Звезды и подсолнухи

Вечером двадцатого августа в Нору с работы вернулся не только мистер Уизли, но и Николай Чехов. Они, смеясь, обсуждали что-то, их лица буквально светились от радостного возбуждения. Мария, миссис Уизли и Джинни в это время выпекали булочки с корицей, взбивали белково-сахарную глазурь в трех керамических мисках. Завидев их, Артур весело помахал им какой-то папкой и велел срочно созвать всю семью в гостиную. Близнецы, Билл, Чарли, Рон и Гарри спустились через пять минут, и мистер Уизли, радостно пританцовывая, достал из папки семь билетов, затряс ими, словно это был его трофей. Машин отец поступил точно также, но, из его кармана материализовались всего два билета.  — Отхватил по большой уценке! Рон, возьмем с собой Гарри и Гермиону. Все непонимающе уставились на мужчин, перебирая в памяти, какие мероприятия должны произойти в ближайшее время.  — Чемпионат мира по квиддичу? — недоверчиво спросила Джинни и мужчины, радостно закивав, пустились в пляс, чем очень насмешили Молли. Все дети Артура радостно завизжали, Джинни кинулась на шею Рону, а близнецы, прорвавшись к отцу, отняли у него два билета, чтобы понять, не обманывает ли он их. Мария тоже подошла к своему родителю, и он, приобняв дочь, показал пригласительные.  — Мама не идет? — спросила девушка.  — Билетов было не так много, я взял последние. Мама отказалась в твою пользу. Ей почему-то стало грустно.  — Ну уж нет, пусть лучше идет она. Близнецы облепили подругу с двух сторон. Их счастливые, ликующие лица в мгновение стали недоуменными.  — Ты что?! — возмутился Джордж.  — Болгария и Ирландия, событие века! Если пропустишь, тебе же нечего будет детям рассказать, — воскликнул Фред, заглядывая ей в глаза.  — Если они будут еще, — усмехнулась девушка, но билет, все же, взяла.  — Вот и умница. Действительно, парни, от такой возможности отказываться нельзя, — отец подмигнул им и, подойдя к другу, принялся обсуждать, во сколько нужно будет выйти, куда подойти, что взять с собой. Тем временем, внимание младшей Уизли приковали Чарли и Билл, стоящие в отдалении и загадочно улыбающиеся. — Эй, а вы не идете? Билетов же только семь... — поинтересовалась Джинни, подходя к молодым людям. Те подмигнули ей почти одновременно. — Нам и не нужны билеты, сестричка, нас попросили заниматься безопасностью на этом чемпионате… — раскрыл карты Билл, смешливо осматривая удивленных братьев, сестру и Чехову. — То есть, вы у Крама сможете взять автограф?! — высоко взвизгнул Рон, а Джинни, в мгновение ока оказавшаяся возле старших, затрясла их за плечи. — Ах вы, жуки! Не могли нам сказать?! Чарли расхохотался, снисходительно глядя на нее. — Папа хотел сделать вам сюрприз, поэтому мы молчали до последнего.

***

Утром двадцать пятого августа в Нору прибыла Гермиона. Она, зайдя в комнату Джинни, расположилась, переоделась, и, вздрогнув от неожиданного появления Чеховой, представилась:  — Гермиона Грейнджер. Ты Мэри Чехова, верно? Рон много писал о тебе. Она протянула вперед маленькую ручку, робко пожала ладонь Марии.  — Надеюсь, много хорошего писал, — улыбнулась русская, и, отвернувшись, принялась собирать сумку в поход.  — Да, хорошее. Еще писал, что колдовать ты умеешь только без волшебной палочки. Я читала, что это характерно для колдунов в России, — Гермиона осторожно присела на край дивана, принялась подавать Мэри лежащие стопкой майки.  — Спасибо, — кивнула Маша. — У тебя красивые волосы. Девушка расплылась в улыбке и пригладила распушившуюся каштановую гриву.  — Да, спасибо. Мне твои тоже нравятся. Кудрявые захватят мир, м? В комнату вбежала Джинни, завернутая в синее махровое полотенце, мокрая после только что принятого душа.  — Мэри, срочно, накрась мне ресницы и… Духи! Те духи, которые пахнут пионами. Мне кажется, ему понравятся. Грейнджер понимающе кивнула Чеховой, словно говоря: «Да, подруга, я тоже сутками выслушивала, какой Гарри красивый». Накрасив Джиневру, Мария сама припала к зеркалу — причесать темные брови, подкрутить ресницы тушью, добавить цвета губам.  — Красивее некуда, конфета, — сказал где-то за спиной Фред. Ведьма повернулась на звук и увидела близнецов, стоящих в дверях прямо как в тот день, когда она только приехала. Прошел целый месяц, с того момента многое поменялось и в ней, и в людях, ее окружавших.  — Спасибо, Фред, но я, все же, дерзну еще расчесаться.  — Я бы не стал… — сказал Фред.  — А то мы не устоим и одновременно позовем тебя на свидание, — закончил за ним удивительно веселый Джордж. В гостиной раздался хлопок — это трансгрессировал ее отец. Такой способ передвижения не слишком-то ему нравился, но отрабатывать трансгрессию его заставляли на работе. Выйдя к нему, девушка стала ждать, пока остальные соберутся.

