Звезды и подсолнухи

События чемпионата мира взволновали весь магический мир так, что разговоры о нем не утихали еще долго. В газетах, которые новый совенок Уизли приносил в дом, все первые страницы занимали интервью свидетелей произошедшего, пострадавших, находящихся на лечении. Конечно, многие из них преувеличивали, выдумывали, перекручивали факты, но, в целом, в конце каждой статьи журналисты делали вывод, что данное нападение не было запланированной, целенаправленной акцией. Английское магическое министерство же больше переживало о репутационном ущербе, нанесенном стране, чем о волшебниках, раненных или лишившихся имущества. Однако были в этом мире люди, которые после всего произошедшего не унывали, искали во всем свои плюсы. Близнецы, чья ставка выиграла, ходили гордые и надутые, перешептывались о том, каким будет их магазинчик, как они обустроят его. Молли подозрительно косилась на них, но в секреты братьев не лезла, вспоминая рассказы мужа о том, как храбро они защищали сестру и Машу. На двадцать седьмое августа у семейства был запланирован большой поход по магазинам Косого переулка. Билл и Чарли тоже собирались туда, чтобы встретиться со своими школьными друзьями в баре «Дырявый котел», обсудить жизнь, планы на будущее. И, так как все уходили из дома, Мария решила отправиться с родителями на место стройки их нового родового имения.

***

Ровно в двенадцать часов Чеховы зашли за дочерью, и, как обычно, отказавшись от предложенного им завтрака, поспешно удалились из дома. На улице было приятно — в меру солнечно, в меру ветрено, в меру прохладно. Небо было таким голубым и ярким, каким бывает только в последние дни уходящего лета. По нему плыли белые, перистые облака, изредка пролетали стайки стрижей. Пройдя от Норы буквально пару метров, отец обернулся на девочку.  — Маша, готова к аттестации по тем предметам, которые ты не учила в России? Она кивнула, не понимая, к чему он это спрашивает.  — К нам приходила дама. Видимо, заместитель директора твоей новой школы, — пояснила мама. — Она расспрашивала про твои успехи. Я сказала, что ты уже почти нагнала все, что нужно. — Мы беспокоились, что ты не занималась. Все же, столько новых впечатлений, новых друзей, — отец повел бровями, намекая на возможный интерес к сыновьям Артура. Девушка усмехнулась и побагровела от кончиков ушей до кончика носа. Папа умел смутить, попадая своими предположениями в самое сердце. — Я прошла все, что нужно, родители. Порог должна проскочить. — Мы не сомневались в тебе, наша умница, — мать, взяв дочку за руку, потащила по дороге чуть ближе к лесу, в котором они два дня назад наткнулись на ботинок-портал. Зайдя под пышные кроны деревьев, Чеховы прошли еще немного. На небольшой полянке отец взял Марию за вторую руку и сказал: — Поместье Чеховых, открой свои двери. Твоя владелица здесь. Внезапно, с глаз девушки словно спала пелена, перед ведьмой возвысился дом. Пока что он состоял из двух этажей, но там, на самой вершине, трудились загорелые каменщики, и девушка поняла, что строится и третий этаж.  — К Новому году и их Рождеству слегка не поспеваем, но на Пасху, вот увидишь, все будет готово. Сказав это, отец повел ее вокруг строения. Всюду стояли дубы, хвойные деревья. Под ногами шуршала зеленая, дикая трава, скрывающая от любопытных глаз темно-серую, лесную почву.  — Посадим рябиновую рощу, как ты и хотела, прямо под твоими окнами. Будешь от нее питаться энергией, — улыбаясь, рассказывала мать.  — А здесь у твоей мамы будет небольшой цветник. Ну, или огород с садом — как сама решит, я в это дело лезть не стану. Вернувшись назад, к главному входу, Мария отошла от любующихся их творением родителей, чтобы осмотреть местность вокруг. Дом находился на возвышенности, снизу продолжала свое течение река, в паре километров от стройки была видна кривая крыша Норы.  — Совсем рядом… — довольно произнесла девушка. Из ее мыслей все не шел один из близнецов, и даже теперь, при осмотре нового места жительства, она думала лишь о том, как удобно будет бегать к нему, чтобы видеться. Сердце, окрыленное добрыми мыслями, шустро колотилось в груди.  — Здесь несколько защитных заклинаний, — продолжал рассказывать отец, думая, что дочь это интересует. — Против простых людей, против дурного глаза, заклятие доверия — мне его помог сделать Артур, и, конечно же, твоя мать пошаманила над порогом дома. Мария перевела взгляд на нее, лицо женщины было гордым и довольным. Подойдя к порогу, Маша постучала по нему носком кеда.  — Кого ты выбрала в качестве «церковного грима»? Козу? Мама улыбнулась и, обняв отца, ответила:  — Лучше, Маша, лучше. Мы нашли черного козла с желтыми глазами. Мария довольно кивнула, представляя, какую мощную защиту создала мать.  — А что за слова? Про поместье и владелицу? Младшая Чехова зашла внутрь дома. Фундамент был заложен добротно, правда полы еще не положили — вместо них чернелась лесная земля, утоптанная и плоская. Сквозь пустые глазницы окон в помещение пробивался рассеянный свет.  — Твоя мать наложила заклятие хозяйки дома, от нее оно уйдет к тебе. Дом будет слушаться только хозяйку и ее семью, если его присвоят другие — он изживет их, выпьет все соки. Девушка кивнула. Наконец-то Татьяне дали разойтись. Со всем тем огромным багажом знаний черной домашней магии, что дал ей ее отец, Николай Серебряный, простаивать, скрывать свои силы, как это делала она — было преступлением. Обойдя вокруг здания еще раз, семья спустилась к тихой, чуть поросшей яркой зеленой ряской, реке. Они провели почти весь день там, ловя и тут же отпуская небольших лягушек, рассматривая летящие по небу облака и разговаривая о будущем.

***

Вечером, придя в Нору и в одиночестве поужинав остатками пасты, Мария зашла в комнату к девочкам. Они, шумно смеясь, примеряли обновки, купленные к школе, крутились перед небольшим зеркалом, рассматривая себя. Увидев вошедшую девушку, они дружелюбно кинулись в объятия, коля голую кожу ее рук шерстяными свитерами.  — Мэри, там столько всего было! Мы купили даже больше, чем планировали… Представляешь, на Роне лопнули последние штаны. Прямо в ателье, когда мантии примерял! Вот смеху-то было. А еще, Гарри угостил нас мороженым, это было так здорово, — Джинни рассказывала это так быстро, что иногда ей приходилось останавливаться, чтобы набрать в опустевшие легкие воздуха. Гермиона, по-доброму посмеиваясь над восторженно тараторящей подругой, уселась возле стопок книг, любовно поглаживая их корешки, принялась вещать, какие новые предметы она взяла себе в этом году. Спустя полчаса, когда их эйфория от совершенных покупок слегка утихла, девочки плюхнулись рядом с Машей на диван и, максимально понизив голос, зашептали:  — Как дела с Джорджем?  — Что-то намечается? Чехова рассмеялась и встала.  — Вы хотите, чтобы все было так быстро? Я к ним еще не ходила, девочки, остыньте.  — Так иди, чего ты медлишь? Родители уже, наверняка, в спальне, бояться нечего, — Джинни буквально выталкивала подругу из комнаты, и та, не смея противостоять ей и зовущему, тянущему чувству внутри груди, забрала из угла свою сумку.  — Отлично, заодно занесу ингредиенты…  — Они тебя и без веской причины с радостью встретят, иди скорее! — рассмеялась рыжеволосая, Грейнджер поддерживала ее игривое настроение.

