Холодный Ветер

      – Можешь уже обратиться, – сухо сообщил вожак Бурых, подходя к распластавшейся на траве паре.       Сехун все еще обнимал серо-бурого волка, а тот лежал с закрытыми глазами, уныло сложив морду на лапы. Воныля из-под него кое-как вытащили несколько минут назад, тот сразу обратился и удрал из круга поединков, посрамленный и униженный, а вдогонку летели веселые смешки. Всем свидетелям схватки было ясно, что вожаки в угоду трусу замыслили измотать Лухана и поэтому не останавливали бой. Это было подло. И хоть никто из волков не смел кинуть Бурому вожаку прямое обвинение, по толпе уже поползли тихие разговоры.       – Для проведения обряда помолвки необходимо, – рядом встал Охровый вожак, изредка бросающий косые взгляды на Бурого. – Необходимо, чтобы вы оба были людьми.       – Лухан, ты как? – Сехун провел ладонью по морде, и волк открыл глаза. – Встать сможешь?       Волк окинул омегу затуманенным взглядом и снова глаза закрыл.       – Лухан, не пугай меня, – отчаянно зашептал Сехун. – И вообще у нас уговор…       – Не волнуйся, – на плечо омеги опустилась тяжелая ладонь, и он чуть вздрогнул. Но, обернувшись, обнаружил бойца из отряда Лухана, который помог им недавно. Еще трое альф стояли в шаге у него за спиной.       – Он крепкий, – альфа положил руку волку на загривок. – Отлежится немного и будет бодрее, чем до схватки. Мы заберем его в шатер, – он кивнул своим. Альфы, следуя команде, окружили лежащего волка, а потом аккуратно подняли его и понесли в сторону дальнего шатра, в котором как раз на всякий случай всю ночь дежурил лекарь.       – Мне можно с вами? – уточнил Сехун. На самом деле он спрашивать разрешения не собирался, уж сам знает, что ему делать, но альфа заступил дорогу и вроде бы по-доброму, но достаточно жестко, чтобы подчиниться, ответил:       – Останься здесь. Лухан скоро вернется. Отвлекись, покушай, выпей чего-нибудь расслабляющего. Ты слишком переживал.       – Ладно, – желание упрямиться как-то резко пропало, зато пришло чувство дикого голода, ведь Сехун последний раз ел рано утром.       Он позволил кому-то приобнять себя за плечи и отвести к шатру с угощениями. Шум вокруг постепенно нарастал, и Сехун с удивлением заметил, что людей в шатре с каждой минутой становится все больше. Кто-то рядом посмеивался, что после схватки Воныля и Лухана смотреть на оставшиеся неинтересно, а кушать уже хочется.       – Ешь, а то совсем бледный, – рядом с Сехуном сидел супруг вожака Охровых. Оказалось, что это он довел омегу до шатра и теперь пытался накормить. – И вот выпей, – он наполнил чашку, предварительно понюхав содержимое бутыли.       – А зачем вы нюхали?       – Чтоб наливку хмельную тебе случайно не подсунуть, – улыбнулся мужчина. – Вам с тем альфой еще ритуал закончить надо, а это лучше делать с ясной головой.       – Верно, – согласно кивнул Сехун и выпил предложенный напиток. Это оказалась сладкая вода с травами и едва заметным привкусом багровника – истиной ягодой Багряной Ночи.       После освежающего питья и еда в удовольствие пошла. Сехун разговорился с соседом, осторожно попытался выведать, не знает ли он про сговор против Лухана. Но омега быстро понял, к чему идет разговор, и честно ответил, что его в подробности никто не посвящал, и знает он не больше сехунова, а видел столько же, сколько и все собравшиеся на поляне. Тем не менее, собеседником он оказался приятным, искренне переживал о здоровье Лухана и желал им с Сехуном счастливой свадьбы и детишек троих, как предки завещали.       