***

Идя по лесу к пункту назначения, Маша разговаривала с близнецами, старалась приподнять их резко рухнувшее настроение. Они были взбешены тем, что мать опустошила их карманы, набитые доверху «экспериментальными конфетами» прямо перед самым выходом, буквально на пороге.  — Поставим ставку, просто ей на зло выиграем все и построим такой магазин, что все соседние магазины будут завидовать, — бурчал хмурый Фред. Джордж просто шел за ним, согласно поддакивал и пинал камни, попадающиеся ему на пути. Тут впереди замаячили две фигуры. Подойдя на пару метров ближе, ведьма смогла полностью разглядеть их. Это были двое мужчин. Старший — краснолицый и темноволосый, приветственно замахал приближающейся к ним толпе. Русоволосый, высокий молодой парень осматривал окружающий его лес. Джинни и Гермиона, идущие рядом, смущенно захихикали, когда заметили его — кажется, он был им знаком. Когда вся группа волшебников поравнялась с ними, незнакомцы представились как Амос и Седрик Диггори.  — Я говорил тебе про них, Маша. Помнишь, когда шли в Нору? — напомнил воодушевленный предстоящим матчем отец. Девушка кивнула и подала мужчинам руку. Седрик задержался около нее чуть дольше отца, приветливо улыбнулся.  — Папа говорил, что мы будем учиться на одном курсе, — сказал парень. Девушка согласно кивнула, любезно растянув губы в улыбке. Близнецы, раздраженно дернув ее за руку, позвали, и та, смущенно пожав плечами, последовала за ними, удаляясь от нового знакомого.  — Так как вы собираетесь делать ставку? Вам известен исход матча? — спросила она у хмурых, словно туча, братьев. Фред рассеяно развел руками и серьезно посмотрел куда-то вдаль.  — Я просто уверен, что ставка зайдет. Посмотрим, как будет на самом деле, но у меня хорошее предчувствие. Взойдя на достаточно высокий зеленый холм, взрослые и подростки увидели небольшой старый башмак, лежащий в слишком примечательном для него месте.  — Это портал? Я читала про них! — воскликнула Гермиона, оживившись.  — Кто бы сомневался, — одновременно пробормотали близнецы. Гарри и Рон улыбнулись их реакции, а Джинни, смотрящая все это время на избранного, отзеркалила его жест.  — Знаешь, как пользоваться порталом? — спросил Седрик, подходя к засмотревшейся на чудесные виды Марии. Девушка обернулась на него, отрицательно покачала головой.  — Как?  — Схватись за него одновременно со всеми и не выпускай из рук до определенного момента. Мой отец подаст знак. Потом ты должна отпустить и попробовать шевелить ногами, словно выплываешь из воды. Не сделаешь так — больно ударишься. Волшебница хмыкнула, отвернулась от простирающихся до самого горизонта разноцветных полей, темных лесов.  — Поняла, спасибо за совет. Седрик улыбнулся и его щеки стали розоветь буквально на глазах. Равномерно расположившись вокруг сапога, волшебники крепко схватились на него. Мистер Диггори начал отсчет, напряженно поглядывая на наручные часы. Гарри и Рон, замешкавшись, чуть не опоздали — им удалось зацепиться в самый последний момент. Тело Маши полетело, завертелось, словно на русском аттракционе «Центробежная сила». Шею приходилось напрягать, иначе она бы просто не выдержала тяжести головы.  — Отпускайте! — крикнул мистер Диггори и все одновременно разжали пальцы. Мария постаралась следовать советам парня, но это оказалось не так просто. Она, конечно, не завалилась на траву, как ее друзья, но довольно ощутимо приложилась ступнями о землю.  — Ау… — выдохнула девочка, и отец подбежал к ней, чтобы проверить, все ли в порядке.  — Первое путешествие через портал, а так удачно, а? — весело спросил он, убеждаясь, что дочь цела. Маша кивнула, осматривая остальных. Ее друзья, лежа вповалку, старались отдышаться, угомонить свой вестибулярный аппарат.  — При трансгрессии такие же ощущения? Николай, подумав буквально пару мгновений, ответил:  — Похоже, но трансгрессировать сложнее. Там нужно прилагать силу, и еще тебя сжимает со всех сторон, словно пролезаешь в очень-очень узкую щель. Не завидую волшебникам с клаустрофобией, вынужденным это делать. Дочь улыбнулась ему и последовала за группой, довольно быстро оправившейся, и теперь шагавшей к возвышающемуся вдалеке огромному стадиону. Отец, поправляя рюкзак на своих плечах, засеменил за ней. Скоро показался огромный, густо утыканный палатками лагерь. Всюду царила атмосфера праздника. Люди, разукрашенные в цвета флагов стран-участниц, распевали веселые песни, били в барабаны, летали над самыми головами на метлах. Продавцы торговали шляпами, игрушками и плакатами. Люди были добры друг к другу, болельщики команды болгар могли обниматься и распивать что-то из синих бутылок с фанатами ирландцев.  — Тут расходимся, Артур. Вы к себе, мы к себе, — сказал Диггори и показал Чеховым в противоположную от основной дороги сторону. Отец кивнул мистеру Уизли и подошел к другу.  — Мэри с нами не пойдет? — спросила удивленная Джинни. Близнецы, видимо, тоже заинтересовались этим вопросом.  — Нет, она и ее отец поживут в палатке Диггори. Нас и так много, мы не поместимся! — усмехнулся Артур и, помахав на прощание Николаю, отправился на поиски их жилища. Близнецы и Джинни долго смотрели Маше вслед и махали ладонями, но, поняв, что отстают от своих, быстро кинулись вдогонку. Палатка Диггори была совсем недалеко от основной линии. Внутри она оказалась гораздо больше, чем снаружи. Девушка сразу сообразила, что использовали то же заклинание, что и в бездонном саквояже мистера, встречавшего ее маму на перроне.  — Располагайся, юная леди. Думаю, тебе будет комфортно на втором этаже, — сказал Амос и похлопал по матрасу верхних «нар». Седрик сел на нижний ярус и, открыв сумку, принялся выкладывать свои вещи. Мария же, не выкладывая ничего, отправила портфель за кровать и, подтянувшись на руках, оказалась на своем койко-месте.  — Как считаешь, кто победит? — спросила она у нового знакомого.  — Я болею за Ирландию. Но кто победит — не знаю. Болгария довольно сильна своим ловцом. Он выглянул с первого этажа, чтобы увидеть ее лицо и чуть не получил болтающейся ногой по голове.  — Аккуратнее, Мэри, — попросил он.  — Ой-ой, прошу прощения. Девчонка сложила ноги по-турецки, внимательно следя за новым соседом.  — А ты за кого болеешь? — поинтересовался Седрик, спустя пару минут тишины. Ведьма ухмыльнулась, вспомнив, что решила пойти на это мероприятие только из-за близнецов. Перед ее взором тут же замаячили злые братья, их яркие каре-зеленые глаза, выглядывающие из-под нахмуренных рыже-каштановых бровей.  — Я думаю, что победит Ирландия, но снитч поймает Крам, — русская немного стушевалась, вспоминая, так ли называл того болгарина Фред, но Седрик, встав с кровати, поравнялся с ней взглядами и согласно кивнул.  — Такой исход возможен, он очень способный. Парень, стараясь хоть чем-то себя занять, прошелся по палатке, заглянул на кухню, на которой их отцы готовили им небольшой перекус, вернулся в спальню.  — Я тоже за ловца играю, поэтому понимаю технику и все тонкости. Теперь Маша могла внимательно рассмотреть его лицо. Пушистые ресницы скрывали от света ламп серые глаза, кукольно-милая улыбка растягивала розовые щеки парня.  — Ты куда бы хотела поступить? — спросил он, неожиданно кладя ладони на кровать, слишком близко к ее бедрам. Ведьма покачала головой, нервно сглатывая, слегка отсаживаясь.  — Мне все равно, Седрик. Тем более, не я решаю, а шляпа. Он кивнул и, оглянувшись на крикнувшего ему что-то отца, быстро закончил свою фразу:  — Я староста Хаффлпаффа. Буду рад, если поступишь к нам. Сказав это, он причесал волосы пятерней и ушел на зов Амоса. Мария же осталась одна в спальной комнате. Седрик вызывал в ней чувство спокойствия и защищенности, будто он, будучи безумно сильным, скрывал эту силу, не желая хвастать ей. Одновременно с этим, ей было неловко смотреть на него. Словно она была в чем-то виновата перед ним. Словно он оценивающе рассматривал ее, ища изъяны и недостатки. Вскоре отцы позвали и ее, и Маша, спрыгнув с насиженного места, вышла из спальни.

