Холодный Ветер

      Сехун честно собирался встать рано и бежать к жениху, но жгучая смесь хмельных настоек, которые он всю ночь в себя так безрассудно вливал, дала о себе знать. Глаза удалось разлепить с трудом и только к полудню. От солнечного света, что брезжил в кухню через окна, глаза резало, а в висках шумело. Хотя в висках скорее не от света, а все-таки от настоек. Папа молча суетился по кухне и готовил похмельный супчик для непутевого сына. Родители и словом не обмолвились о вчерашнем ритуале. Отца Сехун застал на пороге, тот куда-то уходил и только окатил сына хмурым взглядом. А папа-омега просто помалкивал. Хотя никакой враждебности от него не чувствовалось. Наверное, отец запретил ему пока поднимать неугодную тему. Пока сам не выяснит, какова обстановка в стае Бурых. Только Сехуну на их надуманные проблемы из-за якобы сорванной правильной помолвки было ровным счетом наплевать. Единственное, что волновало, это самочувствие Лухана. А значит, надо было стоически перетерпеть неприятную атмосферу дома, скушать супчик и бежать к альфе.       Папа готовил вкусно. Настроение тут же поднялось, солнце начало казаться дружелюбным, а день – ясным! Сехун решил пройтись до деревни Бурых длинной дорогой вдоль опушки леса. Надеялся, что так дождется полного эффекта от супа и предстанет перед женихом в идеальной форме.       Деревня Сизых жила своей привычной жизнью. На улицах все больше попадались возрастные жители, а молодежь, вроде Сехуна, наверняка до сих пор от плясок ночных отходила. Не у всех есть заботливый папа с семейным рецептом.       Из своего дома вышел Тэмин как раз, когда Сехун проходил мимо. Вернее, он не успел пройти мимо, был напротив калитки. Поймал на себе растерянный взгляд альфы и даже руками замахал на упреждение:       – Не ругайся! Я не к вам.       – Лучше как раз иди к нам, Чонину нужна помощь.       – Что случилось? – Сехун напрягся, не хотелось строить предположение, но уж больно у Тэмина вид серьезный. – Что-то с детьми?       – Да…       Сехун успел поймать свое рухнувшее от страха сердце, когда на лице альфы расползлась загадочная улыбка.       – Это… оборот!       – Да ладно? Так рано?! – Сехун радостно рассмеялся. – Какие они у вас торопыжки! Ты к вожаку?       – Да, а ты иди к Чонину, надо будет подготовить все для праздника Первого Обращения. Мы ж не ждали так рано, еще ничего не сделали.       – Я обязательно помогу, только быстро к своему жениху сбегаю и вернусь, – Сехун даже не стал дожидаться ответа. Обернулся волком и помчался через лес мимо всех троп самой короткой дорогой.       Дверь дома лекаря распахнулась в тот же миг, когда серый волк остановился на пороге и в мгновение превратился в запыхавшегося парня. Из темного, пахнущего травами и настойками, помещения на залитое солнцем крыльцо вышел сам вожак Бурых. Его мощная фигура загородила весь проем двери, так что Сехун даже не пытался заглядывать внутрь. Он немного стушевался. Но скорее от неожиданности. Он же не делал ничего запретного, пришел проведать прихворнувшего жениха и всего-то.       – Светлого дня, – ровным тоном поприветствовал альфа. – К Лухану сейчас нельзя, он отдыхает.       – Вы злитесь? – прямо спросил Сехун. – Родители обещали меня вашему племяннику, но Лухан…       – Лухан честный альфа и преданный член стаи. Я ценю его, и раз все так обернулось, значит на то воля духов.       – Стало быть, вы не злитесь, – негромко заключил Сехун. – Тогда можно мне все-таки пройти. Я на минуточку!       – Не стоит.       – Пустите, пожалуйста, он мой жених, – резче и громче произнес Сехун. Он даже нахмурился, но бурый все так же стоял огромной неприступной горой у входа.       – Чего шумишь? – послышалось из-за спины вожака, и тот сделал полшага в сторону, выпуская на крыльцо лекаря. Тот громилой не был, так что Сехун тут же вытянулся в струнку и попытался за плечом лекаря разглядеть кусочек спальни и где-то там в глубине сумрака кровать и Лухана на ней. Лекарь маневр заметил, дверь у себя за спиной притворил.       – Соскучился что ли? – по-доброму усмехнулся лекарь. – Я бы пустил… – осторожно проговорил, искоса поглядывая на вожака. Тот хмурился и был тверд.       – Пока я разговаривал с Луханом, – произнес вожак, – он был вялым и все время хотел спать. Думаю, сегодня ему следует восстанавливаться и больше отдыхать, а жених может и завтра навестить.       – Вот да, – активно закивал лекарь, – завтра приходи. Я ж ему капель сонных дал, во сне все лучше заживает.       – Но завтра я не смогу, буду помогать другу с подготовкой праздника Обращения.       – Детки Чонина? – удивился вожак, а Сехун лишь кивнул. – Вот так радостная весть! Важное событие для всей стаи. Конечно, все нужно подготовить должным образом, а молодые родители в одиночку не справятся.       – Поэтому, я бы хотел сейчас…       – Не переживай, – вожак опустил тяжелую ладонь на плечо парня. – Лекарь Ри передаст Лухану, что ты заходил.       – Если сейчас уйду, то смогу прийти только через три дня, ведь сначала подготовка, а потом и сам праздник.       – Тогда мы постараемся сократить вашу разлуку, – вожак даже слегка улыбнулся. – Я лично слежу за выздоровлением Лухана, он и мне не безразличен. Мы с лекарем Ри постараемся поставить его на ноги быстрее. И кто знает, может, вы скоро уже встретитесь, например, на празднике!       – Спасибо вам огромное! – искренне поблагодарил Сехун, а через пару мгновений серый волк уже несся в сторону леса.              Дел перед праздником действительно было много. Если до оборота к Чонину могли заходить родители, да и Тэмин почти постоянно был рядом, то от момента оборота и до общего праздника, на котором дети будут представлены стае, рядом с молодым папой по традиции могли находиться только двое друзей-омег. И никто больше. Значит, и с детками надо помогать, и с подготовкой ритуалов. Хорошо, что Чонин не смог выбрать, кого из друзей позвать вторым помощником, и Сехун предложил своего брата Чунмёна. У него уже было трое детей, и через подготовку ритуала он проходил трижды. Правда, он больше советами помогал, все же собственные дети были еще мелкие, и Чунмён надолго не мог оставлять их. Так что все заботы свалились на голову активного, но уже изрядно измученного Сехуна.       Днем он хлопотал у Чонина по дому, бегал по деревне, добывая нужные для обрядов вещи, договариваясь с друзьями, чтоб украсили площадь. Всех пап: и Чонина, и Тэмина, и своего – запряг угощения обрядные готовить. Только взрослые омеги не смогли сами договориться, так что пришлось улаживать споры, планировать список угощений и регулярно наведываться ко всем троим на кухни, чтобы похвалить стряпню.       А ночами Сехун плел амулеты-обереги. Он их давно в своих тетрадках заприметил, только работу откладывал сначала, потому что оборот казался делом далеким, а потом он взялся мастерить браслет для Лухана…       Не проходило и часа, чтоб Сехун не вспоминал об альфе. Несколько раз порывался все бросить и бежать к Бурым на разведку. Но понимал, что человеком он много времени потратит на поход до чужой деревни, а волком – много сил. А лекарь Ри безусловно подчиняется вожаку и может вновь Сехуна не пустить. Вожак же четко дал понять, что позволит им с Луханом увидеться не раньше праздника Первого Обращения. Поэтому стоило сосредоточиться на делах, так и время до обряда и встречи с Луханом быстрее пролетит.       Сехун продирался сквозь заросли крапивы, когда чуткий волчий нос уловил запах дыма. В поисках редких трав, из которых следовало подготовить обрядные связки – их все близкие и не очень родственники и друзья будут бросать в костер и произносить пожелания, серый волк ушел слишком далеко от деревни. Он оставил сбор трав на последний перед праздником день, понимал, что непросто будет разыскать нужные растения. И вот и вправду бродил по лесу уже полдня, все собрал и отнес в деревню, только якорцы – колючие растения с желтыми цветами – все никак не находились. Подсказали старики из селения, что в овраге у Могучего холма должны якорцы водиться. Вот и пробирался храбрый Сехун, несмотря на крапиву, колючие кустарники и скопившуюся за последние дни усталость, на самое дно оврага.       