Звезды и подсолнухи

Спустя неделю каждодневных напряженных тренировок, почти все заклинания, наконец, отложились в ее голове, а жесты были выработаны до автоматизма. Фред был безумно горд успехами подруги в учении, себя называл новым профессором Хогвартса, который потеснит «недотепу Флитвика». Рон, ожидая приезд лучшего друга, вычистил свою комнату до блеска, всюду ходил за матерью, упрашивая отпустить его и Гарри в магловский кинотеатр. Джинни, скучая, все время проводила вместе с Мэри и старшими братьями, посиживая под раскидистым деревом и читая, в то время как те трудились над отработкой очередной «алахоморы». Вечерами, после ужина, парни звали Марию в свою комнату, чтобы она объяснила им, почему их гениальное зелье не действует, а раздувающие язык конфетки работают неправильно, и просто делают его более шершавым. После каждого нового удачного эксперимента они давали друг другу пять, и, оббегая стол с разных сторон, звонко целовали девчонку в щеки, называя своей музой. Возвращаясь к Джинни, ей приходилось заглядывать в ванную и умываться холодной водой, чтобы хоть немного сбить жар смущения и прийти в себя. Ожидающая в комнате Джиневра все время ворчала, что подруга выбрала не ту компанию и, лучше бы ей остановиться, пока не стало слишком поздно. Но, видя счастливо-беззаботную улыбку русской, быстро переключалась, приступала к обсуждению новых модных трендов, матчей ее любимой команды или того, как бы ей хотелось пойти на свидание с Гарри.

***

Этот вечер не был отличным от других. Мария шла из комнаты близнецов, после очередной почти удачно выполненной партии леденцов, от которых лицо обсыпало огромными язвами. Навстречу ей шел всклокоченный Рон. Его ноздри гневно раздувались, а пальцы похрустывали, сжимаясь в кулаки.  — Что-то случилось? — спросила его девушка, и тот, поравнявшись с ней в коридоре, горестно вздохнул.  — Гарри и Гермиона приедут, видимо, только в конце августа. У Гермионы появились какие-то неотложные дела… А Гарри... Письмо с приглашением не дошло до него, что-то не так с той магловской почтой, — он явно был очень опечален.  — Понятно. Чем я могу помочь? Хочешь – могу подсказать, как отправлять письма, — участливо спросила Чехова, но он, не ответив, пошел дальше, в свою комнату. Пожав плечами, ведьма продолжила свой путь, спустилась к Джинни. Младшая Уизли сидела на кровати и что-то укладывала в стоящую рядом тумбу.  — Джинни, слышала про Гарри? Она повернулась на голос Маши, удивленно приподняла бровь.  — Какие новости? Надеюсь, хорошие? Девушка села на диван, достала ночнушку.  — Не думаю. Рон только что сказал, что они приедут в конце августа. Рыжеволосая вскочила, выбежала из комнаты. Над головой послышался быстрый топот ног, скрип дощатых полов. Спустя пару минут она, грустная, вернулась.  — Да, ты оказалась права. Как же мне теперь быть? Я так ждала его на этой неделе... Как думаешь, он мог найти себе кого-то за это лето? — спросила Джинни, в гневе хлопая дверью так, что стены жалобно задрожали. Мэри, пожав плечами, расстелила спальное место.  — Джинни, ты очень много думаешь о нем…  — А ты очень много крутишься вокруг близнецов, — ядовито парировала она, с разбегу плюхаясь на кровать. Ее слова прозвучали обидно, но Маша понимала, что в ней говорит злость на ситуацию, а не желание обидеть. Подруги отвернулись к стенам и сердито засопели, но уже через пару минут молчания диван прогнулся от севшей на него Уизли.  — Мэри, извини…  — Джинни, это было грубо, — ведьма повернулась на голос. Перемены, случившиеся в настроении младшей за пару минут, поражали. Лицо девочки было печальным, глаза заволокли поблескивающие пленки слез.  — Прости, мне не стоило так говорить. Подруга кивнула и дотронулась до ее руки.  — Проехали. Джиневра, потеснив Марию, улеглась рядом с ней на спину. Чехова повторила ее позу. Они вместе смотрели на потолок, каждая размышляла о своем. Затянувшееся безмолвие позволяло им отчетливо слышать дыхание друг друга, и, кажется, даже биение сердец.  — Слушай… — робко прервала тишину Уизли.  — Да?  — Я понимаю, что тебе и правда нравится один из близнецов.  — Джинни, боже… — девушка резко повернула к ней лицо, устало выдохнула. — Я просто нашла друзей, а ты сватаешь меня за одного из них. Если хочешь — выбери сама, кто мне нравится.  — Просто…  — Просто ты не унимаешься, Джинни. Ни Фред, ни Джордж не давали мне повода задуматься о том, что они парни. Ну, в плане парни для любви, а не парни для дружбы. Джинни заливисто засмеялась, прикрывая рот рукой. Чехова смущенно улыбнулась, ей стало одновременно дурно и смешно от собственных слов.  — Я не знаю, как сказать это по-человечески! Надеюсь, ты поняла, что я имела в виду. Рыжеволосая девушка, покатываясь со смеху, вытерла выступившие на глазах слезы.  — Парни для любви, так им и передам… Подруги обнялись. Спустя полчаса смеха и разговоров на отвлеченные темы, хозяйка комнаты ушла на свое спальное место, не утихая, хихикая от любой показавшейся ей смешной мелочи.

***

Утром гостью Норы разбудила нервная, возбужденная Джинни. Она, нависая над спящей, настойчиво трясла ее за руку, шептала:  — Вставай, скорее вставай! Разлепив глаза, девушка испуганно подпрыгнула, озираясь по сторонам.  — Что происходит, Джинни? Сколько времени? Сев на кровати, Мария обнаружила в ногах небольшой букетик полевых цветов, главным и самым пестрым компонентом которого был шалфей.  — Твою мать! — выругалась русская, нервно вздрагивая. — Это еще что такое, Джинни? Рыжая, загадочно улыбнувшись, шутливо поиграла бровями.  — Букет от тайного поклонника. Нет записки? Девочка кинулась к цветам, завертела их в руках.  — Мой поклонник не очень-то романтичен. Цветы в ноги только покойникам кидают. Плохая примета. Встав с кровати, Маша осмотрелась вокруг. Все вещи были на месте, из нового — только этот неожиданный подарок.  — От кого он может быть? Младшая Уизли крепко призадумалась, еще раз осмотрев его с разных углов.  — Это могли быть мои братья. Благо, у меня их много, выбирай на свой вкус. Чехова усмехнулась.  — Это не Чарли и не Билл. Как только приехали — тусуются вдвоем, вспоминают детство, со мной обменялись лишь парой фраз.  — Остается Рональд и близнецы, — подвела черту подруга.  — Кто из них способен на такое? Ну, встать с утра пораньше и набрать цветов — это должно характеризовать дарителя. Подойдя к девушке, Мария взяла цветы в руки. От них сладко пахло нектаром, на зеленых листьях скопилась утренняя роса. Она холодила руки, скатывалась по горячим ото сна ладоням, дотрагивалась легкими поцелуями до босых ног.  — Если учитывать то, как взлетели за последнюю неделю ваши с близнецами отношения — это кто-то из них, — уверено сказала она.  — А если учитывать, что Рон пригласил меня погулять в мой первый день здесь, и если бы я не позвала тебя — мы пошли бы вдвоем? — спросила Маша, тяжело опускаясь на диван. Разгадывать загадки с утра пораньше она не любила, мозг полноценно включался только после обеда. Джинни открыла рот, словно хотела что-то сказать, но Мария опередила ее:  — Давай куда-то их поставим, бедняжкам не хватает воды. Поискав за шкафом вазу, Джиневра достала какую-то банку и, переодевшись, сходила за водой. Миссис Уизли, копошащаяся на кухне, не обратила на дочь никакого внимания, что, к слову, было им на руку. Вскоре, на подоконнике засияла от падающих на нее лучей литровая банка, полная холодной воды. Цветы, поставленные в нее, казалось, жадно пили воду, вздыхая с облегчением.  — Займемся расследованием потом. Сейчас нужно хорошо позавтракать — будем учить тебя летать на метле, — Джинни улыбнулась и, кинув в подругу одной из маек, направилась на кухню.

