Звезды и подсолнухи

На дворе стояла середина августа. Погода менялась, вместо приятных, теплых и ясных дней, окрестности окутал зной, перемежающийся с яростными, затяжными грозами. К концу месяца, по словам миссис Уизли, и вовсе должно было похолодать настолько, что всем бы пришлось облачаться в свитера и кофты. Благодаря стараниям близнецов и Джинни, Мария наконец-то стала приемлемо держаться на метле. Конечно, все ее бедра и колени были покрыты желтовато-сливовыми синяками, а Фреду пришлось признать, что путь в квиддич навсегда ей закрыт, но навыков, полученных этим летом, должно было хватить на сдачу экзамена мадам Трюк. С трансфигурацией все было гораздо сложнее. Фред и Джордж, полностью погрузившиеся в процветающий бизнес, отказали девушке в помощи, сказав, что и так научили всему, что знали сами. Так что, в познании основ ей помогали несчастные Джинни и Рон, вынужденные терпеливо выслушивать недовольный гундеж своей неспособной ученицы. С защитой от темных искусств Чехову, на удивление, выручил Чарли. Сначала он около получаса заинтересованно наблюдал за тренирующимися на поляне девочками, а затем, посмеиваясь, показал, как все-таки нужно правильно произносить все эти трудные заклинания. Также, во время совместного сбора урожая с огорода, он много рассказывал им о волшебных существах, в частности, о своих любимых драконах, терпеливо ждущих его в далекой Румынии. Этих знаний Маше должно было хватить на несколько курсов с запасом, а не только на прохождение порогового минимума на экзамене.

***

Между близнецами и их матерью, тем временем, вспыхнула нешуточная, ожесточенная борьба. Однажды, зайдя в их комнату за грязным бельем, и обнаружив, что пол уставлен коробками с заказами, она устроила настоящий скандал. Мария и Джинни, сидящие в это время в своей комнате в медово-овсяных масках для лица, слышали все в мельчайших деталях — миссис Уизли так кричала на сыновей, что, казалось, в доме дрожали оконные стекла. Джинни, испуганно округлив глаза, посоветовала подруге не высовываться, чтобы не получить за компанию. Ужин в тот день прошел напряженно, все обитатели дома сидели, словно на иголках, напряженно молчали. По словам близнецов, крики матери нисколько не повлияли на их желание обогатиться за счет собственной гениальности, и они продолжали варить и отправлять заказы, только теперь делали это с большей осторожностью. Ночами, когда Молли была максимально безоружна, они собирались вместе с русской в их комнате и придумывали все новые и новые позиции товара для их импровизированного магазинчика. Когда дело не касалось зелий — ее области влияния, девушка просто сидела рядом с друзьями, читала книги, разучивала английские, неизвестные в России травы и настои. Парни в это время раздумывали над чертежами к очередной фальшивой волшебной палочке, подзорной трубе или чему-то другому, что можно было бы воплотить в жизнь лишь после возвращения в Хогвартс — запрет использования магии несовершеннолетними сильно сбивал их планы.

***

Раз в несколько дней девушка гоняла Плюшу к отцу и матери с письмами. Родители отвечали быстро, в основном писала о быте, последних новостях из России мать. Ввиду того, что с палочкой Татьяна обращалась не слишком лихо, ее перевели в отделение фармакологии и зелий, где она с успехом выполняла все поставленные перед ней задачи, обеспечивала пациентов волшебной больницы медикаментами. Отец, безумно гордый своей новой должностью в министерстве, ежедневно выезжал на места сотворения порч и проклятий, грандиозно, по его словам, устранял их. Жизнь в общежитии не напрягала семью, напротив, их отношения будто обновились, былые чувства нахлынули с новой силой. Николай и Татьяна много времени проводили вместе. В выходные выбирались в театры и музеи, пешком исследовали Лондон, любовались на древние архитектурные памятники, церкви, парки. Дочь была искренне рада за них.

***

После того случая Джордж сторонился Чехову, старался не оказываться с ней в одной комнате наедине, везде ходил следом за братом. Его печально-задумчивые глаза изредка встречались с ее, но он тут же отводил взгляд, неловко покусывал обветренные губы. Фред же, наоборот, чувствуя отдаление младшего, стал ближе к подруге. Они могли часами просиживать в уютной гостиной, обсуждать увиденные ночами сны, планы на жизнь, волнующие новости. Иногда к друзьям присоединялись Чарли и Билл. Они травили байки о своих приключениях, а также искренне интересовались положением дел волшебников в России, буквально заставляли Чехову пересказывать им последние известия.

