Звезды и подсолнухи

Погода в последние дни августа, как и говорила миссис Уизли, испортилась. Дни напролет шли проливные дожди. Поэтому Мария, Гермиона и Джинни, закутавшись в теплые свитера и кофты, целыми днями просиживали перед горящим камином в гостиной, сплетничали, рассказывали друг другу о своем детстве, планах на будущее. Когда Грейнджер услышала, что русская почти ничего не знает о своей новой школе, а историю магии кратко пробегала глазами лишь потому, что среди книг близнецов завалялся учебник по этой дисциплине, она серьезно «взялась» за новую подругу. Из нее вышел бы неплохой писатель исторических романов — она с такой любовью и нежностью рассказывала про сражения, открытия великих волшебников, в таких красках описывала все башенки, своды, залы и классы Хогвартса, что подруги слушали ее, раскрыв рты, не смея мешать повествованию. Кроме истории, девушки обсуждали дела сердечные, понижая голос до шепота. Когда Джинни и Гермиона узнали о той самой ночи, они осмотрели Чехову так, словно впервые видели ее. Они не поверили ей, ждали, когда ведьма рассмеется и скажет, что все это — шутка. За стадией отрицания наступила стадия гнева. Младшая Уизли, угрожающе хмуря брови, отчитала подругу за то, что та не позвала так весело проводить время и их. Грейнджер вступилась за Машу:  — Тогда бы не произошло то, что произошло, Джинни. Мы бы там только мешали. Девушки замолчали на пару минут, каждая из них обдумывала случившееся и сказанное. Следом, за стадией гнева, в обход депрессии и примирения, случилось принятие. Подруги, взглянув друг другу в глаза, вдруг расхохотались, подсели ближе и крепко обнялись. — Ну и как тебе, Мэри? Это было хорошо? — спросила Джинни, отстраняясь, широко улыбаясь ей. — Эй, у меня еще не так много опыта, чтобы оценивать, как все прошло! — Ну, как минимум их двоих ты столкнуть в сравнении можешь, — прошептала Грейнджер и девушки вновь схватились за животы от смеха. — Девочки, но вы же понимаете, что это была всего лишь пьяная выходка? Всего лишь игра в «Бутылочку»? — спросила раскрасневшаяся от смущения Маша, когда все немного успокоились. — Ага, — ответила ей Уизли. — Только не всем так везет. Поцеловать того, в кого ты влюблена — это же самая настоящая удача. Она была абсолютно права. Чехова и сама не до конца верила в случившееся, постоянно прогоняла тот поцелуй в памяти, подпитывалась от этого чудесного воспоминания теплом.

***

На удивление, отношения девушки и близнецов даже улучшились после того инцидента. Джордж перестал быть отстраненным и холодным, а Фред, не вынужденный больше выслушивать все ее секреты в одиночку, расслабился, сложил часть своих дружеских полномочий на плечи брата. Также, они стали более тактильными. Конечно, Уизли и без того всегда били рекорды по объятиям, касаниям, но та ночь, видимо, напрочь сломала в них все существующие барьеры и рамки приличия. Фред однажды даже попытался лизнуть ее глаз, а на возмущения ответил, что они фактически стали «слюнными» братом и сестрой, поэтому ему теперь стесняться нечего, и он хочет узнать, каковы на вкус глазные яблоки. А короткие, звонкие поцелуи в щеки и вовсе теперь казались им таким же привычным и будничным действием, как и рукопожатие. Однако проводить много времени с ними ведьма не могла. Парни днями и ночами трудились над своими заготовками, ведь, с приездом в Хогвартс, у них отпадала возможность делать товары законно. Поэтому они старались смешать как можно больше ингредиентов, получить как можно больше расходников, чтобы там, «в чужом краю», создавать конфеты и зелья, просто совмещая одно с другим.

