Звезды и подсолнухи

Утром, ровно в десять, ее родители появились в камине семьи Уизли, окруженные зелеными языками пламени. Молли и Артур кинулись здороваться с ними, девушка же, тем временем, ложкой соскабливала остатки овсянки с глубокой белой тарелки. Джинни, не выспавшаяся после бурной ночной деятельности, клевала носом, не забывая злобно смотреть на своих братьев, помешавших, по ее мнению, гаданию. Фред и Джордж, сонно зевая, пили кофе, перешептываясь друг с другом. Судя по отрывкам их разговора, они обсуждали возможность доработки какого-то своего изобретения, которое не прошло краш-тест прошлой ночью. Синих следов ни на одном из братьев не было, зато руки усеивали мелкие тонкие царапины.  — Всем доброе утро! Мария, пойдем, нас ждут великие дела, — отец выглядел слишком бодрым для человека, пившего алкоголь с мистером Уизли до самой ночи. Мать же, наоборот, выглядела так, словно не спала трое суток. Под ее зелеными глазами стали виднеться темные круги.  — Большое спасибо, миссис Уизли, за завтрак. Все было вкусным. Рыжеволосая волшебница тепло улыбнулась, подала гостям потрескавшийся местами горшок, наполненный порохом.  — Пользоваться этим оказалось очень просто. Слушай внимательно. Заходишь внутрь, кидаешь это под ноги. Громко и четко произносишь «Косой переулок». Все ясно? — Татьяна выглядела очень собранной. Девушка кивнула и, зацепив полную горсть серо-зеленого порошка, шагнула в небольшой камин. Все рыжеволосое семейство наблюдало за ней заинтересованно.  — Главное — успей вовремя выйти! — дала последнее напутствие миссис Уизли. — И руки прижми к туловищу.  — Косой переулок! — громко воскликнула Чехова, кинув все, что находилось в сжатом кулаке, под ноги. Тело обдало жаром. Зеленые всполохи огня окружили, помчали прочь от Норы. Последнее, что успел зацепить ее взгляд перед отлетом — голубые глаза Молли, смотрящие слегка испуганно. Приземление было не из приятных. Пятая точка Маши остро впечаталась в брусчатку дороги. Стоящий прямо на улице камин оказался за ее спиной. Вокруг неспешно прогуливались странного вида волшебники, облаченные в мантии и остроконечные черные шляпы с широкими полями. Им, казалось, не было никакого дела до рассевшейся посреди улицы девушки. Встав и отряхнув одежду от серого пепла, она отошла в сторону. Через мгновение в очаге появились один за другим родители.  — Ну как, мягкое приземление? — спросил жизнерадостно отец.  — Попой об дорогу, — горестно ответила ему дочь. Он, осмотрев ее с ног до головы, ободряюще похлопал по плечу.  — Руки-ноги на месте — жить будешь. Мама рассмеялась и, отряхнув свою одежду, повела семью в сторону высокого здания, полностью выстроенного из белого мрамора.  — Это Гринготтс, банк местных волшебников. Обменяю немного денег, заведу счет и пойдем за покупками, — сказав это, Николай практически вприпрыжку взлетел на крыльцо, скрылся за тяжелыми дубовыми дверьми. Татьяна, оглядывая улицу, полную волшебников, скрестила руки на груди.  — Мы не зайдем? — спросила ее дочь, смотря вслед скрывшемуся главе семейства. Женщина покачала головой, нахмурилась.  — Там жутко и мрачно, словно в склепе. Не хочу туда, и тебе там тоже делать нечего. Мария удивленно вскинула брови, осматривая лицо матери.  — Откуда ты это знаешь?  — Мы вчера были тут, попробовали местное пиво. Ну, и пришлось зайти в банк, обменять немного наличных. Чехова вздохнула, перекинула копну кудрявых волос на левое плечо, проследила за взглядом Татьяны. Эта улица походила на один из русских универмагов. Только маленькие лавочки и магазинчики находились под открытым небом и из них не тянулись очереди, гудящие, волнующиеся о том, хватит ли им товара.  — То есть, обживаетесь? — слова Маши почему-то прозвучали грустно. Мать повернулась к дочери, неожиданно даже для себя самой погладила ее по предплечью.  — Не огорчайся. Если хочешь — поедем сегодня туда, где строится дом. Посмотришь, что уже сделано. Голос ее был бодрым, но где-то в глубине точно так же отдавал печалью. Переезд надломил их, но гордые женщины предпочитали не показывать этого окружающим, переживая жгучую боль по России наедине с самими собой.  — Все нормально на работе? Уже ходила? Татьяна кивнула и немного неестественно рассмеялась.  — Хорошая больница. Лучше, чем наши, где из лекарств — спирт да зеленка. Я так, осмотрелась, познакомилась с персоналом. Люди хорошие, приветливые, начальница строгая, но справедливая. Думаю, что сойдемся. Мария ободряюще улыбнулась. Перемены всегда давались матери тяжело, и теперь каждое, даже самое незначительное положительное событие приводило ее в радостное возбуждение, в то время как незначительные недостатки могли привести к истерике.  — А ты как, Маша? Хорошо в том доме? — мама спросила это не из праздного интереса. По ее напряженному лицу было ясно, что она действительно беспокоится о комфорте дочери.  — Да, все в порядке. Завела друзей. Ко мне относятся как к барыне, но я стараюсь не лениться, помогать.  — Моя умница, так и нужно, — мать кивнула, смерила здание банка напряженным взглядом. — Душа не на месте. Если будет плохо — только скажи, тут же заберем тебя к нам. Девчонка усмехнулась, вспоминая, что за вчерашним ужином они рассказывали про условия магического общежития: маленькая комнатушка, в которой еле умещалась кровать, крошечное окно, выходящее на серую стену другого дома, вечный шум голосов, исходящий из других комнат.  — Я уж лучше там. Все-таки, нужно вписаться в общество, пока не началась учеба. Тем более, мне полезно будет узнать их программу. Те двое парней, Фред и Джордж, как оказалось, со мной на одном курсе. Мать задумчиво нахмурилась.  — Это правильно, лучше нагнать программу сейчас. Вот я, например, никак не могу запомнить названия их трав на английском. Называю русские варианты и тыкаю пальцем, они понимают. Смеются, но понимают. Если бы занялась этим раньше, глядишь, не терялась бы так, — ее взгляд наконец-то смягчился. Все же, свою работу она очень любила. — А знаешь, как они называют Горец? Птичья гречиха! И смех, и грех. Из дверей показался отец, несущий мешок, наполненный тяжелыми монетами.  — Ячейку создал, деньги обменял, счет открыл. Можем идти, кутить… — он был так доволен, что заражал всю семью своим позитивным настроем.