Сехун за разговорами сам не заметил, как в рот пирожок за пирожком забрасывал. Только время спустя понял, что наелся до отвала, возможно, даже впрок на пару дней, и теперь хотелось растянуться на лавке или даже просто на траве и вздремнуть. Муж Охрового вожака ушел поздравлять женихов своей стаи, а Сехун сложил локти на столе, раздвинув две пустые миски, когда-то полные пряженцев и пышек, и готов был рухнуть головой на руки, чтоб забыться сном таким же сладким, как напиток, что наливал ему сосед. Но планы были нарушены – кто-то подставил ладонь, не дав лбу соприкоснуться с руками, а потом и подтолкнул, возвращая Сехуна в вертикальное положение.       – Эй, не спи, веселье пропустишь! – заявил смутно знакомый Сехуну омега. Кажется, он тоже был сегодня среди обрядных пар. Тогда ясно, почему в таком озорном настроении – заполучил в женихи любимого альфу.       – Я немножечко, – попытался оправдаться Сехун.       – Ну уж нет, – настаивал омега, – ты ведь праздновать должен. Подумать только, сам Лухан ради тебя свой обет нарушил!       – Нет у него никакого обета, – пробурчал Сехун, намереваясь разлечься на лавке.       – Да теперь уж точно нет! – хохотнул парень. – Пойдем танцевать?       – Танцуй с женихом.       – Он стоит на входе в шатер и начинает злиться, – улыбаясь во весь рот, сообщил омега. – Но без тебя я не пойду. Правда, давай вставай уже! – он упрямо потянул Сехуна за руку.       – Я посплю, пока Лухан не пришел.       – Да ну, скукота. В хороводе ждать веселее. Давай тебя взбодрим и пойдем.       Омега оглядел стол, подтянул к себе какую-то бутыль и понюхал. Сехун наблюдал за ним краем глаза и подумал, что сейчас ему снова нальют сладкой травяной воды. Даже приподнялся. Когда парень наполнил две чашки и одну протянул Сехуну, то уточнил:       – С багровником?       – И с багровником тоже, – кивнул омега, стукнул кружкой о кружку и резко опрокинул свою в рот.       Сехун тоже от души хлебнул и закашлялся – горло обожгло! Это была хмельная ягодная настойка. К девятнадцати годам он уже всяких напитков попробовал, и хмельные не исключение. Так что понять, что было в чашке, не составило труда.       – Я больше не буду пить это, – нахмурился он. – Мне пока нельзя.       – В Багряную Ночь всем можно, – омега вновь заполнил чашки. – А вот что нельзя, так это отказываться.       – Эх, – вздохнул Сехун, зажмурился и выпил. Нарушить любую из традиций этой ночи – дурной знак, а у него еще помолвка не закреплена.       После третьей чашки Сехун без сомнений позволил подхватить себя под локоть и потащить прочь из шатра. Жених нового знакомого поддержал с другой стороны. Особо недовольным он не выглядел, кстати. А еще Сехун его узнал по приметной внешности – парень был из Бурых. Вероятно, его омега тоже. Но об этом факте Сехун уже не думал, когда их троица попала в круговорот веселящейся молодежи. Музыка звучала задорная, альфы, омеги и редкие беты прыгали и плясали, то закручивая хороводы, то создавая непонятную и очень тесную мешанину из тел. Даже костры, казалось, полыхали в такт безумным пляскам.       Сехун не удивился, когда по хороводу пустили бутыль с настойкой. В этот раз была перцовая, от нее резало глаза и гудело в ушах. Сехун бы свалился на землю, но хоровод опять свернулся в кучу, и омегу зажали со всех сторон.       – А это из отцовских закромов в честь моей помолвки, – недавнишний знакомый обнимал за плечи и дышал в лицо. – На вот, попробуй!       Губ коснулось горлышко фляги, Сехун послушно губы разжал, и в горло полилась такая ядреная настойка, что захотелось выплюнуть, но омега не позволил.       – Вот и молодец, весело же?       Сехун прохрипел в ответ что-то нечленораздельное. Голова кружилась, ноги подкашивались. Он сел на траву прямо в центре танцующей толпы и схватился за голову. Шум нарастал, мысли путались. Омега с трудом вспомнил, что находится на Багряной Ночи, сейчас уже все ритуалы завершились, и наступило время веселья. Что-то еще крутилось в голове, но как-то смазано.       