***

Отведав замечательного омлета, девушки вышли во двор. Там уже кружили на метлах близнецы. Рон сидел на плетеном стуле возле дома и писал что-то на большом свитке. — А их не видно в деревне? — удивленно спросила Чехова, ребром прислоняя ладонь ко лбу, скрывая чувствительные глаза от жарко палящего летнего солнца. Уизли рассмеялась, отрицательно потрясая головой. — Маглы ничего не увидят, не беспокойся. Родители наложили специальные заклинания, отводящие их взгляд от этого места. Защитные чары здесь везде, на несколько миль. А дальше — чары Диггори, наших соседей. Поэтому волноваться не о чем. Подойдя к старенькому, покосившемуся сараю, девчонки взяли по метле. Джинни сразу взмыла в воздух, направилась к братьям, мастерски закладывая пируэты. Маша же дошла к компании по земле. Рядом с ней тут же сели на землю Фред и Джордж. На их лицах читался азарт.  — Ну, что, настало время обучить необучаемого? Близнецы рассмеялись ее словам, смерили придирчивыми взглядами, оценивая физическую подготовку воспитанницы.  — Хочешь сказать, я могу затмить не только Флитвика, но и мадам Трюк? Соблазнительно… — протянул раскрасневшийся и вспотевший от физической активности Фред, тут же взмывший в воздух. Джордж, отложив свою метлу, подошел к подруге.  — Положи ее на землю. Вытяни руку, скажи «Вверх». Русская последовала его указаниям, через пару попыток древко оказалось в ее руке.  — Теперь перекинь ногу через нее, оттолкнись от земли, сразу поднимешься в воздух. Рулить рукояткой. Девушка, кивнув, попробовала усесться на черенке, но он больно врезался между ног.  — Ау-ау… Маша изумленно взглянула на зависших в небе друзей.  — Мальчики, вам не больно на этом летать? — спросила, стараясь найти более удобное положение. Фред, повисший на метле вверх тормашками, рассмеялся.  — Нет, мы перед полетами отстегиваем, — ответил он, и, раскрутившись, перевернулся в исходное положение, удовлетворенно отметив, с каким восторгом за ним наблюдает подруга. Джордж подошел чуть ближе, и, ухватив свою ученицу под заднюю часть бедра, усадил чуть ближе к прутьям.  — Джордж, смотри, что делаешь! Руку чуть ниже! — раздраженно крикнул Рон. Он, как оказалось, уже несколько минут следил за уроком. Джинни, спикировав, подлетела поближе, заглянула в Машины глаза и кивнула. Братья не поняли этого жеста, но ведьма догадалась, что в утреннем подарке она подозревает именно его. Усевшись на строптивое средство полетов, девушка оттолкнулась стопами. Земля стала медленно уходить из-под ног и, вскоре, она набрала приличную высоту. Джордж, запрыгнув на свою метлу, подлетел к ней достаточно близко, чтобы, в случае чего, помочь. Фред, видимо, решив не тратить своего времени попусту, наворачивал круги в небе.  — Осторожно, только не дергай. Медленно веди. Видишь, поворачивает? Если захочешь спуститься — направь вниз, а у земли выровняй. Главное — нежно, поняла? Как возишься со своими сушеными головастиками, так и с метлой, она у нас девочка с характером, — наставлял младший близнец. В какой-то момент что-то пошло не так, и вместо плавного поворота метла чуть не скинула ее с себя. Джордж поймал испуганно распахнувшую глаза Марию за талию, к ним немедленно подлетела Джинни.  — Хватит с нее сегодня, в воздух поднялась — и пускай, — скомандовала рыжеволосая и Фред, подлетев к ребятам, крепко обхватил древко, повел к земле. Джордж в это время летел рядом и держал оцепеневшую подругу, чтобы та не свалилась вниз.  — Еще пару уроков, и будет в квиддич играть, — иронично усмехнулся старший близнец, помогая спешиться. Девушка расстроено вздохнула, пожала острыми плечами.  — Это вряд ли. Видимо, я совсем неспособная.  — Не грусти, это все дело практики, — ободряюще улыбнулся ей Джордж.  — Мой брат абсолютно прав, конфета. Джинни, скажи же, вначале всем очень сложно, — спросил Фред, сделав круг над их головами. — С каких это пор ты так ее называешь, Фред? — подозрительно зашипела Джиневра, но парень невозмутимо пожал плечами. — С тех самых пор, как она стала нашей главной помощницей и придумала отличную формулу для кровеносных конфеток. А что, есть какие-то претензии? Джинни скептически хмыкнула и, подлетев к земле очень низко, выхватила какой-то грязный сдувшийся мяч, больше похожий на старую картофелину. Мария уселась на траве рядом со стулом, на котором сидел Рональд и принялась наблюдать за игрой, происходившей в воздухе между тремя рыжими волшебниками. Через полчаса стало смертельно скучно.  — Эй, Рон, как спалось? — спросила Чехова, поднимая на него глаза. Он выглядел растерянным.  — Нормально. Почему спрашиваешь? Девочка развела руками, вновь переводя взгляд на несущихся в чистом голубом небе близнецов.  — Просто, спросила. Я вот, например, спала сегодня очень чутко. Меня мог разбудить любой звук, любое касание... Рон, зачеркнув предложение в свитке, проследил за ее взглядом и раздраженно выдохнул.  — Соболезную. Очень интересно, Мэри, знать, как ты спишь, но я занят. Присядь на уши кому-то еще. Он, отвернувшись, полностью погрузился в писанину, а Маша, не желающая дальше продолжать этот разговор, встала, дошла до деревянной калитки. Участок с этого места был виден, как на ладони. Близнецы с сестрой играли в квиддич без правил, Рон писал, миссис Уизли кашеварила на кухне, Чарли перекапывал грядки на заднем дворе. Билл, видимо, ушел вместе с Артуром в министерство, чтобы договориться о своем скором переводе в английское отделение Гринготтс. Выйдя за пределы участка, девушка побрела по дороге прочь от Норы, крепко задумалась о происходящем с ней за последние дни. Ей хотелось остаться одной, отдохнуть от вездесущих Джорджа и Фреда, тактильной Джинни, грубого временами Рона. У нее, порой, не было времени даже на тоску по старым друзьям, по прошлому дому. Она настолько погрузилась в этот новый мир, в новые знакомства, что та, старая жизнь, казалась теперь лишь сном. Сном, который растает и забудется, стоит только открыть глаза. Дорога собиралась свернуть вбок, к реке, но Чехова повернула в противоположную сторону — к разнотравному полю, медленно переходящему в желтое подсолнечное море. Нора осталась позади, был различим лишь силуэт скрюченного домишки семьи Уизли. Под ногами тихо зашуршала зелень, мягкий грунт проваливался под подошвами кед, приходилось прикладывать усилия, чтобы идти. Синие колокольчики, желтые дельфиниумы, красные головки маков. Поле пестрело летней флорой. Совсем рядом с землей жужжали трудолюбивые пчелы. Над головой послышался необычный звук, будто что-то, преодолевая сопротивление воздуха, пронеслось, чуть ли не задев по ее макушке. Мэри подняла глаза в небо и увидела Джорджа. Он подлетел и спрыгнул с метлы прямо перед ней, преграждая путь.  — Чего ушла? Девушка пожала плечами, щурясь от полуденного солнца.  — Захотелось. Она собиралась продолжить свой путь, обойдя внезапное препятствие, но Джордж остановил ее, обхватив левой рукой предплечье.  — Хочу что-то сказать… Мария улыбнулась ему, всматриваясь в ставшие родными черты лица, пытливые глаза, россыпи веснушек.  — Что же? Джордж улыбнулся в ответ, так широко, что девушка могла бы пересчитать его белые зубы.  — Нам пришло письмо, несколько человек хотели бы купить носокровные конфеты, пару зелий и еще кое-что, по мелочи. Чехова искренне обрадовалась за друзей, обняла парня за талию, прижалась лицом к крепкой груди.  — Не обнимай, я потный.  — Ничего, перетерплю. Потрясающая новость, Джордж. Отстранившись, она пошла в противоположную от парня сторону, пытаясь вновь остаться в одиночестве. Он побежал за ней.  — Скоро откроем свой магазин. Разбогатеем. Вот увидишь, товар пойдет. Маша посмотрела на него внимательно, но тут же отвела глаза, словно смотреть на него было чем-то запретным, уж точно недозволенным ей.  — Смотри, Джордж, — она указала на маленький цветок ярко-розового цвета, попавшийся ей на глаза. Он, присев, принялся трогать его лепестки.  — Я читала о нем в вашей книге по ботанике. Его, вроде, можно использовать для любовного зелья. Мария присела рядом с ним, также коснулась простого соцветия подушечками. Их пальцы дотронулись друг до друга, по спине Чеховой тут же побежали мурашки, а внутри груди заворочалось что-то тяжелое. Джордж резко выпрямился. Она же осталась сидеть, поглаживая нежный цветок.  — Такой маленький. Однако сока его листьев хватит пузырьков на двадцать зелий. Парень рассмеялся.  — Ты же знаешь, что любовные зелья — просто средства для потенции? Настоящего чувства ими не сделать. Маша подняла на него глаза. Солнце слепило, и его волосы, казалось, сияли золотом. Парень подал ей ладонь, помог встать, подтянув наверх.  — Конечно, знаю. Только если тебе подлить такое — ты никогда не догадаешься, что это: желание трахнуть кого-то в очередной раз, или то самое, «настоящее чувство». В ее голове всплыли воспоминания: высокая темноволосая девушка, прижимающая его руку к груди, запах чужих женских духов, его довольное, красное от жары лицо. Сердце кольнула острая злость, ей захотелось высказать ему все свои мысли на счет его любовных похождений, но мозг вовремя остановил рот. Развернувшись, девчонка побежала прочь от него.  — Да куда ты?! — крикнул он ей, недовольно вздыхая. Забежав в подсолнухи, Маша пригнулась, побежала как можно ниже. Сердце колотилось от ревности и животного страха. Страха, что все, о чем предупреждала каждый вечер Джинни, сбудется. Страха, что она влюбится в него, а он просто сыграет с ее чувствами. Даже возможная невзаимность не казалась такой уж пугающей, каким ужасным виделся вариант быть использованной.  — Мариа! — позвал он. Ведьма удивилась, что он назвал ее имя почти правильно, не коверкая ради шутки, но не остановилась, побежала как можно быстрее. Парень только и видел, как волнуются желтоватые шляпки цветов, удаляется от него девичья фигура.  — Сумасшедшая! Решила поиграть в догонялки? Я ведь смогу добраться до тебя в два счета! — крикнул он, но ответа не последовало. Тогда Джордж, бурча что-то под нос, залез на метлу, взлетел.  — Беги, беги. Я просто срежу дорогу по воздуху, — его хитрый голос подхватил ветер, донес до ее ушей. Беглянка пригнулась, легла на землю животом. Замерла, чтобы стать невидимой. Почва была горячей, под руками почувствовались небольшие комки земли, корешки росших здесь когда-то растений. Через время на Чехову упало что-то, достаточно весомое, чтобы перекрыть ток кислорода. Подняться не получалось. Все, что ей оставалось — послушно лежать, пытаться вдохнуть хоть немного воздуха. Сходить с ума от запаха его тела.  — Я же говорил, — распластавшись на ее спине, парень принялся пощипывать оголившиеся из-под широкой майки бока. Звонкий смех, борьба и щекотка заставляли их дышать так, словно только что здесь проходил марафон на десятки километров. Остановившись, Джордж отодвинулся от подруги, дал возможность перевернуться. Его глаза, карамельно-салатовые в свете яркого солнца, хорошо сочетались с его огненными волосами, а волосы шли к желтым лепесткам, окружающим пару всюду. Он потянулся к ее лицу своим, трепетно подрагивая прикрытыми веками, но Мария отстранилась, поспешно встала, отряхивая заднюю часть джинсов от земли. Парень тоже встал, подошел к ней, схватил за руку.  — Это не то, о чем ты подумала, — заявил он. Его голос смущенно подрагивал, совсем не свойственно ему.  — Не сомневаюсь, — ответила Маша, вырываясь из цепкой хватки. Тогда он сжал рукав ее майки, потянул на себя.  — Не уходи, послушай. Правда, не знаю, что на меня нашло. Рад был, что товары начали расходиться. Ты понимаешь? Девушка медленно кивнула, и, посмотрев в его глаза, выдохнула.  — Давай возвращаться, твои родственники поймут наше отсутствие не так. Он согласился, уложил метлу на воздух и помог Чеховой сесть, забрался сзади. Четыре руки обхватили древко. Джордж направил метлу в сторону дома, Маша же старалась держаться как можно крепче.