***

Первым местом в их списке была лавка, торгующая волшебными палочками. Это было невысокое, непримечательное здание. Вывеска гласила, что магазин принадлежит семье Олливандеров с 4 века до нашей эры. Мать взволнованно выдохнула и толкнула дверь, зазвенел колокольчик. В полутьме среди огромных стеллажей, утыканных разномастными коробками, копошился невысокий седой старичок. Морщины на его лице оттенял свет редких свечей, стоящих по бокам от стола в высоких, витых подсвечниках. При виде Чеховых, он расплылся в доброй улыбке.  — Добро пожаловать! Мне сообщили, что вы должны зайти сегодня, — сказал он, со скрежетом отодвигая длинную лестницу от одного из шкафов. Отец, подойдя к самому прилавку, начал озираться по сторонам.  — Мистер Олливандер, добрый день. Мне и моей семье нужны палочки. Старик кивнул и отошел вглубь помещения, покопался на нескольких полках, отобрал три длинных коробки, вернулся к покупателям.  — Мистер Чехов, попробуйте эту. Он вынул крючковатую палочку темно-вишневого цвета. Николай взял ее в руки, покрутил, рассматривая.  — Взмахните ей, сэр, — попросил Олливандер, и мужчина послушался. Раздался звон стекла, кружка чая, стоящая на соседнем столе, разлетелась на мелкие осколки.  — Не то, ясень не подходит, это очевидно. Хорошо, теперь, попробуйте эту… — пожилой мужчина подал следующую. Она была более прямой, ручка украшена узорами точек. От нее исходил еле уловимый хвойный запах.  — Должна подойти! Сосна, волос единорога. Разгоняющая тьму. Отец взмахнул ей, палочка как влитая легла в его руку, засветилась теплым светом.  — Да! Успех! — воскликнул Олливандер, хлопнув в ладоши. Его нескрываемый восторг был удивителен и заразителен. Еще никто не радовался подошедшему клиенту товару, как он.  — Nastoyashiy fanat svoego dela… — на русском прокомментировала его реакцию мама. Следующей должна была получить палочку именно она. Старик, так же, скрывшись за стеллажами, вынес несколько коробок.  — Какова будет ваша новая должность? — полюбопытствовал он, перебирая футляры кривоватыми пальцами.  — Медик, в больнице Святого Мунго…  — Ни слова больше! Возьмите… — он отдал ей светло-кремовую палочку, абсолютно гладкую. Ручка была выделена от общей длины небольшой выемкой, на конце ее древесина была чуть более темная. Палочке, видимо, пришлась по душе рука Татьяны, она с самых первых секунд ответила ей свечением. Когда мать взмахнула ей, она собрала чашку по кусочкам, вернула ей прежний облик.  — Да! Идеальное попадание! Вас выбирают родные вам и вашему нутру породы деревьев. Береза и сосна, кто бы мог подумать? И в обеих палочках — волос единорога. Очень устойчивая к магии, верная сердцевина. Следующей к вытянутому прилавку недоверчиво подошла Маша. Усмехнувшись, Олливандер дал одну из ближайших к его руке палочек. Она была черной, лаковой, грубоватой на ощупь.  — Взмахните ей, мисс Чехова. Взмахните! — скомандовал продавец. Взмах, и с одного из стеллажей посыпались бумаги. Мать ойкнула, хотела помочь собрать все, но волшебник остановил ее.  — Что ж, видимо, я был слишком самоуверен. Ясень не подходит… Хорошо, а эта? — он подал ей другую. Она была покрыта причудливыми рисунками, беловатыми узорами. После несильного взмаха, все свечи в помещении погасли.  — И не эта?! Этого не может быть! — воскликнул мужчина и поспешил восстановить свет в помещении. Отец посмотрел на дочь ласково, ободряюще кивнул.  — Что-то не так? — обеспокоенно спросила мама.  — Нет-нет, просто ваша дочь — особенный покупатель. Волос единорога не принимает ее, в отличие от вас. Обычно палочки детей и их родителей схожи, но это, похоже, не наш случай. Запалив фитили свечей, он прошествовал в какую-то каморку, скрытую от основного зала бархатной шторой и провел в ней около двух минут. Время в темном и душном помещении тянулось втрое медленнее обычного. Внезапно, старик бодро выбежал, на ходу раскрывая футляр еще одной палочки.  — Сделал пару недель назад, очень молодой и строптивый, но, при этом, мудрый и талантливый экземпляр. Средней жесткости, рябина и перо феникса. Идеальна для защитных, преобразующих, любовных, прорицательных чар! Попробуйте, мисс! — он был взбудоражен своим предположением, его лицо сияло от предвкушения победы. Мария взяла ее руки и почувствовала, что нашла то, что так долго искала. Палочка словно вросла в руку. Рыжевато-каштановая древесина, гладкая, словно глазированная лаком, украшенная кольцами и волнистыми линиями ручка — все это словно было ей давно знакомо, но утеряно в памяти. Взмах, и послышался громкий щелчок, палочка задрожала, завибрировала, испуская яркий, красный свет и дым из своего конца.  — Это нормально? — спросил отец, осматривая предмет в руках дочери.  — Да, конечно. Говорю же, палочка довольно строптива, решила необычно поприветствовать хозяйку , — Олливандер по-отечески тепло улыбнулся, записал что-то в бумагах. Отдав деньги и попрощавшись, Чеховы вышли из лавки. Обновка лежала в руке так удобно, что убирать ее в сумку Маше не хотелось категорически. Но пришлось, дабы не сломать и не потерять дорогостоящую вещь в первый же день. Далее родители собирались покупать школьную форму, но Мария настояла, чтобы они обратили внимание на лавку, возле которой покачивались на крюках клетки с совами.  — Мам, мне нужна сова.  — Никакого фамильяра, я же говорила тебе. Ты слишком юная. Может быть, через год-два, но не в пятнадцать же. Я вот получила своего в восемнадцать…  — Нет, сова не будет фамильяром, мама. Просто нам нужно что-то, чтобы общаться. Джинни сказала, что лучше иметь свою сову. Здесь нет почты, все обмениваются письмами так. Отец усмехнулся:  — Вы с Джинни хорошо подружились, я смотрю? Маша пожала плечами и потянула мать за руку.  — Просто сова, не фамильяр. Обещаю, что как только ты позволишь — я пойду в лес, призову заблудшую душу, предложу союзничество…  — Ты собралась призывать фамильяра, как твой дед? — взгляд матери смягчился. Девушка же вспомнила черного ворона, сидевшего на дедовом плече вечным неусыпным стражем, вспомнила так же его смерть через несколько суток после кончины хозяина. В горле ее встал ком от накативших, словно цунами, воспоминаний.  — Да, призову. Потому что хочу быть достойной своего рода. Но призову тогда, когда этого разрешишь ты, когда скажешь, что я готова. А пока — мне просто нужна почтовая сова, что-то типа домашнего любимца. Обговорив этот вопрос с отцом, мать согласно кивнула, и компания направились в лавку. Внутри, почему-то, снова было ужасно темно. Воздух сотрясала какофония птичьих голосов. Пахло пшеном и перьями. Из всего крылатого многообразия, девочку привлек рыжеватый филин, пухлый и мягкий, сонно хлопающий оливково-зелеными глазами.   — Птица хорошая, не кусается, письма носит исправно. Это филиппинский филин, довольно редкая порода. Стоит дороже обычных полярных сов, — сказал подошедший тощий мужичок. Он почесывал маленького несуразного птенца, сидящего у него на плече. Отец махнул рукой, вынул из мешочка нужную сумму и оплатил птицу. Филин, словно почувствовав свободу, вспорхнул на девичью руку, слегка царапнул когтями кожу, потерся мягким лбом об ухо. Ухнул, заглядывая внутрь магазина, словно прощаясь с этим местом. Мать побрела подбирать ему клетку, а отец, словно опомнившись, спросил продавца о том, какого пола это прекрасное создание. Мужчина, покопавшись в записях, озвучил, что это самец.  — И хорошо, в подоле не принесет, — усмехнулся Николай. — Как назовешь, Маша? Подумав пару секунд, она назвала его Плюшей. Плюша ухнул, вновь потерся ушастой головой о щеку девушки. Ему уже была заботливо подготовлена серебристая просторная клетка, корм, какие-то лакомства.  — Он должен охотиться сам, выпускайте его на ночь, — посоветовал продавец и, усадив филина в клетку, крепко запер ее. Плюша доверчиво посмотрел на волшебников, сощурился от яркого света, когда те вышли на улицу.  — Теперь-то можем зайти за формой? — спросила недовольная мама. Мария кивнула, счастливо улыбаясь.