***

В один из самых жарких и безветренных дней Уизли привезли в Нору Гарри. Посещение дома Дурслей не прошло без приключений. Близнецы подкинули кузену Поттера одну из новинок их производства, из-за чего мать с отцом задали им трепку, запретили прикасаться к метлам на ужасный, бессердечный, по мнению братьев, срок – две недели. Гарри поселился с Роном и очень много времени проводил в разговорах с ним, не имея возможности уделить внимание кому-то другому. Джинни, крайне недовольная таким раскладом вещей, спустя пару дней смогла втереться в их компанию, и теперь Чехова видела ее лишь утром, за завтраком и поздним вечером, в постели. Поттер оказался скромным и добрым парнем, быстро нашел общий язык с новой знакомой. Иногда, прогуливаясь по Оттери-Сент-Кэчпоул с Джинни, Мэри и Роном, он рассказывал русской о своей жизни, событиях, которые ему пришлось пережить за эти годы. Близнецы также иногда составляли ребятам компанию, приходили в деревушку, однако надолго с друзьями не задерживались. Чехова догадывалась, что они наведывались к тем самым девчонкам, или находили новых, и от этого ей становилось гадко. Маша понимала, что никакого права ревновать у нее нет, разум осознавал, что их личная жизнь не должна ее касаться, но колючее, злобное чувство внутри никак не давало ей покоя. Вскоре их любовные встречи стали слишком уж частым явлением. Невзирая на ругань матери, они нагло исчезали с садовых работ. Когда Молли замечала их отсутствие, было поздно что-то предпринимать – вся семья могла лицезреть лишь их удаляющиеся в сторону деревни силуэты. Джинни в такие моменты всегда горестно вздыхала и хватала подругу за руку, словно боялась, что та побежит за ними, но она просто улыбалась и просила миссис Уизли дать ей как можно больше работы. Копание в грядках, сбор урожая и готовка успокаивали ведьму, заставляли собраться с мыслями, не срывать дурной настрой на окружающих. Когда солнце опускалось к самому горизонту, Фред и Джордж возвращались домой. Некоторое время они старались не попадаться Чеховой на глаза, сразу меняли одежду. Вечером, после ужина, когда Мэри приходила к ним, обнимали ее так крепко, что ей казалось, будто эти двое попросту раздавят ее, превратят в блинчик. Уходя в свою комнату, девушка задерживалась в гостиной, тихо плакала от бессилия, злости и одиночества, сидя на мягком кресле возле Плюшиной клетки. Филин словно утирал ее слезы, бодая лицо ушастым лбом. Впервые за долгое время она почувствовала уколы тоски по прошлому, почувствовала себя потерянной, слабой, отдаленной от всех. Словно там, за границей, осталось что-то очень важное, забытое. А здесь она одна боролась с разрывающим грудь чувством. И ничто не могло избавить ее от этого липкого, щемящего ощущения покинутости, чужеродности. Однажды, в таком положении девушку застал Билл. Он долго обнимал ее, пытаясь выпытать, что произошло, но та качала головой, отвечая, что все в порядке, что это все — просто плохой день. Конечно же, Уизли не поверил ей, но решил не лезть туда, куда его не звали. Вместо расспросов он включил патефон, выбрал какую-то старую, чуть надколотую с краю пластинку. Комнату наполнили звуки гитар, заиграла веселая песня в стиле рокабилли. Билл оскалился в белозубой улыбке, дернул плечами, прищелкнул пальцами, и, медленно приблизившись к девушке, закружил ее в танце. Чехова расхохоталась от его действий. Ее красные, блестящие от слез глаза тут же задорно блеснули в свете настольной лампы. Именно этого он и добивался. Пляска с едва знакомым, взрослым парнем заставила ее отвлечься, эффект неожиданности сработал как нужно. С тех пор Билл часто подмигивал Марии во время завтраков, подкидывал ей в тарелку нарезанные кружочками огурцы, которые она так любила.