Сколько времени провел на траве, Сехун не понял. Просто вдруг в какой-то момент мучительная тяжесть отступила, голова стала легкой и ясной, так что захотелось на радостях сплясать в первых рядах! А еще захотелось найти знакомого с ядреной настойкой и попробовать ее еще разок. Что-то подсказывало Сехуну, что дальше будет только приятнее и бодрее. Он ведь здесь за этим – чтобы веселиться и радоваться за парочки, что сегодня обрели друг друга.              Идеально круглая и насыщенная темно-красная луна в эту волшебную ночь была особенно прекрасна. Сехун лежал на холме чуть в стороне от танцевальной площадки, где продолжались безумства, и просто наслаждался моментом. Новый друг свою фляжку с чудесной настойкой не отдал, зато подарил полную бутылку перцовой, к которой теперь Сехун регулярно прикладывался.       – Сехун! – со спины кто-то налетел ураганом и два сплетенных тела покатились с холма вниз. – Сехун, я так за тебя рад!       Омега встряхнул головой, отхлебнул еще перцовой и попытался сосредоточиться на нарушителе умиротворенного отдыха. Как ни странно, это был Чонин.       – Ты как из дома вышел и здесь оказался? – медленно подбирая слова, проговорил Сехун.       – Из дома через окно, а сюда на четырех лапах быстро добежал, – тут же отчитался друг.       – У тебя же дети? – сомневаясь в правильности мыслей, уточнил Сехун.       – С ними Тэмин, – отмахнулся Чонин.       – И он тебя отпустил?       – Нет, он просто уснул. А я сбежал, очень хотел на вас с Луханом посмотреть и поздравить. Тэмину передали, что Лухан за тебя вышел сражаться, так что я мужа отправил на разведку. Сам хотел на поединок прийти, но он запретил. Ему потом пришлось мне все события в деталях пересказывать. Я думал, что смогу дотерпеть до утра, когда ты ко мне с новостями в окно влезешь, но не дотерпел. Так где этот Лухан? Буду вас поздравлять.       – Какой Лухан? – задумался Сехун. Приложился к бутылке, расслабленно улыбнулся и заявил: – Пойдем танцевать?       – Нет, у меня мало времени…       – У нас там весело, – Сехун обхватил друга за плечи. – Идем, я тебя со всеми познакомлю. Только я их имен не знаю, они из Бурых. Но знаю, у кого можно настойку жгучую испробовать.       – Ты пьян? – Чонин резко остановился, и теперь уже он схватил друга за плечи и от души встряхнул, заглядывая в глаза. – Ты зачем напился, дурачок?       – Потому что сегодня надо веселиться! – сбросил чужие руки с себя, обхватил ладонями лицо Чонина и страстно чмокнул в губы. – Люблю тебя, мой лучший друг! А теперь вперед за настойкой!       – Где Лухан? – Чонин загородил собой дорогу.       – Какой еще Лухан? – недовольно отмахнулся пьяный омега. – Не знаю никакого Лухана. Я иду танцевать, отойди.       – Тебе надо прийти в себя. Провожу тебя в шатер, и найдем воды…       – Не хочешь веселиться, тогда отвали, – огрызнулся Сехун, толкнув друга в плечо. Но успел сделать всего два шага, как дорогу ему загородил невысокий и поджарый, но очень сильно разозленный серебристый волк.       – Ой-ой, боюсь-боюсь, – расхохотался Сехун. – Я тоже обратиться могу.       Мгновение, и еще один серый волк замер, оскалив зубы и капая слюной в траву.       «Так даже проще», – мысленно послал ему Чонин, а потом бросился вперед, в один прыжок перекрывая расстояние до друга, и крепко схватил его зубами за шкирку. Молодых волков тщательно учат, что управлять зверем в хмельном угаре не просто сложно, а почти невозможно. Но видимо, по пьяни Сехун об этом подзабыл, поэтому при попытке сопротивления лапы просто разъехались, а волк жалобно заскулил. Но Чонин был неумолим.       