Луна такая светлая

Необходимо было продвигаться вперёд, да вот только по большей мере это зависело не от меня к сожалению, а от таких проблем как; отсутствие связи, незнание территории и многое другое, с чем мне следовало разобраться как можно скорее. Перво наперво нужно как-нибудь разобраться с немцем, выпутать из него максимум полезной информации которой он владеет, а уж потом выдвигаться по мере возможности. Вьюга всё также горько подвывала за окном, прерываясь на несколько минут за редкими исключениями, давая мне спокойно сходить за дровами, которые я предусмотрительно припёр ко двору, частично поломав ближайший забор. Касательно фрица, всё оказалось на удивление проще чем я думал. Всё время проведённое в «плену разваливающейся избы» он так ничего и не выкинул, руша мои ожидания от вражеского солдата. Так или иначе, за эти дни я перестал сильно уж беспокоиться из-за него, так как даже простая верёвка на нём могла обеспечить исключение побега. В какой-то степени было даже скучно наблюдать за его безжизненным взглядом, выражающим лишь раздумья над чем-то, кои были для меня недосягаемы. В особенности в те нередкие моменты, когда заходя в комнату, тот словно пробуждался, при этом выжидающе тараща на меня чуть затуманенные голубые глаза, после чего снова погружаясь в омут своего сознания. На какой-либо контакт он идти не желал, причиной могла выступать обыкновенная боязнь или же ненависть, хотя как мне казалось, правдой являлось и то и другое. Радовало разве что отсутствие ненужной агрессии в мою сторону. То что случилось накануне, ещё больше придало ему вид человека, потерявшего какую-либо надежду хоть на что-то, тем самым погружая его в томительную безнадёгу без шансов на спасение. Не знаю, считал ли он меня причиной смерти того солдата или же что я лишь нашёл те вещи, но раз в тот вечер немец не полез на меня одолеваемый чувством мести за своего сослуживца, то можно считать что он всё-таки не полоумный идиот и имеет понятие об отношении врагов. Смерть одного всегда спасает другого.

☽

В то утро я был настроен более менее решительно, намереваясь разобраться таки с тем, чьё присутствие стало за этот непродолжительный срок настолько обыденным, что становилось даже стыдно. Тепло постепенно ускользало из помещения, ведь с вечерней топки прошло уже несколько часов, а неугомонная зимняя стужа не желала сжалится над прохудившейся избой и проникала в каждую щель. Растопку печи я решил отложить, так как сейчас нужно заняться немцем. Тот всё ещё валялся на полу с закрытыми глазами, вытянув перевязанную уже багровыми бинтами ногу. Касательно предстоящего общения у меня вчера были кое-какие мысли, ведь ориентироваться ему приходилось лишь на мой тон, а сейчас только этим не обойдёшься. Обучать его всем премудростям русского языка времени не было, так что попытаюсь разъяснить наглядно. Подойдя к нему чуть ближе и не увидев признаков пробуждения, я пару раз пихнул его в бок. Как и ожидалось, тот сразу разлепил заспанные глаза и уставился на меня в немом вопросе. — Так... — прозвучало от меня вслух, что ещё больше озадачило фрица — скажи мне, ты не одного русского слова не знаешь? Русский... понимаешь? — повторил я, дабы удостоверится окончательно. Тот лишь немного потупил взгляд, обдумывая смысл вышесказанного, после чего тихо произнёс: «нет». Сказал он это практически без акцента, скорее из-за простоты данного слова. — Всё? — Das ist alles was ich weiß(1) — Понятно — немного разочарованно кинул я, затем придвинулся ближе, чтобы развязать ему руки. Немец очевидно испугался этих действий, ожидая что-то, но когда тот оказался на половину свободен, напряжение его постепенно спало. Главная проблема — языковой барьер, так что придётся выкручиваться любыми способами. Подойдя к уже остывшей печи, я подобрал пару прогоревших до черна углей, после чего вернулся обратно. Первым делом нужно было понять — знает ли он местоположение других деревень поблизости или других подобных мест. Убедившись что всё его внимание приковано ко мне, я, как бы странно это ни выглядело, нарисовал одним из углей пару квадратов с треугольниками поверх них, которые должны были представлять собой избы. Начертив в середине одного из «строений» крестик, обозначающий наше местоположение, я нарисовал ещё пару таких домов поодаль от первых, поставив знак вопроса около них. — Фирштэйн? — спросил я, поднимая на него взгляд. Казалось что его лицо осталось таким же лишённым эмоций, но чуть сдвинутые брови и глаза уставленные на этот угольный пейзаж, говорили об ином. — Понял хоть что-то? Есть рядом ещё какие-нибудь населённые пункты или точки? — тот в свою очередь лишь многозначительно кивнул, снова поднимая на меня глаза. Наверное поблизости всё-таки что-то находилось. — Далеко? — проводя линию от одного рисунка к другому всё тем же угольком, я пытался как можно понятней донести жестами вышесказанный вопрос. Вроде как смысл до немца дошёл (я надеюсь), да вот только глядел он исключительно в пол, не давая нужных ответов или же попыток как либо объяснить. Выслушивать его молчание не было ни малейшего желания, так что нужно хоть как-то его «оживить». Быстро развернувшись и подойдя к печи, я взял отломанную часть забора, сохшую у стены. Затем направился обратно к немцу. Сие орудие было не слишком уж увесистым, но имелись довольно острые края на самом конце, где они и были отломлены (в принципе и пришибить можно, если постараться). Фриц тут же насторожился, хоть и пытался оставаться спокойным. — Яму себе не рой — проговорил я, стараясь выглядеть более грозно, хоть заниматься сейчас истязаниями не очень то и хотелось. — Eure Dörfer sind uns nicht wichtig(2) — тихо проговорил он, усаживаясь удобней на полу — Lass mich nachdenken(3) После небольшой паузы, тот осторожно потянулся к лежащему рядом угольку, а я никак не препятствуя, наблюдал за его действиями. Вскоре, между угольных строений появилась черта с неровно выведенной надписью «200 km». — Что ж, уже неплохо.