***

Купив все, что только можно было пожелать, семья вернулась в Нору. Плюша, закрутил головой, удивляясь новому месту.  — Мэри, Николай, Татиана! Рада вас видеть! Нашли все, что хотели? — Молли собирала тарелки после обеда. Домочадцев на кухне уже не было.  — Да, Молли, спасибо. Купили дочке филина, не против еще одного гостя? — отец, улыбаясь, приподнял клетку с птицей.  — Не против, подружится с нашим новым совенком, будут вместе летать. Не устали? Пообедаете? — предложила миссис Уизли, указывая на все еще дымящуюся в сковородке говядину. Мама качнула головой, отказываясь.  — Нам пора на работу, и тем более, мы перекусили мороженым. Спасибо, что предложили. Молли улыбнулась ей. Плюша ухнул и затрепетал крыльями.  — Отнеси его в гостиную, дорогая. Там ему будет удобнее. Зайдя в соседствующую с кухней комнату, девушка поставила клетку с новым другом на небольшой комод, проверила, устойчиво ли закрепилась в пазах дверь. За небольшим оконцем, выходящем в сад, послышались шевеления. Мария распахнула створки, желая увидеть причину шума, и тут же на нее из-за куста, растущего у самой стены, выскочили два высоких парня, низко рыча и завывая. Ведьма взвизгнула и тут же звонко шлепнула ладонями по их плечам.  — Ай, за что?! — возмутился Джордж, хватаясь за ушибленное место. Мария тяжело выдохнула, прислоняя руку ко лбу. — Будете знать, как пугать меня! Сердце чуть из груди не выскочило! Старший брат, довольный проделкой, задорно улыбнулся, а младший мягко рассмеялся. Чехова, заразившаяся его смехом, тут же простила им все. — О, сова? — спросил Джордж, переключая внимание Марии, дотрагиваясь до прутьев клетки пальцами.  — Филин, я назвала его Плюша.  — Глупое имя, — сказали они одновременно. Девушка закатила глаза, недовольно цокнула языком.  — Непонятное и выговорить сложно, назови по-другому, — протянул Фред, осматривая зверя.  — Не хочу по-другому. Посмотри, какой он плюшевый и мягкий, его имя отлично сочетается с его внешностью, — настояла ведьма, поглядывая на братьев из-под черных ресниц. — Убедила, — парень махнул рукой, словно делая гостье одолжение. — Палочки купили? — спросил Джордж, привлекая внимание к себе. — Купили, у меня рябина и перо феникса. Уизли переглянулись.  — Покажешь? Чехова кивнула и убежала на кухню. Родители, как раз отнесли все ее вещи в комнату Джинни и собирались домой, откуда, позже, спешили бы на работу.  — Пока, Маша… — отец ласково поцеловал дочь в щеку, а мать, помахав рукой на прощание, кинула в камин горсть пороха, растворилась в зеленых языках пламени. Следом за ней исчез и мужчина. Пройдя в свое временное место обитания и покопавшись в сумках, Маша извлекла из футляра резную палочку, вышла на кухню. Миссис Уизли говорила близнецам что-то на счет сада, но они кривили лица и махали головами, отказываясь от работы.  — Вот, рябина и перо феникса. Как ей управлять — ума не приложу. Они обернулись на ее голос. Мария покрутила приобретение в руках, показывая ее братьям и хозяйке дома со всех сторон.  — Выглядит красиво, — отметила миссис Уизли. — Мальчики, раз не собираетесь расправляться с сорняками, то хотя бы займитесь с Мэри заклинаниями. Парни кивнули, и тогда Молли, довольно улыбнувшись, обратилась к гостье: — Только, милая, отнеси ее назад. Вне школы использовать магию запрещено, поэтому придется делать все понарошку. Девушка пожала плечами, выполняя указания женщины.