Серебристый потащил друга за шкирку в лес, а остановился только, когда макнул его в ручей. Сехун завыл, барахтаясь в ледяной воде. Но Чонин продолжал его удерживать и макать раз за разом в неглубокий ручей.       «Протрезвел?»       «Твоими стараниями», – мокрый Сехун выглядел, как дворовая псина. Шерсть облепила тощие бока, а взгляд был сердитый и виноватый одновременно. Ну, точно, будто кусок мяса спёр да еще и обиделся, что его наказали.       «Идиот».       «Знаю».       Они обратились одновременно, Сехун еще раз умыл лицо, хотя и так был мокрый до нитки. А потом они с Чонином сели на берегу ручья под светом Багряной Луны, что доставал в лесную чащу через прогалину в деревьях, и обнялись.       – Тебя кто-то намеренно споил, – твердо решил Чонин. – Зачем?       – Я плохо помню сегодняшний вечер, – жалобно простонал Сехун.       – Но Лухана то ты помнишь?       – Лухана? – Сехун задумался… и вдруг взгляд зацепился за ручей… за родник среди высокой травы, прогалина деревьев тоже была знакомой, как и вся поляна, где они с Луханом обсуждали свой помолвочный сговор.       – Ой!       – Вспомнил?       – Он же выиграл? Он точно выиграл! – сам с собой говорил Сехун. – А помолвка была? Помолвка, да… нет! Нет? – уточнил у Чонина.       – Я не знаю, – растеряно пожал плечами друг. – Надо на поляне найти знакомых и спросить. Только нужно торопиться, если помолвки не было, то…       – С заходом Багряной Луны заключить ее будет уже нельзя, – в ужасе от собственных слов закончил Сехун. И тут же обратился в волка, готовый мчаться на поляну.       «Стой, – Чонин тоже принял звериную форму. – Ты разве не этого добивался? Помолвки не будет ни с кем…»       «Да, добивался, – серый волк обреченно склонил голову, – но сейчас мне страшно, что ее может не быть. Не понимаю, что со мной!»       «Ты влюбился. Бежим скорее на поляну!»       В первом же шатре, куда заскочили волки, удивив всех собравшихся, обнаружился вожак Сизых – отец Чонина. Он так опешил, узнав сына, который по правилам должен сидеть взаперти с детьми, что потерял дар речи и, к счастью, вслух ничего не спросил. Тоже обратился и без объяснений покинул шатер вслед за парой друзей.       «Хорошо, что там из наших почти никого, тебя бы узнали!» – рассердился вожак.       «Ну и пусть, традиции говорят нам, как стоит делать, но я ведь могу все сделать по-своему», – упрямился Чонин.       «Да уж, ты постоянно пытаешься идти против правил, – хмыкнул старший и быстро поправился, словив хмурый взгляд сына: – неважно. Так что случилось?»       Долго расспрашивать вожака не пришлось, он сразу подтвердил, что публичной помолвки не было, но Бурый вожак всех заверил, что она состоится чуть позже в их деревне. Но раз Сехун все еще здесь, значит, обряд не состоялся.       А почему именно в деревне – так Лухана увели к лекарю, якобы, чтоб видом побитым праздник не омрачал.       Сехун попрощался с Чонином, которого отец лично собирался домой сопроводить, и бросился в деревню Бурых. Там он неплохо ориентировался, так что дом лекаря нашел довольно быстро. На нетерпеливый стук в дверь изнутри ответили ворчанием. А потом дверь полностью распахнулась, и Сехун, не дожидаясь приглашения, вошел.       – Я же говорил, что это мой жених, – прохрипел с койки Лухан. – Я тебя почувствовал, – через силу улыбнулся Сехуну.       А тот замер в шаге от порога, уставившись огромными испуганными глазами на альфу. Тот лежал, прикрытый простынею только до пояса. Весь торс был испещрен мелкими царапинами, которые почти сливались с ритуальными рисунками, нанесенными краской из багровника. Рисунки заканчивались на ключицах, оставляя чистой шею и тот участок кожи, что виден в ворот рубашки. Лицо парня было бледным, а глаза – усталыми.       – Я думал, ты забыл про ритуальные рисунки.       – Не хотел, чтоб кто-нибудь раньше времени понял, что я участвую. Чтоб наш план не испортить, – опять постарался улыбнуться.       – Прекращай мнить из себя героя, – вставил лекарь. – Я уже сказал, что на разговоры нет у тебя лишних сил. Так что если ты, – обернулся уже к Сехуну, – насмотрелся на своего альфу, то уходи и возвращайся днем.       – Но я еще, – опять подал хриплый голос Лухан, – не насмотрелся на своего омегу. Пусть ненадолго останется…       – Кстати, об этом! – Сехун, наконец, вспомнил о цели своего визита и прошел к самой кровати. – Я еще не твой, а ты – не мой. Мы помолвку то не провели!       – Ох, черт, а Луна еще на месте?       Лекарь демонстративно одернул штору, и комнату заполнил мягкий красноватый лунный свет.       – Отлично, – выдохнул Лухан. – Напиток принес?       – Ой…       – Что бы вы без меня делали, а, молодежь? – лекарь выставил на стол бутыль и чашу.       – Вообще бы ничего! – с жаром согласился Сехун, самостоятельно наливая напиток. – Вам еще и свидетелем быть придется.       – Ладно уж, – хмыкнул старый лекарь. – Только давайте без длинных клятв? Лухану лучше поберечь силы.       – Спасибо, что вышел. Спасибо, что победил. Спасибо, что помогаешь, – Сехун говорил от сердца, потому что слова традиционной клятвы все равно вылетели из головы. Да и не нужны они были, ведь такая помолвка казалась намного правильнее. Она была настоящей, в отличие от показушных обрядов на поляне. – Спасибо, что появился в моей жизни, – он сделал глоток и передал чашу альфе.       – Спасибо, что выбрал меня. Спасибо, что решился подойти. Спасибо, что веришь в меня, – Лухан протянул руку, и Сехун за нее тут же уцепился. – Спасибо, что появился в моей жизни.       Сехун едва поймал чашу, выскользнувшую из ослабевших рук альфы сразу после глотка.       – А дальше? – робко спросил омега.       – Поцелуй…       Сехун наклонился, чтобы подарить легкое, закрепляющее помолвку касание губ, но в этот раз руки альфы были сильны и настойчивы. Он упрямо потянул парня на себя, заставляя вскарабкаться на него верхом, и утянул в самый сладкий и самый первый для омеги настоящий поцелуй. Руки альфы блуждали по бокам омеги, а тот своими ладонями альфу по лицу гладил, и будто бы мало ему была единения губ, хотелось вжаться как можно сильнее и не расставаться. Оба очнулись, только когда из-за ёрзанья Сехуна Лухан оторвался и в голос застонал.       – Всё! – замахал руками лекарь и сам стащил омегу с кровати, безжалостно кидая на пол. – Я подтверждаю, помолвка заключена. Уходи!       – Но утром же можно прийти? Я приду точно, – он встал, отряхнулся и обернулся к Лухану. – Точно приду!       – Я буду ждать, мой омега…       – Черт, я ж забыл про оплату, – вполголоса произнес Сехун. Пока лекарь отвернулся, он быстро подскочил к кровати и завязал на запястье Лухана браслет.       – Красиво. Я в тебе не сомневался.       – Ага, я вообще молодец, два успел сделать!       – Зачем?       Сехун достал похожий браслет, только пара бусин по цвету отличалась, и завязал себе.       – А вдруг кто-то поймет, что это у тебя заговор на встречу с истинной любовью? А у тебя вроде как я жених. Так что будем говорить, что они парные и означают истинную пару! Здорово я придумал?       – Ты у меня молодец, – через силу проговорил Лухан. Видно было, что каждая минута разговора дается ему с трудом.       – Отдыхай, лечись, я буду завтра, – Сехун немного поколебался, все же быстро склонился, поцеловал альфу в губы еще малюсенький разочек и, уже не оборачиваясь, убежал из дома лекаря. Пока не появилось желание обратиться волком, свернуться калачиком в ногах альфы и остаться там навсегда.       Ах, черт, не просто альфы, а настоящего жениха!