***

Однажды Мария и Фред ушли в поля, чтобы срезать немного травы под названием «Лягушачий ноготь». Погода не располагала к травособирательству — день стоял жаркий, душный. Взволнованные насекомые, низко жужжа, метались в воздухе, бились друг о друга. Тяжелое свинцовое небо намекало, что скоро должен начаться ливень. Маленькие растения, распустившиеся желтыми крошечными цветами, резво срезались перочинными ножиками и скидывались в коробку. Мокрые рыжие волосы Фреда липли к его лбу и он, раздраженно отгоняя мух руками, начинал приходить в ярость. Девушка, бросив очередное растение в кучу к остальным, уселась на землю, посмотрела на небо, устало застонала:  — Скорее бы дождь, уже не могу… Фред выпрямился, размял поясницу.  — Нужно собрать этих мелких дряней столько, чтобы хватило на весь год, в школе они не растут. А ты расселась. Вставай, давай хотя бы наполним коробку, — парень подошел к подруге и, подхватив за подмышки, подкинул, резко поставив на ноги. — Давай, нож в зубы, и пошла, лошадка. Маша, нехотя возвращаясь к работе, решилась задать другу вопрос:  — Что с Джорджем, Фред? Парень обернулся на нее, удивленно приподнимая брови.  — Что с ним? Сидит дома, поди, сухой и довольный, чистит картошку матери. Мария покачала головой и, отогнав очередную заплутавшую осу, чиркнула по стебельку лезвием.  — Не-а, я не об этом. Он избегает меня? После того случая… Старший близнец подошел ближе к ней.  — Какого случая?  — Он хотел поцеловать меня тогда, когда вы учили меня летать на метле, а я отвернулась.  — Не помню такого момента. Девушка раздраженно цокнула языком, утерла со лба испарину.  — Конечно не помнишь, мы ведь были там вдвоем, в подсолнухах. Фред устало выдохнул и, осмотрев поле работы, задумчиво протянул:  — Романтично… Маша усмехнулась, вновь наклоняясь над травой.  — Еще бы, это же твой брат. Ну, так после этого случая он избегает меня? Старается уйти, если остаемся вдвоем. Иногда, когда что-то спрашиваю — вообще игнорирует. — А ты чего хотела? Ты же втоптала его в грязь своим отказом! — Фред! — Да-да, буквально размазала его чувства! — Пожалуйста… — Лишила его жизни! — Мне и так плохо от этого всего. Я так виню себя… Фред подошел и, посмотрев ей прямо в глаза, провел большим пальцем по щеке.  — Глупая, я же шучу. Вы, девочки, очень много берете на себя. Может, у него просто нет настроения болтать с тобой, а ты уже все заслуги себе присудила. Мэри обняла друга, прижалась лицом к груди. Его майка была мокрой от пота и пахла каким-то зельем, которое, вполне вероятно, они накрывали ей, пряча от матери. Девушка грустно вздохнула:  — Поговори с ним, мне правда хочется, чтобы все стало как раньше. Я не хочу терять нашу дружбу. Фред кивнул и поцеловал ее в темя. Отвечая на объятие, принялся медленно покачиваться, словно убаюкивая.  — Просто дай ему время. Если он и правда хотел поцелуя — ты ранила его в самое сердце отказом. Пусть выпустит пар. Вот увидишь, через пару дней он сам прибежит к тебе, чтобы рассказать, как прошел его день. — Только, пожалуйста, никому об этой ситуации, ладно? Я до конца не разобралась, что это вообще такое было. Парень сделал вид, будто застегивает свой рот на замок, а затем выбрасывает ключ далеко-далеко. Девушка расхохоталась от его действий. — Вот так уже лучше. Улыбайся, Чекова, мой брат не стоит таких переживаний. Тут небо прорвало, крупные капли дождя застучали по друзьям, делая их одежду мокрой за доли секунд.  — Хватай коробки, бежим домой! — крикнула ведьма, наспех срывая с земли еще пару стеблей. Ее друг, прижав два контейнера лягушачьих ногтей к груди, побежал вверх по склону. Маша, смеясь и поскальзываясь на глинистой, размокшей в одно мгновение, дороге, поспешила за ним. Дома Молли заставила ребят срочно переодеться, сделала горячего чаю и усадила в гостиной, закутывая дрожащие от холода тела в теплые шерстяные пледы. С мокрых волос по спинам текли ручейки дождевой воды, заставляющие зябко вздрагивать. Почти каждую минуту за окном ярко вспыхивало. Остроконечные, шустрые молнии расчерчивали темный, фиолетовый небосвод. Следом за ними, гулко и низко, гремел гром. Каждый раз, когда снаружи грохотало, Фред нервно подпрыгивал на диване, судорожно сжимал длинными пальцами деревянный подлокотник. Казалось, что еще немного, и он залезет под стол, испуганно заплачет. — Эй, ты чего, грозы боишься? Никогда бы не подумала, — растерянно произнесла Мария. Фред обернулся на нее, его брови сердито сползлись к переносице, но смятенный взгляд, мечущийся по комнате, выдавал его страх в полной мере — больших доказательств и не требовалось. — Вовсе нет, просто… — Так я тебе и поверила. Фред, это абсолютно нормально! Ну, бояться грома, молний. — Ты так считаешь? — Конечно, — живо отозвалась Чехова. — Подумать только, гигатонны воздуха движутся над нами, сталкиваются, гремят, вырывают с корнями деревья. А чего стоят молнии? Это же самое настоящее электричество в воздухе. Тут не стыдно и испугаться. Близнец пожал плечами и шумно выдохнул в полупустую чашку. Кажется, разговоры его отвлекали, заставляли меньше думать о бушующей за стенами уютного дома непогоде. Девушка, так же отпив согревающего сладкого напитка, подсела ближе к другу, чтобы успокоить, если рокот грома вновь взволнует его слишком сильно. Со временем, продрогшие тела стали отогреваться, а легкая, непринужденная беседа увела их мысли от разгулявшегося ненастья. Парень и девушка принялись обсуждать последние новости из России, рассказанные матерью в одном из писем. Особенно зацепил рыжего рассказ о рухнувших финансовых пирамидах, облапошенных вкладчиках, не знающих теперь ни сна, ни спокойствия. На звуки их взволнованных голосов спустились Джордж и Чарли. Остаток вечера они вчетвером провели, рассевшись на мягких диванах. Чарли с удовольствием предавался воспоминаниям, рассказывал о своей учебе в Хогвартсе, о школьных друзьях и профессорах.