***

Выйдя на улицу, братья сорвали три ветки с растущего возле дома дерева и очистили их от листьев, одну протянули Маше.  — Итак, ты вообще не знаешь, как колдовать? — поинтересовался Фред. Он вальяжно сел на плетеное кресло, закинул ногу на ногу. Джордж оперся о спинку позади него.  — Фред, я тебя умоляю, я колдовала всю жизнь. С палочкой — нет. Ваши заклинания — нет. Но основной принцип я знаю. Четко произносить слова, определенные пассы руками, и все произойдет. Парни удивленно переглянулись.  — Ты нас различаешь? — спросил Джордж.  — Естественно. Вы же абсолютно разные, — пожала плечами она. — У вас различаются носы. Да даже мимика иная. Ты, Джордж, часто поднимаешь брови наверх, а ты, Фред, постоянно кусаешь губы. Мальчики улыбнулись ей и что-то шепнули друг другу. Фред встал, обошел ее, остановился возле правого бока.  — Давай начнем с базовых заклинаний, которые у нас были на первом курсе. Что там было первым, а, Джорджи? Левитация? Брат кивнул, и Фред, четко, буквально по буквам, произнес волшебные слова, несколько раз показал, как русская должна двигать рукой. Мария очень старательно повторяла за ним, но получалось паршиво — пальцы отказывались слушаться хозяйку. Джордж, до этого, следивший за происходящим с опустевшего плетеного кресла, встал, зашел за ее спину и, обхватив руку, стал помогать вычерчивать фигуру импровизированной палочкой.  — Джордж, в тебе умер великий учитель? — рассмеялся Фред, отступая от них на пару шагов.

***

На обучение заклинаниям ушел весь день. Вечером, когда небо потемнело, а прохладный ветер затрепал кроны деревьев, ребята, от души насмеявшиеся, пошли помогать Молли с ужином. Расставив тарелки, ложки, стаканы, парни уселись с двух сторон от Чеховой. Зашедшие в комнату Джинни и Рон удивленно переглянулись.  — Сильно же они взялись за тебя, Мэри… — сказал младший из братьев, помогая матери выставить на стол жаркое. Девушка смутилась, ее щеки опалил жаркий румянец. Джинни уселась напротив, сверля ее взглядом.  — Я видела твоего филина, очень милый… — сообщила младшая Уизли. Мария благодарно кивнула, растягивая щеки в улыбке. Фред пихнул соседку локтем в ребра и прошептал: —Назвали только этого милашку омерзительно… У тебя дурной вкус, Мэри. Девушка, тихо хихикнув, покачала головой. Вскоре на ужин пришел мистер Уизли, спустились из своих комнат отсыпавшиеся после долгих перелетов Билл и Чарли. Семья, старательно пережевывая пишу, принялась обсуждать планы на следующую неделю.