***

Когда компания зашла в палатку после матча, весь лагерь гудел. Со всех сторон были слышны крики радости ирландских болельщиков, каждый из них дул в дудки, бил в барабаны, в общем, создавал шум, показывал свое ликование всеми возможными средствами. Николай, болевший за Болгарию, был несколько опечален, но виду не подавал, ведь, главное, как он сказал, не победа, а участие в мероприятии такого уровня. Седрик все время спрашивал новую знакомую, как она угадала исход матча, но та, загадочно улыбаясь, уходила от ответа. Зайдя внутрь их скромного жилища, девушка поставила на огонь чайник. Седрик вытащил из какого-то мешка чашки и чайные пакетики. Отцы перешли от обсуждения матча на разговоры о работе. Было видно, что у них очень много общего. В мистере Диггори, как и в отце, Маша заметила присутствие тщеславия и карьеризма. Он так же трясся о работе, как делал это Чехов, только русский пытался скрыть свою влюбленность в движение по карьерной лестнице, а Амос этого будто и не стеснялся, говорил только о том, как рассчитывает на надбавку к текущему жалованию. Заварив чай, подростки ушли от родителей, чтобы не слушать более нудных и только им понятных министерских шуток. Усевшись на его кровати, они стали пить горячий напиток. Денек выдался туманным и сырым, поэтому внутри палатки было довольно прохладно. Парень, заметив мелкую дрожь девичьих плеч, укрыл ее своим одеялом, а сам покрепче закутался в болотного цвета куртку. Седрик рассказывал что-то о квиддиче, о том, как его команда тренируется днями и ночами, а первые места, как всегда, достаются Гриффиндору и Слизерину. Мария жалела его, ведь было видно, насколько данное положение дел его печалит. Увлеченная милой беседой, Чехова не услышала страшных изменений в окружающей действительности. Крики и шум перестали быть радостными. Огни снаружи стали резкими, тени на лице Седрика замелькали все чаще и чаще. «Что-то не то…» — сказал ей внутренний голос, и в этот самый момент в комнату без стука вломились перепуганные, бледные близнецы и Джинни. Отцы, услышав шум снаружи, кинулись с кухни на воздух, чтобы проверить, что происходит. От неожиданности девушка чуть не выронила из рук чашку с чаем.  — Джордж! Фред! Джинни! Что?..  — Некогда объяснять, бежим! — вскрикнул неожиданно серьезный Джордж, и, схватив подругу за руку, потащил с кровати. Одеяло комом спало с ее плеч, руки тут же покрылись мурашками.  — Отпусти! Что происходит?! Диггори хотел было встать на ее защиту, но тут в проем заглянул Амос.  — Это Пожиратели смерти, нужно скорее уходить! Джордж, все же, дотащив Марию до себя, обнял, накинул сверху свою кофту. На улице была ужасная паника. Все бежали, кричали, толкали друг друга. Горели палатки, кусты, лавки торговцев. На основной аллее девочка увидела черные фигуры, их лица были полностью скрыты от глаз высокими капюшонами. Ребята, не разбирая дороги, побежали прочь. Фред тащил за собой трясущуюся от страха Джинни, прикрывая ее от взметающихся языков пламени руками. Джордж точно так же помогал бежать Маше, закрывал ее от падающих на них щепок.  — Тише, девочка, тише, сейчас спрячемся. Только беги, ладно? Не останавливайся, продолжай бежать, — кричал он, но его слова тонули в шуме. Флаги Ирландии, нарисованные на его щеках, смазались и потрескались, рыжие волосы растрепались, мешали обзору. Добежав до небольшого леска, они затаились в маленьком овраге. Отцы тут же поспешили на помощь своим друзьям и оставшимся в лагере дежурным. Маша, Джордж и Джинни сидели на коленях, пытались отдышаться. Фред и Седрик, схватившись за палочки, расхаживали около младших кругами, высматривая возможную угрозу.  — Не пали без разбора, Фред, вылетишь из школы как пробка, — сказал близнецу Джордж, но тот нервно отмахнулся.  — Пусть лучше вылечу, зато вы все будете живы. Младшую Уизли заколотило, она расплакалась, пачкая тушью щеки. Брат обернул руки вокруг ее плеч, и она уткнулась ему в грудь. Чехова же держалась бодрячком, адреналин, резко появившийся в крови, не давал раскисать. Ведьма коснулась спины подруги, но та не отреагировала.  — Джинни, скоро все кончится, вот увидишь. Сейчас с ними разберутся, — девушка сказала это довольно четко, но в конце фразы ее голос начал ломаться, и заканчивать пришлось почти шепотом. Джордж взял подругу за руку, посмотрел в глаза печально и затравленно. Спустя полчаса пришел Николай. Он сказал идти за ним, не сильно глазеть по сторонам и держаться всем вместе. Ребята последовали за ним. Всюду были темные сгоревшие торговые палатки, министерские работники разбивали костры, прибывшие на место колдомедики уносили раненых. Джордж, все так же обнимал Джинни, Фред обхватил руку Чеховой мертвой хваткой, вел девушку следом за ее папой. Седрик шел позади всех, в его руках все еще была зажата волшебная палочка. Дойдя до жилища Диггори, друзья заглянули внутрь. В главной комнате сидели мистер Уизли, Рон, Гермиона и Гарри. Вид у них был уставший и испуганный. Джинни бросилась вперед, повисла на шее отца. Он тепло погладил волосы дочери и, посмотрев на близнецов и Мэри, заговорил:  — Они скрылись, наши люди ищут их по всему лагерю. Палатка в зоне расследования, туда нельзя будет попасть еще некоторое время. Организаторы экстренно заколдовывают порталы, чтобы отправить всех в безопасное место, нам придется пробыть здесь до раннего утра. Заночуем тут. Седрик посмотрел на Артура недоуменно.  — Здесь всего четыре спальных места. Его отец, крепко обнявший сына, словно видел его после долгой разлуки, ответил:  — Поспите на полу, разложим матрасы и ляжете вповалку. Нас попросили патрулировать аллеи, поэтому ты остаешься за старшего. Смотри, чтобы ничего не произошло. Чехов и Диггори стремительно вышли из палатки, мистер Уизли помог детям разложиться.  — Ложитесь в шахматном порядке, мальчик-девочка-мальчик. Мальчики, защищайте их. За каждую будете лично в ответе. Вначале легли Гарри и Рон, между ними пристроилась Гермиона. Дальше — Фред, Джинни, за ней легла Маша. Последним, у самой стены, улегся Джордж. Джинни дрожала, как осиновый лист, и Фред обнял ее, замотав в одеяло, словно куколку.  — Выключаю свет, ребята. Я спать не буду, буду у входа дежурить. Если что-то нужно — рад помочь, — громко сказал Седрик и, погасив лампу, ушел к выходу из помещения. Как только комнатушку окутала темнота, русская дала волю чувствам. Глаза предательски заслезились, дыхание сперло, а в груди стало пусто и тоскливо. Вначале у нее получалось реветь очень тихо, но Джордж услышал всхлип и, повернувшись, прижал девушку к себе, укладывая ее голову на свою грудную клетку. Под кожей, мышцами и костями бешено билось сердце, с каждым новым толчком давая жизнь этому чудесному человеку. Называть его мальчиком у Маши не поворачивался язык, для мужчины он был слишком юн. Именно человек, помогающий в беде, утешающий сестру в темном лесу, сидя на коленях в овраге. Мария, утерев глаза от соленой влаги, взглянула на него с новой стороны. Рыже-золотые волосы разметались по простыне, бронзовая кожа была покрыта крапинками веснушек, коричневые ресницы дрожали, бледные узкие губы нервно дергались. Впервые она почувствовала, что готова поцеловать кого-то. Он, услышав, что подруга притихла, приподнял голову, посмотрел на нее. Встретившись с ней взглядами, долго всматривался в выражение ее лица, потом, приподняв руку, погладил по макушке.  — Всегда восхищался твоими волосами. Они очень мягкие. Сказав это, он собрал их в хвост и откинул, чтобы те не мешали. Чехова хотела привстать, коснуться его губ своими, обнять его шею, но где-то в другом конце комнаты закашлял Рон, и она опомнилась. Любовный морок темноты спал, ведьма вновь очутилась в маленькой палатке посреди поля битвы. Желание проявлять свои чувства прямо сейчас исчезло, но неизменным осталось ее отношение к нему. Так Мария поняла, что он ей не безразличен. Так она осознала и приняла, что хотела бы снова очутиться там, в подсолнечном поле, быть вновь прижатой к жаркой почве его телом.  — Пожалуйста, поспи, моя хорошая. Ты натерпелась за сегодня… Девочка оплела его руками, утыкаясь носом в грудь парня. Он ответил на объятия. Думая о Джордже, вдыхая запах его тела, Мария уснула.

***

Их портал был готов к пяти утра. Разбудив всех, мистер Уизли повел своих детей в ту, брошенную впопыхах палатку, чтобы собраться. Маша все никак не могла отпустить Джорджа, но он, мягко отстранив девушку от себя, ушел вместе с братом. Джинни осталась с Диггори и Чеховыми, выглядела она очень болезненно. Мария проговорила с ней до тех самых пор, пока Артур и братья не вернулись. Дружной толпой, волшебники отправились к уже знакомой поляне. Сапог, вновь раскрутив всех в воздухе, сбросил на этот раз ближе к дому мистера Диггори, чем к лесу за Норой. Идти до ставшего родным за этот месяц домишка пришлось довольно долго. Миссис Уизли, завидев своих детей издалека, выбежала из дома, поймала в объятия каждого. Следом за ней вышла Татьяна. Она была бледна, под ее глазами пролегли тревожные тени, не забранные волосы торчали во все стороны, придавая ей неопрятный вид.  — Chert vas deri, nelzya bylo doma ostatsa? — обняв дочь, женщина расплакалась, закричала на русском. Николай охватил их тела сверху, прижимая к себе.  — Это была тяжелая ночь для нас всех, Таня. Отпусти ребенка в постель. Ей больше ничего не угрожает… Как оказалось, кровати были уже расстелены. Видимо, Татьяне и Молли было нужно чем-то занять себя, отвлечься от мучительного ожидания новостей. Мария, Гермиона и Джинни поплелись к своим спальным местам. Разговаривать ни с кем не хотелось, но Чехова пересилила себя и, надевая майку и шорты, негромко сказала:  — Джинни, Гермиона… Мне нужно поделиться кое-чем. Девочки оглянулись.  — Что, Мэри? — устало спросила Джинни. Маша видела, как она отчаянно пытается не уснуть стоя, но сдержать обещание было для ведьмы важнее.  — Мне нравится твой брат. Гермиона слабо улыбнулась и легла на раскладушку, а Джинни подошла к подруге вплотную.  — Который из них? — она, скорее всего, знала ответ на этот вопрос, но хотела удостовериться лично.  — Ты же знаешь… Джордж… Чеховой было стыдно признавать свою слабость к нему, но выхода не было.  — И давно? — спросила Гермиона. Лицо ее стало чуть более живым, смущенно порозовело. Видимо, новость ее обрадовала.  — У них тут история длиной в месяц, с тайнами и загадками, — усмехнулась Джинни и, слегка хлопнув Мэри по плечу, легла на кровать. — Я предупреждала тебя. Я боюсь, что он разобьет твое сердце. Но если ты нравишься ему — совет да любовь, я рада за вас. Маша улеглась на диван, накрылась тяжелым одеялом. Под веками рыжими взрывами мелькали его волосы. Руки до сих пор чувствовали его касания, а в ушах раздавался быстрый стук его большого сердца. Во сне Мария ничего не увидела, но была этому только рада.