***

В самый ответственный день, 1 сентября, Чеховы прибыли в Нору ранним утром. В доме, обычно идеально чистом и спокойном, царили такой беспорядок и шум, что непривычные к жизни в большой семье Татьяна и Николай сразу ретировались на улицу. Все, как обычно, отложили сборы вещей на потом и теперь крупно об этом жалели, оббегая все комнаты, разрывая шкафы в поисках зубных щеток, книг по травологии или новых штанов. Миссис Уизли, нервная и злая, носилась по этажам, помогая всем искать пропавшие вещи, а также развешивая по дверям свежевыглаженную школьную форму. Билл и Чарли посмеивались над суетящимися школьниками, вальяжно рассевшись в гостиной, медленно и со вкусом попивая ароматный кофе. Поскольку Артур отсутствовал дома с ночи — мужчина помогал какому-то другу, именно они собирались провожать младших братьев и сестру на поезд. Когда все чемоданы были собраны, а совы упрятаны в клетки, Молли попросила всех снять свои мантии и аккуратно сложить их в ее большую, бездонную сумку — на вокзале их внешний вид показался бы странным другим пассажирам, а обычные белые рубашки и темный низ не вызывали никаких подозрений. Добираться до места назначения оказалось не так просто. Сначала компании пришлось идти до Оттери-Сент-Кечпоул пешком, чтобы оттуда Николай вызвал три такси — местность, в которой находилась Нора, у маглов считалась непроходимыми полями. Затем им никак не удавалось упихать свои чемоданы в багажник — близнецы, казалось, взяли с собой всю комнату. Животные — филин, совенок и кот Гермионы, сидящие в просторных клетках и переноске, невозмутимо смотрели, как их хозяева пытаются усесться в машины, усадить их к себе на колени. Казалось, только их в этот суматошный, хмурый день ничего не тревожило. Далее следовала долгая, нудная дорога до Лондона. В одной машине с Чеховой ехали ее родители и Чарли. Родители без умолку трещали на русском и Уизли никак не удавалось вклиниться в этот диалог, поэтому он просто скучал на переднем сиденье. Все разговоры родителей сводились к Машиной новой школе, строгим волшебным стандартам, которым ей придется соответствовать. Таксист-магл, лениво крутящий руль, не понимал ни слова, поэтому вскоре в машине заиграло радио — он, видимо, хотел отвлечься от раздражающего его бормотания. Марию же все это время клонило в сон. То ли на нее влияла мрачная, холодная погода, то ли дело было в прошедшей ночи — ей все никак не удавалось уснуть, волнение заставляло ее сердце биться быстро-быстро, а мысли о будущем, об учебе никак не оставляли голову. Так или иначе, поспать в такси ей не удалось. Спустя полтора часа пути, волшебники все же добрались до нужного им вокзала.