***

Ночью, когда родители семейства улеглись спать, а старшие братья проводили время в гостиной, слушая пластинки из своего детства на стареньком патефоне, Джордж и Фред подошли к Чеховой, коснулись руками ее тонких предплечий.  — Ну, так что, не созрела посмотреть, что такое интересное мы делаем ночами? — спросил Фред, загадочно поигрывая бровями. Мария оглянулась на Джинни, та стояла совсем близко к ним и могла слышать все, о чем говорили ее братья. — Джинни, сестренка, не будешь против, если украдем твою подружку на часик-другой? — Джордж также обернулся на нее. Младшая выглядела растерянной и немного раздраженной.  — Обещайте, что не будете над ней шутить! — строго ответила она и, для убедительности, пригрозила пальцем. — И чтобы к часу ночи была в своей постели!  — Джинни, напоминаешь нашу маму, прекрати, — рассмеялся Фред и, обернув ладонь вокруг девчачьей ладони, потянул Чехову вверх по лестнице. Джордж шел прямо за ними, она могла чувствовать, как иногда он касался грудной клеткой ее спины. На втором этаже, прямо над комнатой Джинни, располагалась их спальня. В ней было не совсем чисто, тут и там валялись обертки от каких-то конфет, на полках – густой слой пыли, однако, не смотря на это, братья обжили ее неким собственным уютом. По углам стояли два больших платяных шкафа, с другой стороны, деля пространство на две части — два бордовых дивана, похожих на тот, на котором ночевала Маша. Видимо, это и были их спальные места. За спинками диванов девочка заметила большой длинный стол, заставленный всевозможными пузырьками, колбами, пипетками и растворами. За ним возвышался шкаф с книгами, корешки многих были обляпаны чем-то зеленым.  — Ну вот, наша скромная обитель, — взмахнул рукой в приглашающем жесте Фред.  — Не богато, но уютно, — улыбнулся Джордж. Он, взяв ее за руку, уселся на один из диванов, дернул гостью за собой. Фред придвинулся к ним с другого краю.  — Что думаешь? Не хочешь переселиться? — задорно спросил он. Маша отрицательно покачала головой, осматривая стены, так же, как и у Джинни, практически полностью заклеенные плакатами и живыми колдографиями.  — Омерзительно, Фред, сейчас я тебе всыплю! — стал кривляться Джордж, изображая недовольную сестру, вечно пытающуюся уберечь подругу от их шуток. — Она же леди! Парни покатились со смеху, а она улыбнувшись, встала, прошествовала к столу, на котором Уизли держали все для своих экспериментов.  — Что тут у вас? — спросила Чехова. Близнецы вскочили, подошли к ней, привычным жестом обняли за талию с двух сторон.  — Это, дорогая, место, где мы творим историю! — гордо объяснил Фред. Он, отойдя на пару шагов, выудил из недр ящика какую-то кроваво-красную конфетку, похожую на вишневый жевательный мармелад, протянул на полностью раскрытой ладони.  — Что это? — спросила Мария.  — Не доверяешь нам? — поинтересовался Джордж, тыкая в ее бок длинными пальцами. Ведьма дернулась, избегая щекотки.  — Просто хочу знать, чем буду отравлена…  — Это было даже как-то обидно… — сказал Фред, и хотел было убрать конфету, но девушка выхватила ее и в одно движение закинула в рот. На вкус это было словно гранатовое желе. Уизли, восторженно переглянувшись, подошли ближе к ней.  — Как ощущения? — спросил Фред.  — Голова — кружится, болит, тянет, режет? Что насчет ощущений в коленях? — спросил Джордж, придерживая девочку за локоть.  — Что, колени? Мальчики, что там было? — спросила она еще раз и почувствовала, как голову повело направо.  — Корица, уксус, гранатовый сок, корни гадючьего дерева… — принялся перечислять старший. В ее глазах помутилось, перед лицом заплясали оранжевые и фиолетовые огни.  — Уксус? Это же… — прошептала Мария.  — Что она говорит? — спросил младшего Фред. Джордж пожал плечами. По лицу девушки заструилось что-то горячее, мир вокруг стал мутным, она услышала звуки возни и оглушительный писк.

