферблат часов на холодильнике: «00.42» — Надо спать ложиться, — читая мысли собеседника, высказался Саша, убирая всё выставленное на столе по местам. Делает это медленно, просто время тянет, слушая голос рядом. — Спать? Да, и впрямь надо, что-то мы засиделись, — говорит так, будто у этого человека есть режим и он ложится ровно в 21.00 ежедневно. — Только у меня одна кровать. Сразу отвечаю, что к Андрею спать я не пойду — там свинарник, а я человек чистоплотный. И да, ещё одного одеяла, подушки и всего прочего у меня нет — на пол не ляжешь, — смущение Яши не заметил бы только слепой, — Так что просто забей, кровать у меня большая. Что-то в груди затрепетало, наверное бабочки из живота сюда переселились. Ещё бы, в первый же день уже спят в одной кровати! Не знакомство, а мечта. Впервые за последнее время вечер Яши кончился на позитивной ноте, и это было удивительно странное чувство лёгкости. Кровать и впрямь была большая, а одеял всё-таки нашлось два, и это улыбнуло Цвиркунова перед сном — возможно ли, что хозяин просто не взжелал, чтоб гость спал отдельно от него? Конечно, возможно. Это вызвало новый прилив душевного тепла и заселения бабочек в животе. Яша снова чувствовал себя школьницей, запавшей на одиннадцатиклассника — когда же это закончится?

***

В это время, впрочем, как и весь день в квартире Цвиркунова был настоящий хаос — разбросанные бутылки; сломанная мебель и постоянно стучавшие в дверь и по батареям соседи — кажется решили, что их тихий, скромный сосед разбушевался. Только их тихий, скромный сосед сейчас лежит в сонных объятиях едва знакомого ему человека, а дома — тот, что заставил его спать вне дома. — Где этого паршивца кучерявого только носит?! — гневно рычал парень, словно голодный цирковой бык, выпущенный на арену. В глазах горел огонь, а из-под «копыт» исходил пар. Если бы прямо сейчас это дикое животное увидело бы перед собой красное полотно, чем являлся бы для него вышеупомянутый Цвиркунов, то только богу известно выжил ли бы он после Сашиного выплеска эмоций. Он носился по дому взад-вперёд, и что-то бормотал, возмущённо жестикулируя и распуская импульсы своего тела по окружающей среде. Что не попадись ему под руку, будь то ёмкость наполненная жидкостью или же ваза, а может быть и мебель — всё это летело в стену с грохотом рассыпаясь на куски разной величины. На стенах оставались вмятины, срывались небольшие куски обоев — всё вокруг быстротечно менялось из уютной квартирки скромного студента в кромешный ад. Всё стояло вверх дном. Через время Балунов с хрустом наступал на стекло и от этого лишь сильнее загорался. — Не дай бог он мне на улице попадётся, я из него всю дурь выбью...Он будет у меня ещё на коленях просить, чтобы я только лишь порвал его глотку! О чем он только думает, шляясь где-то по ночам, сучёныш?! Парень говорит сам с собой, перебирая тысячи и тысячи мыслей в своей голове. Скорее всего его сожитель просто боится возвращаться домой, думал он, и не зря он этого боится. Потому что когда вернётся, то сто раз пожалеет о своём сделанном поступке. Самые ужасные картины проносились перед глазами юноши. Мысленно он уже пронзал своим инструментом бледное окровавленное тело, измывался над ним и получал от этого небывалый кайф. В голове сумасшедшего были страшные планы, пугающие намерения. Все животные, обитавшие дома спрятались по углам. Они инстинктивно боялись жадного хищника, как три поросёнка сбегали от волка, только для кошек эта сказка не очень хорошо закончится. Маленький рыжий пушок показался из-за угла. Зелёные глаза сверкнули — парень нашел сходство с кудряшками своего недо-парня. — А ну-ка иди сюда, киса, — протянул он кошке, подкрадываясь к добыче. Только кошачьи глаза заприметили своего врага, узкие зрачки сузились до толщины зубной нити, а рыжий питомец сделал рывок вперёд. Лапки изо всех сил оттолкнулись от пола, но было поздно — крепкая рука ухватилась за хвост. — Куда же ты убегаешь? — та же рука медленно поднялась в воздух, пока животное ворочалось и урчало. Когтями, острыми до безумия, Персик отчаянно пытался зацепиться за кожу, спастись, нанести урон противнику. Балунов легонько отнёс руку назад на пару сантиметров и тут же со скоростью, кажется, звука метнул ею вперёд к стене. Всю ту злобу, что блондин держал внутри и мечтал выпустить на Яше, он истратил в этом ударе. Кошка жалобно пищала, уже сейчас кровь из головы капала на пол, но животное не теряло надежды. — Скажи спасибо своему любимому хозяину, рыжуля, — следом нанеся другой удар, а там и третий. Несколько секунд — и животное перестало сопротивляться. Оно уже весело на руке, как дамская сумочка. Саша откинул тело в угол, оставив гнить и дарить помещению запах трупачины. Пусть Цвиркунов зайдёт в двери своего милого дома и ощутит, что это — его комната пыток, его ад и его наказание за все проступки...