***

Поезд был сказочным. Из его трубы струился сизыми клубами пар, черная лакированная внешняя отделка блестела, лоснилась, отражала огни прожекторов, освещающих станцию. Начал накрапывать мелкий, моросящий дождик и ученики школы, одетые в форму, закопошились, принялись быстро забегать в вагоны, спасаясь от грядущего ливня. Их родители раскрыли черные зонты, не желая уходить. Каждому было важно проводить свое чадо, увидеть, как поезд трогается. Отец помог Маше с багажом, и, крепко обняв напоследок, взял обещание хорошо учиться. Он всегда говорил об учебе, когда не знал, что еще обсудить с дочерью. Мать, утирая украдкой слезы, передала в вагон с животными клетку с Плюшей и, обняв девочку так сильно, что у той захрустели кости, принялась перечитывать список обязательных покупок в школу, чтобы еще раз убедиться, что дочь ничего не забыла. Мелкие дождевые капли, падающие на листок, размывали чернила, превращали его в пеструю фиолетово-серую тряпку. Отчаявшись прочитать хоть что-то, ведьма поверила дочери на слово, и, три раза расцеловав в щеки, кинулась в объятия к мужу. Следующими подошли попрощаться с девушкой Чарли, заметно оживившийся после долгой поездки, и Билл, точно так же, как и Мэри, клюющий носом — видимо, этой ночью он слишком долго просидел над книгой. Обняв новую знакомую, они загадочно намекнули на некоторые «удивительные вещи», которые будут происходить в Хогвартсе в этом году и поспешно скрылись в толпе людей, ища остальных членов своей семьи. Вскоре, к Маше подбежала миссис Уизли. Она сунула в руки девушки сэндвичи, обернутые в бумагу, и крепко обняла ее. Расставаться с этой милой женщиной Маше совершенно не хотелось — за два летних месяца Чехова успела прикипеть к ней. Но деваться было некуда — поезд издал первый предупреждающий гудок и все засуетились. Близнецы появились перед ней внезапно, словно материализовались из воздуха. Джордж шустро вспорхнул по лестнице. Фред подал подруге руку и она, высоко приподнимая края вновь накинутой на плечи мантии, забралась в вагон. Внутри него странно пахло ванильными пирожными, новой кожаной обивкой сидений и чьими-то духами, пахнущими весной. Найдя свободное купе, троица уселась в него. С улицы им постучали в окно, приподнявшись, друзья увидели провожающих. Татьяна, видимо, совсем расклеившаяся, рыдала на плече у мужа. Николай утешал ее, не забывая задорно помахивать широкой рукой. Миссис Уизли, погрозив близнецам пальцем и, послав Чеховой воздушный поцелуй, ушла искать, где устроились остальные ее дети, Гарри и Гермиона. Билл и Чарли с упоением рассматривали платформу — они давно не были на ней, им приятно было вспомнить молодость.  — Когда я получу форму факультета? — спросила Мария, прислоняясь к сиденью спиной. Сейчас она была одета в белую рубашку и черную шерстяную юбку, жилетку, простую черную мантию и черный галстук.  — Когда распределят, в спальне сразу же будут все вещи с символикой, — ответил скучающий Джордж. Он разместился на одном диванчике с Машей, положил голову на ее плечо, сонно закрыл глаза. Дождь за окном только усиливался, капли застучали по стеклу все чаще и чаще. Фред сидел напротив них, рассматривал что-то в окне и постукивал палочкой по коленям — ему не терпелось, чтобы поезд поехал, скорее доставил их до школы. Парень ненавидел ждать чего-то, терпение явно не было его сильной стороной. Через несколько минут в купе заглянул темнокожий парень. Его волосы были заплетены в дреды, а черные глаза шкодливо сияли в свете только что загоревшейся верхней лампы.  — Джордан! — близнецы кинулись ему на шею. Ведьма хотела тоже встать, поприветствовать незнакомца, но поезд тронулся, и она повалилась назад, с громким хлопком усаживаясь на сиденье. Еще некоторое время парни обнимались, кричали что-то про то, как давно они не виделись. После того, как эмоции поутихли, гость заметил новенькую.  — Привет, я — Ли Джордан, можешь звать меня просто Ли. Он протянул ей руку, девушка пожала его сухую и широкую ладонь.  — Приятно познакомиться, я Мэри Чехова…  — Мариа Чекова! — выкрикнул Джордж.  — Ужасная фамилия, я бы посоветовал тебе подобрать другую, — засмеялся Фред. Ли улыбнулся и уселся на соседний диван. Близнецы последовали его примеру, вернулись на свои места.  — Ребята писали мне про то, что ты жила у них дома на каникулах. И чья же ты девушка, Мэри? — расположившись, спросил Джордан, переводя взгляд с одного Уизли на другого.  — Ничья девушка, — Мария вежливо улыбнулась и принялась рассматривать меняющиеся за стеклом пейзажи. Поезд уже набрал скорость и проходил мимо какого-то озера, буквально кипящего от ударяющихся о его поверхность капель.  — Но ты не смей к ней подкатывать, Ли, — строго сообщил Фред. — Это наша конфета.  — И самая большая помощница в разработке «вредилок». Честное слово, мы за это лето… Дверь купе снова распахнулась, на пороге стояла темнокожая, кареглазая девушка. Она была очень красива, ее черные волосы были забраны в высокий хвост. Девушка обежала взглядом всех присутствующих, улыбнулась каждому, но, увидев Чехову, резко помрачнела.  — Анджелина! — обрадовался Ли.  — Энджи, заходи, — Джордж махнул рукой, и она, закрыв за собой дверь, плюхнулась между Фредом и Джорданом.  — Мэри Чехова, — решила взять инициативу в свои руки русская, протянула ей ладонь, и девушка с нескрываемой неприязнью пожала ее.  — Анджелина Джонсон. После ее слов в купе наступила абсолютная тишина. Маша смотрела на Джорджа умоляющим взглядом, мысленно прося, чтобы он ляпнул хоть что-нибудь и беседа продолжилась. Джордж смотрел на Анджелину непонимающе, словно ее поведение было для него нонсенсом. Также, на Анджелину смотрел Ли, но его взгляд был безнадежно влюбленным. Только Фреду было все равно, он продолжал барабанить палочкой по коленям и что-то напевать одними губами. Первым, словно услышав молитвы, заговорил Джордж:  — Что, Анджелина, как провела каникулы? Девушка недовольно посмотрела на него, нервно запахивая края своей мантии.  — Замечательно. С середины лета ни одного письма от вас.  — Мы были немного заняты, Эндж, — весело сказал Фред. Девушка его веселья не разделила.  — Я вижу, — грубо ответила она, недовольно осматривая новенькую с ног до головы. Марии было неловко, но продолжаться дальше это не могло.  — Эй, Анджелина, если есть какие-то проблемы или вопросы, так ты не стесняйся, выскажись. Потому что это электричество в воздухе уже всех достало, — сказала ведьма, чуть придвигаясь вперед. Джордж схватил ее за руку, без слов прося не продолжать стычку. Джонсон окатила Чехову презрительным взглядом и отвернулась к окну:  — Нет, что ты, все чудесно. Фред резко выдохнул и зло посмотрел на них двоих.  — Девочки, не ссорьтесь, меня на всех хватит. Правда, Ли? Ли засмеялся, а в глазах Джонсон заплясали языки пламенного гнева. Она подскочила, и, ни слова не говоря, вышла из купе, громко хлопнув раздвигающейся дверцей. Джордж недовольно засопел и толкнул Марию рукой в плечо.  — Зачем ты так сказала?  — Я сказала то, что думали все. Мне с ней делить нечего, почему она взъелась на меня? Девушке стало ужасно обидно, что агрессивно себя повела Анджелина, а отчитывали ее.  — Еще бы она не взъелась, у тебя же грудь больше раза в два, — сказал Ли с совершенно невинным лицом. Маша, нервно усмехнувшись, задернула края мантии, чтобы он не мог продолжать пялиться.  — Джордан, куда ты смотришь?! Предупреждение номер два. Мэри для тебя — неприкосновенна, государственная собственность, усек? — сказал Джордж.  — Чья государственная собственность-то, твоя что ли? — Ли не унимался. Джордж несильно пнул его в ботинок.  — Да даже если и моя, дела это не меняет. Она ценный сотрудник нашего конгресса великих умов, если будешь приставать и надоедать — от меня получишь лично…  — Я впишусь, — кивнул Фред, все еще смотрящий в окно. Джордан пожал плечами и, все так же широко улыбаясь, встал с места.  — Ладно, пойду, поищу Анджелину, а то что-то ее долго нет. Когда парень вышел из купе, Маша, отвернувшись к стене, разревелась. День и так был волнительный, ей предстояло первое знакомство со школой, распределение, и эта ссора с друзьями близнецов была совершенно не к месту. Фред, увидев ее слезы, кивнул брату и, дотянувшись левой рукой, схватил подругу за торчащее из-под края юбки колено. Джордж в это время обнял девушку за плечи, а свободной рукой приподнял ее лицо за подбородок, чтобы та посмотрела в его глаза.  — Ты чего? — спросил он, стирая слезинки со щек.  — Я им не понравилась, — сказала она, икая от недостатка кислорода. Фред рассмеялся:  — Ты дурочка, Мариа. Энджи просто приревновала меня к тебе, а Ли ухлестывает за ней, поэтому побежал утешать. Джордж кивнул и, прижав ее голову к груди, начал медленно покачиваться, успокаивая.  — Тише, тише. Да как ты можешь не понравиться, а? Дай им время, скоро они поймут, почему мы тебя так обожаем. Мария подняла на него мокрые от слез глаза и, утерев остатки влаги рукавом мантии, уселась назад, уставилась на замелькавшие за окном леса.