***

 — Если она не очнется через минуту, нужно позвать маму…  — Не смей, запорешь эксперимент.  — Тупица, а если она умрет?  — Не умрет, я точно высчитал состав.  — Ага, что-то ты обморока не предусматривал… Мария раскрыла глаза, проморгалась, стараясь согнать белесую пелену. Перед самым лицом она увидела обеспокоенных близнецов. Фред держал пальцы на ее запястье, измеряя пульс, а Джордж медленно стирал что-то мокрой тряпкой с лица около верхней губы.  — Так… — прошептала Маша. Парни, увидев, что подруга очнулась, оживились.  — Все в порядке? — поинтересовался Фред. Девушка села, комната слегка покачивалась, близнецы время от времени сливались в одно целое.  — Не считая того, что я упала в обморок — да, все в порядке. Джордж вздохнул и зло посмотрел на брата.  — Ребята, так позорить своего учителя зелий просто нельзя. Фред подсел ближе к ней, оттянул веки пальцами, осмотрел зрачки, кинулся записывать что-то в потертой тетради.  — Джордж, водички… — попросила Маша. Парень принес кувшин с водой, подал его больной. Та сделала несколько глубоких глотков.  — Что не так в формуле? — недовольно ворчал Фред, почесывая голову.  — Любая кислота разгоняет действие гадючьего корня, это знает каждый дурак. Эффект сильнее именно из-за уксуса. Смените его концентрацию или придумайте что-то вместо гадючьего корня, чтобы вызывать кровотечение. Мария, протерев рот рукавом кофты, передала кувшин в руки близнеца, откинула голову назад. Из носа все еще сочились небольшие капельки крови, и парень вновь принялся стирать их платком.  — Это гениально! — прошептал старший, его глаза азартно заблестели. — Откуда ты знаешь, что гадючий корень вызывает кровотечение? Мы думали, что никто не использовал его вне зелья внезапной смерти. Русская повернулась к нему и снисходительно улыбнулась.  — Мой хороший, у меня на родине еще со времен Рюрика использовали гадючье дерево для экстренной контрацепции. Листья, корни, кору. Что только не грызли. Потом пошли всякие средства на его основе, вызывающие только местное кровотечение. Я проходила его еще лет в десять, ставила эксперименты. Любая кислота работает как катализатор, особенно для таких сильных компонентов. Джордж смотрел на нее очень пристально. Девушка, заметив это боковым зрением, обернулась на него.  — Если у вас есть лед или что-то типа того — дайте, пожалуйста, а то кровь так может и до утра идти. Фред подал ей металлическую поварешку и Маша, прислонив ее к переносице, принялась ждать эффекта.  — Если следовать этому принципу, то и синекожное зелье мы взрывали кислотой… — предположил Джордж, крепко задумавшись. Брат кивнул и, расхаживая по комнате, принялся расчеркивать страницу тетради.  — Можно вырывать и выкидывать половину того, что уже придумали. Этот принцип меняет все, — Фред словно был зол, но, при этом, на лице его сияла улыбка. Мария, следя за ними, усмехнулась.  — Если есть еще вопросы, мистеры Уизли, я с радостью на них отвечу. Может, и дела ваши на лад пойдут… Они, словно очнувшись ото сна, посмотрели на нее.  — Как насчет…  — Я тоже подумал об этом…  — И тогда…  — Да, уже к весне…  — О чем вы? — спросила девушка, недоумевая. Они оба, сев на корточки перед ней, взяли ее за ладони.  — Ты, похоже, не так проста, как мы думали, — сказал Фред, подмигнув.  — Прикинулась простушкой, мол, не знаю заклинаний, не знаю трансфигурацию… — продолжил за братом Джордж.  — А сама шаришь в зельях, — закончил старший. Она кивнула.  — Просто нужно слушать меня внимательно. Я же говорила, что делала упор на зелья, травничество и прорицания. Фред толкнул Джорджа и тот, низко поклонившись, поцеловал Машину руку.  — Просим прощения от всего дома Уизли, милая леди Чекова, — сказал он. Фред последовал примеру брата, приложившись к руке еще и лбом.  — Не соизволите ли вы, о достойнейшая из достойнейших, стать нашим химическим консультантом? — спросил он. — Часть от выручки, конечно, не предлагаем…  — Но сможешь бесплатно брать любые изобретения. Девчонка, рассмеявшись представлению, закивала головой.  — Хорошо, только я не знаю названий всех компонентов на вашем языке. Найдите мне книги по травничеству, зельям, буду читать, учить то, чего у нас в России нет. Парни одновременно согласно закачали головами, вскакивая на ноги и подбегая к стеллажу с книгами.  — Тут было что-то от Перси, что-то насчет жиров и их свойств, потом — про минералы. Джордж, минералы могут понадобиться?  — А сам-то как думаешь, дурья башка? Конечно понадобятся, их можно перетереть в порошок и добавлять к зельям. Скоро около ее ног выросла небольшая башня, состоящая из шести книг, потрепанных и старых.  — Хм, спасибо. Займусь этим на досуге. Она собиралась было встать, отправиться в свою комнату, но братья, взяв ее под руки, подтащили к экспериментальному столу. Вынув несколько склянок, Фред залил их содержимое в небольшой котелок, включил под ним горелку.  — Как сделать уксус менее насыщенным? — спросил Джордж, надевая на Чехову защитные очки, треснутые в нескольких местах. Братьев же, видимо, их безопасность не волновала.  — Ты шутишь, Джордж? Просто добавь воды. Соотношение уксуса к воде — один к семи. Вливать уксус в воду, не наоборот. Парни переглянулись, Фред улыбнулся.  — Она нас все-таки различает.  — Однозначно, — ответил ему Джордж, взявшись разбавлять проблемный ингредиент. Фред же, в это время, начал нарезать корень гадючьего дерева небольшим перочинным ножичком.  — Стой-стой, не проще натереть? Сока больше, — Мария, заметив небольшую терочку с другой стороны стола, взяла ее, отняла из рук рыжего коренище и принялась измельчать его над котлом.  — Ты, однозначно, какая-то фея зельеварения, — усмехнулся Джордж, вливая кислоту в воду по капле.  — Наша личная химическая муза, — хмыкнул Фред, помешивая подкипающее варево.  — Снейп точно утащит ее в подземелья и начнет пытать, спрашивать, где она такому научилась, — отозвался Джордж, передавая брату сильно разбавленную эссенцию. При ее добавлении в котел, масса изменила цвет на кроваво-красный, запахло гранатовым соком и гарью.  — Вы еще добавляли корицу? Умно, она отбивает этот гадкий запах. Мальчики высыпали в котелок пару коричных палочек, аромат значительно улучшился. После того, как заготовка вскипела, близнецы перелили ее по небольшим полукруглым формочкам, напоминающим формочки для льда.  — Вот и все. Такие я бы попробовала без опасения. Девушка улыбнулась, на лицах парней же застыло виноватое выражение. — Спасибо, что доверилась нам и так смело попробовала тот неудачный образец, — пожал плечами разглядывающий собственные ноги Фред. Джордж посмотрел на часы.  — Им застывать еще сутки, поэтому проверим их позже. Иди спать, иначе Джинни будет ворчать. Мария кивнула и, обойдя стол, впервые сама прикоснулась к близнецам, обняла, желая им спокойной ночи.  — Сладких снов, героиня, — сказал один из них. На их лицах вспыхнули улыбки.