Запах дыма усиливался и вселял в сердце тревогу – неужто лес горит?       Сехун поспешил подняться на холм, и взору открылось поле Памяти. И как он мог забыть, что именно за Могучим холмом начинается пустошь, где волки Средней Равнины провожают в последний путь своих сородичей.       На поле горели десятки поминальных костров – вот откуда дым. Издалека разглядеть людей и волков было невозможно, а ближе подходить – неловко. Но ясно было, что одна из соседних стай сегодня провожала за Черту достойного волка. Кажется, когда умер дед Чонина – прошлый вожак Сизых – костров было примерно столько же. Но вожаки соседей здравствовали, значит, духи забрали уважаемого и почетного члена стаи Бурых или Охровых.       Смотреть на поминальные костры было тяжело. Ветер – сегодня особенно холодный – тащил дым в сторону холма, и глаза непроизвольно слезились. А сердце сдавливала какая-то жгучая тоска. Всегда грустно провожать кого-то за Черту, даже если ты его толком и не знал…              Праздник проходил идеально! Еще бы не было тут Воныля, который притащился вместе со своим вожаком и теперь взглядом пожирал Сехуна. А омега, как назло, сегодня принарядился. Ведь поводов было аж два: праздник Обращения и долгожданная встреча с Луханом. Сехун ни на секунду не сомневался, что альфа уже поправился и обязательно придет. Чтобы показать, как ждал его, Сехун даже в волосы цветочек фиалки приколол, как делал в Ночь Багряной Луны.       Но пока из Бурых ему знаки внимания только настырный Воныль оказывал. Пришлось с ним поздороваться, изобразить, что рад видеть, и перекинуться парой фраз, ведь он подошел вместе с вожаком, тогда как Сехун стоял рядом с Чонином и Тэмином.       Сехун хотел спросить у вожака про своего жениха, но сразу не вышло – не хотелось влезать в разговор о празднике. А потом вожак присоединился к старейшинам Сизых за столом, и подходить к нему совсем расхотелось. Зато Воныль так и крутился рядом, жаждал внимания и общения.       Под предлогом забытых в доме Чонина лент, Сехун убежал с площади и надеялся вернуться незаметно от Воныля. Но альфа, похоже, проследил за ним и теперь дожидался возле дома, привалившись к запертой калитке.       Сехун вылез через заднее окно и побежал переулками, постоянно оглядываясь. И поэтому не заметил камня под ногами, споткнулся и влетел в чьи-то расставленные объятия.       Чужая грудь пахла альфой. Сехун боязливо поднял взгляд и обнаружил знакомое лицо. Это был тот самый боец из отряда Лухана, который выгораживал их во время Багряной Ночи.       – О, привет, как я тебе рад! – бесхитростно воскликнул Сехун.       – Здравствуй, – произнес альфа, а брови сдвинулись к переносице. Было пока не ясно, на что сердит альфа, но омега поспешил выпутаться из объятий и отойти на шаг.       – Ты… вы пришли на праздник? – осторожно уточнил омега.       – Нет, по делам.       – А как же повеселиться? – улыбнулся парень, но тут же поймал еще более негодующий взгляд.       – А ты, я смотрю, хорошо развлекаешься, – его взгляд скользнул Сехуну через плечо. Омега обернулся и обнаружил приближающегося Воныля. Тот мерзко ухмылялся, а еще тащил в руках букет цветов.       – Вот если бы Лухан соизволил прийти, то… – воинственно начал Сехун, но договорить не смог. Глаза альфы напротив стали огромными, взгляд удивленным, а голос, кажется, дрогнул, когда он очень тихо произнес:       – Так ты не знаешь?       – Не знаю, что?       – Умер твой Лухан, – дерзко и безжалостно раздалось со спины.       – Ты врешь! – бросил, обернувшись, Сехун.       – Скажи ему, – Воныль встал рядом с альфой. – Скажи.       – Нет, ничего не говори, – попросил Сехун, отчаянно замотав головой. Воныль просто пытается обидеть, он по-другому не умеет… Но сердце отчего-то сильно заныло.       – Вчера на поле поминальные костры жгли, – тихо проговорил боец. – Лухан так и не оправился от ранений и ушел за Черту…              Сехун не запомнил, как добрался до дома лекаря Ри. Он волком бежал по самой короткой дороге, ветки хлестали по лицу, царапали бока, но он даже не замечал. Очнулся только на крыльце перед дверью с нарисованной веткой кассии – символ лекарей. Забарабанил в дверь, а когда она распахнулась, налетел на хозяина, схватив за рубашку на груди:       – Это ведь неправда?!       – Сехун, успокойся, и давай поговорим, – устало вздохнул лекарь Ри. – Проходи, – он отступил в сторону, а у Сехуна ноги подогнулись. Кровать, на которой еще недавно восстанавливался и набирался сил Лухан, была пуста и аккуратно заправлена.       – Нет, – упрямо замотал головой омега. – Он же поправился и ушел домой, да?       – Заходи, – чуть настойчивее произнес мужчина, прикрывая дверь. – Я приготовлю тебе успокаивающий отвар.       – Я не верю, – Сехун присел за стол. – Как это произошло?       – Ему с каждым днем становилось все хуже, – устало вздохнул лекарь.       – Почему мне не сказали? Я должен был быть рядом!       – Мы отправили весть в вашу стаю, – мужчина поставил кружку с дымящимся отваром перед омегой.       – У нас никто не знал об этом…       – Странно. Может, тебе не стали говорить намеренно. Ты ведь и женихом ему толком не был.       – Вы сами стали свидетелем нашей помолвки, – сердито прошипел Сехун. – Вы не имеете права так говорить.       – Пей отвар, – примирительно произнес мужчина. – И иди домой.       – Я не уйду, пока вы не объясните, как мог мой жених, один из сильнейших волков вашей стаи, умереть от простых царапин!       – Что ж, я знал, что этого разговора не избежать. Дело в том, что накануне Ночи Лухан вернулся с отрядом из похода. И были они не в приграничье, а в ничейных землях. Лухан возвратился уже больным…       – Он выглядел очень даже здоровым, – перебил Сехун.       – Да, но внутри него сидела зараза, я первый раз с такой болезнью столкнулся. Поэтому сразу не распознал. Схватка, царапины и вскрытая старая рана ослабили волка, он перестал сопротивляться болезни, и она очень быстро разрасталась.       – Неужели, вы ничего не могли сделать?       – Вожак наш, мудрый волк, забрал Лухана в лес, на север от нашей деревни. Там за Пугающей чащей живет отшельник. Он когда-то был великим ведуном и лекарем, но давно ушел в глушь, скрываясь ото всех. Если кто и мог помочь, узнать заразную болезнь и найти лекарство, так только он.       – Они пошли одни?       – Только я был с ними. Отшельник уже давно одичал, и стая волков могла его напугать. Долго говорили. Смотрели. Духов спрашивали. Ответили духи ведуну-отшельнику, что если и сможет кто заразу победить, так только сильный волк внутри парня раненного. Мы с вожаком оставили Лухана у отшельника, надеялись, что обряды связи с духами помогут. А вчера на рассвете весть получили. Не справился Лухан…       – Он бы ни за что не сдался! Вы ходили снова?       – Не было в этом смысла. Болезнь неизведанная, может быть заразной. Вожак принял решение, что погребальный обряд сам с отшельником проведет прямо в лесу. А жители деревни вышли на поле Памяти и зажгли поминальные костры. Знай, мальчик, твоего жениха в стае очень любили и уважали, много было костров, а значит, путь за Черту ясно-ясно осветился, и душа Лухана уже в лучшем мире.              Сехун брёл, не разбирая дороги. Деревня Бурых была огромной, но сейчас, в предзакатный час, почему-то пустой. Или просто люди старались обходить стороной парня с безучастным взглядом.       Взлетела, громко каркнув, с дерева ворона. Сехун пришел в себя и поднял взгляд. Перед ним был красивый резной забор, а вдоль забора разложено много-много сосновых веток. И сразу стало ясно, чей дом скрывается за этим забором.       У волков было принято приносить к дому усопшего ветку того дерева, которое кажется близким с покойным волком. Сосна всегда считалась поминальным деревом лучших и сильнейших. Дерево вечной силы.       Сехун толкнул незапертую калитку, остановился на крыльце и тихонько постучал.       Ему открыл омега средних лет. Красивое лицо уже тронули легкие морщинки и печать скорби. Взгляд был чуть растерянным, но каким-то теплым.       – Доброго вечера. Я Сехун и я…       Его сжали в объятиях, ладонью наклонили голову к плечу. Сехун всхлипнул, ухватился за чужую рубашку на боках и зарыдал.       – Тш-ш… Всё пройдет, сынок, всё пройдет…