***

Поднявшись по лестнице, Маша постучала в дверь. Ее тут же открыл Фред, держащий пальцами левой руки очередную рыжую коробку. В правой было перо, видимо, он подписывал адрес.  — Привет, конфета. Мы тут разбираемся с почтой, и… Девушка, смело шагнув в комнату, звякнула бутылками в сумке. Джордж, сидящий на диване, смерил ее оценивающим взглядом:  — А что это у тебя там дзынькнуло? Книжки?  — Предлагаю взять плед, уйти в поле и напиться так, чтобы себя не помнить, — сказала она, приоткрывая край холщовой торбы. В ней покоились две бутылки водки. Фред, нехотя отвлекаясь от написания адреса, заглянул внутрь. За доли секунды его лицо из внимательного и серьезного превратилось в игривое и азартное.  — И что же, потратим все запасы? Как ты тогда будешь делать свои настойчики?  — Для «настойчиков» я одну оставила, не волнуйся. Парни, мгновенно оставившие свои дела, стащили какой-то аляповатый, красно-зеленый плед из бельевого отсека шкафа и тихо вышли за дверь. Девушка последовала их примеру, придерживая рукой одну из бутылок, чтобы та не звякнула в самый неподходящий момент. Друзья не стали отходить слишком далеко от дома. Пара десятков метров — и Нора переставала светить своими окнами. Августовское ночное небо было полно звезд. Мелькали резными хвостами падающие метеориты. Белел, перекрывая весь небесный свод, млечный путь. Расстелив покрывало, Фред сел на нем, по-турецки подогнув ноги. Мария и Джордж повторили за старшим, расположились так, чтобы видеть лица друг друга. Свежий, прохладный, почти осенний ветер трепал мягкую полевую траву, создавал иллюзию, что ребята сидят на плоту среди бескрайнего, волнующегося моря. Первая бутылка оказалась без крышки так быстро, что девушка даже не успела опомниться. Прислонив горлышко к жадным губам, Фред отпил добрую четверть и, задохнувшись, отдал ее брату. Джордж пил медленно, отрываясь и снова припадая, морщась и стуча рукой по земле. Скоро она перешла к Чеховой. Девушка глотнула обжигающую жидкость словно воду, но, спустя пару секунд, ужасно об этом пожалела. Все нутро схватило, дышать стало труднее, чем когда-либо. Она закашлялась, а парни усмехнулись:  — А еще русская… Чуть оскорбившись, Мария выпила еще несколько глотков и, привстав, шутливо занюхала крепкий алкоголь волосами Фреда. Стеклянный сосуд сделал еще несколько кругов, прежде чем водка в нем полностью закончилась. Ребята расслаблено откинулись на плед, уставились на мигающие, далекие, бесконечные звезды. То ли от величия вселенной, то ли от выпитого, небо закачалось перед ними, завертелось, заискрилось. Парней пробило на смех и они, хватаясь за животы, покатывались от каждого сказанного слова. Маше же было не до шуток и она, закрыв лицо руками, попыталась вновь ощутить себя в своем теле. Чем дольше они лежали, тем быстрее их кровь разгонялась, разносила алкогольную дымку по организму. Через некоторое время Марии стало безумно грустно. Словно рядом с ней не лежали братья, словно там, в деревянном доме, не оставались остальные Уизли, все как на подбор добрые, уютные. Сейчас была только она и космос — такой огромный, холодный и пугающий, что перехватывало дыхание. Постаравшись вернуться в реальность, Маша спросила:  — Хорошо, может, поговорим? Мозг отказывался соединять слова в предложения, но девушка старалась. Близнецы переглянулись и, согласно кивнув, снова сели, помогли подняться подруге.  — О чем? — спросил Фред. Его рот вязало, время от времени он совершенно не к месту заразительно хихикал.  — Можем сыграть в игру, — улыбнулся Джордж. Его глаза пьяно, лукаво поблескивали.  — В какую? — поинтересовалась ведьма.  — В «Правду и ложь». Кто не угадывает, что из двух вещей правда — пьет пять глотков. Джордж поставил вторую склянку в центр пледа.  — Давай? — вопросительно посмотрел на Чехову явно согласный на любые авантюры Фред. Девчонка резво кивнула, переводя взгляд с одного парня на другого.  — Хорошо, я начну, — взял в свои руки инициативу старший. — Мэри, что правда — мы с Джорджем однажды угнали папину машину или мы с Джорджем родились в разные дни? Чехова задумалась, рассуждать пьяной голове было сложно.  — Вы, в теории, могли родиться около полуночи, тогда разные дни — закономерность. Но, зная вас, угон тоже может быть правдой. Хм… Она посмотрела на друзей, пытаясь считать с их лиц подсказки, но те были неумолимы.  — Родились в разные дни? Фред и Джордж рассмеялись.  — Пей, конфета, — Фред подал ей водку. Ровно пять глотков и она отдала ее назад.  — Стоп, вы что, угнали машину вашего отца?  — Это долгая история. В свое оправдание можем сказать, что мы спасали Поттера от его чокнутой семейки, — улыбнулся старший. — Ну, вы ее хотя бы вернули? Братья одновременно кивнули.  — Да за кого ты нас принимаешь? Следующим был Джордж.  — Хорошо, слушай. Мне ни разу не отказывали в плане отношений или я ни разу не целовался? — парень хитро улыбнулся, следя за тем, как на ее лице растекается улыбка от его голоса.  — Это просто, дружок. Конечно, тебе ни разу не отказывали. Фред несдержанно рассмеялся, тыкая в губы Джорджа бутылкой.  — Предлагаю новое правило. Кто задавал вопрос… Если… Ну, вы поняли! Рыжего знатно развезло, его глаза слипались, а руки, не зная, куда себя деть, принялись мять, скручивать край покрывала.  — Тоже выпить, если мою ложь раскусили? — задал вопрос более трезвый близнец.  — Да! Джордж отпил нужное количество и вернул водку брату.  — Теперь ты, красотка, — сказал он, морща лицо. Мария крепко задумалась, подняла глаза к звездам. Раскрасневшееся от прилившей крови лицо тут же охладил налетевший с севера ветерок.  — Ага. Так. Я, кажется, знаю. Я никогда не целовалась или я никогда не видела смерть волшебника? Время пошло, — девчонка хлопнула в ладоши, и, перестаравшись, глухо ойкнула. Кожу будто обожгло огнем. Фред посмотрел на близнеца, и, что-то говоря ему одними губами, прилег, опершись на согнутую руку.  — Судя по твоему внешнему виду, я думаю, что ты не видела смерть, — сказал старший брат. Джордж пожал плечами.  — Наверное, отвечу так же. Чехова засмеялась, подталкивая парням их наказание. Джордж резво выпил положенное, а Фред долго собирался с духом, и, по итогу, одолел лишь половину.  — Постой, совсем не целовалась?! — вдруг воскликнул Фред, хватая девушку за руку. Она покачала головой.  — Почему? — спросил Джордж. Русская потупила взгляд.  — Да как-то случая не выдавалось, знаешь ли. Я обычно с мальчиками дружу, а не… Фред встал и, покачиваясь, дошел до нее, плюхнулся на колени на землю, обнял Машу так, что у нее потемнело в глазах, затрещали ребра.  — Моя милая, как так? Прямо ни разу? — его, видимо, этот факт сильно возмущал и расстраивал. Джордж тоже подобрался ближе к подруге, взял ее рукой за предплечье. Спустя три минуты беззвучных объятий, Фред резко отстранился от Марии, недоуменно зачесал макушку.  — На тебя Диггори смотрел, как лев на антилопу. Неужели не поцеловал, когда был момент? — Джордж дал брату под ребра рукой, но тот не унимался. Маша отрицательно качнула головой. Ее сознание совсем помутилось от «Столичной». Братья снова задумчиво замолчали, но тишина продлилась недолго.  — Хочешь… Хочешь научим? Это проще некуда, клянусь! — Фред резво потянулся к Мэри, но Джордж отстранил его за ворот кофты.  — Конечно она не хочет, дубина! И если уж спросил — нужно дождаться ответа. Девушка, не совсем соображая, что происходит, посмотрела младшему прямо в глаза и сказала так твердо и уверенно, как только могла: — Не решай за меня. Я хочу. Джордж рвано выдохнул: — Хорошо. Тогда — кто из нас? — Плевать, — ляпнула Маша, совершенно не подумав о последствиях. Будь она потрезвее, она бы точно сбежала, умерла от смущения. Но сегодня, под таким звездным небом, ей было по-настоящему все равно. Ей хотелось быть подростком — мятежным, свободным, пробующим что-то новое. Парни переглянулись и вытянули кулаки, закачали ими. Фред выкинул камень, а Джордж, громко хлопнув того по кулаку и радостно улыбнувшись, накрыл его бумагой.  — Вперед, братец, развлекайся… — Фред подполз к подруге сбоку и, взяв за плечо, посмотрел в ее круглые, зеленые глаза. — Ничего не бойся, я рядом. Просто повторяй за ним. Если будет плохо, я его ударю. И он занес кулак, словно, действительно, собирался ударить. Джордж, подсев ближе, нервно выдохнул, взял ее пылающее лицо в ладони, и, слегка коснулся ее губ своими, горячими и алкогольными, нежно спустился пальцами на шею. От его действий у девушки захватывало дух. Казалось, что все нервы одновременно обострили свое восприятие, и теперь она чувствовала каждое, пусть даже самое нежное и невесомое, касание. Фред недовольно замахал руками, шипя:  — Сильнее, идиот. Ты ее учишь или как? Младший, более настойчиво прижавшись к телу девушки своим, провел языком между губ, словно «прощупывая почву». Мэри удивленно приоткрыла свой рот и он, не затягивая, скользнул дальше. Огладив края зубов, сплел их языки, прижимая ее голову ближе к своей, зарываясь пальцами в волнистые темные волосы. Она же, млея от счастья, обвила его шею руками. Внутри нее все скакало и переворачивалось, кричало от радости и шока. Безумную какофонию ее сердца не заглушал даже звонко смеющийся Фред, временами снова прикладывающийся к водке, с интересом наблюдающий за ними. Осмелев, Чехова ответила на поцелуй, открыла глаза, посмотрела на объект своей симпатии. Он сделал то же самое, всматриваясь в ее лицо, впервые находящееся так близко. Девушка прихватила его нижнюю губу своими и из его рта вылетел несдержанный вздох.  — Эй, ребята, это уже лишнее, — пьяно хихикнул Фред. Джордж хотел продолжить, но брат отстранил его, толкая ладонью в грудь.  — Это было здорово, братик, но не то. Учитель из тебя никакой. Смотри и учись, Чехова. Фред повалил девушку на землю, поцеловал. Его губы были идентичны губам младшего, но он был более развязан, активен, агрессивен. Парень кусал, царапал, и тут же зализывал свежие раны. Все это длилось буквально одно мгновение, ведь Джордж, недовольно сопя, моментально оттянул Фреда от подруги. Нагнулся, хотел было сам поцеловать русскую вновь, но она отвернулась, судорожно стараясь отдышаться.  — Достаточно с нее, Джорджи. Теперь может смело засасывать хоть Диггори, хоть кого — первичный навык получен. Младший одним глотком допил водку и лег рядом с девушкой, не отрывая от нее остекленевшего взгляда. Фред лег с другой стороны от Чеховой и, чуть больно толкнув в бок, пьяно пробормотал:  — Это, если что, была просто учеба, конфета. Типа «бутылочки», ладно? Мы ни на что не претендуем, не предлагаем встречаться или продолжать что-то в этом духе. Мы друзья, лучшие друзья, и пусть все это останется здесь. Джордж кивнул, соглашаясь со словами брата. Маша также кивнула и улыбнулась, но сердце ее обожгло, душа болезненно заныла. Вскоре, весьма жаркий тон вечера перетек в простую, милую беседу. Лежа, смотря в черное звездное небо, друзья болтали обо всем на свете. Фреду не терпелось вернуться в Хогвартс и начать торговлю. Более молчаливый Джордж был согласен с братом, но подобного трепета к возвращению в школу не испытывал — ему больше нравилось здесь, дома. Мария лежала и просто слушала пьяный треп, вспоминая, с какой нежностью Джордж впервые коснулся ее, впервые поцеловал. Когда на горизонте забрезжил рассвет, ребята уже слегка протрезвели. Собрав мусор и лежанку, они двинулись домой, чтобы как следует выспаться. В доме стояла полная тишина. Осторожно прокравшись к лестнице, близнецы обняли девушку и, пожелав спокойной ночи, уползли наверх, прихватив бутылки, чтобы потом незаметно их выбросить. Плед был отправлен ими же в корзину с грязным бельем. В комнате Джинни также стояло безмолвие, нарушавшееся лишь тихим сопением. Маша, не раздеваясь, улеглась диван, и тут же проваливаясь в неглубокий, поверхностный сон.