Lost in Paradise

Дальше всё идет как по маслу. У всех, кроме него самого. Тэхен быстро влился во всё, что только можно. А Чонгук потерялся и залип на этом улыбающемся всем Тэхене. Ему совсем не больно? Он так просто всё забыл? Он простил? Ворох вопросов вертится в голове с завидным постоянством. Чонгук просто не может думать о чём-то другом, о чём-то помимо своего донельзя ужасного поступка. Он виноват. Он должен извиниться. Но уместно ли сейчас, по прошествии немалого времени, поднимать этот вопрос, ворошить прошлое? Давить Тэхену на незажившие раны. Чонгук уже месяц ходит как в воду опущенный, а Юнги с Тэхеном, что вечно рядом крутятся, будто специально его доводят: — Солнышко моё, — говорит Мин Юнги, а Чонгук думает, что удостоился перейти на новый уровень. Повышение, — вы должны поговорить. — С кем? — Чонгук, идиотов не любят, как правило, но ты мне любым нравишься, просто знай. — говорит он и хлопает успокаивающе по плечу. С тех пор Чонгук думает только о Тэхене. Просыпается с мыслями о нём и засыпает тоже. Тэхен слишком идеальный. Его слишком много. Он повсюду. Пройдёт еще месяца два, прежде чем Чонгук совершит, то, чего делать не стоило ни при каких обстоятельствах. Они переспали. 4 декабря. В день рождения Тэхена. Чонгук ушёл утром. Молча. Тихо закрыв за собой дверь, а вечером, встретив в магазине «друга», сказал «прости, я не должен был», и сбежал. Снова. Тогда он просто не знал, что делать, что говорить, как вести себя. Просто поплёлся к Юнги домой и просто всё вывалил ему: — В общем, мы с Тэ… — пауза повисла действительно долгая, он просто не знал, что сказать, как описать всё это. — Трахнулись, что ли? — Да. — Ахуеть, я так и знал. И как тебе? — Юнги, я ушёл. Юнги, до этого выглядящий самым счастливым человеком на свете, замер на месте. Лицо его перестало выражать какие-либо эмоции, после долго молчания он лишь процедил: — Уёбок. Нос Чонгуку вправляли в тот же день, а Тэхена он больше не видел. *** — Юнги, я Чонгука встретил. Тэхен сидит в кафе на пару с человеком, которого лет 5 точно не видел. А сейчас что-то в голову ударило (ну если конкретно, то Чонгук, конечно, а не что-то этакое абстрактное), и он решил позвонить. И вот вышло что вышло. Они сидят в кафе, в котором Юнги барменом подрабатывает, и пьют. Да. — Хуясе, так вот почему ты мне позвонил, — Юнги никогда особо не отличался культурой речи и вообще дружеской поддержкой, но он был хороший что ли. Тэхен не уверен. Просто Юнги — это Юнги и вот на этом всё. — и как тебе? — Хуёво. — Поговорили хоть? — Неа, — Тэхен допил свой виски и был уже готов уснуть на месте, но Юнги церемониться не станет, и он это понимает, — мы уже говорили тогда. — Тэхен, свет очей моих, 5 лет прошло, он сожалеет, правда. — Я знаю. — Прости его. И вот легко сказать. «Прости» звучит слишком абстрактно. Что люди вообще под этим «прости» подразумевают? Не то чтобы Тэхен вообще злился или обиду держал. Нет. Он на Чонгука не злился, не винил, та и он ничего особо-то плохого не сделал. Просто так оно тогда получилось. Но он полез с этими ненужными извинениями и Тэхен вспылил.  — Как вы вообще встретились? — Забавно. Мою собаку сбили, а Чонгук психолог у нас оказывается. — Ну нихуя себе какое совпадение, — говорит Юнги, а у самого кулаки чешутся Хосока отпиздить. Паршивец мелкий, — поедешь ко мне? — Да. И они едут. ***