***

Анджелина и Ли вернулись в купе где-то через полчаса. Они словно не замечали новенькую, вели непринужденную беседу с близнецами, но девушке их внимание и не было нужно. Всю дорогу она вспоминала заклинания, названия зелий, думала-думала-думала про школу, про то, что ждет ее впереди. Джордж время от времени спрашивал Чехову о чем-то незначительном, рассказывал не слишком заинтересованному Ли о ней, их знакомстве, но вступать в диалог русской не хотелось. Время тянулось медленно, и скоро девушку сморил сон. Прислонившись к стене, она задремала.

***

 — Вставай-вставай, соня. Мариа, мы приехали, просыпайся… Джордж ласково будил ее, похлопывая по плечу. Мария испуганно распахнула глаза, стала озираться по сторонам, пытаясь вспомнить место, в котором она уснула. Фред, рассмеявшись из-за ее растрепанного внешнего вида, подал ей руку:  — Поспишь уже в замке. Вставай, конфета. Девушка, обхватив его ладонь своей, поднялась с сиденья и сладко потянулась, прогнулась в спине, чтобы размять затекшие от неудобного положения мышцы. Анджелина, схватив что-то, лежавшее на сиденье, вылетела из купе пулей. Мария, Джордан и близнецы вышли следом, медленно побрели по коридору. Выходить из поезда Чеховой абсолютно не хотелось. Внутри него было тепло, уютно и сухо, а снаружи — проливной, холодный осенний дождь, слякоть. Ученики медленно тянулись к запряженным фестралами тележкам, из-за обилия черных мантий толпа была больше похожа на шумную полноводную реку. Воздух снаружи был настолько холодным, что ее горло моментально обожгло, а изо рта вырвались белые клубы пара. Перейдя перрон, ребята уселись в повозку, и та повезла их по неровной, горной дороге наверх — туда, где виднелся высокий, старинный замок. Анджелина сидела молча, думала о чем-то. Она смотрела на покачивающиеся, темные деревья, между которых пролегала тропа, но иногда ее взгляд, словно нехотя, проходился по Марии оценивающе, изучающе. Парни же словно не замечали ее угнетенного состояния, переговаривались, обсуждая бизнес-план на ближайший год. А Маша все думала о распределении, выскакивая из навязчивых мыслей каждый раз, когда карета подскакивала на кочках. Когда они подкатили к замку, у Чеховой захватило дух — он был гораздо больше, чем та ожидала. Башенки, мостики, переходы — все это напоминало ей о средневековье, рыцарях и принцессах. Как только повозка остановилась, близнецы тут же схватили Марию за руки, потащили через небольшой, но уютный дворик, усмехаясь тому, как широко раскрыт ее рот от удивления.  — А вот здесь мы кидали снежки в профессора, а потом оказалось, что на его затылке был… Ну ты помнишь, мы рассказывали. А вот здесь… Фред был так вдохновлен тем, что подруга впервые видит «его мир», что старался рассказать ей как можно больше информации в сжатые сроки, поток его речи прерывался лишь для того, чтобы он мог вдохнуть. Дождь ни на секунду не останавливался, поэтому к входу в замок они подходили насквозь мокрые. Увидев свои чемоданы в большой куче, девушка забеспокоилась.  — Плюшу отправили в совятню? — спросила она у Фреда и он пожал плечами.  — Скорее всего. Не волнуйся ты так, с ним все будет в порядке. На лестнице их остановила женщина в высокой острой шляпе и изумрудной мантии. Ее губы были строго сжаты, а зеленые глаза оценивающе смотрели из-под круглых очков. Достав из кармана мантии волшебную палочку, она направила ее на троицу, их тут же обдало теплым воздухом, одежда и волосы высохли в считанные секунды. Завершив свои действия, она всмотрелась в пергаментный лист, находящийся в ее левой руке.  — Мисс Чехова? Мария кивнула.  — Здравствуйте, профессор Макгонагалл, — поприветствовали волшебницу близнецы.  — Добрый вечер, Уизли, прошу вас, проходите. Мари…  — Мэри, профессор.  — Чудесно, Мэри, вы остаетесь со мной, в большой зал мы войдем вместе с первокурсниками, — профессор указала на окно, в которое были видны насквозь вымокшие малыши, подходящие к замку со стороны большого озера. Послушавшись Макгонагалл, близнецы поспешили вверх по лестнице, поэтому Маша осталась ждать первокурсников вместе с этой строгой леди. Зайдя в замок, дети точно так же просушились под заклинанием профессора, встали небольшой кучкой, принялись выслушивать информацию про факультеты, правила распределения. Чехова, разумеется, уже знала все это из рассказов Гермионы, в красках описывавшей ей жизнь в Хогвартсе. Когда ребята усвоили информацию, профессор повела их по лестницам, коридорам. Первокурсники с интересом озирались по сторонам, Мария не отставала от них. Замок был сказочным. Он словно сошел со страниц романов, в которых в таких средневековых замках жили короли, рыцари и волшебники. «Ах, да, я же и есть волшебник», — подумалось ей, и она хихикнула от собственных мыслей. Пройдя некоторое расстояние, они оказались перед большими деревянными закрытыми дверями. По бокам от них стояли молодые люди и девушки, все они вертели в своих руках уже знакомые ведьме лингво-таблетки, словно не решаясь их принять. Девчонки трепались о чем-то своем на французском, а от парней Маша услышала родную русскую речь. Двое из них, стоявшие ближе всех к входу, трепали подолы своих шуб и над чем-то громко смеялись, закидывая бритые головы. Повернувшись на Чехову, с интересом разглядывающую их, они подняли черные брови.  — Cho vylypilas? — спросил один из них на русском. Девушка, надменно приподняв бровь, гордо вскинула подбородок и ответила ему:  — Poshel ty! Он удивленно захлопал глазами, а его друг, тыкая его в плечо посохом, стал отзывать назад, подальше от нее. Профессор, с радостной улыбкой оглядывающая окружающих ее людей, заметила, что стрелка ее наручных часов указала на семь.  — Мэри, вы идете рядом со мной. Вас распределят первую, желаю удачи. За дверями послышались громкие аплодисменты, они распахнулись, впуская Макгонагалл, Чехову и первокурсников в большой зал. Впервые Мария оказалась в месте, столь необычно сочетающем в себе средневековый и современный стиль. По стенам висели полотна с гербами и цветами факультетов, в центре зала — длинные деревянные столы. За одним из центральных столов девушка заметила рыжие головы, по ним догадалась, что это стол Гриффиндора. Потолок в помещении отражал погоду на улице, был похож на темное, тучное небо, прямо под ним парили тысячи горящих свечей. Возле дальней стены — возвышение с преподавательским столом, чуть ближе, между столами и кафедрой, на которой красовалась золотистая сова, стоял табурет. На нем лежала старая, потрепанная шляпа. Возле табурета стоял седовласый старик в лиловой мантии, украшенной серебряными звездами. Мария сразу узнала в нем директора школы, про которого много рассказывал ей Гарри. Проходя между столов, девушка почувствовала себя звездой мирового уровня, все взгляды были прикованы к ней, ощущались буквально физически. Подойдя к табурету, все остановились. Дамблдор пригласил Макгонагалл вперед, чтобы та озвучивала список поступивших.  — Первой проходить распределение будет студентка, поступившая на шестой курс, Мариа Чехова. Ведьма, сглотнув, вышла к табурету и, сев, впилась ногтями в свои ладони. Страх и волнение сковали ее, заставили чувствовать себя маленькой и беспомощной.  — Мэри, да! — закричали близнецы, но Макгонагалл строго шикнула на них, и те затихли. В зале нарастал гул, все перешептывались. За столом, находящимся под зеленым флагом, шепот был самым громким. Казалось, что практически каждый человек, сидящий там, знал что-то о ней, и спешил поведать об этом своим друзьям. Профессор водрузила на Машину голову шляпу, та, зацепившись за кудри, удобно уселась на ее макушке. Девушка вздрогнула, когда сверху почувствовались шевеления и шляпа заговорила.  — Так-так… Очередная русская ведьма? И куда же мне тебя определить? Ее голова лишилась абсолютно всех мыслей. Словно их высосали, разобрали, расфасовали по коробочкам, и сейчас взвешивали на весах.  — Определенно, очень умна и критична. Но место ли тебе на Рейвенкло? Хм… Шляпа молчала около минуты.  — Не думаю. Люди в зале вздрогнули от неожиданности.  — Тебе так важна влиятельность? Оу, и так много связанно с темной магией… За «змеиным» столом зашушукались.  — Слизерин, пожалуй, обойдется и без тебя… Шляпа умолкла еще на несколько минут. Макгонагалл приложила руку ко рту.  — Шляподум? — спросила она саму себя, заглядывая в лицо девушки. Ей же было плевать, она просто сидела на старой покосившейся табуретке в центре средневекового замка и ждала своей участи от плохо пахнущей старой шляпы. Абсурд.  — Гриффиндор или Хаффлпафф? С одной стороны, так близка к земле, так трудолюбива и скромна, а с другой… На многое ли ты пойдешь ради друзей? Так ли ты смела перед лицом опасности, м? Спустя еще несколько минут мучительного ожидания, шляпа напряглась и выкрикнула «Гриффиндор» так громко, что у Марии зазвенело в ушах. Макгонагалл тепло улыбнулась ей и, сняв шляпу с головы, указала на центральный стол. Но она и так знала, куда ей надо, ведь на нее неслись с объятиями две горящие рыжим огнем макушки.  — Да-а-а! — кричали братья. Гермиона приказала им сесть на место и не мешать распределению, но они все равно, галантно взяв подругу под руки, проводили до стола и усадили рядом с собой. Распределение после Чеховой пошло живее, шляпа щелкала первогодок как орешки, иногда ей даже не приходилось касаться головы ребенка, чтобы вынести вердикт. После распределения, Дамблдор рассказал о проходящем в этом году в Хогвартсе «Турнире трех волшебников». Глаза близнецов тут же загорелись недобрым огоньком, но Маша попыталась проигнорировать это. Вскоре, после объявления правил, директор пригласил на пир две других школы — Шармбатон и Дурмстранг. Феечки-француженки показали при появлении акробатические номера, помахали лентами и выпустили стаю птиц, чем свели всех парней с ума.  — Каких выбираешь? — шепнул брату Фред. Джордж, рассмеявшись, что-то шепнул ему в ответ. Сидящая напротив них Анджелина зло хлопнула Фреда по руке. Парни из Дурмстранга при появлении выпустили из-под посохов снопы искр, а позже выдули целого огненного дракона, пролетевшего по залу.  — Запиши, хорошая идея, — шепнул на ухо Марии Джордж, и та отметила ее в воображаемом списке отличных идей мистеров Уизли.