***

Во дворе их дожидались задорно ухмыляющиеся Фред и Джинни. Увидев подлетающих ребят, они громко зааплодировали.  — У нас образовалась новая пара? Вас можно поздравить? — шутливо спросила Джинни, улыбаясь во все тридцать два.  — Это скорее их можно поздравить, Джинни, — ответила Маша, спрыгивая с метлы на землю. — У них берут партию товаров. Сестра, удивленно выдохнула и обняла братьев. Затем, весело напевая какую-то только ей известную песенку, направилась в сарай, чтобы вернуть все летательные средства на прежнее место. Фред подошел к Маше и, внимательно вглядевшись в лицо, стер со щеки желтую пыльцу большим пальцем.  — Перемазалась, — прокомментировал он свой жест. Его взгляд, наглый, ироничный и лукавый, заставил девушку покраснеть, стыдливо опустить глаза в пол. Джордж мгновенно затер свою физиономию руками, смахивая то, что могло остаться на нем. Старший, заметив это, улыбнулся и, потрепав подругу по голове, зашел в дом.

***

Вечером, когда настало время ежедневных экспериментов, Мария сидела на диване Фреда и пролистывала одну из их книг. Парни готовили носокровные конфеты, помешивали смесь уже в двух котелках.  — Это большая удача, что нашли клиентов так быстро. Было бы здорово, чтобы о вас пошла сарафанная реклама.  — Чего? — спросил отвлекшийся от дела Фред.  — Чтобы они рассказали друзьям, а те — своим друзьям. Так что варите усерднее, ничего не напутайте… Фред, серьезно кивнув, подсел к девушке с блокнотом, показал ряды надписей, приобнял за плечи.  — Два галлеона за конфету. Что скажешь, не сильно круто? Чехова легла на его плечо головой, выхватила блокнот из рук.  — А синекожные зелья по одному? Как вы составляли цены? Мог бы просить три, их варить нужно два дня, да еще и в несколько этапов. Джордж снял котелки с огня и принялся разливать жидкость по формам, изредка посматривая на брата и подругу печальным, холодным взглядом.  — Они не будут так популярны, как носокровки. Носокровки можно использовать на себе, чтобы свалить с уроков, например. А синекожное — только врагам подливать. А в наш дипломатический век врагов еще уметь наживать нужно. Ведьма вздохнула, поднялась с Фреда, потерла слипающиеся глаза руками. Парень вскочил с дивана вслед за ней и зашагал по комнате.  — Иди, спи, Мариа. Мы почти закончили, — вздохнул Джордж, подходя ближе. Маша, согласно кивнув, неловко обняла его, а, затем и его мечущегося по комнате брата. Пожелав спокойной ночи и пошатываясь от усталости, девушка спустилась к себе. Джинни, разумеется, читала. Разглядев подругу в дверном проеме, она подлетела на кровати, вскочила.  — Ты поняла, кто принес букет? — спросила она, понижая голос, переходя на заговорщический шепот. Мария кивнула, сонно нащупала лежащую в сумке ночную рубашку, стала переодеваться.  — Список сократился до Рона и Джорджа. У Фреда я спросила, когда вы исчезли. Он ничего не знает, по лицу увидела — не врет. Чехова махнула рукой и, постелив одеяло на диван, забралась под него.  — Это не Рон, — сказала она, широко зевая.  — Подожди, но он приревновал, когда Джордж подсадил тебя… — Джинни выглядела растерянной.  — Даже если он и влюблен в меня — он ничего не делал. Мозгов бы не хватило. Представляешь, спросила, как он спал, а он нагрубил… Джинни вздохнула.  — Да, это он может. Девушка села к себе на кровать и постучала руками по голым острым коленям.  — Постой, получается, что это Джордж? — воскликнула она, приподняв удивленно брови.  — Получается. Джинни… Уизли подалась вперед, чтобы лучше слышать ее тихий шепот.  — Я ушла к подсолнечному полю сегодня. Ну, чтобы подумать…  — Да.  — Потом прилетел Джордж…  — Ага…  — Я попыталась убежать от него…  — Стой, зачем? — удивилась Джинни.  — Просто. Слушай дальше! Девочка приблизилась еще сильнее, силясь расслышать каждое слово.  — Потом я забралась в подсолнухи, чтобы спрятаться от него. Не спрашивай, зачем, у меня были свои причины. Он нашел меня, повалил на землю и начал щекотать…  — Ага, это он любит. Все детство так меня доставал…  — А потом попытался поцеловать!  — Чего?! — вскрикнула младшая, на что Мэри недовольно зашипела.  — Того! Я увернулась и все. Потом полетели назад. Джинни широко распахнула рот, подскочила на месте, подлетела к дивану и затрясла засыпающую подругу за плечо.  — Это точно он! Это Джордж! Букет от Джорджа!  — Джинни, тише. Мы сейчас его призовем сюда, потом не отделаемся. Она кивнула и, прижав руку к губам, зашептала:  — Если ты нравишься ему, то это многое объясняет. Маша укрыла лицо ладонями, чтобы подруга не видела ее глупой, довольной, усталой улыбки.  — Но это может быть просто игра. Я боюсь, что это игра, — Джинни вдруг стала серьезной, принялась рассуждать. — Нам нужно как-то узнать, что он чувствует к тебе. Может, зарубить еще одного петуха? Мария, вспомнив прошлое гадание, покрылась краской, нервно хихикнула.  — Давай не будем губить жизнь просто потому, что хотим знать, влюблен он или нет. Время покажет. Джинни посмотрела на нее недоуменно, но потом, пожав плечами, встала и легла на свою кровать под одеяло.  — Сто процентов, он нравится тебе, но ты не хочешь, чтобы я узнала об этом. Маша закачала головой, пытаясь убедить ее в обратном.  — Джинни, не…  — Вы по-любому целовались там. А мне говоришь, что сбежала. Теперь уже Чехова встала, дотронулась до ее плеча.  — Ты мне не веришь? Уизли посмотрела на подругу, в темноте блеснули голубым два глаза.  — Верю, но что-то в этой вашей истории не чисто. Мария обняла ее, расчесала пятерней рыжие прямые волосы.  — Обещаю, что если что-то подобное случится еще раз — расскажу тебе первой. Когда Джинни согласно кивнула и, потянувшись, пожелала спокойной ночи, Мэри вернулась к себе на диван. Но как эта ночь могла быть спокойной, если сознание, раз за разом, прокручивало дневные сцены перед глазами? Цветы, стоящие на подоконнике, наполнили сердце девушки теплом и светом, словно, посреди глубокой темной ночи, она оказалась там, в жарком подсолнечном поле. Через час поворотов с боку на бок, Чехова заснула, и всю ночь ей снились его губы и глаза. Всю ночь ей снилось, как она не уворачивается и дает себя поцеловать.