***

Войдя в комнату Джинни, Мария увидела девушку, читающую в свете фонаря какую-то не очень толстую книгу.  — Как все прошло? Тебя не обижали? — сварливо спросила Уизли, не отводя взгляда от страниц. Чехова, пританцовывая, дошла до дивана, разложила его, застелила постельным бельем.  — Все было прекрасно. Правда, они дали попробовать… Джинни взволнованно подняла на подругу голубые глаза.  — Нет, тестировали на тебе «вредилки»? Что-то случилось? Ты в порядке? Маша рассмеялась, снимая с себя майку.  — Да, упала в обморок, но все хорошо. Просто поправила им рецептуру, теперь все должно работать как часы. Облачившись в ночнушку, ведьма улеглась под одеяло, зарылась лицом в подушку.  — Выглядишь ты довольной… — усмехнулась Джинни. — Но лучше не увлекайся. Мария удивленно посмотрела на нее.  — Ты о чем?  — Я боюсь за тебя. Волнуюсь, что ты влюбишься в одного из них, а он поиграет твоими чувствами и бросит, или того хуже… Рыжеволосая девочка выглядела опечаленной. Маша привстала на локтях, посмотрела на нее ласково.  — То есть ты будешь против, если я решу приворожить кого-то из них? Джинни поперхнулась воздухом.  — Приворожить?! Ты и это умеешь? — почти выкрикнула она, но Маша, рассмеявшись, приложила палец к губам.  — Тише, Джинни. Нельзя привораживать людей, это добром не кончается. Я шучу. Перевернувшись на бок, она погладила свою новую волшебную палочку, лежащую на прикроватной тумбе, кончиками пальцев.  — Я не против, если ты будешь с одним из них. Просто я… Посмотрев на подругу, она замялась.  — Договори.  — Я не хочу, чтобы ты страдала. Ты хороший человек, мы могли бы подобрать тебе кого-то более подходящего. Они — те еще скотины, у них переходный возраст, они кидаются на все, что движется. Я не хочу, чтобы тебе было больно от того, что один из моих братьев разобьет твое сердце. Тогда ты и со мной прекратишь общаться. Мария встала с дивана, пересела к девочке, крепко обняла ее.  — Даже и не думай об этом. Маловероятно, что кто-то разобьет мое сердце, но если это будут твои братья, я продолжу дружить с тобой, несмотря ни на что. Вы же не одно целое, чтобы, злясь на одного, отвергать и другого. Джинни, закивав, зарылась лицом в волнистые каштановые волосы, тяжело вздохнула.  — Давай спать, а то завтра не встанем, — предложила Чехова. Уизли нехотя оторвалась от нее, закуталась в одеяло, выключила фонарь.  — Спасибо тебе, спокойной ночи.  — Сладких снов, — Чехова улеглась на свое место и закрыла усталые глаза. Сверху слышен был гул голосов, близнецы бурно что-то обсуждали, о чем-то спорили, мерили шагами комнату. Под это гудение и топот Мария быстро провалилась в сон.