***

После того, как директором был представлен неожиданно прибывший преподаватель защиты от темных искусств и какой-то работник министерства начал зачитывать правила для участников турнира, Дамблдор открыл огромную каменную чашу, из которой тут же понеслись в небо синеватые языки пламени. Как оказалось, желающие стать участниками должны бросить свое имя в кубок, и тогда, если тот сочтет претендента достойным, он выплюнет его имя на отборе. Близнецы не отлипали от ушей друг друга, обсуждая и восторгаясь турниром, но тут министерский работник сказал, что участвовать могут только волшебники старше семнадцати лет. Зал взревел от возмущения, и громче всех кричали и негодовали недовольные братья. Директор заставил всех замолчать, и тогда, договорив информацию, этот министерский человек ушел к своему месту за столом. В ту же секунду на столах появилась самая разнообразная еда. Близнецы накинулись на картофельное пюре и курицу, Ли ел какой-то пирог, похожий на пироги Молли, Анджелина колупала ложкой клубничное мороженное. Сидевшее через пару людей золотое трио взяли себе по рагу. Чеховой же есть совсем не хотелось, она отлила в золоченный кубок немного ягодного сока и цедила его, наблюдая за людьми вокруг.  — Мэри, не хочешь поесть? — спросил Ли, касаясь ее лежащей на столе руки. Русская, испугавшись его неожиданного прикосновения, отдернула ее.  — Нет… Нет, спасибо, что-то не хочется. Фред толкнул ее в бок, дотянувшись до подруги через брата.  — Жрать не дадут до самого утра, поэтому советую съесть хоть что-то. Джордж согласно кивнул и, зачерпнув пюре, мазнул им ее губы, делая вид, что кормит подругу из ложечки.  — Не хочу. Утром так утром, я не голодна, честно.