☽

То что я собирался совершить, было по большей части безрассудным: поверить немцу и отправиться в неизвестном направлении. Но в любом случае я бы всё равно пошёл куда глаза глядят, а так хотя бы есть куда следовать. Точнее за кем. Раз уж так вышло, что мы и с этим немцем оказались одни в таком положении, то пусть он и поведёт. Особо выбора нет, да и сам я наврятли отыщу путь, если он и правда есть. Только для этого плана требовалось чуть больше времени, ведь фриц нормально пойти в ближайшее время не сможет, а раненный будет лишь тормозить. Благо нашёлся даже аспирин, ну а бинты какие есть. Пока был погружён в свои мысли, печка уже постепенно разгоралась, а сидящий рядом немец незаметно пододвигался всё ближе, дабы отогреть конечности. Давалось ему это с трудом из-за ранения, из-за чего он и вырвал меня из раздумий. — Стало быть, на ноги тебя нужно поднимать — тяжело вздохнул я и повернулся к нему — ну чего вылупился... вставай давай. Я помог ему усесться на кровати, затем убрал старые бинты. Кровотечения как такового не было, но слишком часто он ногой елозил, вот соответственно рана и кровоточит. В этот раз ушло немногим больше бинтов, зато туго перевязанных. Немец лишь кивнул в знак благодарности, переключая своё внимание на происходящее за окном, хоть кроме белой завесы и редких сугробов там ничего другого особо не разглядишь. Минут десять я просто сидел у горячей печи, наблюдая за колышущимися языками пламени, оттягивая момент когда придётся тащиться на улицу за дровами ещё раз. Неожиданно для меня, потрескивания сухих деревяшек сменились тихим немецким голосом. — Soldat?(4) — обратился ко мне сидящий, судя по тону. Затем продолжил, как только я спустя несколько секунд, повернулся к нему — Mein Name ist Erich... Erich(5) — повторил немец, приложив руку к груди. — Эрих значит... Владимир. — Владимир — пытался повторить тот, чуть коверкая последние гласные. А вьюга всё свистела и свистела. Всё-таки за дровами выйти придётся.