***

Как только торжественный ужин закончился, и люди стали расходиться из зала, близнецы вновь схватили Чехову за руки и потащили наверх по лестницам, переходам, коридорам. Она с детским восторгом вглядывалась в пролетающие мимо живые портреты, движущиеся лестницы, приведений, пролетающих через стены, а друзья все тянули и тянули ее вперед. Вскоре перед ними оказалась большая картина, на ней была изображена черноволосая дама в ярком розовом платье. Проход, который закрывала картина, сейчас был виден всем — школьники плотным потоком проходили в него, скрывались за каменными стенами. Фред и Джордж потащили Марию внутрь. За картиной оказалась просторная и теплая гостиная, выполненная в желто-красных тонах. Перед большим камином стояли мягкие диваны и пуфики, в углах стояли шкафы с книгами, наградами. К осматривающимся друзьям подошла профессор Макгонагалл.  — Мэри, пойдемте, покажу вам вашу спальню. Уизли, спокойной ночи. Маша махнула парням рукой и пошла следом за торопливой женщиной. Поднявшись по винтовой лестнице, профессор постучала в одну из дверей, на которой красовалось число 10. Открыла красивая высокая девушка. Ее белые, почти прозрачные волосы были заплетены в косу, а светло-серые глаза внимательно рассматривали стоящую за спиной волшебницы Чехову.  — Мисс Ловвет, я привела вашу новую соседку. Мэри, знакомьтесь, располагайтесь. Завтра я принесу вам расписание всех экзаменов, эту неделю вы учиться не будете, только сдавать разницу. Спокойной ночи, девочки. Женщина шустро скрылась за дверью, умчалась по каким-то своим делам, а светловолосая гриффиндорка приглашающим жестом позвала ведьму внутрь. Комната была круглой и небольшой, посередине стояла темная дровяная печь, труба от которой уходила куда-то наверх, к потолку. Две кровати, укрытые бордовыми балдахинами, стояли друг напротив друга. Также, рядом находились тумбы, шкафы для книг и одежды, небольшие столики. На дальней стене виднелась еще одна дверца.  — Меня зовут Мэри Чехова, я из России, — девушка подала соседке руку, та энергично ответила на рукопожатие. — Поступила на шестой курс. Блондинка улыбнулась, отходя вглубь комнаты и падая спиной на дальнюю кровать.  — Меня зовут Леа Ловвет, я на последнем седьмом курсе, — подняв голову, она осмотрела новенькую с ног до головы. — Да проходи ты, не стесняйся. Маша, обойдя печь, села на пустующую кровать. Около кровати стояли ее вещи, которые Чехова тут же принялась раскладывать по местам.  — Тебе, на самом деле, повезло, Мэри. Я тут нечастый гость. Мария недоуменно посмотрела на Лею, и та расплылась в широкой белозубой улыбке.  — Мой парень, Сэм, он на Рейвенкло. И я часто сбегаю туда к нему. Поэтому, можно сказать, ты отхватила джек-пот. Самая маленькая комната в башне, самая милая, беспроблемная, часто отсутствующая соседка… А в других комнатах девчонки по трое-четверо живут. Маша улыбнулась ей, и, достав из чемодана пижаму, принялась переодеваться. Леа, встав с кровати, подошла ближе к девушке, взяла ее за плечи и заставила покрутиться.  — Ну, нормально, — констатировала она, осмотрев полуобнаженную фигуру. — Парень есть?  — Нет, — ответила русская. Ловвет махнула рукой, отходя к дальней дверце.  — Не беда. Вот увидишь, пара дней, и кто-то да прилипнет. В открывшемся проеме Чехова увидела небольшую ванную и туалет.  — Надеюсь, ты не против того, чтобы ты мылась утром, а я вечером? Так реально удобнее. Маша пожала плечами:  — Раз удобнее, то можно и так. Леа взяла с кровати полотенце, обернула его вокруг шеи.  — Кстати, я сплю очень крепко. Можешь тут хоть концерт устроить — я и глазом не моргну. Так что не стесняйся, усекла? Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, Леа. Девушка, улыбнувшись, скрылась в ванной, а Мария, забравшись в постель, почти моментально уснула, вымотанная долгим днем.